В преддверии краха. Ч. 17-I. Номенклатура

(Продолжение)

НАЧА И ЦЕРКОВЬ

Дорога из Экимании вела на юг через Ореховенские земли. Они лежали в истоке Начи. Почему «ореховенские», никто уже не скажет. Наверное, от местоположения: в центре ареала, очень важного. А «подтекст» религиозный. Там была церковь. Это подтверждается Полоцкой ревизией 1552 года. Во втором посаде – Заполотском, жил мещанин, который позем на ту церковь давал. Храм не назван конкретно, хотя все другие перечислены, что говорит о том, что приход находился не в Полоцке, а за его пределами, на селе.

Вслед за ревизией, спустя каких-то 11-20лет, ходоки московского князя и царя Грозного, описывая полоцкие земли, констатировали «волость Ореховно», а в ней церковь Рождества Христова.

ТУ ЗЕМЛЮ БЫЛО НЕ ОБОЙТИ

Ясно, что Ореховенский край был доисторическим, как и все междуречье - пространство между Березиной и Западной Двиной. Чрез него двигались, покоряя «вершины» - крайние точки Европы, преодолевали водные преграды и обживали доступные места. Нача соседствовала с Навлицами, где, предположительно, осело в начале тысячелетия древнейшее племя уличей, выдавленное с низовьев Днепра. Памятуя о своих корнях, почитали Бога и строили храмы. Так земли становились церковными.

ГОРОДСКОЕ УСТРОЙСТВО

Полоцкая ревизия, созданная в середине прошлого тысячелетия, наглядно отобразила перемены, что настигли край после процессов единения – когда витебский князь Ягайло взял в жены полячку Ядвигу. Это произошло после Кревской унии 1385 года и поменяло расклад – подтолкнуло пол-Европы к сожитию. В ревизии целый раздел посвящен созданию городен. «Городня» от слова «городить», «огораживать». Этого требовала новая форма управления - воеводческая, которая основывалась на распространении западных ценностей. Великое княжество Литовское после унии – при одном главе государства, как губка, впитывало коронные новшества.

ГЛАВНАЯ ВЕЖА ДЛЯ КОГО?

Полоцкие городни строились как замковые, для укрепления северных рубежей большой монархии. Они окружались крепостными стенами, увенчанными высокими шпилями: вежами (башнями). Самую главную из них, «в три стены рубленую», возводили крестьяне (христиане) со всех «станов» – сельских центров Полоччины. Что-то похожее увидели посланники московского князя и царя в 1563 году на большом Лепельском (Белом) озере: фиксировался «город, литовскими людьми поставленный». «Город» - громко сказано – скорее, та же городня: огороженная территория, выделенная в связи с новым правлением.

Центральная полоцкая городня конструировалась не без участия «орехвичей» – людей «пана Ивана Глебовича з Ореховна» (так в тексте), он и был заказчиком. А возводился столп цитадели вскладчину -  «з Забеляны зъ Семеномъ Купъцомъ», и в ту же компанию «затесался» князь Михайло Соколинский.

ИВАН, ИЛИ ЯН, ГЛЕБОВИЧ?

Обратим внимание на «Ивана Глебовича». Похоже, это «пан Иван городничий», упомянутый в ревизии в другом разделе, где речь шла о землевладельцах. Сообщалось, что Иван выслужил себе сельский двор при короле Жыкгимонте (Сигизмунде Старом, супруге миланской герцогини Боны Сфорцы). За ним же числилось и село Забелье с «людьми путными», а в нем «дымов 14». Есть ли тут связь с Яном Глебовичем, воеводой полоцким, доверенным лицом королевской семьи, утверждать не приходится. Пока вывод историографов таков, что «городничий» - отец Борколаба Корсака.

ДОСТОЯНИЕ BORKOLABA

Действительно, в ревизии упомянут «Боркалабъ» (в сноске «Borkolab») с пояснением, что его отец выслужил «На Ореховне» двор «с пашней» и получил от короля шесть коней с людьми путными. Сын смотрелся как княжич: крестьяне отдавали ему четвертую долю «збожа» и «на роботу ходили» - чинили мосты на дорогах Бобыничской и Мотыринской, мостили переходы на реках Ушача и Нежлевка (продолжение Ушачи, теперь такой реки нет). А еще в их обязанности входило организовывать «стацею» и подводы снаряжать, когда «посол великий до Москвы шол».

КОРСАКИ ВЕЗДЕ

Корсаки прописаны в разделе о панцирных слугах, а это, по-современному, воинский контингент: люди, вооруженные конем и доспехами, чтобы участвовать в походах – опора власти. Короли надеялись на их содействие. Можно вспомнить эпизод 1566 года, в ходе Ливонской войны. Тогда Сигизмунд II Август, сын Сфорцы, посылал из Люблина депеши, уговаривая ротмистров Борколаба и Оникея Корсаков предпринять оборонные меры - объединить линию защиты от Дисны до Лепеля. Корсаки уже тогда составляли стержневую основу владельческого ряда – один из них возглавлял Дисненское староство.

КАК ЖЕ БЕЗ КУПЦА!

Наступала эра капитализма. Земли, бывшие княжеские, резались и продавались.

В ревизии есть ссылка на пана «Орехвинского», который заполучил надел, в отличие от королевских ставленников, иным способом. Он его купил «на земли Соколинской (княжеской, - авт.)». Речь о Семене Степановиче (в сноске Stepanowicz Orechwinski). Он приобрел отрезок у «служебника пана Петра Кишки, воеводы полоцкого». Тот же «господарь его милости» (король Жыкгимонт, Сигизмунд Старый) утвердил приобретение, и крестьяне (христиане) – подданные этого Семена, выращивали зерно, а еще «борти ставили» (добывали мед), и в два озера уступы имели, то есть, рыбу вылавливали.

Владельцы, обогатившись за счет сельских приобретений, вкладывались в создание личных «хором», окружали себя городскими удобствами. Так панцирный слуга, «городничий Иван» стал опорой полоцкому воеводе, пристроившись в городе на Двине. Сын Борколаб продолжил его дело, и их род занял ведущие позиции в междуречье, расширяя круг землевладений. В той же ревизии показывался «Богдан Иванович Корсакъ», распоряжавшийся «сельцом Орехно», которое считалось его «отчизной».

Дань с селян ручейками стекала в панские «закрома», и уходила наверх, обогащая высшие палаты. На 1552 год Боркулаб владел уже целым рядом крестьянских (христианских) селений: и Ореховно, и Загатьем, и Солоневичами, и Прозороками, и Санниками.

Естественно было видеть при оборудовании главной полоцкой городни «Купца» - господина с большой буквы. Как же без него! Вырученную с крестьян дань требовалось продавать: распространять по городам.

СБОРНЫЙ ПУНКТ ШЛЯХТИЧЕЙ

В мирное время военизированные центры (по современному, сборные пункты) исполняли роль путных узлов - дорожных «станов», где формировались перекладные. Первоначально ими управляли князья, но теперь начинали заведовать наиболее богатые группы жителей - шляхтичи. Извоз был выгодным делом, поощряя владельцев конской упряжи. Ореховенские земли тому способствовали. В описании, исполненном для Грозного, «волость Ореховно» делилась по собственническому разряду: называлось село Шестово «панов Федора да Герасима шляхтовъ, а к селу 28 деревень». Среди других содержателей были паны Станислав Лях, Гаврила Юрьевский, Роевский. Они обладали отдельными селами. А их занятием называлось обслуживание «станов» – наиболее оживленных перекрестных мест. Боркулабовский «очаг» описывался в ревизии так: «коли гонецъ в Литвы до Полоцъка а с Полоцъка до Литвы ездять, тогды… они мели объмену подводам…»

А ВСЛЕД ВОЙНЫ И ПЕРЕДЕЛЫ

Семнадцатый век - это сплошные войны, противоборства, конфликты за упрочение владельческого статуса, за утверждение капитализма. То же самое происходит сегодня на примерах региональных войн.

(Продолжение следует).

На снимках (из интернета): Ядвига,  дочь короля Венгрии и Польши Людовика Анжуйского, и Ягайло, витебский князь, сын Ольгерда и тверской княжны Иулиании, великий князь литовский. По версии историографов, с их брака началось совмещение тронного величия: великокняжеского и королевского (1380-е годы).


14.03/26