Непричесанный перекресток. закулисье

НЕПРИЧЕСАННЫЙ      ПЕРЕКРЕСТОК

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!! Представленный ниже бред к литературе отношения не имеет! Ни стилистически, ни композиционно, ни сюжетно! Ну и добрый совет: редакторы, стилисты, корректоры и литературоведы могут расслабиться и заняться другими делами!
Более того. Часть представленного бреда написана коллективно или же вообще не мной.  А некоторые стихотворные шаблоны настолько распустились, что совершенно бестыдно скачут по направлениям  этого лохматого перекрестка,  и распрекрасно себя ощущают и в Закулисье, и в Застелажье, и в Зажурналье. А еще,  обнаглевши в хлам, цитируют  одно и то же во всех трех направлениях, заявляя, что это, мол, шаблон такой и ко всем он подходит. К тому же названия некоторых  городов изменены, а где-то и изменены имена. 
А оригинал с настоящими именами и названиями отправлен части людей, которые здесь упоминаются или фигурируют в качестве действующих лиц, а также нескольким авторам, о которых я точно помню, что они  принимали участие в написании некоторых текстов.  – Прим. автора.
                З А К У Л И С Ь Е

       ЗАКУЛИСЬЕ  ЭНСКОЕ
          с участием актеров Энского ТЮЗа
         Алексея и Юрия


НЕ ВОШЕДШЕЕ В АННАЛЫ ИЛИ ПОЧТИ ПО ХАРМСУ

(Примечание: В спектакле «Укрощение строптивой» Юрий играл Гортензио, и чтобы усилить факт того, почему Бьянка его отвергла, режиссер предложил, что Гортензио будет хромой. Алексей в спектакле участия не принимал, но перед спектаклем в костюме Шекспира встречал зрителей, водил их по фойе, где находились актеры театра, переодетые в костюмы героев пьес Шекспира.)
1.
Однажды в темном лесу на пне сидел Вильям Шекспир.
Это был Алешка.
2.
Однажды Вильям Шекспир забрел в темный лес, сел на пень и заплакал.
А навстречу ему Хромой Гортензио.
- Why do you cry, Willy? /Почему ты плачешь,  Вилли?/
   Why do you cry?
- Because, / потому что/ - ответил Вильям Шекспир. – Никогда мне не быть Алешкою.
- Не плачь, Вилли, - успокоил его Гортензио, - мне тоже никогда не быть Юркою.
Заплакал Вильям Шекспир еще пуще и написал «Гамлета».
3.
Однажды Гамлет, принц Датский, пришел к Гортензио. А тот хромал.
- Притворюсь-ка я Юркой, - решил Гортензио. – А вдруг он испугается?
А Гамлет увидел, что Гортензио решил притвориться Юркой и говорит:
- Хорош. Ну, прямо создан для любви.
Гортензио очень испугался.
4.
Однажды Вильям Шекспир решил стать режиссером и надел фрак.
А Гамлет, принц Датский, и Гортензио побежали к Станиславскому, чтобы позвать на помощь.
Станиславский услышал, что они бегут, схватил под мышку свою знаменитую паузу (чтоб не украли) и как спрячется с ней под кровать.
5.
Однажды Вильям Шекспир увидел сон в летнюю ночь про Ромео и Джульетту и говорит:
- Ах, батюшка, сон в руку.
И на всякий случай написал «Антонио и Клеопатру».
6.
Вильям Шекспир носил очки и они его не красили.
А он их редко.
7.
Лорд Байрон очень любил путешествовать. Приехал он как-то к Диогену, а Диоген вылез из бочки и пожал ему руку. А лорд Байрон ему не пожал и поехал домой. Мыться.
8.
Лорд Байрон очень любил путешествовать. Зашел он как-то к своему СОСЕДу Вильяму Шекспиру. А тот сидит в очках.
- Эге, - подумал Байрон, - Я ошибся.
9.
Вильям Шекспир носил очки для солидности. У него было хорошее зрение и в них он ничего не видел. Стоит он как-то за конторкой и пишет. А чего пишет – не видит. Так и написал «Укрощение строптивой».
10.
Вильям Шекспир к старости заболел клептоманией. И украл у себя очки. Прочитал он все, что написал и умер от радости. Очнулся, живой, а радости и не было. И решил умирать от родильной горячки. Раз в полгода.
11.
Вильям Шекспир носил очки, а Исаак Ньютон  сидел под яблоней и думал о превратностях жизни. Хромой Гортензио подкрался и потряс на него яблоню.
Гортензио всегда тяготел к глупым шуткам.
12.
Вильям Шекспир носил очки. Сидел он как-то однажды и скромно думал:
- Мой негромкий тихий гений
  Мягко светит всему миру!
Тут прибежал хромой Гортензио и сказал:
- Если гений твой негласный
  Плюс негромкий – я согласный.
Он тоже считал себя поэтом, потому что хромал, как и лорд Байрон. На одну ногу. На одну и ту же.
13.
Лорд Байрон очень любил путешествовать, но так как он был хромой, ему не удавалось уходить далеко от дома и его быстро ловили. Поймают в очередной раз, приведут домой, ну он с тоски напишет чего-нибудь и опять лыжи навострит. Так и стал гением.
14.
Лорд Байрон и Гортензио решили основать Общество хромых. А Вильям Шекспир носил очки и поэтому его не приняли. Тогда он переоделся Алексеем и его приняли. По недосмотру.
15.
Вальтер Скотт любил драться с Вильямом Шекспиром на ристалище и постоянно его закалывал. Заколет в очередной раз и пойдет в трактир выпить кружку пива с доблестным рыцарем Айвенго. Надо же хоть иногда отдыхать.
16.
Вальтер Скотт любил драться на ристалище, а Генри Ом был уголовником. Побьет Вальтер Скотт кого-нибудь, и свалит на Ома. Тут Ома и сажают в угол на цепь. Незаконно. Сидит себе Ом в углу и целый день пускает ток по цепи. А ток не идет и не идет, потому что цепь незамкнутая. А все Вальтер Скотт виноват.
17.
Генри Ом был тщеславным человеком (и уголовником, потому что все время в углу сидел). Сидит он в углу и все называет своими именами. Если уж прибор, так  омметр, если пищу, так омлет, если лошадь с кучером, так омнибус, если мальчик в голубом, так омраченный.
- Вот только города у меня нету, - переживал Ом.
Взял он, да и построил город без гвоздя.
18.
Сидел как всегда Генри Ом в тюрьме.
- Дай-ка, - думает, - съезжу в свой город с визитом. Но его не отпустили. И, слава Богу!
19.
Лорд Байрон очень любил путешествовать.
- Дай, - думает, - тоже съезжу в город Ома.
Но его опять поймали у ручья. Поэтому поехали Вильям Шекспир (без очков) и Гортензио. А Гамлет, принц Датский, пусть земля ему будет пухом, никуда и не собирался.
20.
Однажды в апреле идет Вальтер Скотт по улице, а навстречу ему Исаак Ньютон с яблоком. Идет, грызет яблоко, а семечки выплевывает на проезжую часть. Часть обиделась, но проехала. А Вальтер Скотт как выхватил из ножен меч, так и обратно положил. Быстро. Вспомнил, что Вильям Шекспир наладился в город Ома, а больше на ристалище ему никого закалывать не получалось. Взял он тогда и запустил яблоком в Ньютона.
Тоже развлечение.
21.
Сидят Гортензио и Вильям Шекспир на шпалах и думают: кто у них документы спер. Вспомнил Вильям Шекспир как его закалывали и подумал:
- СкоТТина!
А Гортензио на Байрона грешил. Сидит, грешит, грешит и грешит, и все на Байрона, и орет на весь вокзал:
- Нет, я не Байрон! Я – другой!
- Ты Фортинбрас –  встрял Вильям Шекспир и про короля Лира подумал (на всякий случай).
Тут они и поругались крепко. До первой крови. Сидят, лаются друг на друга совсем уже неприличными словами:
- Ты – Юрка!
- А ты – Алешка!
Так к ним это и прилипло.
Навсегда.
22.
Сидят Алешка и Юрка в Энском ТЮЗе, а Ом, как всегда, в тюрьме. А Ньютон под яблоней. А Вальтер Скотт в трактире. А Байрон просто задумался. А Гамлет, принц Датский, пусть земля ему будет пухом.
Сидят все и плачут. Очень весело.

*   *   *
Однажды промозглым зимним вечером в дом к Ирине забрел странствующий менестрель и лицедей (некто Алешка) и предложил предаться разнузданному сочинительству. Андрей, муж Ирины, в это самое время шлялся где-то в богемных кругах. Идея пришлась Ирине по вкусу и вот, что из этого вышло:
                Эпиграф               
«Диванчик старенький, свидетель ты невольный
Пирушек славных и ночных бесед…»
                (Алексей П.)
ИРИНА

За отсутствием Андрюши
Мы с Алешей сели кушать.
За окошком стыли лужи, звезды в тучи забрели.
Скучно было нам едва ли,
Хоть Андрэ мы поминали
Непечатными словами, как умели и могли.

Упомянут был там Юрка
В сильно праздничной тужурке,
Сальвадор Дали, а также (как бы поскромней сказать?)
Две талантливых натуры,
Колоритные фигуры –
Я и Леха – гениальней вам ни в жисть не отыскать!
И пока Андрюша шлялся
И в богеме развлекался,
Мы здесь время не теряли, а что делали – секрет.
Кот бы мог про это дело
Рассказать довольно смело,
Но пока молчит кот Васька
Доказательств у вас нет…

АЛЕКСЕЙ

Было 9 часов по Гринвичу,
А быть может, столичного времени.
Мы с Ириной лопали сэндвичи,
На двоих мысль стучала по темени:

Где сейчас? И в чьем доме беседуешь?
Кто твой образ рисует старательно,
Что на нас ты, обидевшись, сетуешь
Мягко вслух, а вот мыслями матерно:

«Я сижу здесь под взглядом художника,
А они там языками калякают.
Видно ужин сожрали, безбожники!
О стаканы лишь ложечки звякают.»

Что ж, Андрей, кому пища духовная,
А кому и сосиска горячая.
Мы земные, жизнь наша греховная,
А твоя, как эстета – бродячая.

Было 9 часов по Гринвичу.
Грин Ассоль отправлял за надеждою.
Мы сидели, внимали А.Галичу,
Но в душе оставались невеждами.

ИРИНА:    «В ОЖИДАНИИ АНДРЭ»

Итак, был вечер. Прямо скажем, мерзопакостный. В смысле погоды. Не дождь, не снег, а так, лапша какая-то. И было мокро. И сыро. И просачивалось.
Мы сидели на кухне. Я и Алешка. А кот дрых в комнате. А мы занимали ум интеллектуальной беседой. Андрэ все не шел. Наша беседа была динамичной, но чувствовалось, тем не менее, что чего-то недостает. А Андрэ все не шел.
Беседа не прекращалась ни на минуту. Низвергались кумиры, оплевывались идеалы, всуе поминались Горький, Чехов, Маяковский, Юрка, старец Лука и Станиславский. А Андрэ все не шел.
Приплелся кот, сказал: «Мяу!» и потребовал рыбы. Дважды кипятился чайник, сигареты в пачке кончались, беседа неслась галопом, как взбесившаяся кобыла, а Андрэ все не шел.
Из стульев, как зубы дракона, начали прорастать гвозди, острием, естественно, вверх. Сидеть стало некоторым образом неудобно. Беседа (вследствие этого) стала несколько оживленней, заговорили об режиссерских мет;дах. Алешка несколько раз подпрыгнул и прочел монолог Сатина касательно гордости. Кот сказал «Мяу!» и полез целоваться. Алешка был несказанно тронут и мужественно сел на основательно проросшие гвозди. А Андрэ все не шел.
Чего-то явно не доставало. Атмосфера накалялась, в воздухе запахло грозой, стая топоров носилась по кухне, как усовершенствованная сумасшедшая гильотина. Кот во избежание забрался под диван. Холодильник включился и занервничал. Напрягая последние (оставшиеся от девичества) мозги, я пыталась связать в Гордиев узел проросшие гвозди, проклятие Фив и Дамоклов меч. А Андрэ все не шел.
В ванной что-то завыло, как взбесившаяся Иерихонская труба. «Труба стране, труба народу» - выплыла неизвестно откуда взявшаяся мысль. Надо было что-то делать. Чтобы не совсем сойти с ума, мы с Лехой напрягались в ораторском искусстве на тему: «Кому в наш век научно-технического прогресса нужна система Станиславского?». Оказалось, что нашему коту. Он вылез из-под дивана и начал на виду у всех сосредоточенно что-то искать у себя под хвостом. Мысль осенила нас с Лехой одновременно -  системы Станиславского не хватает именно там.
Наконец посреди всего этого бедлама и окончательной моральной деградации раздался звонок. Мы вздохнули с облегчением и после этого…
ПОЯВИЛСЯ!!! Андрэ! Бодрый и сияющий, как медный таз. Этого нам только и не хватало!
Явление Андрэ народу было примечательно тем, что атмосфера, как по волшебству, сама собой разрядилась, гвозди в страхе попрятались, топоры под потолком улеглись, гильотину вынесло за дверь (уж на кого ее бог послал?), холодильник сказал: «Уф-ф-ф!» и заткнулся, в ванной что-то жалобно звякнуло и затихло, мы с Лехой как-то сразу расслабились и обмякли, кот сказал: «Мяу!» и полез носом в сковородку.
Был вечер. По улице шлялись гололедица и мерзопакость, на стеклах оседали мокрые следы снежной каши. Облачившись в джинсу с ног до головы, Андрэ готовил себе ужин из оставшихся объедков и сочинял в уме объяснительную о неизвестном нам времяпрепровождении. Кот лежал мордой в миске с рыбой. Все было расчудесно.

АЛЕКСЕЙ

Афина, воспой ты Андрея, Владимира сына,
Который однажды собрался в поход за мечтою далекой,
Подошвы из кожи к светлым ногам привязавши,
Плащ свой походный подняв, на широкие плечи накинув,
Вышел из дома один, лучезарному богу подобный.
Дома осталась Ирина, жена богоравного мужа.
Пеплом власы посыпая, слезы она проливала
И об одном лишь просила богов, на Олимпе живущих,
Чтоб благосклонны были они к Андрею в походе,
Подвиг чтоб свой завершив, целым домой воротился.
Вечером в 6 или в 7, что, впрочем, неважно,
В хижину к ним постучался Алексий прекрасный.
Был он кудряв, горбонос, Энским же слыл лицедеем.
Дома Андрея не видя, очень тому огорчился,
Рядом с Ириною сел, орошая одежду слезами.
Время текло, перевозчик Харон, по всему, утомился,
Эос пурпурная спать потащилась поближе к Олимпу,
Андрей все не шел, видно так нужно Зевесу,
Чтоб испытав нас, Андрея и наше терпенье
Встречу нам все же устроит, радость нам в сердце вселив.
Всем небожителям слава! Мы же ничтожны и бренны!
Конец наступает всему и ожиданию тоже.
Андрюша домой воротился, отягощенный холстами
С собственным ликом на них изображенным искусно.
Мы гекатомбу богам обильную всем сотворим.

ИРИНА

Гнев, о богиня, воспой иль завой, или вякни, иль хрюкни!
Трое придурков на кухне сидят и, страдая поносом словесным,
Чистое тело бумаги марают, корежат и топчут,
Всё непотребными виршами, каждый в своем, изгаляясь.
О, светлоокий, мощный и грозный Зевс-громовержец!
Тресни их молнией всех промеж глаз, да покрепче,
Чтоб образумились, тратили время в трудах неустанных,
В поте лица своего хлеб добывали насущный.
Самый коварный из них змей-искуситель Алексис в кудряшках
Сладкою речью увлек их забыть о делах и заботах.
Равным богам возомнили себя оставшихся двое,
Всуе склоняя великих богов, возгордились в ничтожных деяньях.
Средний из них, бородатый, в джинсе и со звездочкой красной
Снюхался с шайкой богемной художников и стихотворцев,
Сам же себя почитает, плебей, Аполлоном, не ниже,
Вместе с Алексисом пишет одни непристойные песни.
Третья же, женщина, равной считает себя трем богиням:
Гере, прекрасной Афине, младой Афродите,
Музыку пишет, стихи, режиссерской страдает гордыней,
Ну а сама не умна, не красива и ноль в режиссуре.
Боги великие, сомн олимпийский, бессмертный!
Смилуйтесь, сжальтесь, о помощи вас умоляем всечасно!
Сплавьте куда-нибудь троицу эту поближе к Аиду.
Жертвы великие мы принесем вам за это,
Будем вас славить на Янку Купалу и на Аксинью.
Да прихватите еще их кота – грубияна и сволочь.
И воцарится тогда на земле благолепье и радость!

ПОЧТИ ПО ПУШКИНУ.
В воскресенье, в вечер (было что-то около семи) Алексей подъехал к парадному Савиных-Орловых. Седой лакей Василий, приняв шинель, сказал, что его уже ждут. Зайдя в залу, он застал Ирину Аркадьевну одну. Она сидела на диване в строгом вечернем свитере. В руках она держала каталог репродукций испанского художника Сальвадора Дали.
- Добрый вечер, князь. Садитесь. Не хотите ли чаю?
- Спасибо, - ответил князь. - Погода нынче в Москве сырая, совершенно не зимняя. Поэтому чашечка горячего чая будет очень кстати. А где его превосходительство, Андрей Владимирович? Второго дня я получил Вашу записку и Вы писали, что сегодня он будет дома.
- Ах, Alexis, я и сама не знаю. Уходя утром на службу, он определенно сказал, что ужинать будет дома. Впрочем, вам, мужчинам, верить до конца нельзя, - она тихонько улыбнулась.
Но от взгляда Алексея не укрылось то торопливое движение ее рук, когда она переворачивала страницу книги. По этим суетным движениям он понял, что графиня чем-то взволнована. В это время Василий, похожий на большого кота, внес поднос с чаем и кексом. Когда она подносила чашку к губам, было видно, что они слегка дрожат.
- Да что же случилось? Я же вижу - вы не в духе. Что-то касательно графа? - спросил Алексей.
- Вы правы, - отвечала графиня и глаза ее наполнились слезами.- Последнее время с графом творится что-то странное. Он стал задерживаться вечерами. Хотя он и говорит, что заезжает в клуб, но это не так. Из клуба он всегда приезжал веселый, рассказывал разные смешные истории. А теперь... Наскоро покушает чаю, выкурит сигару и идет спать. Я не хочу ни в чем подозревать, но все факты сводятся к тому, что у него появилась женщина, - она поднесла платок к глазам.
Князь хотел на эти сомнения сказать что-нибудь ободряющее, но тут внизу в передней звякнул колокольчик, послышался возбужденный голос и в залу влетел (именно влетел), а не вошел улыбающийся граф.
- Алексей Николаевич, князь! Графиня! Простите ради бога за то, что заставил себя ждать. Сейчас я объясню причину моего опоздания. Престранный, я бы даже сказал, презабавный случай произошел со мной сегодня...
На этом, к сожалению, обрываются записки господина N -ского.  (АЛЕША П.)

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Т.САВИНА А.В. ОТ 12.02.89
(Прилагается сюда же, ибо объясняет написание предыдущего)
Это было ночью. Ничего хорошего в этом не было. Сказать по правде, самой ночи тоже еще не было, так вечерочек. Я сидел как проклятый и в этом тоже ничего хорошего не было и быть не могло.
Я сидел, тупо смотрел в одну точку и ругал Сержика про себя, т.е. мысленно. Солидный юноша Сева говорил потом в кулуарах, что мое лицо изменялось почти по Гюго, как прореха в сохнущем белье под сильным ветром. Пусть не пижонит - это я ему сказал. Показав таким образом свою начитанность, я выразил надежду увидеть Сержа и заполучить собственный портрет его исполнения. Это моя мечта. У меня есть и другая мечта, с прицелом на далекое будущее. Я надеюсь дожить до того дня, когда работы Сергея Арнольдовича Холодова (или Альбертовича? Черт знает что!) будут стоить бешенных денег и я загоню портреты свой и моей жены Ирины Аркадьевны Орловой общей стоимостью на миллион, обеспечив таким образом старость нам обоим и коту, если доживет. До той же поры приходится бедствовать. Я думаю, если бы современники, скажем, Гогена, знали сколько будут стоить его картины лет через сто, то обеспеченных стариков было бы значительно больше. Но эта сибирская язва в таблетках, т.е.Серж, ;так и не появилась в этот славный вечерочек в студии свободных художников. (Они были действительно абсолютно свободные - ибо никто никогда не принуждал их ровным счетом ни к чему. Кроме, может  быть Лилечки, очаровательной руководительницы студии, счастливой обладательницы сына, с которым уже давно не нужно было возиться по причине совершеннолетия оного. И она возилась с нами, излучая на нас свой застоявшийся материнский инстинкт. Но мы при этом оставались свободными и малевали что попало в самых различных манерах и жанрах).
Но, вернемся ко мне. Я сидел и тупо смотрел в одну точку, в какой-то серый крестик на занавеске, как сейчас помню, и рассказывал Паше - какую раму мне подарили и как из нее выдернули портрет Брежнева Л.И., и как я теперь мечтаю впихнуть туда свой портрет в стиле неоэкспрессионизма, и как я принес для этой цели немецкую акварельную бумажку по 45 коп. лист. Пал Иваныч сочувственно кивал и басил: "Не верти головой". А я и не вертел, очень надо было.
Как ни странно, время текло быстро. Под творческий процесс обсудили личность Махно, новую квартиру Жорика на ул.Горького и как особо избранные пойдут к нему в гости. По-моему в это число я не попал. Странно, странно, нужно будет этим заняться.
Хотя я честно заявил, что собираюсь скипнуть через час, меня решили эксплуатировать пока не подохну. И тогда я сказал, что я - уже. Они заорали:"Ура! Будем писать труп!". Тогда я вытянул ноги на стуле в знак протеста, за что был  обозван сибаритом. Жорик сказал еще что-то про укротителя мустангов, но его никто не услышал.
Тетя Песя (так сама себя называет наша Лилечка, а мы вслед за ней, но за глаза) проверещала, что она ко мне очень хорошо относится и сравнила меня со своим великовозрастным отпрыском. Я у нее получился лучше. Впрочем, к причудам тети Песи никто всерьез не относился. Но в доказательство моего превосходства над сыном нарисовала аж целых четыре портрета, из коих один был в профиль с хвостом, видимо вспомнив старое доброе время, когда она же изобразила меня Фавном с копытцами и прорезюмировала, что с паршивой овцы хоть на варежки. Под это дело она попросила сигарету, отчитала меня за то, что я неправильно подаю ее даме и вообще, и мы пошли покурить.
Юноша Сева тоже пошел постоять за компанию. Я заметил, что пиджак юноше явно маловат и спросил причину. Сева скромно признался, что занимается культуризмом. Под это дело мы обсудили проблемы карате, юноше Севе объяснили что такое ката и чем она отличается от боя "с тенью" и спросили - понял ли он. Он сказал, что да. Я, правда, сомневаюсь. Лиля посмотрела на нас, как на крезанутых, и спросила - где можно купить джинсовую куртку.
Когда мы уходили, толпа в фойе, состоящая из фешенебельно одетых баб и мужиков, дико вытаращенными глазами смотрела на мое пальто "а-ля-Ленский".
Я честно спешил домой, еще не зная, что там пишут всякие вирши и даже гекзаметром, в том числе и гадкие, и еще при этом едят сэндвичи. До сих пор пишут и едят. Даже я пишу, но не ем, в чем и объясняюсь.
* * *
МОНОЛОГ МОЧАЛКИ, ЗАБЫТОЙ ВО ВРЕМЯ ОНО ЮРОЙ В ВАННОЙ В НЕКОЕМ ДОМЕ В МОСКВЕ

Мыть иль не мыть – вот в чем вопрос.
Смириться ль с невосполнимою потерей тела,
Что я лелеяла и терла с мылом
Буквально каждый день. О, Юра!
Я так гордилась твоей дивной кожей,
Которую от пыли отчищала.
Ты верен был единственной одной мне
И вдруг меня бросаешь второпях!
Иль кончить разом, смылиться, забыться
И знать, что этим обрываешь цепь
Сердечных мук и тысячи страданий.
Не это ль цель желанная? Но кто
Такой конец умом своим объемлет?
Оценит кто порыв души мочальной?
О, горе мне! Я гибну, как цветок,
Поддетый в поле сапогом солдатским
И вырванный с родной желанной почвы.
Офелия! О, радость! Помяни
Мои грехи в своих молитвах, нимфа…
* * *
В ТУМАННОМ АЛЬБИОНЕ ВРЯД ЛИ ОБ ЭТОМ ПОМНЯТ, НО ВОТ МЫ, ОЧЕВИДЦЫ…

Как-то, помню, в Лондоне, прям на Бейкер-стрит
Вылезли из кэба мы без Бордо Бриджит
(Засмотрелася на Лешу с Юрой
И свалилася из кэба, дура!).

А Алеша с Юрою тихо, tet-a-tet,
Шарили по глобусу, где здесь туалет.
В самом центре Лондона пить накладно,
Забегите за угол, и ладно.

А в Лонд;не-гододе не было углов!
Мальчики умаялись свыше всяких слов –
Выпала им трудная задача,
Да Бриджит Бордо еще в придачу!

Бросились мы к Шерлоку: «Помоги, родной!
Тут два денди маются головой дурной».
«Ах, - сказал Холмс матерно, - простофили!»
И собачку взял с собой Баскервиллей.

След взяла барбосина, мы бегом за ней
Подоспели к мальчикам вовремя, ей-ей –
Собралась вкруг них толпа глупых рожей,
Каждый тычется помочь, да не может.

Холмс схватил их за руки, запихнул в подъезд,
Отнял глобус Лондона без отхожих мест
И сказал им по-английски кратко:
«Облегчитесь, милые, все в порядке».
* * *
НЕЧТО В СТИЛЕ ОДЕССКИХ КУПЛЕТОВ ИЛИ ЮРКА О СВОЕЙ АКТЕРСКОЙ ЖИЗНИ    (при исполнении букву «Р» грассировать)

Мой папа – Аполлон,
А мама – Мельпомена,
Я дерзок и умен,
Я знаю себе цену,
Мне сам де Бержерак
(француз, но нашей крови)
Дарил парадный фрак –
Носи, мол, на здоровье.
Азохен вейх, чтоб я так жил, как вам не надо.
Рубцовск, Свердловск, Днепропетровск, барханов гряды –
Порочный круг, круги своя, etc…
А жизнь течет, азохен вейх, но пасаран!

Вот помню как сейчас,
Играли мы Шекспира.
Мой яростный анфас
Был в публике кумиром,
Я утопал в цветах
От шляпы до сандалий,
Кричали дамы: «Ах!»
И чепчики бросали.
Азохен вейх, чтоб я так жил, скажу вам прямо.
Рубцовск, Алтай, Ташкент, Таймыр, Одесса-мама.
Гастрольный круг, круги своя, etc…
А жизнь течет, азохен вейх, но пасаран!

Взбесился Голливуд –
Звонит семь раз в неделю.
В Багдаде меня ждут
И в Конго, и в Марселе.
Про Канны я молчу
(Мне «Оскар» там завещан).
А я в Москву хочу
К прекраснейшей из женщин!
Азохен вейх, я объясню вам без суфлера:
О, Мельпомена, ты – звезда в судьбе актера,
Твой добрый свет всегда со мной etc…
Жизнь не беги, азохен вейх, но пасаран…

ГОСПОДИНУ АЛЕКСИСУ, ОХРИПШЕМУ ОТ СВОИХ И ЧУЖИХ ПЕСЕН
Как-то раз во время оно
Не в разгар, в конец сезона
Театрального
Забрели мы в лес, под елки,
Чтоб не слушать кривотолки
Всё скандальные.
Собрались певцы, поэты,
Чтобы почитать куплеты
Гениальные,
Не надеясь, что в Главлите
Учтены для нас в лимите
Премиальные.
Зачитали и запели,
Так, что ели облысели,
Дико охая.
И крылатого Орфея
Принесла на нашу шею
Тут нелегкая.
Посмотрел он и послушал
И, зажав от страха уши,
Лиру выронил.
Поминая боску-матку,
Завопил он, как в припадке:
«Кто вас выродил?!»
Не надеясь на подмогу,
Пали ниц мы перед богом,
Порвалась струна,
И забились, как литавры,
Мол, Алехинские лавры
Нас лишили сна.
Мол, он пишет, словно дышит,
Ну, а нас никто не слышит,
Мы ж не вечные!
Нам не платят гонорару,
Далеко ли до удару,
До сердечного?!
Он на сцене – мы в подвале.
Али мы не оправдали
Мельпоменочки?
Мы ведь тож не лыком шиты
Или кем-то съеты, скрыты
Наши «пеночки»?
Тут Орфей взмахнул крылами,
Лиру оросив слезами, -
Так растрогался.
Крикнул: «Черт с вами, живите!»
И к Олимпу в общежитье Задом тронулся.

ПОЧТИ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРАВДА. ПОЧТИ.
Приехал тут актеришка. Он гений, но не признанный.
Он вечно пишет черт-те что, один сплошной разврат.
Под вечер, как налижется, орет, мол, реализму нет!
И Станиславский, мол, - дерьмо, а мне сам черт не брат.
Еще про женский пол вопит - мол, бабы - твари гнусные
Сначала обещают всё, а после, мол, нельзя!
Там муж, там честь девичия... А юбки носят узкие,
Короткие, с разрезами,.. Вот бисова стезя!
А трезвый, в общем, тихий он, бывают даже проблески.
И интеллектом вдруг блеснет, и песенку споет.
Актеры, мать их за ногу, дают порою отблески,
Но тех, кто с ними спутался, хорошее не ждет.
                * * *
Что Энск от Москвы далеко - ничего в том хорошего. энск
Да, он  не Арбат, и рукой до него не достать.
Поэтому жаль, что нельзя нам с коллегою Лешею
Взойти на подмостки и что-нибудь вместе сыграть.
Нам имя - актеры, мы племя бродяг, племя странников:
Сегодня - герой, завтра - шут, послезавтра - король.
И сцена для нас - все равно, что приют для изгнанников
И наш пьедестал - это только заветная роль.
Наш жребий суров: мы ломаем устои привычные,
Нам чужды корысть и блеск золотого тельца.
Но, души свои намотав на дела ваши личные,
Мы в колокол бьем, набатом врываясь в сердца.
Потери свои прячем мы и надежды вынашиваем,
Надежную пристань когда-то, бог даст, обретем.
И все-таки жаль - роли те, что могли бы быть нашими,
Мы снова другим не как милость, а в дар отдаем.
Поклонимся низко мы творчества морю безбрежному.
В руках Мельпомены актерская наша стезя.
И, шпаги скрестив, будем с боем к вам рваться по-прежнему.
Взывая к добру, потому что иначе нельзя.
             * * *
Не надо грустить, господа лицедеи,
Алешеньке в Энске  пусть снится Москва,
 Цветная и серая, как орхидеи,
Толпа многоликая и эти слова:
Пусть мы Мельпоменой к подмосткам прибиты,
Фортуна-злодейка нас дразнит, как псов.
Не падайте духом, в раю будем квиты,
Поручик, не смейте жалеть подлецов.
Под взглядом софитов сойдемся мы скоро,
По жилам потек их неоновый свет.
Плевать, что за рампой сидят ревизоры,
Нам косточки моют, как будто нас нет.
Но в сумерках зала мы ясно их слышим.
Они здесь за деньги,  а мы для души.
И, знаешь, поручик, покуда мы дышим,
С подмостков любимых уйти не спешим.
Они ж не дождутся,  что мы развернемся,
И скроемся  враз в закулисной пыли.
Ведь творчества солнце, великое солнце
Нам светит, поет, подымая с земли.
Поручик Алешка, поднимем бокалы
За русскую сцену, за каторжный труд,
За наши стоянки, вокзалы, причалы.
Идем! И за нами коллеги идут!
        * * *
Замигав, расслезились от ветра
Над Москвою огни самолетов.
Почему мы так верим в приметы?
Возвращайся, сыграй Ланцелота.
А не хочешь, сыграем Шекспира,
В тебе Гамлет не умер пока что.
Пусть Орфей разобьет свою лиру,
Твои песни послушав однажды.
Для тебя мы театр построим,
Жизнь в искусстве - она для немногих.
Мы с тобою такое откроем,
Что с Олимпа покатятся боги.
Заслоним от обид, от пороши,
От тайфунов, пожаров, обманов.
Потому что коллега АЛЕША
       Не какой-нибудь Юрка с барханов
        * * *
СТАРЫЙ РОМАНС, ДА НА НОВЫЙ ЛАД
Вы ехали домой, я думала о Вас,
Вплетались мысли в лунный свет бессвязным роем.
Мне гимн хрипел трубач, кривлялся Фантомас
И оглашалась ночь-полн;чь пыхтением и воем.

Дорога вдаль вела, в той дали голубой
Плясала нечисть в неэвклидовом пространстве
И громовержец-Зевс, забывши скипетр свой
Терял последние мозги на почве пьянства.

Вы ехали домой, пьянея без вина,
Вам грезы навевал Зефир весенний.
Застрявши в небесах, двурогая Луна
Истошно выла: «Ах вы сени мои, сени…»

Под пологом ночным тревожил душу сон,
Храпела лошадь в нем и путалась и рвалась,
Как Молот Ведьм плыл колокольный звон…

…Ах, если б никогда я с Вами не встречалась!
             * * *
ВЗГЛЯД НА ПАТРИАРХАТ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЖЕНЩИНЫ

Дорогая, наш с тобою пол
Проклял бог и черт от нас открестился.
Маркс-безбожник сдуру изобрел
Диалектику мужчин и тем гордился.
Патриархат – конгломерат.
(Эти мужчины о себе слишком мнят!)
Мы с тобою поняли давно,
Как в ярме у мужа жить ужасно.
Станем феминистками все равно –
В рабство нас вернуть – труд напрасный!
Патриархат – конгломерат.
     (Зря мужики о себе слишком мнят!)               
Где-то формируются женские рати
Амазонок и Сирен, Горгон-Медуз.
Дорогая, нам с тобой это кстати!
Поспешим скорей вступить в их союз.
Матриархат – конгломерат!
Эти мужчины без огня прогорят!

СОВЕРШЕННО НЕИСТОРИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИЙ МИФ О ТИТАНЕ ПРОМЕТЕЕ (В ДОПОЛНЕНИЕ К ИСТОРИЧЕСКИМ ЗАРИСОВКАМ НЕКОЕГО ТОВАРИЩА ЮРИЯ)
1.
Как-то в Древней Греции,
В понедельник, вечером,
На Олимпе крупный был скандал.
Бился Зевс на паперти
И ругался матерно,
И на Землю молнии метал.

Сначала ничего никто не понял,
Все думали потоп или пожар,
Иль громовержца, видимо спросонья,
Хватил апоплексический удар.

Глядят, Зевес совсем облез
От страшной от натуги.
«Где этот старый черт Гефест?
Ах, пьяный! У подруги!»
И точно, молот отложив,
Уткнувшись носом в кружку,
Кузнец травил ля-ля за жизнь
И обнимал подружку.
2.
У Г;рмеса крылатого,
Сплетника треклятого,
Что сует повсюду длинный нос,
Вызнали в смятении,
Что под воскресение
Людям Прометей огонь унес.

Ну что за наказанье в самом деле!
Ну как теперь им грешным без огня?
И с горя целый час они не ели,
Проступок прометеевый кляня.

Собрался в стадо сомн богов
И Миром порешили,
Что не сносить ему оков
(И дале в том же стиле.)
Да чтоб орел ему клевал
Печенку ежедневно.
Чтоб больше он не воровал
И жизнь влачил плачевно.

3.
Прометей тем временем
Средь людского племени
Жизнь их и повадки изучал,
Сберегал от шалостей,
Мол, с огнем не балуйте,
Чтоб чего не вышло, сгоряча.

Он с ними ел и пил, от счастья млея,
За женщин он не требовал калым.
Но покарали боги Прометея,
Чтоб неповадно было остальным.

Нашел его подлец Гермес
Под грудью у мадамы,
И приковал дружка Гефест
На Арарате прямо.
Но люди жарили треску
И мамонта варили,
И Прометееву сынку
Пособие платили.

СЕРЕНАДА ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ НАПИСАННОЙ КОГДА-ТО В МОЮ ЧЕСТЬ

Величальная, заздравная, веселая
Льется песня городами, льется селами.
Ночкой темной, ясным утром уж который год
Эта песенка как будто все ответа ждет.

Стоит терем-теремок во граде Питере,
Там в оконце огонек, ступеньки вытерты,
Старый тополь у крыльца закудрявится.
Вот покличу молодца, пусть он явится.

А по слухам, говорят, он даже ходит бородат,
Как древний сказочный  солдат.
Наверно, черт ему не брат,
И сват не свят, и кум не хват.

Было б нынче все как встарь, во старинушку -
Песни бард один слагал про Иринушку!
А теперь искать его заманаешься,
Не осталось никого, вот и маешься.

Где же, сокол удалой, твои песенки?
Аль оглобли занесло мимо лесенки?
Позарос быльем плетень уже век тому
И капустник мне трень-брень нынче некому.

Поседела черна бровь, на очи пала пелена,
Цвета печали губ волна и уже осенью полна,
И хоть нежна, да не нужна.

Вот такая у меня вышла долюшка.
Эх, полцарства за коня и во полюшко!
К черту склепы-терема, к черту грусть-тоску,
Своя песня я сама на своем веку.

Пусть тень наводит на плетень какой-то старый лысый пень
Мне разбираться, право, лень. Пошла такая дребедень
Который год, который день. И всех в трень-брень.

КОЛЛЕКТИВНЫЙ АП ОФИГЕЙ
Вместо эпиграфа:
Ах, какие мальчики приехали веселые,
С авоськами, с кошелками и удочки в зубах.
Их здесь покусали длиннохвостыми собаками
И на пол положили, и сказали: «Не вопить!»
А соседка-бабушка, старуха крезонутая
Сказала, что мы на пол повалили двух слонов.
Но Андрюша вышел с деревянною винтовочкой,
Приставил ее к бабушке и рявкнул:"Счас убью!"
А Ирина-девица, заначив «Беломорину»,
Сверкнула глазом ведьмовым и все пошли в дурдом

Походкой лейкой мы идем в дурдом.
Алешка  пьян и Юрка пьян
Андрюша тащит свой металлолом,
А я для всех несу дурман:
В моем кармане пачка сигарет
И три котлетки завтра на обед.

Походкой легкой мы идем в дурдом.
Кругом цветы, кругом поля.
Как хорошо, что мы идем в дурдом
И я и ты, и вот же, тля,
На перекрестке у меня запор,
На светофор рычит мотор - затор.

Подходит хмурый дурень - постовой
И говорит в лорингофон:
«Здесь так нельзя сидеть на мостовой,
Где твой ремень и шлемофон?
Поправьте номер и включите газ,
С вас три рубля и три рубля вот с вас.»

Мы отвалили ему шесть рублей.
В дурдом скорей, скорей в дурдом.
Там нам споет веселый соловей,
Там тишь кругом, там свет кругом.
Походкой легкою мы шли в дурдом,
Теперь бегом, бегом, бегом, бегом.

Мы прем в дурдом, летим во весь опор.
Алешка  пьян и Юрка пьян
Несет Андрюша на плече топор.
Весь мир - бардак, а в нем бурьян.
Горланит песни соловей-кретин,
Как будто пьяный только он один.

Споткнулся Юрка и кувырк в овраг.
Алеша вслух сказал:"Капец!"
А из оврага слышится:"Дудак!"
Андрэ смущен - ведь он отец
Его хвостатый ласковый щенок
Такого б никогда сказать ее смог.

И я стою, как клёпа, на краю.
Котлеты мокнут под дождем.
А из оврага слышно:"Мать твою!"
Зачем же мы гребем в дурдом? -
Когда мы сами - стадо дураков
И наш удел во все века таков.

Походкой легкой мы идем в дурдом.
Как хорошо нам будет в нем.
Кругом царит Гоморра и Содом,
А мы, пардон, гуртом в дурдом.
Зайдемся наконец-то сладким сном.
Так жить нельзя, вперед, друзья, в дурдом

Не надо в стенку больше биться лбом.
Здесь все дадут - тепло, уют.
Нас встретит человека институт,
Сплошной бомон. Салют, дурдом!
Я на свободе был сплошным дерьмом,
А здесь я царь, я бог, я Крон. Дурдом.

Пускай вокруг грохочет адский гром,
Пускай война или погром.
Блаженство катит к нам, как мягкий ком,
Накрыл крылом меня дурдом.
На ухо врач мне шепчет, словно гном:
«Примите бром одним ведром». Дурдом.

Но я стою, как врыта, на краю,
В кармане гвоздь ищу тайком.
А из кювета снова: Мать твою!
На кой же хрен мы прем в дурдом?
Но заплетающимся языком
Сказал Алеша:"Мне там врач знаком.”

Вот наконец-то мы пришли в дурдом.
Зачем - не знаем мы. А ты?
Закат истрепанным махал плащом
И обдирал репьев кусты,
Но вот пропал и стало тихо вдруг.
Прими скорее люминал, мой друг.

Плясала ночь на душной мостовой
И звезды- дырками в глазах.
Фонарь повешенный играл с луной
На щелбаны и тихо чах.
Но завтра солнышко взойдет опять
И мы пойдем мед.персонал стебать.

Ах, как было весело в дурдоме, как на празднике,
Компания чудесная у нас подобралась.
Там три Наполеона воевать решили Францию,
Нерон пошел в Монголию, а Цезарь - в Бангладеш.
Две Кати - наша русская и тезка ее Медичи
В пустом бассейне плавали и пели:"Yesterday»
А мы, недолго думая, тазы надели медные
И с гиканьем и посвистом скакали по пенькам.
И всё бы было славненько, да вот глав.врач Алексиса
Признал нас симулянтами и мы пошли домой.

ТОТ САМЫЙ СЛУЧАЙ, КОГДА ГОСПОДА АКТЕРЫ ИЗОБРАЖАЮТ ИЗВЕСТНЫХ ЛЮДЕЙ, РАСПУТЫВАЮЩИХ ИНТРИГУ, МАСКИРУЯ ТАКИМ ОБРАЗОМ  ПОВОД ЛИШНИЙ РАЗ ПОБОЛТАТЬ
Холмс и Ватсон у камина…
                ХОЛМС:
Должен заметить, дорогой друг, что дождливая погода всегда способствует концентрации моей мысли...
                ВАТСОН:
Вы распутываете новое дело, Холмс?
                ХОЛМС:
Пока нет. Но интуиция подсказывает мне, что через несколько секунд свершится....
/вой собаки /
                ВАТСОН:
Что это?
                ХОЛМС:
Это? Собака, разумеется. Но она не при чём. Зато сейчас...
/входит Берринор /
                БЕРРИМОР:
Свежие новости, сэр.
                ХОЛМС:
Что у вас, Берримор?
БЕРРИМОР:
Газета «Девонширский комсомолец», сэр. Таинственное преступление на Харт-роуд.
                ХОЛМС:
Я же говорил. Читайте, Ватсон!
                ВАТСОН:
«Вчера вечером...на Харт-роуд...нарушив дорожное движение... авария кэба с омнибусом...в РЕЗУЛЬТАТЕ СТРАННОГО ПОВЕДЕНИЯ СВЕТОФОРОВ» ...Холмс, это что-то невероятное! Светофоры зажглись коричневым светом, а газовый фонарь на углу стал светиться оранжевым в мелкую полоску!
                ХОЛМС:
Что Скотланд — ярд?
                ВАТСОН:
Как всегда, в недоумении.
                ХОЛМС:
Любопытно... Найдено что-нибудь на месте преступления?
                ВАТСОН:
Ничего существенного. Одна банановая кожура.
                ХОЛМС:
И только!
                ВАТСОН:
Увы. Так и написано «с полтонны банановой кожуры»...
                ХОЛМС:
Полтонны?
                ВАТСОН:
Вы думаете, что тут замешана обезьяна?
                ХОЛМС:
Скорее, целый питомник. Попомните моё слово, Ватсон, это не последний сюрприз на сегодняшний день.
/ входит Берримор /
                ХОЛМС:
Что нового, Берримор?
                БЕРРИМОР:
Газета «Молодёжь Бретани» ,сэр. Странное происшествие на Черинг-кросском вокзале.
                ВАТСОН /читает/:
«Среди ночи... констебль был привлечён сдавленными стонами. В кустах был обнаружен член парламента сэр Реджинальд Дуглас... стон заглушал его собственный цилиндр, натянутый до колен... доставлен в бессознательном состоянии...» Что за странные шутки, Холмс?
                ХОЛМС:
Я ожидал нечто подобное...
/вой собаки /
                ХОЛМС:
Слышу. Подождёт собака. Кажется, я на пути к разгадке...
                ХОЛМС:
Ватсон, читайте сразу!
                ВАТСОН:
Газета «Вестминстерские куранты». «Неожиданное самоубийство редактора молодёжного отдела... «Найден в стенном шкафу СОСЕДнего кабинета. Остекленевшие от ужаса глаза. На груди приколота записка с бессвязным текстом...
                ХОЛМС:
Какой текст?
                ВАТСОН:
«Однажды герцог Чеширский переоделся Байроном и поехал в Энск, к принцу Датскому» ... А что, Энск — это столица Дании?
/Берримор с подносом картошки/
                БЕРРИМОР:
Тихо! Холмс думать будет!
/Холмс начинает думать /
                ВАТСОН:
Блажен тот миг, когда старик
наполнив трубку табаком,
играть на скрипке принимается нещадно.
Кто по дрова идет, кто в лес,
а тут мыслительный процесс
послужит снова посрамленьем Скотлэнд-ярду!
Куда там полицейским измышленьям?
У них сплошные недоразуменья.
А мистер Холмс неспешно и степенно,
распутает все тайны несомненно!
Ну как, мистер Холмс? Идем брать преступника?
                ХОЛМС:
Не спешите, Ватеон. Многое уже встало на свои места. Не хватает нескольких пустяков. Свидетельских показаний, например.
                ВАТСОН:
Вы и свидетелей знаете?!
                ХОЛМС:
Это не совсем обычное дело, дорогой друг. Вы обратили внимание, как все эти три дела тесно связаны между собой?
                ВАТСОН:
Чем?
                ХОЛМС:
Все они напечатаны в газетах, прочитанных нами сегодняшним утром.
                ВАТСОН:
Ну и что?
                ХОЛМС:
Значит, во вчерашних газетах этой информации не было, равно как не было и в прошлую пятницу.
                ВАТСОН:
А при чем тут пятница?
                ХОЛМС:
Совершенно не при чем. Это и настораживает. Вы меня понимаете?
                ВАТСОН:
Нет.
                ХОЛМС:
Вот видите! Значит, мы можем сделать вывод, что корни этих преступлений не стоит искать в реальной жизни.
                ВАТСОН:
Вы собираетесь?...
                ХОЛМС:
Да, Ватсон. Я собираюсь допросить несколько призраков.
/ Берримрр вносит тарелку и свечу /
                ВАТСОН:
Итак, в астрал. В загробный мир,
а коль приспичит — нам и космос нипочём!
И на допрос, авек плезир,
с любым усопшим королём иль палачом.
Разбудим мы кого хотим,
и под присягу в одночасье приведём.
Пускай злодей неуловим,
но и в астрале мы преступника найдём!...
                ХОЛМС:
Приступаем, Ватсон... Я, Шерлок Холмс, вызываю дух покойного...
                ВАТСОН:
Чарльза Дарвина!
                ХОЛМС:
Почему Дарвина?
                ВАТСОН:
Я понял ход вашей мысли, Холмс! Чарльз Дарвин, обезьяны, бананы, новая кожура — преступник!
                ХОЛМС:
Но Дарвин при чем?
                ВАТСОН:
А его труд о превращении обезьяны в человека?
                ХОЛМС:
Во-первых, сдается мне, что преступник не знаком с этой работой, во-вторых, преступник более успешно проводит обратный эксперимент — из людей делает мартышек...Я вызываю дух ВЕЛИКОГО ДОН ЖУАНА ! Сеньор, вы слышите нас?
/ появляется дон Жуан /
                ЖУАН:
Слышу...
                ХОЛМС:
Клянетесь ли вы говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды?
ЖУАН:
Боюсь, моя клятва ничего не даст. Любая ложь, сеньоры, покажется чистейшей правдой на фоне того, что высказать требует моя поруганная честь!
                ХОЛМС:
Говорите...
                ВАТСОН:
Пронырлив был всегда, как лодка.
Неутомим, как павиан.
И ни одной ещё красотки
не пропускал сеньор Хуан.
В ночи шептали его имя,
глаз не смыкая до зари,
и куртизанки, и графини,
и баронессы, и швеи.
Всюду, от Севильи и до Энска,
где стучали кастаньеты шпор,
там бессчетно множилось потомство,
и ужасно маялся сеньор!
ЖУАН:
А вы думаете — это легко? Вы думаете, не надоедают все эти красавицы, прибегающие в панике с изменившимися лицами, поддерживая изменившиеся животы? А за ними — мужья, мужья...И вот однажды, в полночь... /страшная музыка / Я РЕШИЛСЯ... Я тайно отправился в дом некой сеньоры Ирэнны, снискавшей своей магией и колдовством дурную славу среди жителей Барселоны. Выслушав меня, эта проклятая колдунья притворно посочувствовала и обещала помочь. Она, говорят, умела многое — и снимать блины с головы, и вешать лапшу на уши... вот я и поверил...Поверил в то, что беременеть мои подружки больше не будут. И оно свершилось! Наутро!.../рыдает/ Наутро, сеньоры, я проснулся... ЖЕНЩИНОЙ!
Да, в Севилье и Гренаде, в Мадриде и Барселоне отныне мир, покой и целомудрие...Но знали бы вы...знали бы вы, как я ежемесячно страдаю!!! / исчезает со стоном /
                ВАТСОН:
Вот это да...
                ХОЛМС:
Я подозревал... Но какая жестокость!
/ входит Берримор/
БЕРРИМОР:
Свежие новости, сэр! Газета «Уэльская правда». «Происшествие в театре «Глобус». Кульминация недавно поставленного в театре спектакля «Полеты во сне и наяву» оказалась чудовищной. Вся труппа и половина зрителей впали в неожиданный сон, поднялись в воздух и пропали в районе звезды Бетельгейзе. Королевская обсерватория продолжает наблюдение...
                ХОЛМС:
Мы на верном пути! Театр — вот чего нам не хватало!
/ вой собаки /
                ВАТСОН:
Собака, Холмс.
                ХОЛМС:
Ничего, перебьётся. Итак, я вызываю дух... Кого, Ватсон?
                ВАТСОН:
 /пожав плевами/ —
Если я и скажу Станиславского, то наверняка же ошибусь?
                ХОЛМС:
Ошибетесь, Ватсон. У Станиславского стопроцентное алиби. Преступник никогда! не имел с ним ничего общего. Я вызываю дух Бабы Яги! Леди, вы слышите нас?
/ появляется ЯГА /
                ЯГА:
Что, соколик, за нужда?
Видно, новая беда?
Вот в хорошие я вести
не поверю никогда!
                ВАТСОН:
Это, бабушка, допрос.
Ваш ответ на наш вопрос.
Отвечайте без утайки,
не ссылаясь на склероз!
                ХОЛМС:
Ответьте, миссис, встречались ли вам в ваших лесах за последнее время новые колдуны, волшебники, чародеи... экстрасенсы какие?
                ЯГА:
С чародеями — беда!
Разбежались, кто куда.
Тот с застоя всё в запое,
тот, вообще, герой труда.
Но, постой! Была одна!
 Как пробудится от сна,
всё волбшит да чародеет,
ни покрышки ей, ни дна!
Вот, Василий —  домовой.
Он общался с ней порой,
после начал чистить хаты,
а теперь в Крестах, родной.
Тараканью мою рать
как-то стала поучать:
"Мол, бегите от старухи,
век ли с нею коротать?"
И сманила, ей же ей!
Для каких таких целей?
Тараканье моё войско
всё теперича у ей!
                ХОЛМС:
Дело сложное. Итак,
наш преступник не дурак!
Только зря он гоношится,
попадёт в конце впросак.
                ВАТСОН:
Попадется — это факт!
Только вот когда и как?
Я в дедукции болтаюсь,
как мереневый судак!
ЯГА:
 В общем так,честной народ!
Даром ,что ли, ты сексот?
Хоть с дедукцией, хоть с хреном,
а вертай домашний скот!
                ВАТСОН:
Неужели вам уже известен преступник?
                ХОЛМС:
А вы ещё не догадались? Цилиндры, светофоры, тараканы.. .Ну, кто это?
/ вой /
                ВАТСОН:
Собака?
                ХОЛМС:
Фи, Ватсон, не переходите на личности.
                ВАТСОН:
Собака воет.
                ХОЛМС:
Чтоб её, холеру! Никогда работать не даёт! Я систематизировал все необычные явления за последнее время, и пришел к неожиданному выводу. Из архивных данных, например, узнаю, что донбасские молодогвардейцы, нарушив все исторические нормы, доблестно сражались в Африке с войсками Роммеля, и разгромили не только его танковый корпус, но и всю свою редакцию «Молодой гвардии». Хотя, видит Бог, их вины тут нет. Это, бесспорно, вмешательство какой-то Иной, но СВЕТЛОЙ силы...
                ВАТСОН:
А почему вы уверены, что эта сила — светлая?
                ХОЛМС:
Потому что она способна всё осветить так, что все остальные предстанут в самом черном цвете... Но закончим наш эксперимент. Вызываю дух барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхаузена! Господин барон, вы будете говорить?
/ врывается барон Мюнхаузен /
МЮНХАУЗЕН:
Буду ли я? Я всё скажу! Я такое скажу! Она больше не заставит меня молчать!
                ХОЛМС:
Тихо, тихо! Кто «она»?
МЮНХАУЗЕН:
Она! Моя супруга! Баронесса фон Мюнхаузен, урожденная фон Орлофф! Довести МЕНЯ до такого...
                ХОЛМС:
Отвечайте на мои вопросы, господин барон! Скажите, не приходилось ли вам когда-нибудь сталкиваться с аномальными явле....
МЮНХАУЗЕН:
Вся моя семейная жизнь — аномальное явление! Друзья! Я простой, скромный барон, а вся эта чертовщина, которую обо мне рассказывают.
                ВАТСОН:
Вы хотите сказать, что ничего подобного с вами не происходило?
МЮНХАУЗЕН:
Происходило! Но не по моей вине! Вы думаете, я по своей воле бегал на охоту стрелять этих проклятых оленей и уток? А что бы вы делали на моем месте, если бы ваша супруга ходила в лавку только раз в году, в день святого Юрянофф? И если у нас дома когда и летали жареные утки, то только со стола, и никогда — на стол! Я, видите ли, летал на Луну! И, благодаря этому, заработал славу великого лгуна! А она преспокойно въезжает в космический совет на моей охотничьей собаке — и, как ни в чем не бывало, обсуждает с подругами какое при этом на ней было платье, и с какими оборочками была у неё аура! Единственное чудо, которое я все время пытался совершить — это вытянуть себя за волосы из этого болота! Но — тщетно... О, Господи!
/ исчезает /
                ХОЛМС:
Вот оно — последнее звено. Лондон, Германия, Россия, Испания... Преступник умело заметал следы. Меняя имена, меняя эпохи...
                ВАТСОН:
Кто же это?
                ХОЛМС:
Это...    / Вой / …Собака!!!
                ВАТСОН:
КТО ???
                ХОЛМС:
Да нет же...собака воет... Ватсон, пойдемте к ней... Её пора выгуливать. Когда-то с ней гуляла моя супруга, миссис Ирэн Холмс... но с тех пор, как она увлеклась медитацией и спиритизмом... Что уж говорить?
                ВАТСОН:
НО КТО ЖЕ ПРЕСТУПНИК ??!!
                ХОЛМС:
Вы так и не поняли?...А, знаете, интересная идея была у барона -выдернуть себя из этого болота. Непременно нужно будет попробовать....
/ уходят /

ЗАНАВЕС

ЮРЕ КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ

В конечном итоге - чему удивляться?
Еще один год за плечами повис.
К вершине седой еще долго взбираться,
А там будь, что будет. Там можно и вниз.
По рельсам стуча, поезд яростно мчится,
На каждом перроне цепляя вагон.
Простите мне те, с кем не смог я проститься -
Я помню о вас под заутренний звон.
Оставьте слова, песнопений не нужно,
Нет смысла скулить из-за прожитых лет,
Пока не осыпалось золото с кружев,
С еще розоватых брабантских манжет.
С последним звонком на партер лягут тени,
Я путь свой пройду от оков до венца.
"Словно в сказке про Данко мы сердца обнажаем на сцене,
Чтоб горячая кровь зажигала другие сердца."

2 ИЮНЯ 1989
Пока Юра спал, отдыхая от дела,
Под бок кота Ваську себе подложив,
Над грешной Москвой злая туча присела,
Дождя нагнетая промокший мотив.
И город Москва был несчастными полон,
Которые рысью скакали домой.
Но дождь почему-то хихикал, как клоун,
В пузатую тучу кидаясь водой.
А в нашей отдельной счастливой квартире
Звучала7как гимн песня праздничных роз,
Которые нынче родившейся Ире
какой-то дружбан на работу принес.
И было ей честно плевать на погоду,
Поскольку - открою вам главный секрет -
Она получила в подарок природу,
Которой на свете названия нет.
Чтоб вирши закончить дурацкие эти,
Не мудрствуя всуе, заначу "бычок",
Хлебну кипяточку и в радужном свете
Засну, утащивши кота под бочок.

НАДПИСЬ НА ЕДИНОМ БИЛЕТЕ НА I ДЕКАДУ ИЮНЯ 1989 Г.
Кто катался на трамвае,
Кто мастрячилея в метро.
Я - не Штирлиц,- я не знаю
Но всё чувствую нутром.
Сей единственный единый
Не как память о Москве,
Сохрани его, скотина,
Ты как память о траве,
О костре, о маскараде,
О рождении Ирэн.
Для того хотя бы ради,
Чтоб среди домашних стен
Вспоминал наш сладкий плен.

АЛЕКСЕЙ П. 13.02.89.
Диванчик старенький, свидетель ты невольный
Простых пирушек и ночных бесед.
Мы снова вместе. Рядом кот-сосед
Урчит в ногах, зажмурившись, довольный.

С такой компанией в февральский зимний вечер
Сидеть приятно время коротать,
Лады гитары вскользь перебирать
И обнимать своих друзей за плечи.

Прекрасно все-таки, снимая груз ненужный
Унылых будней, суеты сует,
Вина не пив, пьянеть от сигарет
И песне в такт покачиваться дружно.

Но ночь кончается, как это б не хотелось
И чай весь выпит, - скоро улетать.
Но где-то там я буду вспоминать
Диванчик старенький и как в тот вечер пелось.

ПАНЕГИРИК ДЛЯ ЮРЫ, О ТОМ ВРЕМЕНИ, КОГДА ОН РАБОТАЛ  ДИКТОРОМ НА РАДИО И РАССКАЗЫВАЛ О РЫБОЛОВНЫХ ДЕЛАХ.

1. (по Визбору)
Я исполняю новости по лицам,
Я их читаю плавно, как по нотам,
Одна беда – не слышат их в столице,
А я б им песню спел про кашалота.

Я рассказал бы всем им про мормышку
И блесны как сережки вдел бы в уши,
Я б Посейдоном к барышне Иришке
Приплыл бы на дельфине и по суше.

Смотрите, вот он я во всей красе!
Ну как же не любить меня такого?
Ведь мой трезубец в средней полосе
Грознее будет посоха любого.

Я даже им до Энска дотянусь
И иваси поймаю Лехе к пиву.
Я знаю - без меня рыдает ТЮЗ
Там нет уже таких как я красивых.

2. (по Высоцкому)
Я счаз взорвусь как триста тонн селедки!
Во мне заряд нетворческого зла!
Меня сейчас какие-то молодки
Ловить учили рыбу из дупла.

Они клялись, что лес на то и нужен
Чтоб там найти огромный старый вяз
А в ём дупло с листочками наружу,
Ну а дупле как черт клюет карась.

Я их послал по матери  и в душу,
Но до сих пор сомнения во мне:
Вдруг караси перебрались на сушу
В моей непредсказуемой стране?

Вдруг им порхать понравилось как птицам
И гнезда вить и петь на все лады?
И в сладких снах им только небо снится
И ну совсем ни капельки воды?

«- как живете, караси?
-хорошо живем, мерси». (А.Галич)

Я выпил залпом полбутылки водки
И сам с собой к консенсусу приплыл.
Я не взорвусь как триста тонн селедки,
Но вяз срублю, чтобы порядок был.

И там на  пне на  языках различных
Я напишу посланье таково:
«Все дупла - белкам, мухам - как обычно,
Морковь - девицам, рыбам – Н2О».

3.
Два гудка как будто с потолка,
Летит кулак и бьет меня в бока,
Хотя я сплю, не ведая пока,
Что это мой будильник – подлюк;

За окном ночь, улица, фонарь,
А на столе уже пустой стопарь,
Носки, селедка, пробка и сухарь,
И холодно как будто счаз январь.

4,
Как-то странно, говорят что взлет,
Сиганул из Энска прямо в Питер
Был герой-любовник, стал текстоплет.
ТЮЗ проплакал все глаза и нос не вытер.

Ножки актрис, запах кулис,
Не состоялся, мисс, у меня бенефис.

Сплю и вижу как с Шекспиром пьем,
А проснусь – один с микрофоном.
Трепетных поклонниц волшебный съём…
Все накрылось… (ясно чем) с великим звоном.

Ножки актрис, запах кулис,
Не состоялся, мисс, у меня бенефис.
***

                В ПОИСКАХ ЗДРАВОГО СМЫСЛА

                Пьеса-капустник в 13 картинах в стиле абсурда


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
АНДРЕЙ
ИРИНА - его жена
ОЛЬГА, ПАВЛИК, СВЕТА, АЛЕША, ЮРА - их друзья
ДОМОВОЙ - которого никто, кроме Ирины не видит, но о котором все знают
1-й, 2-й, 3-я - члены КЛЭН ТЮЗа (КЛЭН ТЮЗа – Клуб любителей Энского ТЮЗа)
КЛЭН ТЮЗ – Клуб любителей Энского ТЮЗа город Энск – условное название  города,  для благозвучности русскими буквами обозначенный, чтобы не писать город №-ск.
СОСЕД
СОСЕДКА
МИЛИЦИОНЕР
САНИТАР
Человек (Понтий Пилат)
Очень толстый мужчина
Неодушевленные предметы:
МОЧАЛКА
КУСОК МЫЛА
Портрет Юры

Действие происходит в Москве в 90-е годы ХХ века

УКАЗАНИЯ АКТЕРАМ
АНДРЕЙ- хозяин квартиры. Он постоянно что-то ищет и не находит, вечно попадает не туда, куда надо, появляется там, где его не ждут и где он меньше всего нужен; вечно задает ненужные вопросы. В сцене, где он говорит по-английски желательно хорошее произношение.
ИРИНА - это то, что раньше называли хозяйка салона, светская дама. Однако в предпоследней сцене у нее явно не хватает выдержки. Впрочем, там ее ни у кого не хватает.
ОЛЬГА и ПАВЛИК - это влюбленная парочка, которая никак не может объясниться друг другу в своих чувствах, вернее, им вечно мешают; очень нежные, трепетные, романтичные, ну прямо "голубые" герои (употребляемый  здесь актерский термин «голубые» не путать с обозначением людей некой ориентации, ну вы поняли).
СВЕТА и АЛЕША   - это еще одна парочка, только объединяет их не любовь, а театр. Они вечно спорят на всевозможные театральные темы и никак не могут договориться.
СВЕТА - экзальтированная, экспансивная, своей энергией может оглушить.
  АЛЕША - лучший друг Юры, прямой и честный как старый рубака. Только что закончил заочное актерское отделение ГИТИСа, дипломным спектаклем был «Иванов» А.П.Чехова. Работает вместе с Юрой в Энском ТЮЗе. В пьесе постоянно ходит с огромной безразмерной торбой, в которой что-то лежит, однажды он начинает там искать книгу и выкладывает содержимое – чем больше мусора, тем лучше.
ЮРА – актер, амплуа – характерный герой и герой-любовник «в одном флаконе». Балагур, весельчак, дамский угодник. Он устал от женского внимания, но, тем не менее, редко от него отказывается.
           ЮРА и АЛЕША частенько величают друг друга придурками, что является не оскорблением, а репликами из пьесы, а которой они оба играли.
ДОМОВОЙ - мелкий шкодник, обожает свою хозяйку, но никак не может удержаться от проказ, очень необычными средствами защищает дом, в котором живет, как и положено всякому домовому. Судя по всему он еще довольно молод.
1-й, 2-й, 3-я - террористы из КЛЭН ТЮЗа, приехавшие в Москву для выяснения адреса МО КЛЭН ТЮЗа, (Московского отделения КЛЭН ТЮЗа) чтобы содрать дань с незаконного, по их мнению, филиала своего клуба.
1-й – кондовый активист. Ему не откажешь в уме, хотя блещет он им редко.
2-й - влюблен в 3-ю и ему кажется, что взаимно. Это рубаха-парень, нагловатый и язвительный.
3-я - она влюблена в Юру совершенно безнадежно. Довольно милая девушка. Даже не понятно - почему ее послали с этой группой.
МОЧАЛКА - юная, романтичная, рыжая
КУСОК МЫЛА- грубый, нечуткий, зеленый.
Портрет Юры в полный рост. Оживая, ведет себя так, как и его прототип.
 
Господам актерам надлежит помнить, что автор не случайно вынес в заглавие, что пьеса написана в стиле АБСУРДА. Чем больше несоответствий с происходящим они покажут, тем лучше. Сюжетной линии следует придерживаться очень условно, можно путать времена года, время суток. Было бы неплохо, если бы актеры были одеты не по сезону. Например: ОЛЬГА и ПАВЛИК - в летних костюмах, а террористы в зимних пальто и шапках.
Декорации могут быть самыми скупыми, такими, чтобы только обозначить место действия. Однако авторские ремарки по поводу декораций все же следует соблюсти в точности.
Режиссеру надо принять во внимание, что чем больше эксцентрики будет в характерах героев, тем больше выиграет пьеса. Следует придерживаться контрастов, даже утрировать их. Герои могут падать, кувыркаться, говорить стоя на голове, допускается всякого вида клоунада. Но любое кривляние должно быть оправдано.

                КАРТИНА I.
В углу авансцены перед закрытым занавесом стоит будка по верху которой надпись "Мосгорсправка". На ней сбоку висит табличка: "По случаю учета шницелей столовая закрыта навсегда". Из противоположной кулисы выходят 1-й, 2-й, 3-я. В руках у них по канистре с водой, к которой через шланг подсоединен водяной пистолет. Все трое в штатском. 

1-й: (указывая на будку) Ребята! Это то, что нам нужно. Мосгорсправка. За мной!
3-я: А там еще какая-то вывеска.
2-й: Неужели обеденный перерыв?
1-й: В 10 часов не обедают.
2-й: Ага, в баню ходят.
3-я: Очередь за шайками занимают, чтобы в следующий квартал достались.
1-й: Не понимаю вашей иронии. Вперед! Еще немного и мы у цели!
2-й: Ура! За мной! Я заведующий пивной!
                (Подходят к будке, читают надпись)
3-я: Ничего не понимаю. Какой учет шницелей?
2-й: Поголовный.
1-й: Не отвлекаться! (в окошечко) Нам нужен адрес МО КЛЭН ТЮЗ.
Голос из окна: Подождите.
2-й: (Поет) Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река, кудрявая, что ж ты не рада?
3-я: Ах, как нас провожали в Энске!
2-й: (поет) Как провожали и обещали синий платочек… спереть!
1-й: Смирно! Не ныть!
2-й: Раскомандовался тут.
3-я: Да он же активистом всю жизнь был. Так и чешет лозунгами.
2-й: А я вообще не активист. В отличие от вас, мадам.
3-я:(обиженно) Подумаешь, анархист выискался. Рекетир недоделанный.
1-й: Эй, вы, потише там. Государственную тайну разглашать запрещается!
2-й (к 3-й): Ладно, не будем ссориться. Все мы под богом ходим, а всё в этом мире венчает любовь.
3-я (мечтательно): Да знаешь ли ты, что это такое?
2-й (ей в тон): Мне кажется, что знаю…
1-й (назидательно): Диспут на тему  «Любовь - не вздохи на скамейки и не прогулки при луне" у нас был на прошлой неделе. Очень поучительная беседа. А вы - несознательные. В наше время, когда молодежь должна стремиться к высоким идеалам, с боевым задором, к светлому будущему... (он не знает, что сказать дальше, машет рукой и отворачивается)
2-й (в тон ему): А то еще до сексуальной революции докатимся! (к 3-й, очень тихо): Ну и идиот!
3-я:(соглашаясь) Законченный.
Голос из окошка: В городе Москве организации МО КЛЭН ТЮЗ не значится.
1-й: То есть как не значится? Да вы посмотрите получше.
Голос: Три раза смотрела. Такой организации нет.
2-й: Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Что же теперь делать?
3-я: Черт знает что! Не сказать еще хужей.
2-й: А откуда же тогда пришла поздравительная телеграмма?  Мистика какая-то. Может быть и Клуба любителей Энского ТЮЗа тоже нет?
Голос из окошка: Нет.
3-я: А откуда же мы тогда приехали, из Африки что ли?
Голос: Ага. Из племени Тумбо-Юмбо. (окошко захлопывается).
2-й: Эй, ты думай чего лепишь! А то я тебе счас как,., (размахивается, потом соображает, что собрался браться с будкой. Но будка исчезает. Он ошарашенно останавливается).
1-й: Нет, так не годится. Нас послали собрать дань. Значит, мы должны ее собрать. Без нее мы не можем вернуться. Я вообще считаю – что это наглость, Какое-то московское отделение нашего клуба. Кто им, собственно, дал право? Не согласовали. Функционируют себе за здорово живешь, налог не платят, что хотят, то и творят. Это надо исправить.
3-я: Эй, умник, а как исправлять-то будем? Такой организации не зарегистрировано.
2-й: Эй, командир, мы кажись влипли по-крупному. За весь мой рекетирский опыт такого не случалось. И будка как сквозь землю провалилась.
3-я (ошарашенно): Ага.
1-й (его не так просто смутить): Ну и что, подумаешь будка. Провалилась и черт с ней. Эх вы, горе-рекетиры, террористы - активисты, а смекалка на что? Пока вы тут своими куриными мозгами рассуждали, я все просчитал.
2-й: Ну-ну, послушаем Шерлока Холмса.
3-я: Мы все внимание, маэстро. Излагайте.
1-й (очень важно): Значит так. Если организация не значится в официальных списках, значит она подпольная. Следовательно, мы должны о ней все разузнать, найти и обезвредить, или содрать тройную дань. Какие будут предложения, господа разбойнички?
2-й: Ну, ты гений! Я бы так не смог. Предложение первое. Мы становимся тремя розыскными собаками. Ты у нас главный. А мы за тобой.
3-я (разочарованно): Разнюхивать, подслушивать, расспрашивать, разглядывать и т.д. Короче - ни сна ни отдыха измученной душе, пока не доберемся до цели, Ох, опять ночные перегоны. Ну да ладно. Ведите нас доблестный рыцарь на ратный подвит, а уж мы постараемся от вас не отстать.
1-й: Вперед, чудо-богатыри!
2-й: А как хорошо началось. Вызываем в Москву...
(Они подхватывают свои канистрочки и удаляются без всякого энтузиазма. Им вслед слышна песня: из появившейся будки довольно противным голосом: "В буднях великих строек…»)
Затемнение

                Картина 2.
(На сцене темнота. По сцена прошли двое, открыли в центре какую-то дверь, из которой хлынул поток СВЕТА. Потом к ним присоединился третий. Это ИРИНА, ОЛЬГА и Андрей. Реплики, которые они произносят между собой» актерами распределяются произвольно)
- это ж надо так нажраться!
- совсем голову потерял!
- нельзя потерять то, чего не было изначально.
- да брось, видать, спешил сильно.
- теперь высылать придется.
- а может быть сразу дюжину, что б уж наверняка?
- ага, чертову.
- может отдать Алешке?
- а вдруг он тоже забудет, у него ведь все-таки дипломная сессия.
- да не забудет.
- а оно ему надо?
- ладно, ребята, чай остывает, пошли.
- ну, мочалка всяко лучше, чем плавки.
- как знать?
- а что, плавки он тоже забывал?
- ага, ценной бандеролью высылали.
(Они уходят. Неизвестно откуда на сцене возникает темная фигура. Лица не разглядеть, видимо он в маске. Это ДОМОВОЙ. Он тоже подходит к раскрытой двери ванной комнаты, заглядывает туда. Не очень противным голосом произносит "Ха-ха". Оттуда слышится очень нежный девичий печальный голосок)
- Ну что тут смешного? Тебе бы так…
(Оттуда же слышится грубый, хриплый мужской голос)
- Эй, как тебя там?
ДОМОВОЙ: Домовой.
Мужской голос: Слушай, Домовой, закрыл бы ты дверь, что ли. Сквозит, да и уснуть никак не могу. Будь ласков, погаси свет. А-то ходят тут всякие.
(ДОМОВОЙ гасит свет и закрывает дверь)
ДОМОВОЙ: Так-так. Очень интересно. Подумаем, что из этого можно извлечь. Где моя энциклопедия Домовенской магии? Ага, вот она. (слышно, как он перелистывает страницы). Иван-царевич, Иван дурак, канделябр, Кассиопея, кот говорящий Василий, лапти, леший, локомотив, меч-кладенец, мокрицы, муфельная печь, отче-наш, полупроводник, полнолуние, ракетоноситель, рефрижератор, рога и копыта, сатисфакция» соляной столп, сука, сукно, чеширский кот. Стоп. Что-то было. Ага. Полнолуние. Так, это то, что надо. Это нам как раз сгодится. (Поёт): "Эх, перестали совсем уважать нашу нечистую силу". (С этой песенкой и уходит).               
Картина 3.
(На пустой сцене все та же будка. Появляется ДОМОВОЙ и вешает на нее табличку: "Извините, у нас ремонт". Потом, хихикая, удаляется. Из-за будки выходят ОЛЬГА и ПАВЛИК)

ПАВЛИК: Оленька, а вы знаете, я вчера видел птичку. Она сидела на ветке и у нее был такой нежный голосок. А потом к ней подлетела вторая с веточкой в клювике и они начали строить гнездышко. (Вздыхает)
ОЛЬГА: Ах, ПАВЛИК, вы были в лесу, а меня не позвали. Я вам этого не прощу. Я же вам говорила, как я люблю ходить в лес, слушать птичек. Вы - нехороший.
ПАВЛИК: Что вы, Оля, я вам весь вечер звонил, а мама ваша мне сказала, что вы были на работе.
ОЛЬГА: Ах, это было вчера? Да, я действительно была на работе. Я беру свои слова обратно. Вот вам моя рука.
(ОЛЬГА подает ПАВЛИКу руку, которую он трепетно приживает к груди).
ПАВЛИК: Ах, Оленька!
ОЛЬГА: Ах, ПАВЛИК!
(Они вот-вот поцелуются, но тут появляются террористы)
Террористы (все хором): Эй, послушайте!
(парочка вздрагивает и отпрыгивает друг от друга, ужасно смущаясь)
1-й: Послушайте, молодые люди! Вы - местные?
ПАВЛИК: Да, а что?
1-й: Нам очень нужно...
3-я (перебивает): Вы любите театр?
ОЛЬГА: Ну, любим, а что дальше?
2-й: Понимаете, мы тоже его очень любим. Все трое.
ПАВЛИК: Очень приятно.
1-й: Нам очень нужно найти в Москве МО КЛЭН ТЮЗ. (наставляет на них водяной пистолет). Отвечайте честно и прямо: есть ли и где находится эта организация?
ПАВЛИК: Стреляйте в меня. Пощадите женщину!
ОЛЬГА: ПАВЛИК! Нет!!!
2-й (отпихивает первого): Ребята, он пошутил. Он у нас шутник, затейник. Понимаете, это театральная организация» И мы никак не можем ее найти.
3-я (речитативом): О, моя Мельпомена, пред тобой становясь на колени, я скажу без кокетства и не красного ради словца...
1-й: (к 3-й) Заткнись, дура. (Ольге и ПАВЛИКу) Ну, говорить будете? (играет пистолетом)
ОЛЬГА: Стреляйте, вешайте, топите. Мы не знаем такой организации.
ПАВЛИК: Ах, ОЛЬГА, девочка моя! Дай мне руку и тогда мне уже ничего не страшно в этой жизни. Я за тебя готов пойти даже на смерть!  (ОЛЬГА дает ПАВЛИКу руку, которую он страстно целует)
2-й (к 1-му): Пошли, Шерлок Холмс, нам здесь делать нечего.
3-я (восторженно): Ах, какая любовь! Вот это я понимаю!
1-й: Черт бы подрал этих влюбленных. А с виду такие интеллигенты.
2-й: Тебе бы не мешало бы у них поучиться.
                (Они уходят)
ОЛЬГА: ПАВЛИК! Вы спасли мне жизнь! (бросается ему на шею)
                Затемнение
                Картина 4.
(На сцене все та же будка. Появляется ДОМОВОЙ и вешает новую табличку: "Не мешать. Идет сеанс-реванш Кашпировского-Чумака". Иногда по ходу действия звучит фонограмма: «Даю установку», «Заряжаю». С одной стороны будки появляются СВЕТА и АЛЕША. Они ругаются.)
СВЕТА: А я тебе говорю - у Станиславского есть интересные приемы.
АЛЕША: А я тебе говорю - приемы Станиславского - дерьмо!
СВЕТА: Ты в своем институте стал слишком умным. А учат вас, между прочим, по Станиславскому.
АЛЕША: Нас учат не только по Станиславскому» Чего мы только не изучаем.
СВЕТА: Вот именно. Потому у вас у всех уже шарики за ролики заехали. Простой вещи одной от другой отличить не можешь.
АЛЕША: А ты можешь. Ну отличи. Скажи еще - каждый режиссер должен ставить свой спектакль.
СВЕТА: А что, чужой что ли? Ну и вообще, я не знаю всё и про всех режиссеров, их нынче развелось как собак нерезаных, а насчет Станиславского ты загнул.
       (Появляются террористы. Спорящие их не видят. Зато те очень хорошо все слышат и радостно переглядываются. В процессе всей сцены АЛЕША, несмотря на то, что двигается по площадке, все время стоит к ним спиной).
1-й: Эй, ребята!
АЛЕША (продолжая спор): Да не загнул. Ты ж вчитайся. "Работа актера над собой"- это ж бред собачий. Там одно положение категорически исключает другое.
СВЕТА:(ехидно) А нельзя ли поконкретней?
АЛЕША: Да там вся книга на этом построена.
                (террористы устремляются к спорящим)
2-й: Эй, ребята! Коллеги!
АЛЕША(не оборачиваясь): Да пошел ты!..
3-я: Девушка!
СВЕТА: Не мешай! (Алеше) Ладно… Хорошо. Я почитаю. Но на чем же тогда у
нас до сих пор держался и продолжает держаться театр?
АЛЕША: А вот я тебе сейчас покажу книгу (роется в сумке. Сумка – необъятный мешок, в котором куча книг, тетрадок, парики, накладные клоунские носы и прочий хлам, чем абсурдней, тем лучше. Все это он периодически достает и убирает обратно)
1-й: Да послушайте же!
АЛЕША (он увлечен поисками): Сейчас, погоди, не мешай.
2-й: Смотри, опять та же будка, а вывеска уже другая.
3-я: Заколдованный круг какой-то.
             (Звучит фонограмма, террористы невольно хватаются за пистолеты)
1-й (спорящим): руки вверх!
СВЕТА (ошарашенно): Да чего вам надо, ребята? Леша, они с пистолетами.
АЛЕША(листая книгу): Ну и черт с ними. Сейчас найду, не мешай.
3-я: Ребята, да вы не бойтесь!
2-й: Вы актеры?
СВЕТА: Да мы и не боимся. Да, мы, можно так сказать, актеры, Он профессиональный, а я – любитель. А в чем дело?
1-й: Слушайте, нам нужно МО КЛЭН ТЮЗ. Вы не знаете где это?
СВЕТА: А это точно у нас?
2-й: Точно.
СВЕТА: А что это такое? Ну, ТЮЗ - это понятно. А МО КЛЭН? Это что, коллекционный металлолом? Энерголом?
АЛЕША:(торжествующе Свете): На, читай (протягивает книгу). Товстоногов!
СВЕТА: (Читает): Ну и что? Это еще ничего не доказывает. Импровизация, нулевой план... Это не отрицает системы Станиславского.
                (фонограмма)
1-й: Ребята, да помогите же нам! Где находится МО КЛЭН ТЮЗ?
АЛЕША: Ну чё ты пристал, как банный лист к заднице? Не видишь – люди заняты, И вообще, шел бы ты со своим металлоломом...
3-я: Дурдом какой-то.
АЛЕША: Точно. Вот туда и катитесь, (смотрит на часы). Светка, мы опять опаздываем!
СВЕТА: Как? Опять? Так чего же мы стоим? Флаг нам в руки!
                (убегают)
                (фонограмма)
2-й: Я так больше не могу. Это не столица, это сумасшедший дом.
1-й: Ну, что, уже захныкал? К мамочке захотел? Как сказала эта девица? Флаг нам в руки! Вперед, за мной, еще не все потеряно.
3-я (к 2-му): Ты хоть что-нибудь понимаешь?
(2-й пожимает плечами, потом делает неожиданный кульбит в стиле Полунина, корчит морду. Фонограмма.)
                Затемнение
                Картина 5.
(На сцене все та же будка. Теперь на ней вывеска НИИ МО КЛЭН ТЮЗ. С одной стороны будки выходят ОЛЬГА и ПАВЛИК, е другой появляются террористы)
ОЛЬГА: ПАВЛИК, а ты не читал Апулея? У него есть такое произведение "Золотой осел".
ПАВЛИК: Нет, не читал, дорогая, но слышал.
ОЛЬГА: Там есть история любви Амура и Психеи. Знаешь, как книга в книге. Очень романтичная история. Хочешь, я дам тебе ее почитать?
ПАВЛИК: Конечно, дорогая. А я дам тебе почитать "Приключения капитана Врунгеля".
0льга( восторженно): Ах, я всю жизнь мечтала об этой книге!
ПАВЛИК: А я о "Золотом осле"! Ах, Ольга!
ОЛЬГА: Ах, Павлик!
                (похоже, что они опять собираются целоваться)
2-й (к 1-му): Эй ты, умник, убери свой пистолет. Похоже, мы опять наткнулись на эту парочку. Черт знает что.
3-я (указывая на вывеску, восторженно орет) Смотрите!
             (ОЛЬГА и ПАВЛИК вздрагивают и испуганно смотрят на террористов, готовясь защищаться не на жизнь, а насмерть)
1-й: НИИ КЛЭН ТЮЗ! Это то, что мы искали! Ребята, вы здесь работаете?
ОЛЬГА: Нет…
ПАВЛИК: Не подходите. Я буду драться. Я вызову вас на дуэль.
2-й: Дуэль на соленых огурцах. С 10 шагов. Пли!
3-я: А при чем здесь НИИ? Они что, уже получили статус? Тогда мы с ними не справимся.
ПАВЛИК(он слышит только последнюю фразу 3-й): Оленька, дорогая, не бойся. Нам, кажется, ничего не угрожает.
ОЛЬГА: Милый Павлик, ты такой смелый! Я в восхищении!
ПАВЛИК: Оленька, это правда?
ОЛЬГА: Конечно. Ах, Павлик!
ПАВЛИК: Ах, ОЛЬГА! (неотрывно смотрят друг на друга)
1-й(он обошел будку со всех сторон) Да? Но на двери замок.
2-й:А может быть у них сезонная работа?
3-я: Эй, ребята! вы знаете, что за организация здесь находится?
ПАВЛИК(отрываясь от Ольги): Конечно. Это у нас каждый дурак знает. Улица Заносная, дом 38/0033.
ОЛЬГА (продолжая): НИИ Московского объединения кибернетико-лаптевой экспериментально-оптики и мазохистскосборочной техники юных заочников.
Террористы (хором): Что?!!
ПАВЛИК: А вам что надо?
1-й (заикаясь): Н-нам-м н-на-д-до… Спасите! У меня крыша едет!
ПАВЛИК и ОЛЬГА: Куда?
2-й: В кратер Ричи.
ПАВЛИК (вежливо): А где это?
(2-й не отвечает, только машет рукой. ОЛЬГА и ПАВЛИК смотрят в ту сторону, куда он машет, потом на 2-го)
3-я: Мама! Я умираю в нечищеных ботинках!
                (ПАВЛИК и ОЛЬГА смотрят на ее ботинки, потом хором)
ПАВЛИК и ОЛЬГА: Что?!
2-й: Нет, нет, ничего. Извините, Это я так.
1-й: Мы тут, знаете ли, шли себе, гуляли, так просто, воздухом, вот…
3-я: Поцелуйтесь, а? Ну, пожалуйста!
ОЛЬГА: Да нет, что вы- При всех... Пойдем, Павлик.
ПАВЛИК: Да, мы лучше пойдем. Как-нибудь в другой раз. Будем рады. Извините.
                (Уходят)
(Террористы молча смотрят друг на друга. Голосом Саши Сидорова звучит песня:" Ах, как нам верилось до слез, самоотверженно и дерзко, что мы построим паровоз и надпись будет «Пионерский»!)
                Затемнение
                Картина 6.
(На той же будке новая вывеска:"МО КЛЭН ТЮЗ". У будки СВЕТА и АЛЕША. Они опять спорят)       
АЛЕША: Ну, если ты мне не веришь, спроси хоть у Володьки.
СВЕТА: И спрошу. Тем более, что он в Москве остается, как ты Ирине говорил. Значит, его можно будет найти. Он-то побольше тебя понимает.
АЛЕША: Спроси, спроси. Пусть он тебе растолкует и о Станиславском, и о Немировиче, и о Мейерхольде. У тебя же в голове сплошная каша.
СВЕТА: А у тебя - похлебка. Если я женщина, так у меня не может быть иных мозгов, кроме куриных?
АЛЕША: СВЕТА, если ты не можешь разобраться с элементарными вещами, то как же ты играть будешь? Да еще "Утиную охоту". Это тебе не капустник.
СВЕТА: И сыграю! Не хуже, чем ты в Иванове. Кстати, Ирина сказала, что Сара там переиграла всех. Даже Володьку.
АЛЕША: А ты знаешь, как ее режиссер ломал?
СВЕТА: Я считаю, что режиссер не должен ломать. Он должен направлять.                (появляются террористы)
АЛЕША: Вот, когда ты станешь режиссером, тогда и рассуждать будешь. Кстати, можешь у Ирины спросить, как она своих шкурила.
СВЕТА: Она не шкурила. Она к каждому искала свой ключик. И убеждала очень мягко и доходчиво.
АЛЕША: Ага. А иногда орала и материлась, потому что иначе не доходило. Она сама рассказывала.
1-й (видит вывеску): Опять МО КЛЭН ТЮЗ. Такое впечатление, что кто-то нам специально подсовывает эту чертову будку только с разными табличками.
2-й: И опять знакомые лица. Как в дурном сне.
Голос домового: Ха-ха-ха
3-я: Да это же Алешка! Ребята, это же наш актер! Точно. Он ведь в Москве на сессии.
1-й и 2-й: Алешка! (бросаются к спорящим)
АЛЕША: Здорово, мужики, (обнимаются)
СВЕТА: Как это трогательно. Прямо до слез. Леша, кто это? Мы их уже видели.
АЛЕША: Светка, это же наши члены клуба любителей энского ТЮЗа. Вот так встреча. Что вы делаете в Москве? (замечает пистолеты)
2-й: Мы ищем Московское отделение нашего клуба.
АЛЕША(настораживается): А зачем?
1-й (темнит): Понимаешь, оказывается, оно есть, а мы не знали, Надо же познакомиться…
3-я: Подписать договор о...
2-й (к 3-й): Дорогая, не тарахти так быстро.
СВЕТА: Ой, как здорово. Флаг вам в руки!
(АЛЕША делает Свете знаки, чтобы она молчала, но она его не видит)
СВЕТА: А я знаю, где это.
АЛЕША: СВЕТА, даже я этого не знаю, а уж должен был бы, по идее. А ты не знаешь тем более. Не вводи людей в заблуждение.
1-й (к 3-й тихо) Выведай-ка у нее, что она там знает. Только не в лоб. А дипломатично. То-сё, лютики-цветочки, Нина Ричи* Хохлома...
3-я: Не учи ученого. (подходит Свете, у них начинается бабский разговор)
(АЛЕША разрывается между террористами и Светой, но она его так и не видит. Обе дамы увлечены разговором)
1-й (Алеше): Слушай, а это не здесь? Смотри, вот надпись. МО КЛЭН ТЮЗ.
АЛЕША: А ты почитай, что ниже написано.
2-й (читает) Мытищинское ответвление клопоэлектромышиного тапочноюбочного завода. Бред.
АЛЕША: Вот видишь. Да брось ты все это. Лучше расскажите, как там в Энске?
1-й (довольно сдержанно): Да как всегда. Играют,
2-й: А ты помнишь, Лешка, как вы тогда с Юркой?...
1-й: Ага. Здорово у вас это получилось,
(АЛЕША и 1-й и 2-й предаются воспоминаниям. Время от времени слышны реплики:"А ты это помнишь?" "А вот это?" - и т.д. на усмотрение актеров чистый ностальгический импровиз.)
3-я: А ты играешь в театре? Я нечаянно слышала.
СВЕТА: Да, но я - не профессиональная актриса. А ты?
3-я: А я - член клуба любителей Энского ТЮЗа. Слушай, приезжай в Энск, я тебе на все спектакли билеты достану, даже на «Укрощение», хоть он у них аншлаговый.
СВЕТА: Спасибо. Я постараюсь. А чем занимается ваш клуб?
3-я: Да мы ходим на все спектакли, собираем реплики зрителей. Ну там, еще всякие капустники. А ваше Московское отделение?
СВЕТА: Да я толком не знаю.  Запиши адрес моей подруги,  она тебе лучше расскажет»  (3-я записывает) И мой тоже запиши. Напишешь мне письмо?
3-я: Ладно. А ты пришлешь мне выкройку своей кофточки? И еще, знаешь, очень хочу выкройку купальника-бикини. У тебя нет?
СВЕТА: Найдем. А ты пришлешь мне программки со спектаклей?
3-я: Конечно. Жаль с собой не захватила, да я ведь не знала, что так получится.
(Девушки начинают сплетничать по поводу стоящих невдалеке молодых людей и это им явно нравится. Однако 1-й начеку. Он увидел, и даже краем уха услышал про адреса и сделал знак своим.)
1-й: Леш, ну ладно, старик, нам пора. Пойдем дальше мыкаться, искать это чертово московское объединение.
АЛЕША: Бывайте здоровы, мужики. Мое почтение, мадам. Желаю удачи.
                (террористы уходят)
СВЕТА: А мы адресами обменялись.
АЛЕША: С этой?
СВЕТА: Да, А что? Кстати, почему ты сказал, что не знаешь, где находится московское отделение вашего клуба. А ей дала адрес Ирины. Пусть познакомится.
АЛЕША: Ты с ума сошла! Где здесь телефон?
(бегает, ищет телефон, не находит. Взламывает дверь в будку, набирает номер телефона. Слышатся длинные гудки. Трубку на другом конце провода никто не снимает. АЛЕША в отчаянии кидает трубку на рычаг и с силой пинает ногой дверь будки, дверь жалобно вздрогнув закрывается. На ней снова висит замок.)
СВЕТА: Да что случилось?
АЛЕША: А ты что, не понимаешь?
СВЕТА: Нет.
АЛЕША: Не нравится мне все это, надо предупредить Ирину и Андрея.
СВЕТА: Да они же на неделю в пансионат уехали. Приедут только в пятницу. А сегодня - вторник. Кстати, они приглашали нас в субботу. Будут Павлик и Ольга.
АЛЕША: А вдруг не уехали - все может быть. Все равно, предупредить надо. Хоть записку оставим. Пошли.
                Затемнение.
                Картина 7.
(Утро следующего дня. Квартира Ирины и Андрея, Ирины нет, она ушла в магазин. На двери надпись МО КЛЭН ТЮЗ. Появляются террористы)

3-я (видит табличку МО КЛЭН ТЮЗа):О!  МО КЛЭН ТЮЗ! Сэры! (Из-за двери слышится английская речь)
2-й (устало): Нет, это не здесь.
3-я: Почему?
1-й: Пошли отсюда.
3-я: Куда? Давайте позвоним в дверь. Хоть убедимся, что опять не туда попали.
2-й: К черту, к дьяволу, к Бениной маме. Всё. Шагом марш! (Однако 3-я звонит в дверь)
         (В квартире полный бедлам, везде валяются вещи. Посреди комнаты стоит раскрытый чемодан, в котором одиноко лежат пляжные тапочки. АНДРЕЙ ходит по комнате и нараспев читает английский текст - у него скоро зачет)
АНДРЕЙ: (любой текст на английском, можно самый дурной и примитивный) Черт, как там дальше? Не помню, хоть убей. Ладно, попробуем вот это. Из Байрона. Шиньонский узник. Очень подходит к случаю. А еще лучше Гамлета. 

(АНДРЕЙ решил продолжить дальше, но тут раздался звонок. Он открыл дверь и, не оборачиваясь, пошел в комнату, декламируя по-английски. Вообще вся сцена построена на импровизации, когда все говорят разные, приходящие им на ум фразы на разных языках, в результате террористы с полностью съехавшей крышей уходят из квартиры сами. В продолжении всей сцены с момента появления террористов АНДРЕЙ чешет только на аглицком и постоянно что-то ищет и не находит. Появляется ИРИНА, быстренько собирает вещи, всучивает мужу чемодан, удочки, сачок как у Дуремара и ведерко, нахлобучивает ему на голову детскую панамку, себе сомбреро, берет сумки с продуктами и документами и они исчезают, то бишь отправляются на отдых. ИРИНА в валенках на босу ногу, короткой юбочке, меховой курточке, горло замотано зимним детским шарфом и шарф завязан под подбородком на узел. АНДРЕЙ в сандалета на босу ногу, зимних лыжных штанах и в футболке, через плечо свисают варежки на резинке. ИРИНА сообщает, что их костюмы – прекрасная маскировка, а то, мол, Алешка звонил, сказал, что в городе появились какие-то маньяки, охотящиеся на людей в цивильной одежде.)

                Картина 8.
(Лестничная площадка у квартиры Ирины и Андрея. На площадке террористы звонят и колотят в дверь. Они уже пришли в себя и решили повторить попытку, поняв, что им именно сюда и надо. Они в полной боевой готовности, в руках все те же водяные пистолеты)
1-й: Открывайте, черт вас возьми.
2-й: Может, дверь высадить?
                (появляются СОСЕД и СОСЕДКА)
СОСЕД: Вы кто такие? Почему хулиганите?
СОСЕДКА: В милицию захотели?
                (террористы наставляют на них пистолеты)
1-й: Руки вверх!
2-й: Подожди, идиот. (СОСЕДУ) У вас есть лом?
СОСЕДКА: Есть. Пойду поищу. (Скрывается в своей квартире)
СОСЕД: Вы откуда?
1-й: Мы приехали собрать дань.
СОСЕД: Какую?
2-й: Борзыми щенками.
СОСЕДКА (Стараясь быть естественной): Сейчас вам принесут лом. Я договорилась.
СОСЕД (он ошарашен): Ты что, с ума сошла?
СОСЕДКА: Ага.
2-й (СОСЕДке) Вот это дело. Молодец.
                (появляется МИЛИЦИОНЕР)
МИЛИЦИОНЕР: Бросай оружие. Ваши документы.
СОСЕД: (Жене) Умница. (МИЛИЦИОНЕРУ) Они чуть дверь не высадили. Приехали
за какой-то данью.
МИЛИЦИОНЕР: Разберемся. Вы террористы?   (СОСЕДИ уходят)
(Террористы  еще не оправились от шока при появлении милиции)
3-я: Да. То есть нет. Мы…
(МИЛИЦИОНЕР отбирает удостоверения, читает)
МИЛИЦИОНЕР: Клуб любителей Энского ТЮЗа удостоверяет, что гражданин..-  так, так, является его членом,  (читает другие). Так.  Ну и за какой данью вы  прибыли?
1-й: Это наше личное дело.
МИЛИЦИОНЕР: Прекрасно. Пройдемте в отделение граждане террористы. Оружие сдать. (Видит, что пистолету игрушечные) Все равно сдать. Не положено.
2-й (пришел в себя, говорит убеждённо): Товарищ лейтенант, здесь недоразумение. Понимаете, это не квартира, это (шепчет) подпольная организация, которую надо обезвредить.
1-й и 3-я: Да-да, это правда.
МИЛИЦИОНЕР: Я на своем участке, граждане, знаю всех. А вы бредите. В ваших словах и действиях отсутствует здравый смысл.
3-я (очень серьезно): Нет, мы не бредим. Это так на самом деле. Они нам телеграмму прислали.
МИЛИЦИОНЕР: Какую еще телеграмму?
2-й : "Поздравляем с открытием сезона.» И еще есть какая-то будка, одна и та же, но в разных районах города, на которой постоянно меняются вывески. Мы ее уже четыре раза видели и везде та же надпись, что и на этой подозрительной квартире. Надо срочно принимать меры, чтобы обезвредить подозрительный синдикат.
МИЛИЦИОНЕР: Понятно. Разберемся. (хихикает про себя). Пройдемте, граждане, я знаю, где вам могут помочь. Там всех обезвреживают. И надписи, и будки и синдикаты.
                (Уходят)
                Затемнение
                Картина 9.
(Сумасшедший дом. Комната отдыха. На стене неизвестно кем повешен большой плакат:"Творчество душевнобольных".Ниже нарисован паровоз на котором крупно написано «МО КЛЭН ТЮЗ, еще ниже расшифровка: Маниакальный отряд комсомольцев любителей экзотически научно окочурился окочурившихся навсегда и  мгновенно. Транквилизатор Юродивого Завхоза.» САНИТАР вводит террористов в смирительных рубашках)
САНИТАР: Располагайтесь пока. Отдохните. (уходит)
Террористы (видят плакат и орут на все лады): А-а-а!!!
САНИТАР (вбегает): Что случилось?
2-й (бьется в истерике):Уберите плакат! -Умру!
1-й (обреченно): И я…
3-я (на грани истерики): И зачем я с вами поехала! Сидела бы спокойно в Энске, кофе пила.
1-й: Надо взять себя в руки. Мы должны что-то придумать.
2-й: Придумаешь тут, как же. Запеленали как младенцев.
                (вбегает неопределенного вида человек)
ЧЕЛОВЕК: Я - Понтай Пилат! Где мои калоши? Четвертый день не могу найти
своих калош. Нашедшему - эмалированное ведро. (Садится на стул и сидит как изваяние с глупой улыбкой. Время от времени повторяет свой монолог)
(Входит очень толстый мужчина. Сначала обращается к Пилату, потом к террористам)
МУЖСИНА: У меня завтра роды. Я должен родить, вы не могли бы мне ассистировать? У меня должна родиться белка, вы должны ее поймать, а то она как и в прошлый раз выскочит в форточку.
                (монолог Пилата)
1-й: Ой, мама!
2-й: А если у вас завтра родится крокодил?
Мужчина (возмущенно): Крокодилов не рожаем. Крокодилы не обладают интеллектом. Пора бы это знать, молодой человек.
3-я: Да вы не волнуйтесь. Всё будет хорошо.
Мужчина: Спасибо, девушка. У вас нет велосипеда?
3-я: Нет.
Мужчина: И ни у кого нет, сколько не спрашивал. Очень, очень жаль.
 (уходит)
                (монолог Пилата)
1-й: Что там было написано на плакате?
3-я: Маниакальный отряд комсомольцев-любителей окочурился мгновенно.
2-й: Это про нас. Мы уже точно окочурились.
3-я: Мальчики, миленькие» ну придумайте что-нибудь. А то я скоро тоже рожу... (они смотрят на нее с интересом) эмалированную калошу Понтия Пилата с беличьим хвостом.
1-й: Ой, мама!
2-й: Ну что бы заладил, тебя заклинило или на самом деле крыша поехала?
1-й: Туг что угодно поедет, не только крыша, фундамент - и тот сдвинется.
                (входит САНИТАР, развязывает террористов)
САНИТАР: Всё. Мы дозвонились к вам в  Энск.
2-й: О, господи!
1-й: Представляю себе, что они там подумали!
САНИТАР: Что они подумали, это они вам сами скажут, но ваши показания они подтвердили. Мы вас отпускаем. Надеюсь, вам у нас понравилось.
3-я: Еще бы!
САНИТАР: Очень приятно. Пойдемте, я вас провожу.
1-й (вдруг): За мной! На штурм казарм Монкадо!
     (САНИТАР удивленно оглядывается, 2-й и 3-я пихают 1-го, тот спохватывается и меняет тему)   Домой!!!
                (монолог Пилата)
                Затемнение
(Просцениум перед закрытым занавесом)
2-й: Всю жизнь буду помнить этот дом "хи-хи".
3-я: Да уж. Интересно, как там прошли роды?
1-й (язвительно): По-моему, ты зря там не осталась. Была бы крестной матерью.
3-я: Самый умный?
1-й:(авторитетно) Да. Мужчина родить не может.
2-й (ему в тон) Этот? Этот может.
1-й (обалдело): Кого?
2-й: Трамвай. (3-я хихикает)
1-й (счел за благо сменить тему): Господи, что они там в Энске подумали? По-моему нас ждет "небо в алмазах".
2-й: И рожи в синяках.
3-я: А вдруг выгонят?
2-й: Не должны. Мы - самая ударная группа, которая на сей раз ударилась сама.
3-я: Села в эмалированную калошу с беличьим хвостом.
1-й: Не ныть! Собраться с силами! Я кстати спер у мента набор отмычек. Теперь мы все сделаем без шума.
2-й: Идиот! Нет уж, хватит. Мы тебя уже послушались. В следующий раз мы с твоими отмычками попадем в тюрьму, а не в психушку. Да еще и срок схлопочем такой, что мало не покажется.
3-я: И поедем отбывать его в родные места, на радость маме.
I-й: (философски): Широка Россия, а отступать некуда...
2-й: Заткнись. Теперь мы войдем в квартиру только в том случае, если там кто-нибудь будет. И желательно поздно вечером. И ты, придурок, будешь меня слушаться.
3-я: А можно я буду стоять на шухере?
2-й: Тоже мне Мурка! (Поёт) 'Там сидела Мурка в кожаной тужурке…".
1-й: Ну ладно, пошли. Не до песен, мне еще реферат писать.
(2-й и 3-я смотрят на него с нескрываемым удивлением)
                Затемнение.
               

                Картина 11, (без слов)
На сцене ДОМОВОЙ, чертыхаясь на все лады, заканчивает уборку квартиры. Потом тащит откуда-то здоровенную бутыль (литров на 40) и с помощью пульвизатора опрыскивает из нее квартиру. Квартира, погруженная в полумрак, начинает вспыхивать разными огоньками, как рождественская елка. ДОМОВОЙ что-то бормочет и огоньки исчезают. Открывает холодильник, достает бутылки с шампанским, а из кармана шприц и иглу. Набирает из бутыли жидкость и с помощью шприца вливает ее в бутылки. Бутылки тоже начинают светиться разными цветами, как в калейдоскопе. ДОМОВОЙ опять что-то бормочет и бутылки гаснут. Достает рюмку, отливает шампанского и пробует на вкус. Удовлетворенно хмыкает, потом ставит бутылки обратно в холодильник, после чего утаскивает бутыль. Возвращается, проверяет - все ли в порядке. Потом спохватывается, опять тащит бутыль, смешивает ее содержимое с солью и этой смесью рисует на полу здоровенный круг. Круг вспыхивает и исчезает. После этого, стянув со стола пачку сигарет, скрывается вместе с бутылью.
                Затемнение.
                Картина 12.
(Квартира Ирины и Андрея. В углу накрыт стол. Закрывая весь проем балконной двери висит большое чистое бумажное полотно или рулон обоев рисунком в сторону улицы. Выстроившись цепочкой, гости и хозяева в самых разных экзотических нарядах подходят к листу и по очереди тушью, гуашью, углем, акварелью (кто чем) рисуют какую-нибудь деталь портрета Юры. Последним, никем не замеченный, к портрету подходит ДОМОВОЙ и чем-то на него брызгает, после чего скрывается. ЮРА изображен в полный рост. Глаза томные, ослепительная улыбка героя-любовника, в одной руке гитара, в другой – устав, он же справочник, юного гедониста. Из одежды на нем шорты, украшенные фиговым листком. Все любуются портретом.)
АЛЕША: Хорош. Ну прямо создан для любви!
СВЕТА: Не язви. Хорош и в самом деле. Можно сказать, филигранная работа.
ИРИНА:(неопределенно указывая на портрет, так, что не понятно, что она имеет ввиду) О! Это подороже всех сокровищ!
ПАВЛИК: Ты о чем?
АНДРЕЙ: Ирунчик, молчать! Павлик, это не для твоих нежных ушей.
ОЛЬГА: Что за секреты в светском обществе? Что ты хотела сказать?
ИРИНА: (светски, но не без лукавства) Мне, господа, нравится фиговый листок. Очень неординарный наряд.
АНДРЕЙ(укоризненно): Ирунчик!
(ОЛЬГА и ПАВЛИК смущаются)
СВЕТА: Ты хочешь сказать...
ИРИНА: (Свете, очень тихо) ... что он лишний. (Всем) Итак, мы отвлеклись. Богу - богово, а нас ждет шампанское в честь богини Селены.
Все: О, да... Да-да... Конечно,.. Где моя большая рюмка?... (и т.д.)
(вытаскивают на середину стол, стулья, рассаживаются)
ИРИНА: Дамы и господа! Наше нынешнее празднование полнолуния как всегда посвящено богине Луны, а также, в качестве исключения, на сей раз и Юрочке. Но поскольку энтот доблестный рыцарь отбыл свершать ратные подвиги во имя своей повелительницы Мельпомены, то наше торжество сегодня носит название "Полнолуние без Юры". Однако, мы его нарисовали и даже в полный рост, поэтому будем считать, что тем самым свой долг перед ним мы выполнили. Итак, дамы и господа, здравие богини!
(звон бокалов)
АЛЕША: А жаль, что Юрки нет. Он бы не помешал.
СВЕТА: Ну конечно, вы бы с ним что-нибудь сыграли, Какой-нибудь отрывок из пьесы театра или экспромтом смешную сценку.
АЛЕША: Может быть. Не ручаюсь.
ПАВЛИК: Оленька, ты бы хотела сейчас видеть Юру?
ОЛЬГА: Да, но только если бы ты был рядом.
ПАВЛИК: Почему?
ОЛЬГА: Потому что не видеть тебя для меня еще тяжелей.
ПАВЛИК: Ах, Ольга!
ОЛЬГА: Ах, Павлик!
(Они тихонько выходят из-за стола и направляются в какой-нибудь укромный уголок, откуда время от времени слышны их реплики "Ах, Ольга", Ах, Павлик)
ИРИНА: Однако, Алешенька, ты теперь у нас дипломированный специалист. Как быстро летит время. Ну и как ты теперь себя ощущаешь в новом качестве, что намерен делать?
АЛЕША: Писать мемуары о безумных годах учебы.
СВЕТА: Оставьте этот подвиг Геркулесу - он потруднее дюжины других.
ИРИНА: Ну я представляю себе, что ты напишешь.
СВЕТА: Например, о своем несогласии со Станиславским.
АЛЕША:(заводясь) Опять? Ну я же тебя просил! В гробу я видал твоего Станиславского.
СВЕТА (тоже заводится) А между прочим...
АЛЕША: Что между прочим?!
СВЕТА (выскакивает из-за стола и убегает в противоположный угол комнаты) А между прочим Товстоногов вовсе не сам придумал свои импровизации.,.
АЛЕША (бежит за ней): Ну да. Ты ему подсказала...
АНДРЕЙ:(он что-то усиленно вспоминает) Ира, ты не помнишь, куда я положил, ну это, как его?, вот черт, не помню.
ИРИНА: Что положил? Куда? Ты о чем? Наверное, опять здравый смысл. Вот растеряха.
АНДРЕЙ: Я сейчас, (встает и начинает что-то искать в квартире)
(С этого момента темпо-ритм резко меняется. В течение некоторого времени все носятся, как ошпаренные. Спорящие натыкаются на влюбленных, влюбленные сталкиваются с Андреем, тот спотыкается и въезжает головой в Алешу, бормоча что-то невразумительное. Говорят все одновременно. Одна ИРИНА молча сидит на своем месте я пристально смотрит на портрет, пытаясь что-то разглядеть.
Внезапно часы начинают бить 12 раз.  Зловещий голос, гнусавя, произносит: "В Москве полночь. В других городах без существенных изменений». Все на мгновение останавливаются. Звонок в дверь.)
ИРИНА: Андрюша, открой дверь.
АНДРЕЙ: Счаз. (Не глядя открывает дверь и продолжает свои поиски. На пороге
террористы)
ИРИНА: Вы к кому?
(Все, кроме Андрея, смотрят на эту троицу и никто из обитателей квартиры не замечает, как портрет оживает и сходит в комнату)
1-й: Мы к вам.
2-й: Ба! Знакомые всё лица.
3-я (она заметила первая) Юра! (Бежит к Юре и повисает у него на шее).
ИРИНА: Простите. Не имею чести быть знакомой.
ЮРА: (снимает с шеи девицу, подходит к Ирине и хлопает ее по плечу) Не волнуйся. Это наши.
ИРИНА (очень быстро что-то соображает) Так, так! (грозит кому-то пальцем, в ответ раздается очень ехидное:"Хи-хи) Здравствуй Юрочка (обнимаются) Не замерзнешь?
ЮРА: Нет. К тому же восхитительная свобода движений.
АЛЕША: Привет, придурок,
ЮРА: От придурка слышу. Привет.
Остальные: Юра! Юрочка! Здравствуй! Привет, старик!
(АНДРЕЙ натыкается на Юру, машинально пожимает руку. На какой-то момент останавливается, смотрит, ничего не понимая, и снова углубляется в поиски. Но это еще не все сюрпризы. Отворяется дверь ванной и оттуда выходят МОЧАЛКА и кусок мыла. Общее замешательство. Первой опомнилась ИРИНА)
ИРИНА: Ну, погоди, я тебе хвост накручу! (грозит кому-то кулаком)
МОЧАЛКА: Родной! Дай я об тебя потрусь! (Бросается к Юре на шею)
ЮРА (ничего не понимая) Одну еле отодрал. Теперь другая. Ты кто?
МОЧАЛКА: Я - твоя мочалка, Ты меня здесь, в ванной, забыл, бросил (трется об Юру, тот пытается ее от себя оторвать, в конце концов ему это удается и он отбегает подальше, пытаясь спрятаться. МОЧАЛКА, видя это, разражается монологом)
Мыть иль не мыть - вот в чем вопрос.
Смириться ль с невосполнимого потерей тела,
Что я лелеяла и терла с мылом
Буквально каждый день. О, Юра!
Я так гордилась твоей дивной кожей.
Которую от пыли очищала.
Ты верен был единственной одной мне
(ЮРА удивленно поднимает брови)
И вдруг меня бросаешь второпях.   
Иль кончить разом», смылиться, забыться
И знать, что этим обрываешь цепь
Сердечных мук и тысячи страданий.
Не это ль цель желанная? Но кто
Такой конец умом своим объемлет?
Оценит кто порыв души мочальном?
0, горе мне! Я гибну как цветок,
Поддетый в поле сапогом солдатским
И вырванный с родной желанной почвы.
Офелия! О радость! Помяни
Мои грехи в своих молитвах, нимфа!...
(рыдает на груди у Юры, которого замечает в последний момент и резко стартует к нему.)
ЮРА: Ну, ладно, ну хватит. Подожди… (отдирает ее от себя и пытается спрятаться за Алексея )
АЛЕША: Юрка, докажи этой Фоме неверующей... (тащит Юру к Свете. По пути они налетают на Ольгу и Павлика, те отскакивают и скрываются на кухне)
АНДРЕЙ: Ира, где здравый смысли? Куда я его дел? (роется в ящиках)
КУСОК МЫЛА (устремляясь к Андрею): Позвольте представиться. Кусок мыла. (АНДРЕЙ моргает) Вы меня купили на прошлой неделе.
АНДРЕЙ(вспоминает): Ах, да. Очень приятно. Вы не видели здравый смысл?
КУСОК МЫЛА: Отойдем в сторонку, здесь слишком шумно, (отходят, беседуют)
МОЧАЛКА: Ах, я несчастная! (падает на руки 1-му. Неподалеку рыдает 3-я)
1-й: Мадам!
МОЧАЛКА: Выслушайте меня. (Опять читает свой монолог)
I-й: Ну что вы, успокойтесь. Вот он ваш Юра. Живой и здоровый. (3-я слышит эти слова и ревет пуще прежнего),
2-й (Ирине): Мы из КЛЭН ТЮЗа. По какому праву, не поставив нас в известность, вы организовали свое объединение?
ИРИНА: Чего? Оставьте меня в покое,  (отходит в сторону, на 2-го налетают
спорящие СВЕТА и АЛЕША и увлекают его за собой) Юрка, ты где?
ЮРА: Ирка, давай выпьем,  Что у тебя здесь происходит?
ИРИНА: Это ДОМОВОЙ, его шуточки. (Голос домового "Хе-хе"), Вот слышишь?
Наливай, Юрка. (ЮРА наливает шампанское, они пьют, беседуют)
КУСОК МЫЛА: Должен сказать вам, хозяин, что зря вы ищете здравый смысл. Поверьте моему опыту, всё это - дерьмо и задница.(По всей вероятности, если МОЧАЛКА начиталась где-то Шекспира, то КУСОК МЫЛА основательно проштудировал Ярослава Гашека). А смысла давно уже и след простыл. Вот помню, как-то...
АНДРЕЙ: Да-да, вы совершенно правы, Но все-таки, давайте его поищем, я точно помню, что куда-то его спрятал.
КУСОК МЫЛА: Как прикажете, хозяин. (отправляются на поиски, путаясь у всех под ногами)
АЛЕША: Да послушай же!
СВЕТА: И слушать не хочу.
(Уходит на кухню, АЛЕША - за ней, по пути сбивает с ног Андрея и кусок мыла, На кухне - целующаяся парочка. Парочка вздрагивает и снимается с места, бежит в ванную, где 1-й утешает мочалку)
ПАВЛИК: Ах, извините, мы не вовремя.
1-й (он уже одурел): Пить или не пить - вот в чем вопрос. Пить. Пойдем, выпьем старуха за любовь без взаимности (тащит мочалку к столу. По пути они натыкаются на 3-ю и 2-го)
2-й: Так ты меня променяла на этот обнаженный торс!  (Указывает на Юру). Предательница! Не сказать еще хужей!
3-я: Не смей так говорить! Что ты понимаешь в мужчинах, террорист несчастный!?
2-й: Ну я сейчас с ним разберусь! (направляется к Юре и Ирине) Эй, ты! Герой-любовник!
ЮРА: (лаконично) А пошел ты.., Прости Ириша. Так о чем мы?
ИРИНА: (2-му) Не советую в моем доме затевать драку, молодой человек, превращу в мокрицу. Моя профессия - черная и белая магия, (наставляет на него руки и замирает. Кто-то над ухом у 2-го зловеще произносит:"Кровушки бы свеженькой!" Сраженный такими аргументами, 2-й пятится подальше, сбивая с ног влюбленную парочку)
2-й: (очень тихо.) Караул! (еще тише) Спасите!
ОЛЬГА: Павлик, принеси мальчику стакан воды. Молодой человек, кто вам раскрасил лицо зеленкой?
2-й: Заберите меня отсюда!
ПАВЛИК: Пойдемте, вот вам водичка.
ИРИНА(Юре): Юра, тебе правда, не холодно?
ЮРА: Конечно нет, Не беспокойся. Слушай, давай их как-то угомоним. Это же черт знает что. Я спою что-нибудь. (берет гитару, наигрывает)
ИРИНА: Давай попробуем, хотя я сомневаюсь. Понимаешь, рождественские праздники, ночь на Ивана Купала - это тебе не укрощение строптивого. Это ДОМОВОЙ и я бессильна.
ЮРА: Ерунда, Давай попробуем.
ИРИНА: Ну давай.

(Однако, утихомирить всех не удается. Никто никого не слушает. Все говорят разом, носятся по квартире. Всё это напоминает броуновское движение в сумасшедшем темпе. Все постоянно натыкаются друг на друга, падают, спотыкаются, снова встают и опять сталкиваются друг с другом. Постепенно всех затягивает в круг посреди комнаты, который обозначается все ярче. ЮРА, как истинный герой-любовник, стоит в центре круга, облепленный с одной стороны мочалкой, а с другой - 3-й. Никто нечего не понимает, а в кругу все еще продолжают двигаться, спотыкаться и говорить одновременно. Вдруг круг вспыхивает холодным магическим светом и все застывают в  самых нелепых позах. Появляется ДОМОВОЙ, обходит круг со всех сторон, любуясь своей работой, потирая руки и страшно кривляясь, выделывает замысловатые па.)
                Затемнение
                Картина 13.
(Утро. Та же квартира. Полный разгром. Портрет висит на прежнем месте, как будто и не оживал, МОЧАЛКА и КУСОК МЫЛА на своих местах в ванной. АЛЕША и СВЕТА тихо переругиваются, ОЛЬГА и ПАВЛИК воркуют в уголке. ИРИНА, АНДРЕЙ и террористы сидят и столом. Домового почти не видно. Он сидит в темном углу без движения)
ИРИНА: Это несправедливо, Мы не обязаны вам платить никакой дани. Скорее
вы должны дать нам "подъемные" для нормального функционирования. Нас, между прочим, никто не финансирует, в отличие от вас.
1-й: Об этом не может быть и речи. Вы нарушили устав.
АНДРЕЙ: Устав чего или кого? Братства шутов или юного гедониста? А может быть…
2-й (резко): Мы - головное предприятие. И вполне можем обойтись и без вас, а ваше объединение ликвидировать за ненадобностью.
ИРИНА: Ты хоть сам-то понял, что сказал? Вы - законченные идиоты. Нельзя ликвидировать то, что невозможно контролировать.
1-й: Без оскорблений.
ИРИНА: Могу доказать. Вы приезжаете в Москву, ищете по всему городу никому неизвестную организацию, постоянно натыкаетесь на какую-то будку, ломитесь в чужую квартиру, попадаете в сумасшедший дом. Кстати, если специалисту рассказать о ваших действиях, он бы очень удивился, что вас из психушки выпустили. И всё ради чего? Ради какой-то мифической дани, о которой вы сами не имеете ни малейшего представления. Вам что, делать больше нечего? Забот нет? Жить скучно? Уверена, если бы не ваше дурацкое поведение, все могло бы быть совершенно иначе.
АНДРЕЙ: Мы бы с радостью с вами сотрудничали, но вы все испортили. После ваших фортелей - у нас нет никакого желания с вами общаться даже на темы театра.
(Террористы сникли под напором аргументов. Им вдруг вспомнился вчерашний день и им стало не по себе)
3-я: Кстати, а что это было вчера у вас? Карнавал? А кто играл Юру? Поразительно похож был. Как две капли воды.
ИРИНА: Ничего у нас вчера не было.
АНДРЕЙ: Вам приснилось. Вы пришли сегодня утром.
1-й: Нет-нет. Не приснилось. Я же хорошо помню. Девушка, такая милая и странная, и в очень оригинальном костюме. И еще какой-то зеленый. И Юра в шортиках.
2-й: Да, девушка, рыженькая такая, нежная. Очень ничего себе. Кто она?
3-я (злорадно): А что ж ты мне сцены устраивал? Вот и бегал бы за этой рыжей. Предложение бы сделал.
АНДРЕЙ (ошарашенно): Кому предложение?! - Мочалке?!
1-й: Какое чудесное имя - Мочалка!
2-й (зачарованно) Мочалка!
(Из угла доносится: "Ах, ПАВЛИК! Ах, ОЛЬГА!")
3-я (вздыхает):  Ах, Юра!
1-й и 2-й: Ах, Мочалка!
ИРИНА(ее вдруг осеняет мысль): Ну хорошо. Так и быть. Хотите, будем платить дань мочалками?
1-й: Рыженькими? Такими, как та?
АНДРЕЙ: Такими. Рыженькими. Желтенькими, зелененькими, серо-буро-малиновыми. На все случаи жизни.
(голос домового: «КУСОК МЫЛА и шайку впридачу»)
ИРИНА: Заткнись, хвостатый. (террористы переглядываются)
3-я: Кто это?
ИРИНА: Это так, это я Алешке.
АЛЕША: Ира, ну хоть ты объясни своей подруге. Она меня уже замучила.
СВЕТА: Сигаретку бы.
ИРИНА: Потом. Поищи бычки.
ПАВЛИК: И мне.
АЛЕША: И мне.
Террористы: И нам.
ИРИНА: Андрюша, не знаю, как насчет здравого смысла, тобой потерянного, но вчера на кухне в столе было какое-то курево.
ДОМОВОЙ: И мне.
ИРИНА: Брысь!
(Спустя 2 минуты все желающие курят "Беломор", и из угла тоже подозрительно вьется папиросный  дымок. К счастью для них, террористы сидят спиной к домовому и не видят его. Иначе они бы точно чокнулись бы)
1-й(деловито): На первый раз хватит двух мочалок. Мне и вот этому (кивает на 2-го),
3-я: Ира, ну что они в ней нашли?
ИРИНА: Им мыться нечем... Значит так. Подписываю договор. Ежегодно, а также ко всем престольным праздникам высылать в КЛЭН ТЮЗ дюжину мочалок. Это мое последнее слово.
1-й и 2-й: Рыженьких!
ИРИНА: Рыженьких, рыженьких. Всё, Выметайтесь.
Террористы: До свидания. (закрывают за собой дверь)
(Им вслед летит пластмассовая игрушечная сабля, подвернувшаяся Ирине под руку. Сабля ударяется в дверь и падает на домового)
ДОМОВОЙ (тихо): Ой, мама! Гроза да к ночи!
(ИРИНА идет на кухню, поставить чайник, но там – целующаяся парочка. Заходит в ванную умыться, там ссорятся СВЕТА и АЛЕША, АНДРЕЙ ходит по комнате и опять что-то ищет)
ИРИНА: Что, опять потерял свой смысл?
АНДРЕЙ: Ира, где сабля? 5 минут назад я положил ее на этот стул. Ничего не понимаю.
ИРИНА: О, господи! (Со вздохом и совершенно без сил опускается на пол  в коридоре. Замечает домового я хватает его за чуб) Ну?
ДОМОВОЙ: Что ну? Чубчик-то отпусти, последний, не вырастет больше. Куда ж
я без чубчика? (скулит)
ИРИНА: И на кой черт тебе все это надо было? Ну портрет, ну мочалка. А эти-то зачем?
ДОМОВОЙ: А эти - я не знаю. Я здесь ни при чем. Они сами. Я старался, как мог.
ИРИНА (едко): Очень похоже. (ДОМОВОЙ что-то начинает шептать ей на ухо Ирине, она смеется, обнимает домового) Непутевый. Так я и думала - чего бы они постоянно натыкались на какую-то будку. (Гладит домового го загривку. ДОМОВОЙ урчит, уткнувшись носом в хозяйку.)
(В коридор выходит Андрей. Он долго соображает в чем дело: что это делает его жена, кого она гладит и чему смеется. Потом понимает, что это ДОМОВОЙ, которого кроме нее никто не видит. Потом сокрушенно разводит руками и ни к кому конкретно не обращаясь спрашивает)
АНДРЕЙ: Я все понимаю. Ну идиоты из КЛЭН ТЮЗа, ну, говорящие портреты, мочалки и куски мыла, ну, Домовой в конце концов. Но хоть кто-нибудь, хоть одна живая душа может мне сказать: есть ли во всем этом хоть капля здравого смысла?
ДОМОВОЙ: Не знаю, Шафиров. Не знаю. /Фраза Лопотухина из детской пьесы А.Хмелика «Гуманоид в небе мчится»./
(ИРИНА смеется, ДОМОВОЙ смеется, АНДРЕЙтоже начинает смеяться. Выходят ОЛЬГА и ПАВЛИК, СВЕТА и АЛЕША. ДОМОВОЙ вдруг становится виден всем. На нем шутовской наряд и веревочный хвост, который он вертит в руках, а потом пристегивает к поясу. Звучит очень тихо, а потом все громче какая-нибудь песня или мелодия и все постепенно погружается во тьму)
                К О Н Е Ц

Вот, собственно, и все, что я смогла раскопать среди вороха бесчисленных бумажек, клочков и огрызков, скопившихся за много лет в моем шкафу. Во всяком случае, все, так или иначе, относящееся к господам Юре и Алеше в конце 80-х - начале 90-х годов..

                Закулисье Московское
ПОДРАЖАНИЕ ПОЭТУ,
о том как наш ДК перешел на хоз.расчет и наш театр оттуда выгнали, заявив, что мы не приносим дохода, потому что актеры не платят деньги режиссеру, а режиссер - ДК.

Сцен-площадки больше нет,
От ДК простыл и след,
Мог служить бы много лет,
Так ведь - нет!
Дед Василич - машинист -
Сукин сын и активист
В топке сжег наш вход в ДК -
Анархист!
Беспризорный наш народ
По Москве весь день снует -
Вдруг со сценой повезет,
Только вот,
Коллективов, как собак,
И мы не поймем никак,
Кто нам друг и кто нам враг
Али как.
А ты уймись, уймись, тоска, у меня в груди.
Если это присказка, сказка впереди.

Была сказка про стрельца -
Удалого молодца,
Генерала и царя подлеца.
Там фольклорный элемент,
Невзирая на момент,
Подложила всем, пардон,
Экскремент.
Браконьерствовал Федот
Как-то раз среди болот
И случился с ним такой анекдот:
Метя в горлицу одну,
Подстрелил себе жену.
"Дай, - кричит, - тебя в платок заверну!"
А ты уймись…

Из-за Федькиной жены
Царь объелся белены
И  от зависти испортил штаны.
Он стращал, и он визжал,
Федьке смертью угрожал,
Эмигрировать ему приказал.
По заданию царя
Федька отбыл за моря,
В дальних странах он бросал якоря.
Всё пытался он найтить
То, чего не может быть,
А не то - казнят! (Тудыть-растудыть!)
А ты уймись,....

И пока он там искал,
Бравый царский генерал
Тоже время не терял -
Во, нахал!
Он Маруську охмурял,
Ей про чуйства заливал
И однажды накатал
Мадригал.

Царь, не ведая про то,
Чистил ершиком пальто,
Чтоб жениться на Маруське.
А что?
То, что прибыл он туда,
Вдруг меж глаз сковорода.
А зазнобы след простыл –
Вот беда.
А ты уймись....

Год прошел, другой идет,
Воротился наш Федот.
Царский выполнил наказ
И в народ.
Сверг царя в один присест,
Задал пир на тыщу мест
И по случаю издал
Манифест.

А что сказочка дурна,
То - рассказчика вина.
Чтоб ему на том пиру
Да сполна...
Мы б могли ее сыграть,
Весь вопрос - где сцену взять.
Это как же, вашу мать,
Понимать?
А ты уймись, уймись тоска, душу мне не рань.
Коль такая сказочка, значит - дело дрянь.

ОДНОАКТНАЯ ПЬЕСА БЕЗ НАЗВАНИЯ. НО ПО ПОВОДУ
Для Сергея Н.

Действующие лицы и их исполнители
Бог, он Всевышний, он же Ваше Всевышество – Владимир В.               
Сатана – Зиннур А.               
Пролог, он же секретарь по должности -  Андрей С.
Мария, святая дева – МАРИНА В.               
Магдалина, святая грешница, а может быть и не святая, но грешница точно -  Ирина О.
Архангел, конечно святой, ровно настолько, как и все мужчины –Алексей А.             

Указание актерам
Бог - ходит в тройке с галстуком, говорит важно, со значением, у него начальственный вид, он время от времени покашливает для солидности и почти постоянно подправляет галстук. Самодур редкостный, но жуткий лентяй, потому имеет секретаря. Над головой нимб.
Сатана - Одет в джинсы, одна штанина которых закатана до колена, рубашка может быть завязана узлом на животе, оголяя обязательно волосатую грудь. Желательно, чтобы у актера, играющего Сатану, были кривые ноги, и вид его должен быть исполнен дьявольского обаяния. Рога и хвост не обязательны в реквизите, может иметь тросточку и котелок. Главное свойство характера - беспечность, главная задача - насолить Богу в чем только можно.
Пролог - костюм этого персонажа может быть любым в зависимости от вкуса исполнителя. Современный молодой человек, может не затруднять себя поисками допотопного барахла. Сойдут джинсы и рубашка, свитер, куртка, кроссовки, ботинки и т.д. На голове может быть шляпа с полян, а может и кепка на босу ногу. Исполняет обязанности секретаря при Боге, однако «темная лошадка», что называется «себе на уме», карьерист и женоненавистник, хотя в душе и когда его никто не видит очень даже не прочь, как, впрочем, и все. Он и циник и поэт одновременно.
Мария - одета в нечто воздушное, женственное, желательно белого цвета. Это может быть легкое платье или юбка с кофтой. У нее ясные большие глаза, она наивна и доверчива, но не лишена кокетства, ей приятно, когда на нее обращают внимание мужчины. Однако иногда она может проявить характер и твердость.
Магдалина - святая грешница, а, скорее всего, просто грешница, роковая обольстительница, работает в паре с Сатаной, у нее те же цели, что и у него, но только она все делает по-своему, то есть исходя из своей женской природы. Одета в такую короткую юбку, что даже уравновешенному мужчине трудно пройти мимо нее равнодушно и не предложить встретиться. Желательно, чтобы на актрисе были туфли на высоких каблуках, кофта очень открытая сверху, что называется «по самое некуда». Бижутерия и косметика по вкусу. В ней есть что-то от Кармэн, впрочем, с ней и так уже все ясно.
Архангел  - святой, как все мужчины, втихаря не прочь приволокнуться за хорошенькой женщиной. При всем при том славный парень, не злой, мирный, с богом ругаться не любит, да ему и так хорошо живется. Любит поворчать на «жену» или как там у них это называется. Одет элегантно, по последней моде, обладает вкусом. Нимб носит вместо козырька от солнца, перевернув его сзади наперед, пользуясь тем, что богу это «до лампочки». На собрания ходит ради развлечения, а также, чтобы разнюхать  обстановку.

/Выходит Пролог. Перед ним стол и стулья посреди пустой сцены. Он раскладывает на столе бумагу, карандаши, ставит графин с водой и стаканы. Расставляя стулья, как положено, садится на председательское место. Наливает воды, выпивает, смакуя, как будто это божественный нектар. Встает, выходит из-за стола немного в сторону и на авансцену/

Пролог: Итак, бог создал еще одного человека, /в сторону/ Правда без помощи людей здесь не обошлось. /в зал/ Сегодня предстоит адова работенка - определить его судьбу. /в сторону/ Почему всегда мы? Почему этим не могут заняться ясли, школа, ЖЭК, улица, в конце концов? /Смотрит на часы, потом по сторонам/ Ну вот, уже слетаются по парочкам.

/Появляются Архангел и Мария. Архангел недоволен, ворчит/

Архангел: Так я и знал. Опять мы первые. Лучше бы ты мне лишних полчаса поспать дала!
Мария: Вечно ты недоволен. То перышки тебе не так почистила, то на Всея него не так посмотрела, то пришли раньше. На тебя не угодишь. /Отходит в сторону, достает зеркальце, начинает прихорашиваться./
Пролог: /достает блокнот а шариковую ручку, записывает/ На собрание явились: Архангел, Дева Мария./в сторону/ Святые, говорят.

/Появляются Магдалина и Сатана, Магдалина направляется к Архангелу, Сатана ставит бутылку на стол./

Сатана /Прологу/: Эй ты, контора, занеси в протокол, что явились, а то опять забудешь, а Всевышний за прогул взыскание наложат. Доказывай ему потом,  что ты не верблюд.
Пролог: Сатана с Магдалиною. /Записывает/. Ну с этими святошами и гак все ясно. Опять дебоширить будут, и как их только Бог терпит. Моя бы воля...
Магдалина /Архангелу/: Ой, Архашенька, крылатенький ты мой! Не мог эту свою святую дома оставить? /Обольстительно/ Ох, какие перышки, какой усок и верно ангельский быть должен голосок! /касается ногой ноги Архангела/ Спой светик, не стыдись! /играет лацканом его пиджака/
      Архангел:/справившись с собой/ Уйди, дура. Не сейчас. Нашла время!/Отходит на шаг/
Мария:/увидев, что Архангел опять с Магдалиной, решительно подходит.  Магдалине/  Тебе чего?
Магдалина: /насмешливо. На последнее слове подмигивает Сатане/ Да я так, дай думаю залечу в гости. /смеется/
Сатана;/подходит к Марии, увлекает ее в сторону/ Да брось ты, Мария. Кстати, я тебе тут колечко достал, может заглянешь в одну из весенних ночей?
Мария: Я право не знаю. А что? Что-нибудь интересное, из бижутерии?
       Сатана: Тебе понравится.

/В это время Магдалина атакует Архангела и добивается того, что он набрасывается на нее с поцелуями. Мария начинает возмущаться. Сатана ржет и успокаивает ее. Среди этой свалки, перепалки и прочего, появляется бог. Пролог, который все это время стояв безучастно, как человек привыкший к подобным штукам, ибо они повторяются каждый раз, вдруг замечает бога/

Пролог: Встать! Смирно! Суд идет, /плюет/ Тьфу. Всевышний. Равнение на прямо. Ваше Всевышество! Все силы налицо: Архангел с Девой Марией, Сатана с Магдалиною /во время этих слав пары встают так как появились/ и мы... то есть Вы.
Бог: Вольно. Садитесь. Пролог, что у нас там на повестке дня?
 Пролог; На повестке дня человек родился. /в сторону/ Как будто сам не знает.
Бог:/поправляя галстук./ Ну, что же. Первый вопрос: как назовем?
Магдалина:  Созонтий.
Сатана: Елистрат.
Бог:  Остры! Ну и имена!
Мария:  Роберт или Рудольф.
Архангел: Герасим.
Сатана: /Архангелу/ Что, кроме «Му-му» ничего больше не читал?
Бог: Отставить подначки. Дальше. /Прологу/ А ты записывай.
Магдалина: Епифан.
Сатана: /Марии/ Предлагаю назвать Марией.
Бог: Пиши, тебе говорят.
Архангел: /взыграла ревность/ А при чем здесь Мария?
Бог: Да, действительно при чем? Ну, ты и загнул.
Магдалина: Йоган.
Бог: /берет список/ Так, что получилось? - Созонтай, Елистрат, Роберт, Рудольф, Герасим, Муму. Епифан, Мария, Йоган. Му-му, Марию и Рудольфа - к черту. Из остального по первым буквам получается СЕРЕЖА.
Все: Аминь!
Пролог: Амэн!
Бог: /Прологу/ Нехристь!
Пролог: /в сторону о боге/ Неуч. /всем/ Второй вопрос. Характер. Уточняю, родился в год Кролика.
Сатана: К капусте равнодушен, зато солянку уважает. /Подмигивает Магдалине/
      Магдалина: /от фонаря/ Да, родился в год Кролика, а вентилятор с прицепом так и не купил.
Бог: Причем здесь солянка с вентилятором? Совсем очумели.
Пролог: Предлагаю посмотреть в гороскопе, вместо того, чтобы голову ломать.
Мария:  Да-да-да. Очень интересно. А у вас последнее издание?
Пролог: Счас глянем. Издание: Бог весть чего, год издания: 3000. Подойдет?!
       Мария: Так он же еще не наступил!
Архангел: Дорогая, отстаешь от жизни. В наш век НТР, освоения космоса и целинных земель, когда гаснут звезды и вспыхивают лампочки, по сравнению с этим 3000 год от рождества Христова, как и оно само, впрочем, сущие пустяки.
Бог: Это вас не касается. Ближе к делу. /Прологу/ Читай и пиши, Цезарь.
Пролог: /зачитывает гороскоп/ Люди, рожденные в год Кролика, умны, обязательны, обаятельны, в жизни им всегда везет. Их ждет удачная женитьба и материальное благополучие. Счастливые числа 13, 47, 94, их камень - булыжник, который иногда бывает за пазухой у другого, по понедельникам опасаться гремучих змей и землетрясений.
Сатана: «В жизни всегда везет» - вычеркнуть. Избалуется. Не святой.
Магдалина: Насчет материального успеха - вычеркнуть. Не графья, в бане помоются.
Архангел: Предлагаю сделать его игроком сборной команды, а то нам с Сатаной вечно третьего не хватает для комплекту.
Мария: Да? А какой?
Архангел: В 3 фиговых листка.
Сатана: Поддерживаю. Ох, поиграем!..
Бог: Ну, слава мне...
Все: Слава! Слава! Слава!
Бог: С этим разобрались.
Все: Аминь!
Пролог: Амэн!
Бог: /Прологу/ Нехристь! Уволю.
Пролог: / сторону/ Куда ты денешься, лентяй.
Бог: Пролог, давай дальше.
Пролог: Регламента осталось только на судьбу.
Сатана: Школа, армия, работа, гильотина.
Магдалина: Предлагаю вместо школы - ПТУ, вместо работы - лесоповал.
Мария: Нет, здесь надо что-нибудь возвышенное.
Сатана: Ну, если ты так хочешь, Мария, то только ради тебя: возвышенное - петля на высокой колокольне.
Магдалина: Что может быть возвышенней?
Архангел: Да вы что, с ума спятили? Он что, преступник? А как же сборная в 3 листика?
Магдалина:/указывая наверх/ Вот там и соберетесь. Не все ли тебе равно?
Мария: Повесить, расстрелять, утопить, посадить! Вы что, другого ничего не знаете?
Сатана: А у нас работа такая.
Магдалина: Святое дело.
Пролог: Да мы здесь все святые.
Мария: Я хочу, чтобы ему была уготована высокая судьба!
Архангел: Предлагаю выдать ему в спутницы жизни Мельпомену.
Бог: Если мне - Афродиту, то я согласен.
Пролог: А мне Афину Палладу, если можно.
Магдалина: /Игриво, подходит к Прологу, обольщает/ А меня не хочешь? Я тоже ничего.
Сатана: Верно говорит. Факт./Переглядывается с Магдалиной, тихо ржет/
Мария: Пусть звезды спускаются к нему с небес.
Архангел: /задумчиво/ 3 звездочки - это лейтенант, 4 - капитан, 5 – это уже хороший коньяк. Пять звездочек - мне, ему одну... так и быть большую.
Бог: Это ты верно заметил, одной с него хватит. А пять - мне. Перебьешься портвешком.
Мария: А как же театр?
Пролог: А пускай майоров играет. Может до маршалов доиграется.
Bсе:/каждый со своей интонацией/ Доиграется.
Мария: Но я все-таки хочу, чтобы он вознесся.
Архангел: /Еще в досаде на предыдущее/ Мало ты со мной возносишься?
Магдалина: /почти напевая, язвительно/ Между небом и землей девушка носилась.
Сатана: Да-да, вот с этими всеми, как их там, архангелами и прочими.

/Архангел, вконец разозлившийся, решил набить Сатане морду. Встал, направился в его сторону. Сатана тоже решил не упустить такой случай. Магдалина подначивает обоих и ржет. Мария кинулась разнимать. Пролог с интересом наблюдает./

Бог: Цыц, крылатые, пернатые! Совсем от рук и крыльев отбились. На собрании все-таки, так что прощу блюсти порядок. Что люди скажут, стыдно! Значит, порешим так насчет вознесения. Пусть возносится, но не выше колосников! И без намеков!
Пролог: Ладно, юность напророчили. Теперь оставшаяся жизнь.
Бог: Надоели мне ваши прения, понимаешь ли. Давайте вытянем жребий и концы в воду. А ответственность он сам на себя возьмет, кролик этот. Все пишите на бумажках, что пророчите на оставшуюся жизнь.
/Все пишут, Магдалина рисует. Пролог, обходя всех, остановился напротив нее и ржет./

Бог: Где моя божественная урна?
Пролог: Тут она, Ваше Всевышество./достает у него из кармана кошелек/
       Бог: Клади бумажки туда, да потряси хорошенько.
/Пролог трясет бумажки и по одной отдает богу/
Бог: /оценивает написанное/ глупо.... Зазнается.... Такие вещи только у вас в аду хороши. А это кто нарисовал?!. Да, советчики.
Магдалина: Зато, как в жизни.
Бог: На вас и положиться нельзя.
Магдалина: /переглянувшись с Сатаной/ А вы бы попробовали.
Бог: Беспутная ты, Магдалина, баба.
Магдалина: Это отчего же?
Бог:/оценивая ее/ Ты святую из себя не корчи, если все святые будут, кто будет проф.взносы платить? /после паузы/ Зайдешь вечером на ковер.
Магдалина: Как прикажете, Ваше Всевышество. /Сатана ржет/.
Бог: Ну хватит. Решение оставляю за собой, /пишет записку, отдает ее Прологу, Пролог трясет ее в кошельке, потом переворачивает его, бумажка выпадает. Подает ее богу./ Значит так. Быть ему гемо... гомоса... гомосапиелсом, то есть гомосапиенсом.
Сатана: Голым каким?
Магдалина: /торжествующе/ Голым!
Бог: Гомосапиенсом, дура, человекам разумным. В общем, пусть он будет человеком. А там уж как бог даст. Все. Приговор окончательный обжалованию не подлежит. Разойдись, святая нечисть. /Прологу/ Отдашь ему этот фиговый листок, что ты сегодня тут запротоколировал. И наше ему с кисточкой.
Все: Аминь!
Пролог:  Амэн!
ЗАНАВЕС

НАШИ      ПРОБЛЕМЫ

/в образе шутов выкатываются Лена и Алеша, Ирина в роли руководителя/

И. А вот и мои выкатились. Ну, сейчас они вам покажут.
А. Заходите к нам
Л. Мы покажем вам
А. Наши проблемы и недостатки
Л. Все по порядку.
/Лена и Алеша начинают разминку перед сцен.движением. Ира выходит и смотрит на них и на часы/
Л. и А.: Не махай руками, А то попаду ногами
Неизвестно куда! Вот это да!
И.: Так. Полчаса потеряли. Ладно, начнем, что успеем. Упражнение на координацию. На раз - ноги. Правая рука - на 2, левая на 3, голова на 4. Показываю. Раз, два, три, четыре./убыстряя темп счета/ Опять ничего не успели. Сами виноваты. Отработать дома.
Приготовиться к сцен.речи. Разомнем речевой аппарат. Высунуть язык, достать языком до уха. До своего, Лена, а не до Алешиного. Теперь давайте подышим. Набрали воздух животом. Закрыли рот. Дышим про себя. Считаю: вдох, выдох, /убыстряя темп/
А теперь повторим скороговорки.
А.: Командир говорил
/Лена шепчет: в тихом омуте черти водятся/
А.Командир говорил: в тихом омуте черти водятся.
И.Очень остроумно.
Л.: Варвара орала:
/Алеша  подсказывает: Даже шею, даже уши.../
Л. Варвара орала: даже шею, даже уши
/Во время произнесения скороговорок показывают друг другу, что все не так: крутят пальцем у виска, стучат по голове и т.д./
И. Бесподобно. Все переврали. Ежедневно заниматься по два часа - учить скороговорки. Опять потеряли кучу времени. Перейдем к новому материалу. Сегодня мы пройдем с вами стихосложение и теорию стиха.
/ Лена и Алеша играют в морской бой/
И. Основная ритмическая единица - строка. Силлабо-тоника - четкий учет ударных и безударных слогов.
Л. А-3
А.Мимо. Б-5?
Л.Ранил.
И.Лена, что я сейчас сказала?
Л. Ранил.
И.Алеша, повтори мою последнюю фразу. Прекратите немедленно. Повторяю. Силлабо-тоника – четкий учет ударных и безударных слогов. Записывайте.
/Л. и А. зевают, чешут голову, глазеют по сторонам./
И.Ну вот опять ничего не успели. Ладно, Перерыв.
Л. Слава богу!
А. Дайте сигарету, кто-нибудь.
И. Никто не расходится. Через десять минут вам вести концерт и выступать. Настройтесь. Снимите зажимы. Не волнуйтесь. Зритель вас не съест. Не бегайте глазами по залу. Смотрите в одну точку, но не тупым выражением. Улыбайтесь. Будьте сосредоточены
Итак. Все готовы? А выступающие? Свет? Звук? Разойдитесь по разным кулисам. Выходите навстречу друг другу, здороваетесь, потом со зрителем. Улыбаясь, объявляете номер и уходите.
Всё. Занавес. Пошли.
/Идут как деревянные, натыкаются друг на друга, не могут поздороваться/
И./реплики по действию/, потом расслабьтесь, /падают/ Отползай, отползай! Занавес! Уберите звук из-за кулис!  Концерт провалили. Ну, что еще вы можете?
Л.Частушки спеть.
А. А давайте вместе.
И.Беда с вами. Никакой самостоятельности. Ну, ладно, в последний раз.
Были стулья в нашем зале,
Вce до одного сломали.
Привезли железные
      К ломанью бесполезные.

По дороге едет лошадь,
Ах, еси на небеси.
Ну, подумаешь, кобыла,
Пригодится - приноси.

Реквизите маловато
     А точней - кати шаром.
Не печальтеся, ребята,
На сцену выйдем голышом.

У технички тети Дуси
      Тряпок взяли весь запас.
И она каждый спектакль
     Ждет, когда прогонят нас.

Реквизит мы добывали
      Ездя к черту на рога,
В результате мы достали
     Две подметки сапога.

Приносите пригодится,
Все, что под руку суют.
Все что нужно и не нужно
       Режиссеры разберут.

/Лена и Алеша катятся в партер со словами/
Л.Проблемы показали
А.Выводов не дали.
И./уходя/
Решение за вами.
 Думайте сами.

КАК СЛУЖИЛ СОЛДАТ СЛУЖБУ РАТНУЮ
Сказочка и  сильно подражательные стишки для Алешки,
которого мы 2 года ждали из армии

Жил да был в деревне Энсково Алексей добрый молодец.
И силушки был недюжинной - автобус одной рукой переворачивал, а ловкач такой, что зайцев с ежами голыми руками ловил. Однако скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.
Много ли, мало ли времени прошло, нежданно-негаданно прискакал гонец, печальную весть принес, что, мол, пора тебе добрый молодец, в дружину ратную прибыть, подвигами страну прославить.
И сроку тебе на все - про все два года отпущено, и не днем меньше, и не днем больше, а коли звезды с неба хватать будешь, навсегда там останешься.
Недолго думая, начал Алексей в дорогу собираться. На щите адрес родной сторонушки записал, чтоб с дороги вести домой слать.  Собрал друзей-сотоварищей и устроил пир на весь мир, по усам текло, а в рот не попало. А поутру и в путь отправился.
Прибыл к воеводе. А воевода лычки поправил, шлем на бок сдвинул, в затылке почесал, да и говорит: «Вызвали мы тебя по делу важному, неотложному. Напустил царь надземный на государство наше чудище страшное, ползучее, Ногами железными стучит, пар из ушей валит, а как человека увидит, гудит что есть мочи, напрямик идет, не сворачивает.
Кого б ни посылали чудище остановить, все погибали смертью безвременной. Прослышали мы про силушку твою великую и решили тебя послать государство от чудища избавить. Согласен ли ты для родимой стороны подвиг свершить?»
Не задумываясь долго, ответил Алексей: «Согласен!», - и пошел в путь-дорогу дальнюю навстречу чудищу страшенному. По дороге встречных людей расспрашивал, где чудище встретить, да не отвечали странники, в стороны кто куда шарахались.
2.
Долго ли, коротко ли шел, да дошел до горы. На гору поднялся и увидал вдалеке чудище странное, паром дышащее. Затаился Алексей, думу думать начал, как чудище хитростью взять.
Устроил на горе наблюдательный пункт и выяснил, что чудищу полчище пчел помогает. Весь день перед чудищем балки блестящие металлические укладывает, а балки прямые, как струна, потому оно проклятое только прямо и двигается. А по сторонам пути ужасного люди пчелами заеденные стоят, жалами утыканные.
Дождался Алексей захода солнца, убедился, что пчелиные полчища спать улеглись. Подкрался к балкам прямым металлическим, да давай их гнуть-перегибать, чтобы в сторону ушли. От заката до восхода гнул без передыху, пот с лица утереть некогда было,  да догнул до сине-моря-океана.
И когда появилось чудище, путь как раз в океан ушел. Так чудище в воду и ахнуло на полном ходу, только пар над водой повис. И все бы хорошо, да не успел Алексей в сторону отпрыгнуть, как хвостом своим зацепило его чудище и затащило за собою в воды глубокие.
Не испугался добрый молодец и моря-океана, тем более, что полчища пчел дремучие над водою остались. Собрал силы в кулак могучий и как врезал чудищу поганому промеж глаз. И издохло оно.
Огляделся Алексей, а пути назад не видно. Всюду рыбы странные плавают, хвостами плещут, а впереди свет таинственный мерцает. Пошел Алешенька на свет, тут его взору дворец сказочный открылся, красоты невиданной.
Заглянул молодец во дворец, а там пир горой. За столом зеленым царь морской сидит виду странного, небывалого. Голова у него акулья, тела нету совсем, а из под мантии осминожьи щупальца торчат. Рядом с царем царевна красоты сказочной, будто женщина земная, только чешуя в некоторых местах проглядывает.
3
А гости за столом необычные с головами рыбьими да перьями петушиными. Увидели добра-молодца непрошенного, незваного, на владыку морского поглядывают, ожидают слова царского. Не струсил Алеша, поклонился, поздоровался.
Посветлел лицом царь морской - давно вежливого человека не видывал. «Зачем пожаловал?» - спрашивает. Рассказал ему Алексей тогда про свой подвиг ратный. Попросил помочь на землю вернуться. «Отпущу тебя» - сказал царь морской, - только ты потешь нас немножечко, песню спой про родимый дом, про земную жизнь незнакомую". Вспомнил Алексей про родную сторонушку, грусть-тоска его взяла, закручинила. И запел он песню про родимый край: «Ах, ты степь широкая...».
Молвил царь морской, слезы вытерши; «Не потешил нас, растревожил всех. Больно песня твоя хороша была. А за это все отпущу тебя, колесницу дам быстролетную. Эй! Коньки морские, сослужите службу добру молодцу!» И мгновенно оказался Алексей на берегу морском.
Прошел путь обратный с песней бравою, и пришел опять к воеводе он, да с победою. Встретил молодца воевода с почестями, руку жал, целовал в уста. Увидал, что худ, да и бледен был добрый молодец и отправил Алешеньку к поварам своим, чтобы те чуть-чуть подкормили малого.
Сел Алешенька за дубовый стол и давай метать все, что ни попадя. Съел колбас подвал, кадки три грибов, хлеба черного пять больших телег, да вином сухим из бадьи большой запивал продукт по глоточечку.
Повара бегом к воеводе - доложили все с дрожью в голосе, мол, сожрал герой все довольствие, да за целый полк, да на год вперед!
4
Призадумался воеводушка, лысу голову положив на шлем. И пришла к нему мысль счастливая: «А пошлю-ка я его к гуманоидам, пусть разведает, почему тарелки ихние разлеталися да чего им окаянным надобно».
Кличет молодца. Пришел Лешенька сытый весь, улыбается. «Подзаправился?»  - воевода спрашивает. «Да, маленечко. Благодарствую». «Сослужи сынок службу ратную, да ступай-ка ты к гуманоидам. Уж и пушку мы зарядили, и ядро для тебя подобрали».
Пошел Алексей к пушке чугунной, на ядро он сед - пушка стрельнула. Полетел Алексей к чертовой матери, так он думал, а вообще летел к гуманоидам.
Из отчета добра молодца Алексея воеводе:
Летел 3 дня и 2 ночи. Спал. На третью ночь врезался в летающий объект на ВДНХ.
Окружили.  Почти люди, но три глаза  (один на темени). Привели.
Разобрались, Приняли. Рассказали о своих трудностях. У них бунт. Объяснили, что буянов выселяют. Хотят на Землю. Отговорил. Выселили всех на Марс. Подвергся обольщению маркитанткой. Выстоял. Заревновали. Посадили в тарелку. Отправили назад. Прибыл. Прошу поставить на довольствие – оголодал,  не кормили.
Прочитал воевода отчет Алексея, Да со страху схватился за лысу голову - как теперь его прокормить, все прожрет, пропьет, чем же рать кормить?- Того глядишь без штанов останемся.
Да и срок истек два денька назад, пролетели два года как единый МИГ. Пусть теперь восвояси тащится, а довольствие подорожное дам сухим пайком сколько вынесет.
Взял Алешенька провианта воз и пошел домой припеваючи.
                *  *  *
Еще одна правдивая стихотворная сказочка про  этого героя, в подражание А.С.Пушкину.
Уже давно  пора, читатель,
Сказать о дружбе пару слов.
Был у … (Онегина?)  приятель
И верный друг. Кто ж он таков?
Увы, он не герой романа
Но все ж без лести и обмана
Без предисловий в сей же час
Позвольте познакомить вас.
Максимов, князь, с душою пылкой
И честным сердцем был рожден.
Своих крестьян на волю он
Пропил, по слухам, за бутылкой.
Но вам признаюсь, господа,
Он не имел их никогда.

Свой род ведя с времен Петровых
Жил в князя-кесаря возке,
В джинсах ходил давно не новых
И строил замки на песке
В Кузьминках, в родовом именье,
Его приведши в запустенье.
И старый меньшиков возок
Для выездов служить не мог.
К тому ж за денежной нехваткой
Не мог иметь он лошадей.
Презрев злословие людей
Ходил пешком и был в порядке.
Иль на доске он по утрам
Катался с горем пополам.

Мы все учились понемногу
И где-нибудь, и как-нибудь
Но воспитаньем, слава богу,
Уже тогда могли блеснуть.
Максимов был по мненью многих
Судей безграмотных, но строгих
Красив, умен, кудряв и мил
Как тот архангел Гавриил.
Он, как ни странно, по-французски
Мог изъясняться и писать,
Но выраженье «твою мать!»
Предпочитал сказать по-русски,
Нимало не смущаясь дам,
Но до сего нет дела нам.

Поэта страсть в душе лелея,
Здоровья мог он не щадить
Пытаясь тщетно ямб с хореем
В одном лице соединить.
Он как Есенин слыл поэтом
И с Музой мыкался по свету
Его пленительная речь
Могла б и Сатану увлечь.
Как дон Кихот на Россинанте
Он в зале на столе скакал,
С которого в бою упал,
Что отразилось на таланте
Злодей миниск его скосил
И князь в больницу угодил.

Что толку, что врачи толпою
За инквизиторским столом
Возилися с его ногою
И в гипс засунули потом.
Что толку, что лежал в Семашко
И что к нему ходила Машка,
И остальные шобляком
На костылях и с котелком.
Что толку, что душа стремилась
На волю вырваться из стен
И пятка, о, пардон, колен
Там по привычке материлось,
Пришла ему, хоть бей в набат,
Повестка в райвоенкомат.

Максимов, самых честных правил,
Когда с миниском занемог
Военкомат он так ославил, -
Полковник выдержать не смог.
Его пример – другим наука,
Но, мон ами, какая сука
Его засунула в Усть-Кут
На поселенье сдохнуть  тут.
Какое низкое коварство
В Сибирь хромого отправлять,
Чтоб там работать заставлять
И вместо водки пить лекарство,
Вздыхать и  и думать: «долог путь,
Но дембельнусь когда-нибудь».

И вот пишу. Чего же боле?
Растет наш круг и вглубь и вширь.
Мы  кочевряжились на воле,
Но для тебя была Сибирь.
Ты по Владимирской дороге
Пошел, в снегах увязли ноги.
Сошли снега. Таежный гнус
На плечи лег как тяжкий груз.
О память, память, боже правый,
Она одна осталась нам.
К ее беспечным берегам,
К ее младенческим забавам
Душой невольно уношусь
Вздыхаю, плачу и смеюсь.

Ты помнишь вирши Воронцова,
Его киношный жаркий бред?
И меланхолик Савин снова
Очередной строчит куплет.
Под его кистью пылкой, мрачной
Сюжет рождается невзрачный.
Кричит в восторге Галя: «Во!»
И Ира молвит: «Ничего.»
Свою мечту во мраке видя,
О, ты, безумец, им внимал,
В суп Тане крокодила клал
И жизнь-тоскушку ненавидя
Не видел в сей толпе дворян
Один скромнехонький изъян.

Мы были все душой открыты
Всем верить на слово могли,
Любовью были не забыты
И узы дружбы берегли.
Не знали мы оков мещанства
И привилегии дворянства
Не чтили мы как божью мать –
На них нам было наплевать.
Мы были все одним народом -
Под сенью ласковой кулис
Шобла актеров и актрис.
Жаль быстро те промчались годы.
Нам сказки  той не зачеркнуть,
Хоть время вспять не повернуть.

Ты был рожден для жизни мирной,
В чем убедил военкомат.
Послал к чертям обоз мортирный
И вот на каторгу, в стройбат.
Напрасно на границе ждали,
В десанте слезы проливали,
Автомобильный батальон
Пропил последний медальон.
Ты ломом по земле чирикал
И вышки ставил. Боже мой,
Душа рвалась,  рвалась домой
А ты в Сибири горе мыкал.
И, провожая журавлей,
Считал последние  сто дней.

Но стричься налысо негоже,
Как требует от нас закон.
Ведь на портрете будет рожа
А ля небритый шампиньон.
И получив такое фото
Из данной арестантской роты
Вас хватит в лоб такой удар,
Что не поможет «Солнцедар».
Служивый «дед» в порядок форму
Приводит трепетной рукой
И думает – что ж взять с собой,
Чтобы это было больше нормы,
И как сие так пронести,
Чтоб до столицы довести?

Оружье в руки не давали
Он вряд ли видел  автомат
Кирка и лом – набор регалий
Ведь это все-таки стройбат.
Зачем мне лом? Побойтесь бога
И без того в Москве их много
Вот лорда Байрона портрет
Достать бы, да в Сибири нет.
Взять панталоны, фрак, жилеты –
В Москву пешком не побежишь,
Перекладных не одолжишь,
А потому возня с билетом
В аэропорте предстоит,
На что червонцев шесть лежит.

И грянул час твоей свободы,
Заносит рудники метель
Им отдал как-никак два года
Декабрь парусит шинель
И гонит прочь, домой, на волю,
Где будет  мне иная доля
Где на столичной мостовой
Ждет дело, начатое мной.
И мысли в голове теснились:
- приду и все-таки женюсь!
А перед этим я напьюсь.
Москва, ты мне два года снилась
Я снова  здесь, вернулся я,
И ссылка кончилась моя.

ПОСУДА БЬЕТСЯ К СЧАСТЬЮ
Действующие лица:
АНДРЕЙ С.
ИРИНА О. - его жена   
ДРУЗЬЯ:
ОЛЬГА И.
ПАВЛИК Т.
ВОЛОДЯ В. 
АЛЕША М.
МАРИНА и СЕРЕЖА, муж и  жена

СУЩЕСТВЕННАЯ ОГОВОРКА:
если автор придал действующим лицам черты, им не свойственные в жизни, так это потому, что сам дурак, но, ей-богу, шутки ради, а не ради насмешки. Потому заранее просит не обижаться на него - ибо на дураков, как известно, не обижаются, - и извинить, если что не так.
.
УКАЗАНИЯ АКТЁРАМ:
АНДРЕЙ- очень серьезный молодой человек, однако всё воспринимающий близко к сердцу и потому очень чувствительный. Он немного мрачноват и склонен преувеличивать свои несчастья. Во всех сценах, кроме конца последней, говорит с пафосом, как герои древнегреческих трагедий.
ИРИНА - она устала от пафоса своего мужа, поэтому мало на сей пафос реагирует и всеми силами пытается заставить Андрея смотреть на жизнь с чувством юмора. На первый взгляд может показаться, что она несколько черства, но это впечатление обманчиво. На самом деле она очень тонко всё чувствует, хотя предпочитает смех слезам.
ОЛЬГА - тайно влюблена в Андрея. Однако ПАВЛИК ей тоже симпатичен. По образованию она музыкант и это ее вторая страсть. О музыке может говорить бесконечно. Она очень милая и обаятельная. В ней сочетаются хара;ктерная и"голубая"героини.
ПАВЛИК - это юный Ромео. Восторженный и утонченный. У него тоже есть  музыкальное образование. Влюблен в Ольгу до потери сознания, но робок с ней как первоклассник. Характер проявляет только в случае аффекта.
АЛЕКСЕЙ и ВОЛОДЯ - характер этих героев автор позаимствовал у Шекспира. Это два шута "гороховых", болтающихся без дела, главная цель которых не утомиться от выпивки. Выпить они могут море. В пьесе они постоянно навеселе. Это большие шутники. В чем - в чем, а в чувстве юмора им не откажешь. Обожают всяческие шутовские проделки и интрижки. В отличие от остальных персонажей говорят только прозой.
МАРИНА и СЕРЕЖА - муж и жена. Всегда готовы на выручку и поддержку. СЕРЕЖА в отличие от Марины более хладнокровен и быстрее ориентируется в ситуации. МАРИНА более чувствительна  в силу пола, к коему принадлежит.

А К Т  I
Сцена представляет собой однокомнатную квартиру. Однако размеры квартиры непонятны, ибо все присутствующие постоянно ищут друг друга и по большей части не находят.
К моменту открытия занавеса на сцена один АНДРЕЙ с деревянным пистолетом в руках. Пистолет сломан на две части. Во время чтения монолога АНДРЕЙ может делать все, что угодно: ходить, сидеть, курить, таскать со стола бутерброды. Это его личное дело.

Явление I
АНДРЕЙ:
Я пистолет точил из деревяшки,
Которая была одним куском..
Черт побери, как можно головою,
 Сквозь вещи, что лежали в рюкзаке,
Служившему Алексису подушкой,
 Сломать столь монолитную вещицу?
Видать, башка ему совсем недавно
Кузнечною служила наковальней,
Которую дробил чугунный молот,
 Но сам сломался, а башка цела.
 О, горе мне! Теперь придется клеить.
 Ах, это, право, дикое несчастье.
А он, балбес ушастый, плохо помнит,
 Как умудрился пистолет сломать.
Жена моя опять запропостилась.
Куда - не знаю. Помнится, что утром
Она мне что-то, кажется, сказала
По поводу сегодняшнего дня.
О, господи! Да что за день сегодня?
И дождь, и снег, и пакостная слякоть.
 Такой денек, наверно, прототипом
Служил тому, кто выдумал Голгофу,
Скверней погоды не было еще...
О чем же говорила мне ИРИНА?
 Какой ее унес попутный ветер?
Черт побери, речь обо мне как будто
Была, но, …дьявол!.., вспомнить не могу.
Зачем-то стол накрыла торопливо
И, вроде бы, купить просила яйца.
А может, мыло? Ни черта не помню.
Уж лучше с горя склею пистолет. (уходит)

Явление 2.
(входят раздетый ПАВЛИК и ОЛЬГА в пальто.)

ОЛЬГА: (с порога, видимо продолжая начатый разговор)
В конце концов, закончим упражненье,
Чтоб в терцию нам разрешить в тритон.
ПАВЛИК:
Мажорное трезвучие построим,
А из него красивый  септаккорд,
Чтобы в него включить и ноту "ля".
О, "ля" - какая трепетная нота,
ОЛЬГА:
Да где во мне увидели Вы трепет?
ПАВЛИК (он смущен):
Нет, нет вы не так поняли меня.
Сказал я - 0, потом прибавил ноту,
Хоть ваше имя этому созвучно,
Я никогда бы не посмел, поверьте.
ОЛЬГА(меняет тему):
Однако в доме нету никого.
Где гости, где салаты, пироги где?
Видать, про день рождения Андрюши
Забыли все, и только я...
ПАВЛИК (робко):
И я...
ОЛЬГА: (она его не слышит)
 Об этом помню.
Право же, АНДРЕЙ
Не вправе жертвой быть пренебреженья.
ПАВЛИК (в сторону):
А я для вас, наверно, вправе быть.
ОЛЬГА:
Итак, на чем же мы остановились?
Ах, да! На септаккордах и трезвучьях.
ПАВЛИК .(доставая ноты):
Вот, ОЛЬГА, не хотите ли взглянуть?
Творение сие несовершенно,
Но я учел все ваши пожеланья.
Попробуйте сыграть этот романс.
(ОЛЬГА играет, ПАВЛИК с трепетом ожидает ее оценки)
ОЛЬГА:
Романс хорош. Вы ученик прилежный.
Однако жарко стало здесь, не правда ль?
ПАВЛИК(наконец сообразив, что ОЛЬГА одета)
О, господи, да вы пальто снимите.
ОЛЬГА(язвительно, но нежно):
Так помогите мне, черт вас возьми.
(ПАВЛИК, -затаив дыхание, снимает с Ольги пальто).
ПАВЛИК(с надеждой):
Вы знаете, давно уже я понял,
Что в музыке душа моя как скрипка...
ОЛЬГА(тонко издеваясь):
А я предпочитаю клавесин.
ПАВЛИК:(не замечая издевки)
Да, клавесин. Но скрипка все ж нежнее
И трепетней в минуту откровенья.
Она одна сказать могла бы больше,
Чем весь оркестр...
ОЛЬГА:(так же)
Что ж вы не скрипач?
А вот один хороший мой знакомый
Мне говорил, что, скажем,... эротичней
Не знает он на свете инструмента...
Счас, дайте вспомнить... Да, виолончель.
ПАВЛИК (смущен, не знает как реагировать):
Возможно, он и прав, не буду спорить.
Но вы спросили - что ж я не скрипач?
Игре на скрипке я не обучался,
Но если бы ее мне дали в руки,
В моей игре услышать мог бы каждый, Что я...
(входит ИРИНА)
ИРИНА:
Вы не видали мужа моего?
ОЛЬГА (она рада приходу Ирины):
 Конечно не видали.
ПАВЛИК (он совершенно не рад):
 Здесь одни мы.
ОЛЬГА:
А что, исчез виновник торжества?
ИРИНА:
Я сбилась с ног, ищу по всему дому.
А чём вы занимались, господа?
У вас такие трепетные лица –
Я, кажется, вам очень помешала
ПАВЛИК (сухо):
Мы разговор о музыке вели.
ИРИНА:
Коль музыка рождает такой трепет,
Невольно позавидовать могу я.
ОЛЬГА: (хихикая)
Надеюсь, белой завистью, мадам?
ИРИНА:
Конечно белой. Кстати, дорогая,
Ты не могла бы мне помочь на кухне? –
Весь дом вверх дном. Одна я не успею.
Ольта(ПАВЛИКу, втайне очень довольная):
Вы извините, я пойду помочь.
(они уходят, ПАВЛИК остается один)
ПАВЛИК:
Ах, черт возьми, зачем все так некстати?
Зачем я нерешительный, как школьник?
Ну где найти мне мужества и силы
В любви признаться?.. Что ж, пойду и я
Помочь им. Все же рядом с милой.
(уходит)

Явление 3
(входит АНДРЕЙ с кормом для   рыб и новым аквариумом)
АНДРЕЙ (умиленно) :
Сейчас вас накормлю, мои родные.
Вот червячки. Купил вчера я свежих.
Как жалко, что мотыль живет недолго
И тухнет, дохнет, прямо на глазах.
Мне кажется, аквариумные чада
Всё понимают, всю мою заботу,
Мои шаги от прочих домочадцев
Они уже умеют отличать.
А корм берут практически из рук
Так нежно, словно пальцы мне целуют
И этим выражают благодарность
Мне за заботу. Кто ж кроме меня
Поймет их жизнь и трудности оценит,
Кто даст им воздух, включит обогрев
И теплый свет? А мне такая радость
От этих бессловесных божьих тварей.
Они милее мне кота придурка,
Которого давно уж к счастью нет.
За все лишенья вашей скудной жизни
Я вам купил аквариум побольше,
Чтоб в нем вам было лучше и привольней.
Сейчас водою я его залью.
(Шумно вваливаются АЛЕША и ВОЛОДЯ. АНДРЕЙ от неожиданности вздрагивает и роняет аквариум на пол. Аквариум разбивается)
ВОЛОДЯ и АЛЕША (хором):
 Поздравляем! Ура!
АНДРЕЙ:
Кретины! Идиоты! Чтоб вам лопнуть!
Придурки! Бестолковые болваны!
Какого ж дьявола! О, господи, прости!
(убегает с бешенством на лице)
ВОЛОДЯ:
Чей-то с ним? Мы его, вроде как, с днем рождения поздравить пришли. А он взбесился.
АЛЕША:
Не знаю. Хорошенькое начало.(Пауза). Ой, Вовка, он же аквариум разбил, когда мы ввалились. Ох, не вовремя мы.
ВОЛОДЯ:
Да ну, брось, посуда бьется к счастью.
АЛЕША: (кричит вслед Андрею)
Андрюха, посуда бьется к счастью!
(в ответ слышатся нечленораздельные, сильно нелитературные ругательства)
ВОЛОДЯ:
Ничего, отойдет. С кем не бывает. Вот я намедни уронил себе на ногу пишущую машинку...
АЛЕША: (с ужасом)
Электрическую?
ВОЛОДЯ:
 Ага... (АЛЕША хватается за голову) Портативную. (АЛЕША облегченно вздыхает)
Так она, зараза, с тех пор даже лучше работать стала. Ничего, все перемелется, мука будет.
АЛЕША:
А не выпить ли нам?
ВОЛОДЯ:
 А завсегда..(достает бутылку, разливает, они чокаются)
АЛЕША: Здрав буде, боярин, да и я с тобою.
ВОЛОДЯ:
А как же.   (Выпивают). Знаешь, Леха,  гляжу я на окружающую действительность и так скажу тебе, не нравится она мне.
АЛЕША:
 И мне тоже.
ВОЛОДЯ:
Тихо что-то тут.  Не празднично.  Не чувствуется важности момента.
АЛЕША:
Истинно так, сын мой.
ВОЛОДЯ:
А не взбодрить ли нам эту среду?
АЛЕША:
Взбодрить.
ВОЛОДЯ:
Давай споем, Леха. Нашу.
АЛЕША (радостно):
Родную? Давай!
(поют, снова выпивают, опять поют,)

Налей-ка друг стакан полнее
Лишь мусульманам водку пить запрещено.
А нам от водки веселее
Данным давно.

Мы пьем на радостях и с горя –
Для пьянки повод нам не выдумать грешно.
Здесь бесполезно с нами спорить
Данным давно.

Мы бога Бахуса прославим
Пока у нас еще не кончилось вино.
Мы с ним родные братья стали
Давным давно.

(входит ИРИНА)
ИРИНА:
Что здесь происходит?
ВОЛОДЯ:
Ириха, дай я тебя поцелую. Давай выпьем. Леша, налей ей.
ИРИНА:
Я спрашиваю, что здесь происходит?
Орете, пьете. Кто давал команду?
Здесь не трактир, не лес и не бордель.
Пока еще к столу гостей не звали.
А ну-ка марш отсюда, разгильдяи.
Здесь вам не тут. Я с вами пить не буду
И нечего подлизываться. Брысь!

(ВОЛОДЯ и АЛЕША забирают стаканы, бутылку и уходят, ИРИНА замечает на голу осколки, всплескивает руками, С ведром, веником и совком входит АНДРЕЙ никого не замечая. Он расстроен и ужасно зол)

АНДРЕЙ:
Ах, черт возьми. «Ушастые придурки!
Ну надо ж было с грохотом ворваться
И испугать меня до полусмерти.
Какое свинство. Развели бардак.
А Ирка им все время потакает,
Она теперь, конечно, будет рада,
 Что лучший мой аквариум разбился. 
Ведь ей на рыбок просто наплевать.
ИРИНА:
Андрюша, что случилось, объясни мне.
Давай скорее уберем осколки,
Ведь скоро у нас гости соберутся.
АНДРЕЙ:
Ты можешь принимать их без меня.
ИРИНА:
Ты что, забыл какой сегодня день?
Ведь у тебя сегодня...
АНДРЕЙ:(перебивая)
День несчастий.
Оставь меня пожалуйста в покое,
Я не желаю видеть никого.
 Сейчас во всяком случае.
ИРИНА:
Андрюша,
Опомнись, это просто некрасиво.
Конечно, жалко мне, что он разбился,
Ну, завтра купим новый.
АНДРЕЙ:
Обойдусь.
ИРИНА(меняет тему):
Просила я тебя купить сметаны.
 Ты покупал? Я не могу найти.
АНДРЕЙ:
Нет, я купил полпачки маргарина,
Три плавленых сырка и медный таз,
 Чтоб им накрыться с грохотом и треском.
И больше ничего я не хочу.
Иди к гостям, к чертям, куда угодно.
ИРИНА (в сторону):
О, господи, ведь он меня не слышит.
Он весь в своем аквариуме разбитом.
В стакане с чаем разыгралась буря.
Вот так всегда.
(Андрею) Что ж. Я ухожу.
(ИРИНА обиженная уходит. АНДРЕЙ остервенело собирает осколки)
Явление 4
(Входят ВОЛОДЯ и АЛЕША)
ВОЛОДЯ:
Это черт знает что. Пришли на день рождения. Все носятся как ошпаренные. Ирка злая. Именинник вообще извергается бранью, аки вулкан, а эта музыкальная парочка всё никак не может объясниться друг с другом на своем тарабарском языке (передразнивает Ольгу) "Если у нас в начале стоит большая терция…."
  АЛЕША: (передразнивает Павлика)
"И если она начинается с ноты ля..!"
ВОЛОДЯ:
Во-во. Ля-ля - тополя. До нас никому нет дела. (Задумался). Слушай, Лешка!
АЛЕША:
Я весь - внимание.
ВОЛОДЯ:
 Гениальная идея!
АЛЕША:
Давай!
  ВОЛОДЯ:
Сейчас мы им устроим. И сами повеселимся. Тащи бумагу, ручку. (АЛЕША достает из кармана ручку и блокнот). Давай сюда. Сейчас мы проверим одну идейку, одно мое маленькое наблюденьеце. Смотри. Павлик влюблен. Это ясно как день. А Ольга, кажется, неровно дышит еще и к Андрею. А Ирка на Андрюшу обижена. А Андрюша обижен на весь белый свет. А мы обижены на них и поэтому мы...
АЛЕША(ожидая продолжения):
Ну, ну, ну...
ВОЛОДЯ:
Усекаешь?
АЛЕША (ничего не понимая):
Ясен пень.
ВОЛОДЯ:
Так. Сейчас мы их всех выгоним из дому.
АЛЕША (также):
Ясный пень, (пауза). А сами?
ВОЛОДЯ:
Сей момент. Смотри и слушай сюда. Пишем записку от мужского лица печатными буквами непонятно кому - то ли Ольге, то ли Ирке и назначаем свидание.
АЛЕША:
А клюнут?
ВОЛОДЯ:
Куда они денутся?! Женщина, доложу я тебе друг мой, основываясь на собственном богатейшем опыте, по природе своей любопытна. От этого искомого любопытства она к царю на блюдо влезет, чтобы проверить какой там узорчик с внутренней стороны. Значит, так. Записка первая. Пиши. (Алеша пишет под диктовку) "Милая! Мне нужно сказать тебе что-то очень важное. Здесь нам все равно не дадут поговорить. Приходи пожалуйста к шести соснам в 7 часов вечера..Буду ждать."
АЛЕША:
А подпись?
ВОЛОДЯ:
Подписи не надо. Придут обе. Дальше- Теперь выводи буквы как в первом классе. Вторая записка. "Павлик! Не хочешь ли ты сегодня обсудить со мной глобальное значение 7 ступеней гаммы в неадекватном построении трезвучий? Приходи к шести соснам в 7 часов вечера. ОЛЬГА."
АЛЕША:
А теперь надо позаботиться о том, чтобы записки попали по назначению.
ВОЛОДЯ:
Правильно. Так. Записку Павлику положим в ноты, которые он принес, так, чтобы был виден краешек. А первую записку оставь на столе, так, чтобы ее было видно.
АЛЕША:
А вдруг ее увидит Андрюша?
ВОЛОДЯ:
Ну и пусть. У него сегодня столько переживаний, что он вряд ли придаст этому значение. А если и он туда придет, так веселее будет.
АЛЕША:
А МАРИНА с Серегой? Они-то сюда придут, а здесь пусто.
ВОЛОДЯ:
 Это мы тоже уладим. И их пригласим к шести соснам. По телефону.
АЛЕША:
Точно. Скажем, что Андрюша пошел в лес с мрачным лицом и как бы он чего не натворил. И повесим трубку.
ВОЛОДЯ:
Молодец, правильно мыслишь. Ну, пошли, позаботимся, чтобы они все разом не пришли в комнату. Значит так. Сначала Ирка, потом Ольга, потом Павлик.
АЛЕША:
А вдруг Ирка заберет записку?
ВОЛОДЯ:
Если заберет, напишем Ольге другую. Я буду отвлекать их разговорами, а ты последишь за Иркой. Если заберет, то текст ты помнишь,
АЛЕША:
Понял.
(Уходят)
Явление 5
Входит ИРИНА. С удивлением читает записку. Растерянно кладет ее на стол, потом улыбается и уходит.
Входит ОЛЬГА. Читает записку, вспыхивает до корней волос, торопливо пряча записку в карман. Оглядывается, облегченно вздыхает и уходит.
Входит ПАВЛИК. Подходит к пианино, садится, начинает наигрывать что-то грустное. Замечает торчащий из нот листочек, вынимает его и читает. В восторге играет очень громко что-то бравурное и убегает.
С двух сторон сцены выглядывают ВОЛОДЯ и АЛЕША, осторожно выходят на середину, молча изображают всех, читающих записки, и разговор по телефону. Потом начинают дико хохотать в голос и скорчившись от смеха, убегают вслед за остальными.
Занавес.
КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА
А К Т  2
Декорация леса. Посередине поляна в центре которой торчит одинокий пень, по краям кусты и деревья. Зрителям следует постоянно помнить, что уже темно, холодно, сыро и грязно. Вот-вот пойдет снег. Господа же актеры ведут себя так, будто это яркий солнечный день, а на дворе лето, а вовсе никак не ноябрь месяц.
 Явление I
За кустами прячутся ВОЛОДЯ и АЛЕША. Они там остаются до конца пьесы, пока не настанет время им явиться. На поляну выходит ПАВЛИК с толстым толмудом под мышкой. Он окрылен предстоящим свиданием.
ПАВЛИК:
Желанный час настал. Я счастлив нынче.
Свершилось чудо - Ольга наконец-то,
В страданья мои тайные проникнув,
Назначила свиданье мне в лесу.
Услышал Отче наш мои молитвы
И вот я здесь, под сенью старых сосен,.
Шести безмолвных стражников зеленых
Жду своего блаженства чудный миг
ВОЛОДЯ:
Жди, жди, болван.
ПАВЛИК:
Всё не могу дождаться я минуты,
Когда к руке изящнейшей прильну,
Когда твой гибкий стая я обойму,
Я знаю, будем счастливы всегда мы!
АЛЕША:
Однако, лучше было бы, если бы ты, балбес, гаммы учил.
ПАВЛИК:
Плутовка, я ведь замечал и раньше,
Что на меня она глядит частенько
С любовью. Нет, скорее с интересом.
Ах, Оленька, тебя я раскусил,
Но долго ж ты водила меня за нос.
Вот и теперь ты думаешь, наверно,
Что ни о чем не догадался я. .
  ВОЛОДЯ:
Истинный болван.
АЛЕША:
: Точно. Ума палата, да ключ потерян.
ПАВЛИК:
Ну, что ж, на то твоя же воля,
Своих открытий я не обнаружу
И буду ждать признанья твоего...
Однако долго не идет она...
Нет, нет, шаги мне кажется, я слышу.
Ах, черт возьми, это идет Ирина!
Ну как она мешает мне всё время.
Прямехонько сюда несет ее.
Пожалуй спрячусь за кусты. Негоже
Совсем ей видеть меня здесь. Ах, Ольга! (прячется за кусты)
ВОЛОДЯ:
В лесу она нам, конечно, пить не запретит, но лучше нам тоже не показываться ей на глаза.
АЛЕША:
Аминь, маэстро.
(на поляну выходит ИРИНА)

Явление 2.
ИРИНА:
Андрюши нет. Опять он опоздает.
Что, впрочем, как всегда. Чему дивиться?
ВОЛОДЯ:
Вот, видишь, Леша, говорил я тебе, что женщина любопытна. И эта не исключение.
АЛЕША:
Ну, чтобы Ирка, с ее-то мозгами, да на такое клюнула! Никогда бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Ну, ты гений!
ИРИНА:
Безумный день, женитьба Фигар;.
Гостей позвали, даже стол накрыли,
Все помнят день рождения Андрюши,
Лишь он один не помнит ничего.
Ушел страдать по поводу осколков,
И, видимо, с того большого горя
Забыл он о назначенном свиданье.
Что ж, нет его, а коль придет сюда,
Пусть подождет. Пойду набрать дровишек, (уходит)
Явление 3
 (Появляется ОЛЬГА, к ней выбегает ПАВЛИК)
ПАВЛИК:
Вот я пришел!
ОЛЬГА(она озадачена):
Да? А зачем пришли вы?
ПАВЛИК:
Принес я книгу, дивное изданье.
Собранье гамм, арпеджио, аккордов.
Изысканная в ней аппликатура.
Надеюсь, вам понравится она.
Взгляните.
ОЛЬГА: (машинально листая ноты, в сторону)
Черт побрал тебя б и ноты.
Вот-вот ко мне сюда придет Андрей.
Куда тебя бы поскорее сплавить?
        ПАВЛИК:
Но что нам делать с нотами в лесу?
ВОЛОДЯ:
Ты посмотри,  какая занятная парочка.  Говорят на разных языках, но попадают в общую струю.
АЛЕША:
Вот будет смешно, если сюда сейчас явится Андрюша и она окажется между двух огней.
ВОЛОДЯ:
Ему некогда. Он скорбит.
(из-за деревьев слышна песня, которую напевает Ирина)
ОЛЬГА:(пытаясь сохранить спокойное выражение лица)
Пожалуй, нам не стоит с ней встречаться.
ПАВЛИК:
О, да, конечно!(в сторону)Настал, желанный миг!
(они скрываются за кусты. С другой стороны входит Ирина с охапкой хвороста)
ИРИНА:
О, господи, куда мой муж девался?
  ОЛЬГА (в сторону):
Так,  значит,  она тоже ждет Андрея?!
ИРИНА:
Однако, подожду еще немного,
И если он и дальше не придет,
Пойду домой. Что делать в лесу ночью?
Пока же соберу еще дрова.
(уходит, выходят ОЛЬГА и ПАВЛИК)
ПАВЛИК:
Так, значит, вы Андрея ждали здесь?!
А я, дурак, надеялся и верил,
Я думал, что природное кокетство,
Присущее всем женщинам от века
Вас заставляет так со мной играть.
ОЛЬГА:
Простите, Павлик, что-то не пойму я,
Чего вы расшумелись, как тромбон?
У нас в программе соло для тромбона?
С чего вы вдруг сменили амплуа?
ПАВЛИК:
Что ж, смейтесь. Я смешон. Я это знаю.
 Но почему вы предпочли его?
Ведь он не знает ни единой ноты,
И не оценит вашего искусства,
К тому же вы забыли, что женат он
И верен до безумия жене.
Ах, Ольга, вы - коварная...
ОЛЬГА(перебивая):
Кто право
Вам дал так разговаривать со мной?
ПАВЛИК:
Моя любовь. Да, знайте, я люблю вас.
Вас, ледяную, хоть не перестали
Вы от того желанной быть.
ОЛЬГА:(ей его жалко):
Ну, что ж,
Теперь вам, очевидно, все понятно.
Мне жаль вас, вы - хороший, добрый мальчик,
Да, сердце мое отдано другому,
Хоть нету в нем надежды на взаимность...
Я вас прошу: давайте всё забудем,
Я буду вам сестрою, другом...
ПАВЛИК: (категорично)
Нет!
Явление 4.
 (появляются запыхавшиеся МАРИНА и СЕРЕЖА)
СЕРЕЖА:
И вы здесь тоже. Это очень кстати.
Ребята, объясните - что случилось?
ОЛЬГА:
А что случилось?
МАРИНА:
Не могу понять.
Звонили нам Володька и Алешка,
Сказали, что Андрей, мрачнее тучи,
Пошел куда-то в направленье леса
И не наделал бы с собой чего.
СЕРЕЖА:
А мы пока укладывали спать
Своих детей и бабушке звонили,
Чтоб с малышами она посидела,
То куча времени прошла бесследно.
МАРИНА:
Но слава богу, здесь застали вас.
ОЛЬГА:
Так надо всем идти искать Андрея.
И, может, мы наткнемся на Ирину,
Она должна быть здесь недалеко.
ПАВЛИК:
Пошли скорей, (в сторону). Час от часу не легче.
(все уходят)
Явление 5
АЛЕША:
Ну и делишки. Такого ни в одном кино не увидишь. Хорошенькую же мы заварили кашу.
ВОЛОДЯ:
Ну, а как же. Ничего, пусть их, побегают. Они же все сумасшедшие. А это ты помнишь?(передразнивает Ольгу):"Кто вам дал право так говорить?"
АЛЕША: (передразнивает Павлика)
"Моя любовь! Ах, я вас так страстно люблю!" (своим голосом) Так страстно любит...
ВОЛОДЯ:
что вот-вот огрел бы свою любимую нотами от досады.
АЛЕША:
Слушай, а у нас там еще что-нибудь осталось?
ВОЛОДЯ:
Да, почитай, еще полный пузырь портвея.
АЛЕША:
Божественный напиток.
(пьют. ВОЛОДЯ, которому надоело сидеть на бревне, взбирается на ветку дерева и усаживается с удобствами. Появляется Андрей.)
ВОЛОДЯ:
Гляди, а вот и главный герой пожаловал.
АЛЕША:
Ну, теперь все в сборе.
АНДРЕЙ:
Несчастный день. Черт побери. Проклятье.
Новехонький аквариум разбился.
Пусть говорят: посуда бьется к счастью,
Я не поверю этому ни в жисть.
Ушла жена. Неужто разлюбила?
И эти мои пьяные друзья
Куда-то смылись. Я одни остался.
Нет никого, в ком мог бы я найти
Сочувствие, поддержку и опору.
Один лишь ты, мой верный пистолет,
Меня в моих страданьях не покинул..»
Зачем же стол в квартире был накрыт?
Ей-богу, право, человек на восемь,
И где тогда те люди, что хотели за ним сидеть?
Однако, стоп, стоп, стоп.
Ведь я сегодня, черт возьми, родился.
И, значит, стол накрыли для меня.
Но, вашу мать, куда же делись гости?
Никто ко мне, как видно, не пришел.
Я брошен всеми даже в день рожденья.
Ну что же, раз я никому не нужен,
Зачем мне жить, коптить напрасно небо,.
Не лучше ль всё нажатием курка
Покончить разом. Далее молчанье.
(подносит пистолет к виску, забыв начисто, что он деревянный. В кустах раздается шорох и бормотанье. АНДРЕЙ ничего не слышит. Под Володей с громким хрустом ломается ветка и он летит с дерева, приземляясь на Алешу. АНДРЕЙ думает, что это выстрелил пистолет и от неожиданности падает в обморок.)
АЛЕША (орет):
А-а-а!!!
(на крик выбегают ОЛЬГА, ПАВЛИК, МАРИНА и СЕРЕЖА. Видят в лунном свете распростертого Андрея с пистолетом в руке. Все говорят перебивая друг друга)
ОЛЬГА:
Андрюша!
МАРИНА:
О, господи, да что же это?!
ПАВЛИК:
Не может быть!
СЕРЕЖА:
Пустите, дайте разобраться!
ОЛЬГА:
Врача!
МАРИНА:
Да, скорую помощь!
ПАВЛИК:
Я побегу на шоссе, ловить машину!
СЕРЕЖА: (щупая пульс на руке с пистолетом)
Да погодите орать, он жив. Пистолет-то деревянный, (хлопает Андрея по щекам. ПАВЛИКУ): Давай-ка приподнимем его.
(появляется ИРИНА с факелом, все оборачиваются к ней)
ИРИНА:
О, господи, что тут происходит?
Андрей(открывает глаза):
Что, я уже в раю? Как это славно.
А вы зачем сюда со мной попали?
Я застрелился. Вы, что, утопились
Все вместе, скопом? Вот тебе и раз.
  СЕРЕЖА:
Ну, слава богу.
АНДРЕЙ:
Слава. Алилуйя.
ИРИНА:
Очнись, несчастный, что ты мелешь тут?
Какая алилуйя среди ночи?
Домой пора. Вставай, чего разлегся? .
АНДРЕЙ(до него только что дошло):
Так я не умер? Ну и чудеса!
Но, подождите, как вы оказались
 Все здесь, в лесу?  Меня искали вы?
СЕРЕЖА:
Искали, да. Нам срочно позвонили
Алеха  с Вовкою и так они кричали,
Что в лес ушел ты с мрачнейшею миной,
Что надобно бежать тебя спасать,
А здесь нашли мы Павлика и Ольгу,
Но что их привело сюда - вопрос.
ПАВЛИК:
От Ольги в нотах я нашел записку,
Мне здесь она назначила свиданье.
       ОЛЬГА(в замешательстве)
Но я записки не писала вам.
И я сама записку прочитала,
Которую вы видимо, писали, (на слове «вы» ОЛЬГА делает ударение)
И мне свиданье назначали здесь.
ПАВЛИК:
Нет, я не мог вам написать записки,
ИРИНА (Ольге):
Твою записку я читала тоже,
Но думала, что это для меня,
Что написал ее мне муж. Сюда, я
Скорей по его зову поспешила.
АНДРЕЙ:
Но я записки тоже не писал.
ВОЛОДЯ:
Ну, Леха, мы попались. Сейчас они точно допетрят. Их там, умников, слишком много.
АЛЕША:
Значит так. Ты вали всё на меня, а я все буду спихивать на тебя. В конце концов, скажем, что это мы придумали такой розыгрыш, чтобы всем было веселее. А за то, что ты на меня свалился, с тебя три пузыря.
ВОЛОДЯ:
Ладно, сочтемся. Ну, поползли, что ли? Ведь они сейчас пойдут день рождения праздновать, и нам не грех было бы к ним присоединиться.
ИРИНА:
Постойте-ка, мне кажется, я знаю,
Кто написал дурацкие записки
И всех собрал нас здесь с шальною целью.
Все (хором):
 Кто?
ИРИНА:
Замрите все. Вон там, в кустах, направо
Я услыхала очень странный шорох.
Эй, мужики, пойдемте-ка посмотрим
Какой там зверь себе берлогу свил.
(АНДРЕЙ и СЕРЕЖА вытаскивают из кустов Володю и Алешу. АЛЕША охает и потирает спину)
СЕРЕЖА:
Здесь не одна, а целых две зверюшки.
АНДРЕЙ:
А что зверюшки делали в    кустах?
(ВОЛОДЯ и АЛЕША, перебивая друг друга вопят:
"Это не я!", "Это не я!","Это ты придумал!")
ИРИНА:
Ну вот и всё. Разгадана загадка.
Не будем мы наказывать порок,
Поскольку, слава богу, все в порядке.
Все живы, целы.
АЛЕША:
Это как сказать.
ИРИНА:
И поделом вам. Сами виноваты.
Итак, друзья, нас ждет накрытый стол.
В конце концов сегодня день рожденья
У мужа моего, вашего друга,
И нам пора давно поднять бокалы.
АНДРЕЙ:
Посуда бьется к счастью,  господа!
Все отправляются домой. ОЛЬГА подходит к ПАВЛИКу и целует его. Они уходят со сцены последними. ВОЛОДЯ и АЛЕША, забыв про свои кульбиты, возглавляют шествие, распевая во всю глотку свою любимую песню «Давным-давно», и радуясь, что им так легко все сошло с рук.
Занавес
КОНЕЦ             



На этом Закулисье заканчивается.