Циолковский пророк или мечтатель? 1 часть

Циолковский: пророк или мечтатель?

(Очерк о человеке, который заглянул слишком далеко)

---

Часть 1. Мое знакомство с Циолковским

В моём советском детстве была книга. Я не помню точно её названия — что-то вроде «На Луне» или «Путешествие на Луну». Тонкая, с картинками, пахнущая типографской краской и клеем. На обложке — человек в скафандре, стоящий на лунной поверхности, а над ним — огромная Земля в чёрном небе.

Книга была подписана именем Константина Эдуардовича Циолковского.

Тогда, в начальной школе, я воспринимал её как научную фантастику. Ну как «Незнайка на Луне», только без коротышек и с картинками попроще. Двое путешественников бродят по Луне, прыгают в шесть раз выше, чем на Земле, наблюдают странные лунные пейзажи. Интересно, познавательно, немного скучновато для ребёнка, привыкшего к приключениям.

Гораздо позже я узнал, что эта книга была опубликована в 1893-м — как приложение к журналу «Вокруг света». За восемьдесят лет до того, как человек впервые ступил на Луну. За семьдесят лет до первого спутника. За шестьдесят — до первых ракет.

И написана она была не писателем-фантастом, а школьным учителем математики из провинциальной Калуги, который к тому времени уже оглох, почти не выходил из дома и считался в городе чудаком.

А позже, в юности, я прочитал "Звезду КЭЦ" — научно-фантастический роман Александра Беляева, написанный в 1936 году. КЭЦ — орбитальная станция, на которой разворачивается действие книги самого знаменитого советского фантаста того времени, и эти три буквы, как нетрудно догадаться, являются аббревиатурой ФИО ученого.

Вообще, в советское время был в науч-поп-среде сформирован целый культ Циолковского. Таким нам представляли его в то время: добрый дедушка-энтузиаст, гениальный самоучка, который всю жизнь просидел в Калуге, писал письма пионерам и мечтал о звёздах. Пионеры отвечали ему любовью и обещанием построить коммунизм, а заодно и ракеты, чтобы долететь до этих самых звёзд.

Миф был удобным, чистым и совершенно неполным.

Уже в зрелом возрасте, в постсоветское время, заглянув в философский словарь, я вдруг обнаружил, что этот «дедушка-ракетчик» оставил после себя не только чертежи, но и целую философскую систему — странную, пугающую, местами безумную, но поразительно цельную. То, что десятилетиями замалчивалось в советских книгах о нём, оказалось, пожалуй, интереснее, чем все его ракетные формулы.

---

Часть 2.  Человек из ниоткуда

Константин Циолковский родился в 1857 году в семье польского дворянина, сосланного в Россию за участие в восстании. Русским языком он овладел поздно, в доме говорили по-польски. Но это было только начало его отчуждения.

В девять лет он заболел скарлатиной и почти полностью оглох. «Глухота делала мою биографию малоинтересной», — напишет он позже. Мальчик, который не слышит, не может учиться в обычной школе, не может играть со сверстниками, обречён на одиночество. Он читал запоем, мастерил игрушки, пытался изобретать. Отец отправил его в Москву учиться — но глухой провинциал не смог поступить ни в какое училище. Вместо этого он три года просидел в публичной библиотеке, самостоятельно изучая физику, математику, химию.

Там, в библиотеке, он познакомился с философом Николаем Фёдоровым. Фёдоров был личностью не менее странной, чем сам Циолковский. Библиотекарь по должности, философ по призванию, он проповедовал идею «общего дела» — воскрешения предков и освоения космоса как нравственного долга человечества. Если люди воскреснут, им понадобится место. Значит, нужно осваивать другие планеты.

Фёдоров не оставил после себя почти ничего, кроме рукописей, которые разбирали ученики. Но он оставил главное — идею. Идею, которая проросла в голове глухого юноши и через полвека дала всходы.

---

Часть 3.  Пенсия от вождя

9 ноября 1921 года произошло событие, которое во многом определило дальнейшую судьбу Циолковского и его посмертную славу. Совнарком РСФСР, по личному предложению Ленина, назначил учёному пожизненную персональную пенсию «ввиду особых заслуг ученого-изобретателя, специалиста по авиации».

Циолковский писал: «С величайшим восторгом и удовлетворением принял я весть о победе Ленина и его партии. Я верил, что для науки и работников ее начнется новая эра. И я не ошибся».

Размер пенсии составлял 500 000 рублей в месяц. Цифра кажется огромной, но надо помнить о контексте. Шёл 1921 год, страна лежала в руинах после Гражданской войны, хозяйство было разрушено, свирепствовал голод, деньги обесценивались с космической скоростью. Реальная покупательная способность пенсии Циолковского была, скорее всего, скромной — меньше, чем современная пенсия по старости. Но важен был сам факт: молодая Советская республика, едва оправившись от войны, нашла возможность поддержать учёного-самоучку из Калуги. Циолковский хранил ленинский документ как самую дорогую реликвию.

В 1932 году, к 75-летию учёного, он был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Признание пришло при жизни, хотя и поздно.

---

Часть 4. Философия космоса

К 1920-м годам Циолковский уже создал целостную философскую систему. Она не укладывалась в марксизм, не вписывалась в атеизм, но была настолько грандиозна, что отмахнуться от неё было невозможно.

В основе его философии лежал панпсихизм — представление о том, что вся материя одушевлена. Каждый атом обладает зачатками чувствительности. Попадая в мозг человека, он ощущает по-человечески; в мозг животного — по-животному; в камень — почти не ощущает ничего, впадая в подобие глубокого сна. Эти атомы-духи вечны и кочуют из одного тела в другое.

Из этого следовал важнейший этический вывод: страдание — это зло космического масштаба. Каждый атом, который находится в неблагоприятных условиях, страдает. Наша задача — создать условия, в которых все атомы смогут воплотиться в максимально совершенных, счастливых существах.

Циолковский пишет: «Этика космоса, то есть его сознательных существ, состоит в том, чтобы не было нигде никаких страданий: ни для совершенных, ни для других недозрелых или начинающих свое развитие животных».

Отсюда — интерес Циолковского к евгенике. В работах «Естественные основания нравственности», «Научная этика», «Монизм Вселенной» он прямо говорит о необходимости улучшения человеческой породы путём искусственного отбора.

«Породы людей будут искусственным подбором улучшаться и достигнут невообразимой умственной и нравственной красоты».

Звучит пугающе. Но давайте посмотрим на контекст. Циолковского мучила проблема боли. Глухой с детства, потерявший сына, он знал, что такое страдания, не понаслышке. Его евгеника — это попытка избавить будущие поколения от мук, которые выпали на долю его современников. Он предлагает не уничтожать «неполноценных», а предотвратить их рождение, чтобы дети появлялись на свет здоровыми и счастливыми.

«Даже исчезнут из характера низшие животные инстинкты, даже унижавшие нас половые акты и те заменятся искусственным оплодотворением. Женщины будут родить, но без страданий, как родят низшие животные. Произведенные ими зародыши будут продолжать развитие в специальной установке, заменяющей утробу матери». («Монизм Вселенной», 1931)

Это написано в 1931 году. Сегодня ЭКО — рутина, искусственная матка — вопрос ближайших десятилетий, а эпидуральная анестезия — обычная практика. Циолковский просто заглянул на сто лет вперёд.


--------

Часть 5. Главный прорыв: "ракетные поезда" и формула, открывшая путь к звёздам

Поговорим о главном практическом достижении Циолковского - о математической основе космонавтики — формуле, которая сегодня носит его имя и без которой невозможен расчёт ни одной ракеты.

В 1903 году в статье «Исследование мировых пространств реактивными приборами» Циолковский вывел уравнение, ставшее фундаментом всей космонавтики. Гениальная и простая формула связывает скорость ракеты с массой топлива и скоростью истечения газов:

V = V; ; ln(M;/M;)

где V — конечная скорость ракеты, V; — скорость истечения продуктов сгорания, M; — начальная масса (ракета с топливом), M; — конечная масса (ракета без топлива), ln — натуральный логарифм.

На первый взгляд — просто математика. Но за этой формулой стоит революционная мысль: в безвоздушном пространстве ракета может двигаться быстрее, чем истекают газы из её сопла. Для современников звучало как ересь. Сегодня — азбука ракетостроения .

Отношение начальной массы к конечной (M;/M;) называют «числом Циолковского». Это ключевой параметр любой ракеты. Чем оно выше, тем большую скорость может развить аппарат. Но здесь инженеры столкнулись с проблемой.

Тупик одноступенчатой ракеты

Циолковский первым понял: достичь космических скоростей с одноступенчатой ракетой практически невозможно . Расчёты показывали: чтобы выйти на орбиту, нужно число Циолковского около 42,5 . То есть ракета должна быть в 42,5 раза тяжелее своего полезного груза. С современными материалами это ещё как-то можно представить, но в начале XX века — фантастика.

Вот тут Циолковский сделал следующий гениальный шаг.

«Ракетные поезда»: идея многоступенчатости

В 1929 году вышла его работа «Космические ракетные поезда» . Циолковский предложил составную ракету — несколько ступеней, которые отделяются по мере выгорания топлива .

«Запускается целое семейство взаимно связанных ракет, — писал он. — По мере выгорания топлива отбрасывается их часть, ставшая излишней» .

Эффект оказался поразительным. Для двухступенчатой ракеты число Циолковского снижалось до 6,5, для трёхступенчатой — до 3,5 . Это уже вполне реализуемые цифры. Вот как это работает в расчётах: если скорость истечения газов 2500 м/с, то для достижения скорости 20 км/с одноступенчатой ракете потребовалось бы число Циолковского 54,6 — недостижимое на практике . А трёхступенчатая с тем же общим числом даёт для каждой ступени всего 3,79 — то, что инженеры могут построить .

«Эти теоретические результаты, — отмечают специалисты, — имели практическое значение и указали путь для дальнейших инженерных поисков» .

От теории к практике: что именно предложил Циолковский

Перечень его конкретных инженерных идей поражает :

Идея Год Современное воплощение
Жидкостный ракетный двигатель (ЖРД) 1903 Все космические ракеты
Использование жидких водорода и кислорода 1903 «Энергия», «Сатурн-5»
Регулирование температуры поворотом корпуса 1918 Системы терморегулирования спутников
Солнечные батареи для питания 1918 Все космические аппараты
Выход в открытый космос через шлюз 1918 Практика всех стран
Скафандр для космонавта 1918 Обязательная экипировка
Искусственная гравитация вращением 1911 Проекты будущих станций
Многоступенчатые ракеты («поезда») 1929 Все ракеты-носители
Управление поворотом сопла 1929 Системы вектора тяги
Автопилот для ракеты 1929 Все ракеты
Жидкость для защиты от перегрузок 1891 Ложементы-кресла
Использование солнечной энергии в космосе 1918 Все орбитальные станции

Особенно важно: Циолковский не просто перечислял идеи — он их математически обосновывал. В работе «Космическая ракета. Опытная подготовка» (1927) он дал конкретные расчёты для конструкторов .

Признание коллег

Сергей Павлович Королёв, главный конструктор советской космической программы, прямо называл себя учеником Циолковского. В лекциях 1949 года он говорил: «Циолковский вносит целый ряд практических предложений. Значительное место в его работах занимают вопросы эффективности ракеты как движущейся системы в энергетическом и весовом отношении. Все они разрабатываются всесторонне, благодаря чему впервые предлагается насосная система подачи топлива» .

Королёв особо подчёркивал: Циолковский не отрывался от реальности — «он почти всегда разрабатывает план максимального развития того или другого вопроса в будущем и одновременно тут же дает план непосредственного действия, как правило, связанный с самыми скромными земными задачами» .

«Будем последовательны»

В этом, пожалуй, главное величие Циолковского-инженера. Он мог уноситься в фантазии о «лучистом человечестве», но тут же возвращался на землю: «Будем последовательны: сначала полеты на небольшой высоте, затем проникновение на большие высоты в атмосфере и, наконец, за атмосферу, к звездам» .

Именно этот подход — строгий расчёт, инженерная конкретика, учёт реальных возможностей — позволил человечеству через полвека после его смерти шагнуть в космос. Академик А.А. Космодемьянский, анализируя наследие учёного, писал: «Изучение движения ракет как тел переменной массы было поставлено на твёрдую научную почву К.Э. Циолковским. Он внёс существенный вклад в развитие нового раздела теоретической механики — механики тел переменной массы» .

Без формулы Циолковского, без идеи многоступенчатых «ракетных поездов», без его расчётов оптимальных соотношений масс не было бы ни гагаринского «Востока», ни высадки на Луну, ни сегодняшних спутников. Философские пророчества делают его фигуру величественной и загадочной. Но именно конкретные инженерные решения открыли человечеству дорогу к звёздам.

------

Часть 6. Ленин и Маркс глазами калужского мечтателя

На фоне таких откровенно неортодоксальных философских построений тем более удивительно читать высказывания Циолковского о Ленине и Марксе. На склоне лет он искренне считал себя обязанным советской власти.

Когда у Циолковского спросили, кого он уважает больше всего на свете, можно было ожидать, что учёный назовёт Ломоносова, Коперника, Менделеева. Но Циолковский, не задумываясь, ответил: «Ленина».

Он пояснил свою мысль с неожиданной страстью:

«Вы должно быть заметили, к авторитетам я недостаточно почтителен: случалось не соглашаться и мысленно спорить с Шекспиром, Эйнштейном, Ньютоном. Но авторитет Ленина для меня непоколебим. Было время, я не знал Ленина, а узнав, раз и навсегда признал его гением человеческого рода. Понимаете? Великим человеком».

В чём же Циолковский видел величие Ленина? Он противопоставлял его «ложно понимаемым великим» — Александру Македонскому, Юлию Цезарю, Тамерлану, которые «пролили море крови» и завоевывали чужие царства. Величие Ленина, по мнению учёного, было в другом: он «первый за всю многовековую историю Земли вступил в бой и ниспроверг несправедливый порядок на одной шестой части земного шара».

В статье «Величие Ленина» (или в беседах, записанных современниками) Циолковский называл Маркса и Ленина «подлинными вождями человечества» и говорил: «Мир заквашен несправедливостью. Общество развивалось уродливо, потому что существует социальное неравенство. Есть низшая категория вредителей — бандиты. Их ловят, изолируют или истребляют. Есть более высокая категория вредителей — капиталисты. Это тоже по положению своему бандиты, бандиты всепланетные и международные. Борьба с ними мыслима в международном масштабе. Маркс и Ленин возглавляли эту борьбу с бандитами планеты».

Циолковский даже сожалел, что ему не довелось лично встретиться с Лениным: «Одного себе не могу простить. Мне обязательно надо было хоть раз встретиться с ним и крепко пожать ему руку. Тогда бы я, мне кажется, больше себя уважал и верил в свои силы».

---

Часть 7. "Странный" марксист

Но вот что важно: философские взгляды Циолковского были глубоко чужды марксизму-ленинизму.

Его «космическая философия» с панпсихизмом, евгеникой, переселением душ и «лучистым человечеством» не имела ничего общего с диалектическим материализмом. Марксизм учил, что материя первична, а сознание вторично. Циолковский же наделял сознанием каждый атом. Марксизм был материалистичен и атеистичен в строгом смысле. Циолковский же, при внешнем атеизме, создавал фактически новую религию — космическую.

Его идеи о «естественном отборе» лучших пород, о необходимости контроля над размножением, о праве высших цивилизаций «ликвидировать» несовершенные миры — всё это звучало скорее как научная фантастика с налётом социального дарвинизма, чем как пролетарская идеология.

Но кто из партийных функционеров читал философские труды Циолковского? Для них он был прежде всего «дирижаблист» и «ракетчик» — полезный изобретатель, автор формул, которые можно использовать для обороны и престижа страны. В официальном некрологе 1935 года его назвали именно «дирижаблистом» — для современников это было главным. А его философские брошюры, издаваемые мизерными тиражами, оставались уделом узкого круга специалистов и энтузиастов.

Советская власть создала культ Циолковского, но культ этот был тщательно отфильтрован. На поверхность вынесли формулы, чертежи ракет, идеи космических полётов. А «космическую философию» с её сомнительными с точки зрения марксизма элементами оставили в тени — до поры до времени.

---

Часть 8.  Расовый вопрос — что он писал на самом деле

Самый спорный аспект наследия Циолковского — его высказывания о расах. В интернете можно найти цитаты, где он говорит о «низших расах» и «неграх с индейцами». Но давайте разберёмся, что он писал на самом деле.

В работе «Монизм Вселенной» есть такая цитата:

«Впрочем, многие расы обладают достоинствами, которые не мешало бы приобрести высшим расам. Например, желательны: кротость китайца и отвращение его к войне, вежливость японца, добродушие и вегетарианство индуса. Скрещение рас даст высший тип: приспособляемость к климату, здоровье, долголетие, плодовитость и т.д. Тут дело весьма деликатное: помимо милосердия, надо еще и много мудрости».

Это не похоже на расизм в современном понимании. Циолковский не утверждает превосходства одной расы над другой — он говорит о взаимном обогащении, о синтезе лучших качеств разных народов. Кротость китайца, вежливость японца, добродушие индуса — это комплименты, а не оскорбления.

В других текстах он действительно использует термины «низшие расы» и «высшие расы». Но важно понимать контекст. Циолковский писал это в 1920-е годы, когда колониализм был нормой, теория «белого человека» доминировала в западной науке, евгеника считалась передовой научной дисциплиной, а до движения за права человека оставалось ещё полвека.

Для него «низшие расы» — это не биологическая категория, а скорее социокультурная: народы, не достигшие, по его мнению, определённого уровня развития. Он верил, что все люди равны в потенциале, но реализуют этот потенциал с разной скоростью. И долг «более развитых» — помочь «менее развитым» подняться до своего уровня.

Можно спорить с таким подходом. Можно осуждать его за элитарность. Но называть Циолковского расистом в современном смысле слова — значит вырывать его слова из контекста эпохи.

---