Четыре гвоздики из Записок часть 17

Я стал побаиваться неожиданных телефонных звонков или смс-сообщений. Когда тебе уже почти 67 лет, то лучшие новости – это полное отсутствие новостей. Но жизнь, есть жизнь, и от неё не спрячешь голову в песок, как страус. Вот и опять прилетело. Звонок мобильника застал меня в магазине. Хоть я и глуховат, но звонок телефона в нагрудном кармане пуховика всё же расслышал. Ответил. В телефоне знакомый голос моего коллеги, с которым долгие годы работали в одном авиаотряде. Просто сухая информация: «Саня, привет! Говорить можешь? Сегодня, 23 февраля 2026 года, Юра Пискун ушёл. Сообщи в МАХе всем нашим, будем собирать деньги. Когда будут похороны, я сообщу позже. Саня, ты не помнишь, сколько Юре было лет?». Поговорили, собеседник отключился.


Сначала мозг просто воспринял информацию. А потом включилась память, и понеслось. Ушёл Юра Пискун. Один из моих командиров, тех, кто учил летать меня, второго пилота МИ-6. Юрий Петрович Пискун ушёл в свой самый дальний полёт. Он долго болел, лежал в своей квартире после инсульта, потом начал слепнуть. Его дочь сказала, что папа потихоньку ходит только по квартире с ходунками. И вот – ушёл. Я никогда не задавался вопросом, сколько ему лет? Просто знал, что мой командир где-то лет на шесть с гаком старше меня. Когда я начал летать вторым пилотом на МИ-6, мне было всего двадцать лет (после окончания училища и переучивания на МИ-6). А мой первый командир, Владимир Аркадьевич Пау, был старше меня на целых девятнадцать лет с гаком. И мне он тогда казался старым, как динозавр и мудрым, как сова. А Юра Пискун всего-то лет на шесть старше. Но шесть лет полётов на нашей «ласточке», МИ-6 – это огромный срок, в смысле обретения опыта. Юрий Петрович был лётчик от бога. Какое-то нечеловеческое, птичье умение летать. Я всегда хотел научиться летать, как он. Что-то смог перенять, хоть он никогда ничему особо не учил, а просто давал летать мне, второму пилоту, и если видел мои косяки, то высказывался довольно жёстко. Каким я потом стал командиром вертолёта, есть и его заслуга.


А память услужливо возвращает меня в прошлое. К далёкому жаркому лету 1983 года. Я в своих «Записках» так и назвал этот рассказ – «Жаркое лето 1983 года». Почти сорок три года пролетело с тех пор. Уже ушёл наш штурман – Виктор Григорьевич Артеев, ушёл наш бортмеханик – Александр Николаевич Лотков. А теперь улетел навсегда и наш командир – Юрий Петрович Пискун. Остались только мы с бортрадистом/бортоператором. Я, здесь, в Печоре. А Виктор Павлович Батманов – в Ярославле. Мы переписываемся друг с другом в личку, да обмениваемся фотографиями или интересной информацией. Вот Батманову, я сразу, как пришёл домой, и написал: «Юра Пискун ушёл 23 февраля».
Значит, опять похороны. Соберусь, пойду куплю четыре гвоздики и тихонько побреду в «Ритуал» прощаться с командиром. Сколько раз за этот год я был в этом «Ритуале». Господи, уходят мои товарищи, один за другим. Совсем недавно ушёл штурман Георгий Ефимович Шелухо. Перед ним, бортрадист – Александр Витальевич Широкий. Ещё раньше, командир МИ-6 – Валерий Александрович Калинин. Около года назад ушёл пилот-инструктор вертолёта МИ-8 – Владимир Петрович Никитин. Это только те, кого я смог проводить здесь, в Печоре. А скольких не смог проводить, потому, что они ушли далеко, в других городах. Мой первый командир – Владимир Аркадьевич Пау ушёл в Сыктывкаре. Я только попросил своего друга и однокашника Андрея Шмакова, чтобы он и за меня положил цветы Аркадьевичу. Ушёл где-то в средней полосе России командир МИ-6 – Александр Иванович Чертищев.


Сходил, проводил командира. Положил цветы в гроб, посмотрел на это скорбное действо. Я стараюсь на покойного никогда не смотреть. Смерть не красит человека. А мне хочется, чтобы он остался в моей памяти таким, каким я знал его когда-то. Сильным, уверенным, весёлым. Хочется помнить, как мы летали, как выбирались из всех передряг, как выпивали в гаражах и в командировках. Пусть все мои ушедшие коллеги и друзья останутся такими, как были. Хотя бы в памяти моей. Посмотрел на табличку на кресте. Юрий Петрович Пискун, родился 3 августа 1952 года, ушёл 23 февраля 2026 года. Кстати, я совсем недавно узнал, что Юра родился в том же селе Узин Белоцерковского района Киевской области, где когда-то родилась и моя мама.  Мозг автоматически посчитал: «Юре было почти семьдесят три с половиной года». Последние пять лет борьба с последствиями инсульта и надвигающейся слепотой. Да, Саня, снаряды падают всё ближе. Не дёргайся, как там дальше будет, одному Господу известно.


Стоял на этом скорбном прощании, смотрел потихоньку по сторонам и видел знакомые лица. Нас, кто летал на МИ-6, в Печоре осталось лишь несколько человек. Два бортрадиста, два бортмеханика, один штурман и три командира. Из всей огромной эскадрильи вертолётов МИ-6 338-го лётного отряда Печорского авиапредприятия, а это сто пятнадцать человек, всего осталось человек двадцать пять. Восемь в Печоре, а остальные по городам и весям огромной страны – России. Не густо. А этот год ещё только начался. Неизвестно, что он нам ещё принесёт. Хоть я и стараюсь быть оптимистом, но мысли всякие в голову лезут. Тем более, болячек всё больше, а паспорт и зеркало ясно подсказывают: «Саня, давно с ярмарки едешь!».
Попрощался с командиром, но на кладбище и поминки уже не поехал. Когда я лучше себя чувствую, то стараюсь соблюсти траурный ритуал полностью. Были и венки Юрию Петровичу от родственников и нашего Печорского авиаотряда, которого уже, увы, нет. Помянул своего Командира вечером, коньяком.


И вот что мне подумалось. Не в тот же вечер, а по прошествие какого-то времени. Эти мысли не раз посещали мою седую голову. Только прошу меня правильно понять и не придираться к моим словам. Может, кто-то подумает, что это брюзжание лётчика на пенсии. Но это не так. Вот, бывало, сидишь дома, обедаешь, сбоку от стола бубнит телевизор. И вдруг видишь на экране знакомое лицо. Артист, телеведущий, руководитель и создатель телепрограмм. Как говорится: «Стоял у истоков телевидения!». И диктор скорбным голосом, как бы сопровождая портрет с траурной чёрной лентой в углу, говорит: «Сегодня, на таком-то году, после тяжёлой болезни ушёл из жизни…». Ну и так далее. В связи с этим трагическим событием будет изменена телепрограмма и вечером покажут фильм с участием этого артиста, а в субботу, на первом канале будет показан документальный фильм, посвящённый покойному. Я ничего не имею против, боже упаси. Артист, режиссёр прекрасный, его фильмы я очень люблю. И он оставил заметный след в культурной жизни нашей страны. Тем более, у телевидения имеется много видеоматериалов, чтобы быстро смонтировать передачу об уже ушедшем человеке и показать её нам. Находятся и архивные материалы, и друзья-коллеги дадут интервью. Потом скажут, где будут отпевать покойного, и на каком кладбище он упокоится. Всё это, по-человечески, понятно. Как говорится, светлая память ушедшему.


А я вот о чём думаю. Нас, лётчиков, штурманов, бортинженеров, бортмехаников, бортрадистов – много. Хотя сейчас на пенсии, по данным профсоюза лётного состава, нас около тридцати шести тысяч человек. Каждый квартал уходит навсегда большое число людей, которые посвятили свою жизнь авиации. Всех не упомнишь никогда. Но вот, к примеру, 1 января 2026 года ушёл из жизни Рубен Татевосович Есаян. Я понимаю, новогодние праздники, телевидению и стране не до того. Гуляют. Но ушёл не рядовой пилот, а Заслуженный лётчик-испытатель РФ (1999 г.), кавалер Ордена дружбы народов (1985 г.), Ордена мужества (1996 г.), Почётной медали С.В.Ильюшина (2016 г.) и Герой Российской Федерации (2006 г.). Лётчик от Бога. Который поднимал в небо с небольшого аэродрома Ижма, что в Республике Коми, с короткой полосы самолёт ТУ-154. Если кто видел кадры, как Есаян сажает такой же самолёт ТУ-154, на короткую полосу в Смышляевке (Самара), то сразу поймёт, какого класса пилот сидит за штурвалом большой «Тушки». А что страна? Да только в интернете промелькнула фотография с траурной лентой и датой жизни 24.11.46 – 01.01.2026 г. Ни передачи о лётчике, и никаких больше упоминаний.


Уходили из жизни такие воздушные асы, про работу которых можно рассказывать часами. К примеру, Николай Николаевич Бабинцев, «Заслуженный пилот СССР», командир подразделения вертолётчиков из Тюмени, мастер воздушного монтажа на вертолёте МИ-10К. он возглавлял работы по воздушному монтажу телебашни в Якутске, в 1982 году.
Или наш, из Коми Республики, из Ухты, такой же вертолётчик-ас, мастер воздушного монтажа – Геннадий Степанович Мальцев. Автор многих изобретений, которые облегчают воздушный монтаж, тоже «Заслуженный пилот СССР». Именно, Ухтинские экипажи провели в Надыме уникальный монтаж 110-ти метровой вышки-ретранслятора, сразу двумя вертолётами МИ-10К. Эту работу тоже возглавлял и рассчитывал Геннадий Степанович Мальцев. Я не знаю, сохранились ли где кадры телевизионной съёмки этого уникального монтажа. Я видел только фотографии этого монтаж в нашем учебном классе, в Печорском лётном отряде. Вы даже представить себе не можете, какой точный был расчёт и какая уникальная слаженная работа обоих экипажей вертолётов МИ-10К! Когда один вертолёт зацепили за тросы подвески на самой вершине ретранслятора, пока лежащего на земле. А второй вертолёт зацепили за тросы почти на половине длины этого ретранслятора. И эту огромную и тяжёлую махину, ретранслятор, ставят вертикально, методом поворота. Оба вертолёта тянут вверх, вышка начинает подниматься под углом к земной поверхности. И вот, когда она поднимется над землёй на определённый угол, и часть её веса уже придётся на земную опору, только тогда тот вертолёт, что прицеплен за середину ретранслятора, сможет отцепить троса и уйти в сторону. А оставшийся вертолёт, держащий тросами вышку за вершину, поставит её в вертикальное положение. И будет так держать, пока монтажники внизу не закрепят болты у основания. Ювелирная, слаженная работа. Синхронно увеличивать тягу обоих вертолётов, поднять вышку до нужного угла и вовремя отцепиться нижнему вертолёту. Ни позже, ни раньше. Если позже, опасно – лопасти несущего винта нижнего вертолёта приближаются очень близко к вышке. Раньше, тоже нельзя – весь огромный вес ретранслятора придётся на один вертолёт. Он не вытащит такую махину. Такую работу надо было видеть. И показывать её на всю страну. Жаль, нет уже на свете Геннадия Степановича Мальцева. Ушёл в 2018 году, светлая ему память. Я думаю, что уже нет на свете и Николая Николаевича Бабинцева. Но более подробных сведений о нём я не нашёл. 


6 февраля 2026 года в возрасте 87 лет ушла из жизни легендарная советская и российская вертолётчица, почётный гражданин Люберецкого района – Инна Андреевна Копец. Пятнадцатикратная рекордсменка мира по вертолётному спорту и единственная в мире женщина, налетавшая на вертолётах 11500 часов. Летала на вертолётах МИ-1, МИ-8, МИ-26. Светлая память великой женщине, чьё имя навеки вписано в историю авиации. Где-то, на каких-то телеканалах вспомнили, сказали несколько памятных слов, или передачу сделали?
Я не говорю о том, что надо обо всех ушедших делать траурные передачи. Но самых выдающихся страна могла бы вспомнить. Я ведь говорю не только о вертолётчиках, кто мне известен. Речь идёт о том, что наше телевидение мгновенно вспоминает и создаёт передачи о своих коллегах и артистах. Хороших людей надо поминать, и это правильно. Просто, не вся страна состоит из одних деятелей искусства. Для её развития и процветания сделали много и люди других профессий.


Я не претендую на славу медийных лиц. Просто, когда вспоминают хорошими словами того, кто когда-то сыграл прекрасно в кино или на сцене театра, или создал телепередачу, и вёл её многие годы, никто заслуг у этого человека не отнимает. Но вот когда обычный человек включает газ кухонной плиты, свет в комнатах или заливает бензин в бак своего автомобиля, он даже не задумывается, что кто-то, когда-то нашёл эти месторождения нефти и газа, обустроил их, построил нефте и газопроводы, трассы ЛЭП. Ведь передачи и фильмы вы все смотрите только иногда. А то, о чём я сказал – тепло, газ, свет, все используют каждый день! И всё благодаря труду  тысяч людей, о которых обыватель ничего не знает, но плодами рук, которых он пользуется каждый день. А среди этих людей были сотни моих коллег. Пилотов вертолётов, лёгких, средних и тяжёлых. Которые трудились, не покладая рук, на северАх нашей страны.


 Про нас вспомнят только наши коллеги, друзья, с которыми мы долгие годы работали в небе над бескрайними северными просторами нашей страны. И хочется, чтобы  страна о них хоть что-то вспомнила, а не только друзья и родственники. Даже и не обо всех страна вспомнила, а хотя бы о самых достойных. Ведь звание «Заслуженный пилот СССР» или «Заслуженный пилот России» просто так не присваивается. Это оценка многолетнего тяжёлого труда в непростых погодных и климатических условиях. Труда, о котором я долгие годы и пишу эти мои «Записки».


Обо всех своих, с кем летал, таскал тяжёлые подвески на пределе возможностей вертолёта, своих нервов и сил, я помню. И буду помнить всегда, пока жив. Жаль, что их с каждым годом всё меньше. Такая работа, как была у нас, сильно укорачивает век вертолётчика. Но я не жалуюсь. Я эту работу сам выбирал. Жизнь продолжается. Только, от внезапных звонков телефона сердце холодеет. Неужели, опять идти за четырьмя гвоздиками? Хочется, чтобы помнили о нас. Даже, когда нас уже не будет.