Памяти Машеньки Алехиной посвящается

     Некогда я, снизойдя до бестолковых потуг российских несогласных изменить суть народа, рассказал им сказочку об избаче Курдеце, таракане и Длинном Якове, затем, отрешившись от чепухи и ахинеи, составляющих их общественную деятельность, положил с бааальшим прибором Толика - с - прибором на кипение говна в помойной яме, а вот сегодня отчего - то вспомнился яркий представитель сучьего племени дегенерат Бабченко. Думаю, что ассоциативно, он же писал в своей книге, что в армейке сучьей его прозвали именно Длинным. Я к нему в сраный по определению тилиграм заходил давно, несколько недель назад, зная заранее, что все те же и все там же жуют все то же говно. Это их суть, они такие ублюдки только потому, что иначе не умеют. Понимая, что упырь продолжает дрочить на убийство людей человеками, порешил забацать продолжение презанимательной истории, и вот что у меня получилось.
     - Не балуй, - строго указал таракан, вновь появляясь из - за полуразрушенной взрывом гранаты печки, - шалишь, Курдец.
     Приученный суровым тараканом к дисциплине Курдец вскочил с лавки и вытянулся, прищелкнув каблуками разношенных сапог.
     - Никак нет, вашбродь ! - рявкнул Курдец, вспомнив к месту долгие годы армейской лямки в Кексгольмском полку Его Величества. - Соображаю наглядность.
     Он показал на разбросанные по щелястому, скособоченному столу рукописные листовки, где, действительно, что ни слово, так шалишь и балуй.
     - А я об чем ? - скрипуче улыбнулся таракан, убедившись в собственной правоте. - Шалишь и не балуй. Другого придумать не можешь ?
    Таракан уселся на табурет, нагло закинув ножку на ножку, и грозно пошевелил усами.
    - Мовчишь ? - тихо спросил он, сжимая кулаки. - В жопе торчишь, сволочь.
    - Ты не сволочись, - просительно произнес Курдец, косясь на прислоненную к стене винтовку, - а войди в положение.
    - Какое положение ? - гнусаво вскричал таракан. - Коммуной остановка ? А ты забыл, гад, что на хлеб цена, на овес цена ?
    Курдец, завизжав, бросился к винтовке и направил длинное дуло на таракана.
    - Гы, - смеялся таракан, мотая головой. - Винтарь твой не заряжен.
   Избач дернул затвор и нажал на собачку. Раздался сухой щелчок.
    - Га ! - торжествовал таракан, залезая на стол. - Твое ружье еще вечером Длинный Яков испортил.
   За печкой зашуршало. Оттуда вылез Длинный Яков.
    - Вредительство ! - осенило избача. Протянув бесполезную винтовку Длинному Якову, он сказал, что сдается.
    - Мы пленных не берем, - ответил ему таракан, спрыгивая со стола и взбираясь на правый сапог атамана повстанцев. - Нам они без надобности, потому тюрем у нас нету. Наше государство - весь лес, Курдец. Потому прими смерть, гнида.
    Выхватив из кармана пиджака Маузер, таракан выстрелил Курдецу в грудь.