Сколько мы съели кенгуру?

Остановлен импорт кенгурятины в Россию. Именно Россия являлась основным и самым крупным потребителем кенгурятины в мире. О, как! Это я наткнулся сегодня на такую новость.

Новость короткая. Импорт. Кенгурятина. Стоп. Перечитываю два раза. Потом третий. Не потому, что плохо понимаю текст. Просто пытаюсь представить масштаб.
Выходит странно. Оказывается, мы — крупнейшие покупатели кенгурятины. И потребители. Хоть и в прошлом теперь.

Смотрю в окно. На улице автобусная остановка. Три пенсионера и один школьник.  Бродячая собака. Стая голубей. Ни одного кенгуру.
 
Значит, вопрос возникает естественный. Если тушки кенгуру массово и долго ввозили, то куда их девали?

Звоню Диме. Дима работает технологом на городском мясокомбинате. Мы познакомились лет пять назад, когда я писал материал про сосиски. Сосиски — сложная тема.
 
— Дим, — говорю, — ты занят?
— Занят всегда. А что?
— Кенгуру.
— Что кенгуру?
— Оказывается, мы их ели.
Пауза.
— Где?
— В России.
— Тогда давай обедать, — говорит Дима. — Такое по телефону сразу не расскажешь.
 
Мы встречаемся в столовой у мясокомбината. Место спокойное. На стене висит плакат: «Качество — лицо предприятия». Лицо предприятия выглядит усталым.
Мы берем борщ и котлеты. Повариха на раздаче обещает, что котлеты свиные.
Дима смотрит на меня внимательно.

— Ты журналист. Значит, сейчас начнется.
— Уже началось, — говорю. — Куда шли кенгуру?

Дима ест спокойно.

— В колбасу.
— Серьезно?
— А куда еще. Ты видел когда-нибудь стейк или пельмени из кенгуру в гастрономе?
— Нет.
— Вот и я нет.

Дима объясняет просто. Как врач ставит диагноз.

— Мясо у кенгуру хорошее. Постное. Почти без жира. Диетическое. Хорошо сочетается с любыми продуктами и специями.
— И?
— И дешевое.
— Насколько?
— В конце девяностых и в нулевые… Ну… примерно по одному, ну может по полтора доллара. За килограмм. Это оптом на международном рынке. Получалось на треть дешевле свинины.

Он делает паузу.

— Для мясного бизнеса это аргумент. Весомый.
 
Я начинаю понимать.

— То есть…
— То есть берем кенгуру. Добавляем свинину. Немного специй. Получается нормальный фарш.
— И все?
— Все.
— А на этикетке?

Дима улыбается.

— На этикетке пишут красиво.
— Например?
— «Мясное сырье».
— И все?
— Иногда еще «импортное мясо». Можно «мясо механической обвалки».
— Звучит загадочно.
— Колбаса вообще загадочный продукт.
 
Спрашиваю осторожно.
 
— Но мы ж их много съели. Вон в новости написано: в Россию завозили более пяти тысяч тонн кенгурятины. В год. А пять тысяч тонн — это пять миллионов килограммов.
 
Дима пожимает плечами.

— А ты раздели на количество едаков. На каждого россиянина — граммов сорок.
— Это один бутерброд.
— Даже меньше.

Он доедает котлету.

— Но есть нюанс.
— Какой?
— Никто не ел этот бутерброд специально.
— Все ели случайно?
— Именно.

Пытаюсь представить. Где-то в Австралии ночью стоит охотник. Перед ним скачет кенгуру. Через несколько месяцев в нашем городе человек покупает батон вареной колбасы. Диетической.

И между этими событиями проходит мировая экономика.
Картина получается философская.

— Слушай, — говорю я, — а если бы честно писали: «кенгурятина»?

Дима смеется.

— Тогда никто бы не покупал.
— Почему?
— Люди странные. Они могут съесть все. Но сначала должны не знать, что это.

Мы выходим из столовой. Стоим на крыльце.
 
— Теперь запретили.
— Да.
— Жалко.
— Почему?
— Сырье хорошее.

Он смотрит на меня.

— Напишешь статью?
— Конечно.
— Только без сенсаций.
— Нас все равно никто не читает.

Возвращаюсь в редакцию. Покупаю по дороге батон колбасы и буханку хлеба. Нарезаю бутерброды. Коллеги подходят осторожно.

— Что за повод? — спрашивает Семеныч.
— Международная торговля, — говорю.
— Серьезно?
— Более чем.

Рассказываю историю про кенгуру. Коллеги слушают молча. Потом начинают есть. Колбаса нормальная. Даже вкусная. Семеныч доедает бутерброд и говорит:
— Любопытно.
— Что именно?
— Мы, оказывается, съели больше кенгуру, чем австралийцы.

Смотрю на оставшийся батон. На этикетке написано просто: «Колбаса вареная». Состав указан длинный. Без химического образования не поймешь.
 
Послесловие. На момент публикации рассказа импорт кенгурятины в России давно запрещен и остановлен. Основные поставки мяса кенгуру пришлись на 1990-2010 годы. В пиковые годы Австралия отправляла в Россию до 60% всего своего экспорта кенгурятины. Специально кенгуру никто не разводил на фермах. Это были тушки диких кенгуру, которые прыгали по саванне.