Лакримозо. С улыбкой

Он сидит на краю вселенной, свесив ноги в пропасть обыденности. В руке его — дешевая ручка, а перед глазами — пустота белого листа, которая для него гуще любого мрака. Со стороны он жалок. Человек-неудачник, пыль на ветру, ничтожество, чья жизнь давно уже стала анекдотом для тех, кто умеет считать деньги и планировать будущее.

Но внутри него поет скрипка.

Он влюблен. И это смешно, потому что предмет его страсти эфемерен. Он влюблен не в женщину (хотя через женщин это тоже случалось, и каждый раз катастрофично), он влюблен в само чувство. В тот сладкий укол под ребром, когда сердце замирает перед красивым закатом. В тот трепет, с которым ждешь случайной встречи. В ту нежность, с которой можно смотреть на спящий город.

Сегодня он пишет о разлуке. О той, что неизбежна. О словах, что не были сказаны. О времени, которое крадет всё.

Строчки рождаются слезными — лакримозными. Они пахнут дождем и утраченным теплом. Они текут по бумаге, оставляя кривые бороздки чернил, и кажется, что сам воздух вокруг него становится влажным от этой вселенской печали.

Но если бы кто-то заглянул ему в лицо, тот, кто считает его пустым местом, этот кто-то ничего бы не понял.

Потому что на губах у «ничтожества» играет легкая, тихая улыбка.

Она не насмешлива. Она не истерична. Это улыбка узнавания. Улыбка человека, который пьет яд и чувствует в нем сладость.

Как можно плакать и улыбаться одновременно?
Как можно писать слезами и радоваться?

А вот так. Это единственная суперсила тех, кого называют «романтиками». Их величие не в победах, а в способности чувствовать боль как музыку. Они знают, что любовь — это дар, даже когда она уходит. Они знают, что грусть — это роскошь, которую бедные духом не могут себе позволить.

Он — ничтожество в мире железа и пластика, но он — король в мире оттенков и полутонов.

Он пишет горький финал, и слеза падает на букву «о», расплываясь кляксой. Но улыбка ширится, потому что прямо сейчас, в эту секунду абсолютного горя, он чувствует себя живым. Он — проводник. Через его ничтожное тело течет ток вечности. Через его смешную, разбитую грудь проходит ветер, который колышет паруса кораблей, идущих ко дну.

Лакримозо. С улыбкой.

Потому что даже осознавая свое ничтожество перед лицом бесконечности и неизбежности конца, он всё еще способен создать что-то красивое из этой боли. И в этом его тихая, никем не замеченная, победа.