Дюймовочка из Страны чудес

Денис не соврал: Настя была действительно дюймовочка. Метр шестьдесят от силы, шатенка с коротким каре, острый носик и голубые глаза.

— Привет, это ты? — она подошла к машине с другой стороны, и я потянулся, чтобы открыть дверь.
— Я со своего огорода, — она улыбнулась. — Любишь малину?

В машине запахло свежими ягодами.

— Ну, рассказывай. Денис сказал, что ты пишешь и слушаешь музыку.
— Ну да... — я наконец-то произнес хоть что-то.
— Я тоже люблю музыку. Знаешь, песня такая есть — ля-ля-ля, тра-ля-ля, а потом опять ля-ля-ля...

Она вдруг посмотрела мне прямо в глаза, и у меня что-то кольнуло в груди. Взгляд был недолгий, но глубокий. Обычно так смотрят на паспортном контроле, когда сверяют ваше фото с вашим лицом.

— Будем встречаться? — она поставила корзинку с малиной на заднее сиденье.
— Почему нет?
— А как жена?
— Нормально, примерно так же, как и муж, — я потихоньку брал ситуацию под контроль.
— А, ну да, Денис все рассказал. Проблема есть. Особенно после рождения дочери. Что-то стало не так, я даже толком не могу понять — какой-то он другой стал, может, любовницу завел..? — Настя посмотрела куда-то мимо меня.
— Ну, это так, в общих чертах, если тебе интересно.
— А кто у нас муж? — я процитировал бессмертную фразу из «Обыкновенного чуда».
— Да ничего особенного — мент.

А вот этого мне Денис не сообщил. Может, сам не знал? Но как-то мне стало неуютно.
— Ой, да ладно тебе, — Настя словно поняла мое беспокойство. — Он обычный мент, никаких там расследований, убойных отделов... Понял? — она заулыбалась, и мне понравилась ее улыбка, хотя муж «мент»... Это ж наверняка и оружие у него имеется. Впрочем, я решил сделать вид, что мне все равно, чтобы не портить первое свидание.

— Сразу скажу, я не люблю извращений.
— В смысле?
— Ну, что в смысле? Анальный секс, например.
— Почему? — я не выдержал и улыбнулся. Денис, конечно, молодец, и где он только нашел такой бриллиант...
— Не люблю и все. Давай сразу договоримся. Все как обычно. Ну, может, оральные ласки, но не более.
— Ну слава богу, уже легче, — произнес я, еле сдерживая смех.

Это было первое свидание с Настей, на котором мы обсудили условия наших встреч. Обсуждение произошло спонтанно, само собой. По крайней мере, я точно не собирался ничего обсуждать. Просто приехал познакомиться. Мы еще немного поговорили о какой-то ерунде, и я подвез ее к дому.

— Все, все, дальше не надо, вдруг заметят, соседи — подлые люди, — улыбнулась она на прощанье.

Так мы и познакомились. Не знаю как я, но Настя оставила хорошее впечатление. Что называется, «с места в карьер». Не люблю, когда нужно встречаться неделями, рассказывать про то, как «космические корабли бороздят Большой театр». Мне всегда казалось это каким-то глупым занятием.

Теперь оставалось только найти место для встреч. Обычно на это не уходило много времени: телефон, объявление, встреча у подъезда, ключ.

Квартира была на шестом этаже, на лестничной площадке женщина мела пол. Едва мы вышли из лифта, она сразу же уставилась на нас.
— Вы к кому?

Настя посмотрела на меня и улыбнулась. Я решил промолчать, достал ключ и стал неспешно открывать замок. Ключ не влезал в замочную скважину. Женщина тревожно и уже повышенным тоном снова повторила вопрос. Ключ по-прежнему не хотел входить. Я повернулся к женщине:

— Послушайте, ну какая вам разница? — я уже начинал закипать.
Женщина выпрямилась, прижала метлу к груди, как щит, и подозрительно уставилась на нас:
— Как это какая? Это моя квартира! Я здесь живу, а вы ломитесь, как к себе домой!

Настя мгновенно зажала рот ладонью и стала тихонько похрюкивать от сдерживаемого смеха. Я позорно ретировался к нужной двери, чувствуя на спине тяжелый взгляд «хозяйки». Наконец, замок поддался, мы ввалились внутрь, и только тогда Настю прорвало. Она сползла по дверному косяку, захлебываясь смехом, и даже икать начала:
— Не... ну ты представляешь?! Аха-ха-ха! «Вы к кому?!» Аха-ха... Мы вломились к бабке с метлой!

Квартира была стандартным вариантом для свиданий: безликие обои, дешевый ламинат и стойкий запах освежителя воздуха «Морской бриз», который пытался скрыть всё, что происходило в этих стенах до нас. Полотенца были серыми от частых стирок, а простынь, хоть и была чистой, выглядела так, будто её гладили года три назад. Но всё это отошло на второй план, когда Настя стала раздеваться. Как я уже говорил, она была дюймовочка, но это ладно, наверняка многие из вас представляют такой типаж. Но видели ли вы голых дюймовочек? Скажу вам по секрету: они в два раза меньше, чем одетые.

Передо мной стояла идеальная микро-статуэтка: фарфоровая кожа, аккуратно подбритый лобок, соски-кнопки. Она была безупречна, как выставочный экспонат, но в своей миниатюрности выглядела почти как ребенок.

И тут случилось странное. Я ждал прилива адреналина, хотел, как говорится, «порвать как тузик грелку» — в данном случае, маленькую, дизайнерскую грелку — но внутри было абсолютно пусто. Ни искры, ни желания. Словно я смотрел на красивую, дорогую вазу: это было приятно, но трогать мне ее не хотелось.

Тем не менее, статус обязывал. Я начал ласкать её тельце, стараясь изобразить страсть, в которую сам не верил. Настя ждала, ее кожа горела под моими руками, но мой «инструмент» категорически отказывался принимать участие в этом спектакле.

— Ты чего? — в ее глазах читалось искреннее удивление.

Я продолжал свои «потуги», перебирая все способы реанимации, но организм словно устроил забастовку. Это было похоже на попытку завести старый, холодный мотор, у которого окончательно залило свечи. Настя продолжала смотреть на меня с недоумением, а я чувствовал себя так, будто провалил сложнейший экзамен, к которому даже не готовился. Финал у этого «заезда» получился соответствующим: нелепым, коротким и совершенно безрадостным. Мы лежали в тишине, а в воздухе повисло тяжелое, липкое чувство вины за то, чего не случилось.

После той первой встречи с Настей я стал чувствовать, что со мной происходит что-то странное. Сперва слабо, почти незаметно, но с каждым днем — всё отчетливее. Началось всё с зуда — физического, навязчивого, и одновременно какого-то глубокого, душевного, от которого невозможно было избавиться. Мне начали сниться тревожные сны.
Тем не менее, несмотря на моё полное фиаско в той грязной квартире, Настя продолжала настаивать, и я — сам не знаю зачем — снова решился на встречу.

Второе свидание было полной копией первого, только декорации поменялись: свежее белье, нормальная сантехника, отсутствие запаха «Морского бриза». Но суть осталась прежней — мой «старый мотор» упорно не желал заводиться. Настя старалась, предлагала варианты, меняла позы, смотрела на меня с такой смесью отчаяния и надежды, что мне становилось физически неловко. Но я уже понял: с «дюймовочками» у меня всё закончено.

Мне все больше казалось, эта женщина принесла с собой не только душевный и физический дискомфорт, но и какой-то странный, искаженный мир. Настя была словно младшая сестра той самой Алисы из Страны чудес, только в её мире вместо белых кроликов по углам прятались говорящие грибы. И именно они стали приходить ко мне во снах, как только я закрывал глаза. После второй встречи кошмары усилились многократно.

В моих снах разрасталась чудовищная, влажная экосистема. Повсюду, куда ни глянь, из стен, из пола, из моих собственных рук прорастали грибы. Они были везде: бледные поганки, массивные боровики, странные наросты с пластинками, похожими на жабры. Они не просто росли — они шептали. Это был тихий, шуршащий гул, словно тысячи сухих листьев трутся друг о друга, складываясь в слова. Самое паршивое, что этот «грибной народ» казался мне пугающе знакомым. Кто-то из них подозрительно напоминал Настю — такая же аккуратная шляпка, такая же безупречная «детская» форма. Они требовали внимания, они хотели, чтобы я остался в их сыром, уютном мирке, они угрожали прорасти сквозь меня, если я попытаюсь уйти. Я просыпался в холодном поту, с явным ощущением, что где-то там во мне поселилась инфекция. Настоящая, липкая, невидимая глазу, но абсолютно реальная.

Тогда я заблокировал её номер, надеясь, что после этого все эти грибные видения испарятся сами собой. Но психика — штука странная, она цепляется за образы даже тогда, когда ты сам уже готов от них отказаться.
Мне не давала покоя мысль, что точка в этой истории до сих пор не поставлена. Поэтому я не удивился, когда случайно увидел её в городе. Она стояла у витрины, такая же маленькая и почти прозрачная, будто сотканная из влажного воздуха. Не знаю почему, но я подошел к ней. Какое-то время мы стояли молча. Затем я коснулся её ладони, намереваясь просто попрощаться, но меня прошибло током: в её глазах я увидел не просто человека, а ту самую грибную «инфекцию», которая медленно пускала во мне корни.

Она посмотрела на меня, будто понимая происходящее, и тихо произнесла:
— А я записала себе на рингтон ту песню... ну, про которую тебе тогда говорила. «Ла-ла-ла, тра-ля-ля, а потом опять ла-ла-ла...»

В этот момент в моей голове зашумел лес. Я отдернул руку, чувствуя, как зуд усиливается, понимая, что она передала мне часть своей грибной экосистемы. Я не стал дожидаться, пока она договорит, развернулся и ушел, а в спину мне доносилось это механическое, навязчивое «ла-ла-ла», звучащее как гимн моей новой реальности.