Закрытая дверь

Рассказ из будущего сборника "Чудесные новогодние истории из многоквартирных домов"


 Для Сони закончились наконец-то все обязательные домашние дела в этом году. До двенадцати осталось четыре часа с небольшим, а она уже полностью наконец-то свободна, и более того - одна дома. Мама и папа в отьезде - купили путевку в какой-то там санаторий - а сестра на своей вечеринке с друзьями пока что: часам к десяти только может вернется. А пока совсем Соня свободна. В квартире царит тишина - в коем-то веке её Соня слышит. Кастрюли уже на плите отбурлили, пылесос во всех комнатах и под всеми диванами отгудел, ножик по доске все салаты отчикал, вода отшипела из крана, перемывая, с Сониными руками вместе, посуду после готовки, плита отпищала свое о том, что готов в ней пирог и большая румяная курица, гирлянды в комнате отшуршали, украшая под Сониным руководством красавицу-елку, и вместе с ними отстучали пластмассовую свою песенку шарики из коробки, которые тоже предназначались искусственному раскладному хвойному... Уже даже мысли внутри головы Сониной чуть попритихли и перестали кричать ей всё время о том, что чего-нибудь, да вот она и забыла совсем теперь сделать. И наконец-то вокруг тишина. И внутри. Тихо... спокойно... Странное чувство, которого не было внутри целый год, а может быть - что и целую жизнь: чувство что никому наконец ничего не должна. Пусть только и всего-то на пару недолгих часов - но свободна... Ведь Соня всё время должна - сколько помнит себя: должна помогать, вот, по дому родителям, должна проверять домашку и следить за сестрой, должна учиться на все пять, должна работать и себя обеспечивать чтобы на шее у взрослых не сидеть, должна и семье помогать как-то дальше финансово - каждый день что-нибудь она точно должна. Если уже ничего не должна вроде бы - так всё равно ей на голову свалят внезапно какие-нибудь новые, свежие, неожиданные задачки, и опять занята будет Соня их постоянным решением. Очень редко ей удается остаться наедине с самою собой и просто порадоваться жизни. По правде говоря - она этого даже ещё и не умеет. В теории вроде бы и понимает - как это: встречала примеры обычной такой радости жизни то ли в каких-то красивых кинолентах, то ли в блогах, а может быть даже и в книжках - сама уж не помнит где - но на практике ей попробовать радоваться просто так случая что-то ещё не выдавалось. Теперь же - хоть два часа впереди наконец у нее будто есть для себя. И для радости жизни простой и спокойной. Возможно сейчас позвонит сестра Лена и снова навесит на Соню задачки какие-нибудь новые - но возможно и нет. Может быть в этот раз всё ещё обойдется. Соня с минуточку постояла в свободной такой, тихой квартире, и подумала - что же теперь делать ей с этой свободой и тишиной?.. Пол минуты идей никаких вовсе не находилось, и даже внутри что-то ныло тихонько, уже по привычке прося себе что-нибудь хоть такое, что можно опять приняться делать на благо других - чтобы не сразу уж так непривычно и странно мгновения текли, а руки пустые не находили себе места. Но вторая половина минутки раздумий дала Соне ту неожиданную идею, от которой внутри всё затрепетало как если бы прямо рядом с ней начали в этот момент распускаться в небе бутоны салютов. А что если... что если... попробовать пожить в эти два часа только как ей самой хочется, а не близким?!. Мысль показалась рискованной и пугающей, но одновременно и жутко заманчивой... Ведь всего столько у Сони внутри есть чудесного, что хотелось бы сделать когда-нибудь, но что точно родные её не одобрят!.. Конечно же - двух этих кратких часов на всё точно не хватит, но хоть только чуточку... Какие-нибудь там серьезные вещи - уж сильно для Сонечки смелые - пока что она не возьмет на себя смелость предпринимать: как например то, чтобы повесить светящуюся гирлянду в их с Леной комнате на окно... что было бы чудно и интересно, красиво и празднично - но ведь родители категорически против: гирлянда ведь взгляды воров, да и вообще любопытных прохожих, к окну их притягивать будет - так что это исключено... Нет - Соня не будет такого уж делать, что было бы наглым нарушением родительских запретов. А просто что-нибудь... что-нибудь... маленькое, приятное, что не одобрили бы, но и прямо не осудили бы тоже. Ну допустим - одеться в пижаму, которую Соня купила по распродаже - не удержалась: уж очень она была милая... плюшевая и с прелестными котиками... пускай и немножечко детская - но така-ааая уютная!.. Ведь её всё никак не случалось Соне хоть чуть поносить у себя дома: мама и папа презрительно сразу же фыркнули, только увидев лишь эту вопиющую инфантильность, а Лена шутила ещё столько раз про пижаму, да так невозможно язвительно - что носить её ни при сестре ни при родителях ну никак не представлялось возможным. Хватало и так ей медведя Степаши, которого так называла она про себя и любила ужасно - ведь он был из детства - но из-за которого над Соней всё время смеялась сестра: что, мол не она у них младшенькая, а вот Соня - которая всё в игрушки играется. На что Соня отнекивалась что его только в качестве элемента декора на тумбочке держит... и жутко стыдилась потом смотреть Степаше в его стеклянные карие глаза. И вот наконец-таки Соня одна... Хоть только часок посидеть на диване в пижаме, да с книжкой в руках... да даже, быть может, ссутулившись вволю - чего ей всё время напоминают не делать, но иногда ведь та-аак хочется... посидеть, при мерцании огоньков на елке и в ожидании новогоднего чуда... А дальше пришла Соне мысль крамольная. Абсолютно ужасная и вопиющая в своей наглости: а что если взять полистать ту красивую Ленину книжку рождественских сказочных историй, которую ей подарили родители - привезли из поездки - и которую тысячу раз уже попросила Соня у сестры почитать, раз сама она к ней и не прикасается всё равно, а хранит чисто в качестве декоративной игрушки в шкафу, на что уже тысячу раз же услышала отрицательный Ленин ответ?.. Лене нравилось изощренно унижать всем, чем только можно было, свою старшую, а Соня, в ответ, находила болезненное удовольствие в том чтобы донимать свою младшую нескончаемыми попытками достучаться до сестринских её чувств или хоть просто до совести, а потому - хоть до ужаса унизительно, но просила её раз за разом позволить прочесть, например, эту книжку. До книжки просила порою одежду взять поносить - только разик сходить на какую-нибудь важную встречу в её, Ленином, красивом пальтишке, которое всё равно ведь без дела висит среди кучи другого её многочисленного тряпья. Но с появлением книжки, как материального свидетельства неравного положения в семье двух сестер, Соня стала просить уже только её. Да часто ещё при родителях - и их совесть с отцовско-материнскими чувствами вместе тоже пытаясь заодно разбудить: ведь они хороши тоже - вечно привозят любимице что-нибудь жутко приятное, а вот Соне - одни только новые требования и претензии вместо гостинцев. Обычная практика - после поездки любимую Леночку одарить сувенирами, а на Соню сорваться за что-нибудь полу надуманное из мельчайших её недочетов по домашнему хозяйству, за которое её оставляли ответственной, и этим полностью из сознания последней стереть вопиющую несправедливость любви неравномерно отпущенной двум дочерям, и сделать подарком для старшей уже только то, что её перестанут в какой-то момент слишком сильно уж и жестоко бранить. Вот и книжку Ленусику в прошлом году привезли, а на Соню сорвали Палкана за пятно на ковре кажется, которое Леночка и поставила, собственно - только вот Соня не удосужилась вывести надлежащим образом. И, понимая сознания краем что всё это несправедливо - с тех пор девушка продолжала самозабвенно  зачем-то рваться на баррикады, напоминая о несправедливости этой косвенно всем троим остальным членам семьи, и опять получая ещё её новые партии, но снова желая ещё и ещё раз напомнить. А книжка была, что обидное самое, очень красивая... просто очень. С такой белой стильной обложкой, украшенной золоченными буквами и рисунками всяких рождественских атрибутов, которые выполненны были в нежной, сверх эстетичной, пастельной гамме. Смотреть на обложку одну было даже приятно - а ведь внутри ещё куча страниц с потрясающими иллюстрациями и атмосферным сказочными историями... Внутри ликовал просто у Сони её внутренний дизайнер, которым она всегда в тайне хотела бы стать, но осознавала что взрослые скажут - профессия эта совсем несерьезная. Глядела порой на издание это сквозь дверку шкафа Соня, и казалось оно ей прекраснейшим отблеском той чудной жизни, которую ей бы хотелось вести - спокойной, красивой, в окружении вот таких милых вещей. Ещё если б можно было вокруг книжки в комнате всё сделать в точно такой нежной гамме, какой обладает обложка (и Сонина кото-пижама ведь, кстати, тоже) - то было бы жить замечательно!.. Но родители ей не позволят повесить здесь шторки каких-нибудь розовых милых тонов, а текстиль постелить на кровать - уж тем более... что уж там и говорить об обоях и перекраске шкафов?.. Но... Когда-нибудь, может быть, Соня сама заработает на квартиру и станет там делать что хочет... Вот - в этом году ведь она впервые уже всем домашним своим заработала на подарки к Новому году - и Лене и маме с папой. И подарки она эти выбрала с некоторым чувством мести, хотя и от всей души вместе с тем. Она им купила по книге рождественских разных историй - всем по одной, только разные. Тоже красивые очень, хорошие, но не такие, как Ленина. Ведь такой, как её в магазинах и не было. А была бы - так Соня себе бы купила в подарок на Новый год, чтоб не так уж обидно ей в этом, наступающем новом году было. Подарок прекрасный, красивый и добрый - все книжки она выбирала от сердца, с желанием сделать приятно и подарить атмосферные, теплые, по-настоящему праздничные подарки. Но месть состояла её в том, чтобы просто теперь посмотреть им в глаза и прочесть - что там будет написано?.. Кто-нибудь пожалеет хоть что как всегда ничего ей самой к Новому году не подарил, или что свою книжку (на Лену посмотрит она - в её глаза, столь обычно бесстыжие), которая даром досталась тебе, а не как Соне - за деньги, самою ей заработанные, купленную - и то не хотели ей дать почитать только раз, хотя никаких, кроме злобы, причин на то не было. Вся месть заключалась её только в том, что возможно подарки, которые теперь уже хранит Соня до праздника, красиво запакованные, в предбаннике в подъезде (в шкафчике с горшками для рассады) - могут задеть совесть близких, которую, в общем-то, и хорошо бы задеть уже хоть чем-нибудь.
 Но что если взять и восстановить справедливость самой?.. Полистать книжку Лены пока её нет?.. Ничего не случится. Книжка целой останется и невредимой, сестра даже и не заметит того что её вообще с полки брали: если бы Соня ей не напоминала о книге своими всегдашними просьбами - то Лена о ней бы и не вспоминала совсем. Поэтому... Соня почти что сдалась этой мысли, хотя и почувствовала что теперь её совесть уже начинает тревожиться вместо Лениной, что должна бы вообще-то. Но уж читать книжку или пока не читать - она окончательно решит для себя, пожалуй что, после того как наденет хотя бы пижаму - что бы до этого даже не переживать. Погружаясь же в плюшевый мягкий костюм не хотелось испытывать мук своей совести за то, что ещё даже не совершила, поэтому Соня сказала себе твердо: "Решу это после", и принялась, млея от удовольствия, натягивать нежную ткань, ожидавшую часа своего в шкафу та-аак уже долго... И, подумать только - ведь одеваясь сейчас в эту детскую, вроде бы, самовольно приобретенную Соней, пижамку - она как никогда почти раньше почувствовала себя взрослой: как будто имеет она, наконец-таки, право на собственную свою жизнь. Странное чувство такое невиданной взрослости и свободы в ней появлялось, разве что один только раз - много лет уж назад, когда, маленькая тогда ещё, крошка Соня осталась впервые в квартире одна, пока мама ушла в магазин ненадолго. Тогда ей ещё слишком мало лет было, чтоб что-нибудь делать по дому в отсутствие мамы. Поэтому дома одна оставалась она в этот день точно так как сегодня уже наконец остается - без всяких задач и проблем. Такая же вот тишина... и свобода.
 Облачившись в пижаму, она переключила гирлянду на ёлке на медленный тихий режим, и немножечко взбила подушку диванную, а потом приготовилась к выбору. Тяжелому, сложному: проучить Лену за беспричинную злобу тихонечко, и взять книжку без разрешения сестры, или остаться самой хоть нормальным и честным во всём человеком, тайком даже не пользуясь без разрешения чужим?.. Соня к стеклянной двери того шкафчика где стояло издание протянула по воздуху руку и поглядела на собственную ладонь на фоне прекрасной пастельной обложки. Что будет с рукой, если она эту книжку возьмет?.. Книжка вот точно от этого не испортится. Но рука?.. Рука может запачкаться. Соня, глядя на руку и книжку, про себя обратилась за помощью и советом к Богу, ведь была давно девушкой верующей, за что доставалось нередко ей от родителей и сестры немало едких циничных насмешек. Она про себя попросила помочь ей решить: нужно брать или нет?.. Понятно что Лена, конечно же, не права. Конечно - нельзя быть ни жадной такою, ни вредной, ни злой, ни эгоистичной... Но ведь и брать-то чужое неверно. Не станет ли Соня в глазах Бога тоже такой нехорошей, как Лена вот стала в её?.. Вот это - и правда бы очень и очень неприятно получилось. Уж лучше без книжки остаться, да без единой и вообще в своей жизни, чем с книжкой красивой, хорошей, желанной, но с грязною совестью и без Божьей любви. Но быть может и можно ей книжку взять?.. Ничего ведь не будет от этого... Соня чуть ближе ладонь поднесла к полке шкафа, себя убеждая тихонечко в том что - вот: ничего ведь не происходит совсем такого страшного из-за того что она чуточку ближе уже к этой книжке...
 И страшное неожиданно произошло. Вспышка, треск, темнота всюду вокруг, снова вспышка уже в темноте... а потом тишина. Тишина, темнота. В темноте Соня, наедине с самою собой и своей совестью попыталась понять: что случилось. И первое, что она поняла - было то что, конечно же, брать было книжку не нужно. Ни в коем случае, ни за что, и никогда. Уж более ясного и понятного знака судьбы не придумаешь. Второе что Соне понятно стало - так это то что, наверное, выбило пробки. Третье - что значит что-нибудь коротнуло или перегорело из электроприборов. Четвертое - что пойти надо вытащить вилки все из розеток, прежде чем лезть в щиток и включать электричество. Пятое - что для этого нужно взять телефон и включить в нём фонарик чтоб видеть розетки и вилки. Шестое - что она не помнит уже где лежит телефон. Седьмое - что кажется клала его на столе на кухне. Восьмое - что он точно там. Девятое - что вилка от холодильника жутко тугая и плохо выдергивается. Десятое - что с чайником дела обстоят гораздо легче. Одиннадцатое - что стиралку ей даже не отодвинуть самой, чтобы отключить её от сети. Двенадцатое - что ну и ладно... Тринадцатое - что гирлянда на ёлке была тем самым, что перегорело, ведь прямо у вилки почти проводочек порвался. Четырнадцатое - то что не помнит она, какой именно приборчик в щитке от их квартиры... Пятнадцатое - что, наверное, тот, на котором рычажки есть опущенные. Шестнадцатое - что надо их именно, значит, и вернуть в нормальное положение. Семнадцатое - то что пойти надо проверить теперь: есть ли свет. Восемнадцатое - то что свет, и правда, есть, и всё теперь в доме опять хорошо. Девятнадцатое - то что пойти надо скорее включить холодильник, пока не растаял и не погибли в нем все приготовленные салаты. Двадцатое - то что опять не дается легко эта вилка. Двадцать первое - что лучше бы положить телефон хоть на стол, чтобы он не мешал. Двадцать второе - что раз уж ей вилка теперь поддалась, а всё в доме работает - так пойти надо дверцу щитка закрыть. Двадцать третье - то что и свет погасить пока в комнате лучше, ведь всё равно ещё невесть когда в нее теперь возвратится - пока щиток закроет, пока руки вымоет, пока чайник, может быть, включит - попить уже хочется... Двадцать четвертое - что ведь и чайник ещё нужно будет в розетку сначала включить, когда из подъезда вернется. Двадцать пятое - что вновь квартира без света осталась, и вновь из нее идет Соня к щитку - а стало быть: дежавю. За этими всеми, двадцатью четырьмя последними пришедшими в голову пониманиями - подзабылось уже как-то первое... И двадцать шестым пришло то - что, возможно - теперь, когда всё хорошо и гирлянда уже обезврежена - можно, на самом-то деле, и взять ей ту книжку, и почитать хоть немного, и, может быть - это всё совпадение, и ничего абсолютно не будет в том стра... Тут двадцать седьмое нагрянуло понимание, не дав дозвучать даже в сознании двадцать шестому - что дверь-то в её квартиру, пока щиток она закрывала, оказывается, захлопнулась... Насовсем. И не открывается. А... двадцать восьмое... ключи у нее дома остались. Двадцать девятое - позвонить нужно Лере, сказать чтоб быстрей приезжала домой со своими ключами. Тридцатое - телефон тоже дома. Тридцать первое - что сходить попросить позвонить можно к кому-нибудь из соседей. Тридцать второе - что ведь она в постыдной детской пижаме, и что о ней скажут люди - совсем неизвестно. Тридцать третье - что лучше она подождет уж в подъезде, а Лена когда-нибудь возвратится сама, и пусть уж одна она только над ней посмеется, чем неизвестное ей количество неизвестных ей людей. Тридцать четвертое - то что в подъезде сидеть очень даже удобно ей будет, ведь пуфик есть для надевания обуви. Тридцать пятое - то что он ей низковат... Тридцать шестое - что лучше ей стоя (заметьте - почти даже в рифму). Тридцать седьмое - что дома же может опять что-нибудь коротнуть, но уже без нее!.. Тридцать восьмое - и что тогда будет?!. Тридцать девятое - а, да... она же свет выключила, а холодильник включила - теперь не растает... всё хорошо... Ещё чуть-чуть бы, и Соня дошла и до сорокового - юбилейного - но в предбанник вошла девушка - года на два-три самой Сони младше - примерно как Лена по возрасту.

- Здравствуйте! - поздоровалась девушка, улыбчиво.

- Здравствуйте... - отозвалась Соня и руками себя инстинктивно слегка обхватила, чтоб как-нибудь скрыть хоть чуть-чуть от соседки свою пижаму. Но вовремя поняла что ведь и рукава у пижамы её тоже есть.
 А соседка тем временем доставала ключи из кармана у двери напротив Сониной. Квартира эта всё время сдается и постоянно меняются в ней жильцы. Вот эту девушку Соня ещё и не видела: в первый раз. Видимо новый жилец - очередной.

- С наступающим Вас! - доброжелательно улыбнулась ей новая соседка, потихоньку выуживая из кармана ключи, что за нитку какую-то там зацепились и теперь над карманом висели, вытягивая и подкладку его  несколько наружу.

- Спасибо большое!.. И Вас тоже!.. - стыдливо ответила Соня на поздравление, желая провалиться сейчас на своем месте в своей этой детской пижаме... Но это проблемы бы не решило, ведь ниже - ещё один, пятый, этаж и какие-нибудь ещё там соседи.

- Какая у Вас просто очаровательная пижама! - искренне улыбнулась ей тут незнакомка.

 Соня даже себя оглядела вначале, ведь не поверилось ей сразу что про нее звучат эти невероятные слова.

- Да?.. Ой, спасибо большое... Она... детская очень, конечно... но просто удобная, вот и...

- Чудесная!.. И цвета такие... замечательные... и фактура. Просто чудесная! У меня у самой похожая - только фиолетовая и с зайками, а не с кисками. - девушка принялась было уже открывать свою дверь освобожденным от нитки ключом, но остановилась и снова на Соню неуверенно оглянулась. - Меня Света зовут. Мы здесь с родителями теперь снимаем квартиру - на Вашем этаже. Уже месяц как, но я, просто, Вас раньше ещё не встречала. Вот, думаю - надо представиться - все-таки ведь соседи.

- Да... очень приятно. Я Соня.

- Тоже очень приятно. Будем знакомы! Вам лет двадцать наверное?..

- Да... Двадцать... один уже скоро.

- Как здорово!.. Мне восемнадцать. Девятнадцать почти. Так что мы с Вами как сестры почти что по возрасту. Очень рада с Вами познакомиться. Возможно ещё пообщаемся в Новом году. У меня здесь ещё друзей нет, а сестры тоже... А у Вас сестры есть? Или братья?

 - У меня... есть сестра. Младшая. Лера.

- Оо-оой, да?.. А сколько ей? - умилилась новая соседка Света.

- Девятнадцать.

- Ну надо же!.. Прямо как я! И она тоже дома?

- Нет... она ещё на вечеринке с друзьями -  вернется наверное через какое-то время. Через какое - не знаю... у меня дверь закрылась, а телефон как раз дома остался...

- Да?!. Ой, надо же!.. А давайте мы ей с моего телефона тогда позвоним? Мне не сложно совсем, продиктуйте мне номер... или нет - вот, держите, набирайте сами. Разговаривайте сколько угодно, я не спешу никуда - всё равно ещё мамы и папы пока нет - они позже придут, а мне одной сидеть дома...

- Спасибо большое... Я тогда быстренько, сейчас...

 Соня набрала на экране незнакомого смартфона номер сестры, а соседка стояла, смотрела на это участливо и очень радостно кажется - чуть ни ликуя. Наверное очень хотелось ей новых друзей отыскать - таких как, вот, Соня. Она включила на громкую, как и всегда, чтобы лучше расслышать, и спустя несколько длинных гудков, в телефоне чуть затрещало и щелкнуло, а потом зазвучал Ленин голос и несколько приглушенных других голосов, что с громкой музыкой вместе звучали на фоне.

- Алло?.. Здравствуйте? - очень цивилизованно, спокойным, не ироничным как обычно с сестрой Соней, тоном заговорила с сестрой Леночка - как не с сестрою совсем - очевидно из-за того что звонила ей Соня теперь с незнакомого, чужого номера. Даже удивилась она тому - как её Лена, оказывается, умеет с людьми говорить. Оказывается - она у неё очень даже культурная.

- Алло, Лен, привет - это Соня... Слушай... тут дело такое - у меня дверь закрылась.

- Соньк, ты что ли?.. - переспоосила, тут же сменив тон и чуть перекрикивая шум на своем конце провода Лена.

- Да, Лен, я... я, слушай... тут вышла к щитку - у нас свет просто вырубило из-за гирлянды... на елке... а дверь в квартиру закрылась. Я без ключа. Ты когда будешь?..

- Когда что?.. - переспросила сестра, вокруг которой усилилась кажется музыка.

- Когда домой ждать?..

- Я не приеду. Мы с ребятами решили вместе праздновать. До утра.

- Как не приедешь?.. Лен, тебе точно теперь нужно приехать - я без ключа, я в подъезде... Мне, что же, Новый год здесь, за дверью, встречать?..

- Ну, значит сама виновата - думать своей головой надо было. Ты вечно чего-нибудь утворишь со своим разгильдяйством, а мне потом расхлебывай - как будто у нас ты в семье младшая, а не я. Всё, Сонька, не отвлекай, не звони больше... Я всё равно не приеду - в любом случае.

 И снова гудки.

Соня замерла растерянно, даже не зная что делать. Было обидно что Новый год отмечать ей теперь в подъезде, ещё обидней - что Ленка такая жестокая (ну съездила бы на минутку домой - только ключ ей отдать - да и всё - больно нужно оно Соне, чтоб и совсем она тут оставалась... ещё всё равно целых десять дней нерабочих в одной с ней квартире придется ведь уживаться), ещё обидней - что ведь родители ей то же самое скажут: "Своей головой надо было думать", а не потребуют хоть извинений от Леночки, ещё обиднее что, хотя она и на два года старше сестры - ей ни в жизнь не позволили бы зависать вот так где-нибудь ночью с друзьями... да и друзей-то ей не позволяли... И ещё - очень стыдно что стал неприятного разговора такого свидетелем человек посторонний, который глядит теперь на неё так сочувствующе, а значит - всё слышал наверное и про Сонино разгильдяйство, в том числе. Нет, Соня и правда порой выпускает что-нибудь из-под контроля и где-нибудь, нет-нет, да и оплошает, забудет чего-нибудь, не учтет. Но это не потому ведь что ей слишком плохо следить за своей юной жизнью вообще удается, а потому что задач слишком много. Из рук по статистике валится с грохотом об пол намного больше как раз у того, кто в руках своих держит больше - тот, на кого всего куча навалено, а не тот у кого в руках только изящная сумочка для удовольствия собственного, которую ты, уж конечно, уронишь лишь только при самой блистательной косорукости. Немудрено же и человеку предельно всегда аккуратному всё ронять, если он перегружен. Он просто не умещает всего - вот и всё. То одна, то другая вещь постоянно вылазит за рамки его чисто физических человеческих возможностей.
 Соня, однако, тотчас почти с мыслями собралась и отдать телефон поспешила соседке:

- Спасибо большое... вот... очень выручили... извините что задержала Вас, получается... - стыдливо промямлила Соня, не глядя в лицо незнакомки от неудобства ситуации, а между тем уж придумывая - чем себя можно будет занять в Новогоднюю ночь здесь, в подъезде?.. Ведь на улицу ей не сходить в этой, теплой конечно, но не для мороза, который на улице, предназначенной мягкой пижамке. Придется себя развлекать как-то здесь...
 И на мгновение мелькнула блестящая мысль у Сони в голове: так ведь здесь же три книжки, в подарок родным приготовленных! Почему бы ей их уж не почитать?.. Конечно же жалко теперь распаковывать то что красиво так запаковано... Но хотя бы одну?.. Хоть уж Ленину, раз всё равно ей сестра и организовала такую подъездную новогоднюю ночь... Но со стороны в это время ещё одна мысль прозвучала - и более, даже, приятная, чем могла Соня придумать сама.

- А может быть Вы у нас, тогда, встретите Новый год, Соня?.. Раз Вам в квартиру никак всё равно не попасть? - улыбнулась, приняв телефон свой, соседка Света, - Мама с папой вернутся сейчас, вчетвером нам не скучно уж будет...

 И мама с папой вернулись тотчас же. Как будто их вызвали заклинанием. Приятные люди лет сорока с небольшим вошли в дверь предбанника с сумками из магазина, и поздоровались с Соней тотчас же поистине доброжелательно. А Светочка, со своим радостным тут же "Мам, пап!.." - после которого вполне логично могло следовать "Я с этой вот девочкой только что познакомилась!" - как в детстве на детской площадке - принялась объяснять им восторженно ту ужасную ситуацию, в которой теперь оказалась соседка, и благодаря которой теперь замечательно всё получается так, что может встретить она Новый год с ними, если родители разрешат.

- Да конечно, Свет. - улыбнулся ей папа, - Ты чего у нас даже спрашиваешь? Ты уже взрослая, это и твоя квартира тоже - имеешь полное право кого хочешь к себе приглашать. А тем более - это и наши соседи. Соседям и мы всегда с мамой рады, да, Ань?

- Конечно. Мы Аня, Сергей, а Вы Соня?.. Очень приятно познакомиться! Мы ещё не успели к соседям сами как-то зайти, познакомиться - но всё хотели. Вот, наконец-то и выдался шанс. Проходите, будем Вам очень рады. Не так скучно одним отмечать. Мы сейчас ещё с Сережей салатики нарежем по-быстрому - раньше ещё не успели - но, думаю Вас пока Света вот чем-нибудь развлечет. Займешь гостя, Свет?

- Ой, а я может быть вам с готовкой как раз помогу?.. Я умею... - вызвалась Соня, которой диким даже казалось - как так это: взрослые будут трудиться, а ей бездельничать в это время, да ещё и её развлекать кто-то должен будет?.. - Я и сама дома много чего наготовила к празднику - сейчас принесла бы, конечно, всех угостила... но дверь!.. - смеется неловко девушка.

- Да не-еет, что Вы! Спасибо большое - мы сами. Вы лучше вот Свете составьте компанию - она без друзей у нас изнывает на новом месте. - премило ей улыбается мама, дверь открывая, - Ка-кая у Вас, кстати, пижама замечательная!..

 Вскоре Соня сидела уже у своей юной соседки в приятнейшей миленькой комнате - всей в светло-бежевых, розовых нежных пастельных тонах - на диванчике с милыми плюшевыми подушечками и, общаясь о разном с этой новой своей радостной знакомой, любовалась гирляндою-шторкой, которою сплошь было завешано Светино окно - сверху до низу просто. На ней красовались светящиеся звездочки и полумесяцы, и атмосфера от этого получалась поистине сказочная - в сочетании с елочкой, тоже мерцающей огоньками и лампой-ночником на прикроватном Светином столике.

- А что ты обычно больше всего дома любишь делать?.. - поинтересовалась Света, с которой уже они были на ты.

- Ну... читать...

- Читать?!. И я тоже!.. Давай тогда вместе сегодня читать, чтобы радостно и уютно так было нам перед праздником?! Сейчас... У меня книжка такая хорошая есть, новогодняя... Там очень картинки красивые. Я раза три или четыре уже целиком её прочитала сама, а... Давай ты смотреть тогда будешь картинки, а я тебе вслух почитаю?.. Я очень люблю вслух читать - даже, вот, иногда своим мишкам читаю, когда больше некому! - засмеялась соседка. А ведь у Светы здесь проживали, действительно, плюшевые большие медведи - четыре как минимум. - Вот! Очень-очень хорошая книжка. Мне её мама с папой в поездке купили...

 Соня замерла, глазам своим не веря, ведь с полочки своего миленького шкафчика Света сняла ту же книжку, которою Лена вот уже год как почти обладала, и обладание это свое оставляла единоличным. Глазам ей поверить пришлось. Ведь, действительно - это была книжка точно такая же. Только лежала теперь она прямо-таки перед ней, и в её же руках, напополам со Светиными (книжка очень большая была - всем хватало). До самого Нового года почти Света громко читала ей строки рождественских сказок, а Соня с медведями слушали и рассматривали замечательнейшие картинки (медведи удобнейший заняли, между прочим, на спинке диванчика наблюдательный пост, откуда всю книжку как на ладони им было видно), а прямо перед тем как пойти к взрослым, позвавшим уже к столу девочек, чтобы вместе готовиться встретить Новый, наступающий, год - Света Соню спросила с надеждой, восторженной неимоверно:

- Ну как тебе книжка?.. Нравится?

- Да. Очень-очень. Спасибо большое что почитала и картинки дала посмотреть - ты читаешь просто замечательно! И картинки - они очень красивые...

- Спаси-иибо!.. Я очень люблю, это правда, читать! Я актрисой хочу быть - вот в этом году уже пробовать стану куда-нибудь поступать. А ты кем быть хочешь?

- А я... Вообще-то дизайнером быть хотелось, но я, пока что, в столовой работаю... временно.

- Ну ничего... Ты ещё обязательно станешь!.. Вот в этом году и попробовать надо тебе поступить тоже - преобязательно! Я буду держать за тебя кулачки!.. Слу-ууушай... Я почему ведь про книжку спросила - понравилась или нет: а можно тебе подарить её к Новому году, а?!. Мне приятно тогда очень будет - что я, вот, подарок, вот, сделала... А сама я её прочитала уже тыщу раз!.. Так что... Можно?..

- Мне?.. Подарить?..

 Соня долго справлялась с эмоциями, чтобы не разреветься, что очень ей захотелось, вот, отчего-то сейчас прямо сделать. Но справилась и согласилась, пообещав что в таком случае пусть будет так, что всегда Света сможет её брать обратно, когда только снова захочет - ведь Соня всегда пока рядом живет, что Светочку и обрадовало жутко, и она потащила скорее свою новую любимую подружку к столу. За столом разговаривали и смеялись. Родители Светины тоже расспрашивали - чем любит Соня, вообще, заниматься, и кем хочет стать - и всё одобряли от души, что она называла. И даже в Бога они тоже верили. А мама у Светы, оказывается, дизайнером раньше была и сама. И даже пообещала ей подсказать два хороших агентства, с которыми можно сотрудничать даже без образования - главное только желание. А папа у Светы был очень веселый и много шутил, танцевал даже с мамой под музыку, что звучала из телевизора, и Соне казалось до ужаса удивительным то что и вообще могут взрослые так себя просто вести. Встретив же Новый год, громко чокнувшись хрустальными бокальчиками с апельсиновым соком и закусив оливьешкой да шпротами, отправились во двор - пускать салют. Света вовремя спохватилась что Соне идти будет не в чем и, широко распахнув перед новой знакомой двери своего гардероба, предложила какие захочет надеть теплые вещи на эту прогулку. Пришлось соглашаться - иначе, в пижаме, салют запускать было точно нельзя.
 Салют отгремел вскоре, пущенный папою Светы в ночное январское небо, все аплодировали ещё долго после залпа и улюлюкали, потанцевали ещё чуточку с бенгальскими огнями, которые тушили об снег, выстрелили из хлопушки с разноцветным конфети, которое засыпало заснеженную дворовую дорожку, и отправились дальше салаты спасать от безвременной гибели. Только Соня чуть-чуть задержалась в подъезде, сказав Свете что скоро зайдет и сама дверь закроет, а дома вручила всем новым знакомым подарки - три праздничных книжки, завернутых в эстетичную очень упаковочную бумагу, которую, будь только Соня дизайнером - и сама бы наверное рада была вот такою красивой создать. Подарков никто от неё здесь не ожидал, и от того им ещё даже больше обрадовались, чем и так бы могли этим чудным красивеньким сверточкам. А Сонечка и сама от себя не ожидала того что подарит их людям, совсем незнакомым. Просто как-то вот так показалось ей в новом году - что знакомые, близкие люди живут здесь, в квартире напротив, а незнакомые, неродные - в закрытой квартире с погашенным светом.
 Света Соне кровать отдала в своей комнатке, а сама на диване легла, вместе с мишками. Очень долго болтали ещё перед сном, хотя спать уже жутко хотелось, а утром, после семейного завтрака, пошли девочки вместе чуть-чуть погулять и играли в снежки во дворе, пока наконец не устали. Хотели и снеговика породить - но снег был слишком рыхлый: не клеился. Уставшие и запыхавшиеся шагали к подъезду домой, когда Соня увидела что в квартире забытой её горит свет - значит Лена вернулась. Поэтому дома, переодевшись обратно в пижамку и взяв книжку Светы с собой, она вышла в подъезд, позвонила в дверь и дождалась пока Лена откроет. Открыла та и возмутилась тотчас же:

- Ты, что, мою книжку брала?!. И таскала куда-то ещё?! Сонька, ну-уу ты!..

- Да остынь!.. Твоя в шкафчике как стояла, так и стоит... Лен?.. С Новым годом, вообще-то, для начала... А это мне подарили. В шкаф тоже поставлю - когда захочешь: бери, пользуйся...

 Соня бодро прошла в их с сестрой комнату и поставила книжку в свой шкаф. А потом взяла с тумбочки любимого своего плюшевого Степашу и отправилась снова в квартиру напротив - знакомить друга со Светой и с соседскими его сородичами - медведями.