Сенька возвращается

Грусть-тоска
Всю неделю на улице лило как из ведра. Так и хотелось сказать: «Эй, осень, хватит сырость разводить!» Но осень, конечно, не слышала. Она стояла и плакала, потому что знала: скоро придёт мороз и все её дела прикроет. Небо из синего и весёлого станет серым и скучным. Даже снег его не отмоет. А если вдруг выглянет солнышко и небо станет голубым-преголубым, а из труб повалит дым прямо столбами вверх, тут уж зверью точно надо сидеть по норкам и носа не казать. Потому что если высунешься – мороз как цапнет!
Вот в такую погоду маленький бурундучок Сенька сидел на порожке своего нового домика и вздыхал на всю округу.
Он вообще-то недавно из лесу ушёл. У бурундуков такой порядок: вырос – ищи себе жильё сам. Мама с папой, конечно, не выгоняют, но и не удерживают: живи, мол, своим умом, а если туго станет – приходи, поможем.
Долго Сенька по лесу бродил, пока один старый Уж не показал ему нору. Там раньше барсук жил, а теперь, значит, Сенькина собственность была.
Ох и наводил он там красоту! Три комнаты получилось: зал, спальня и кладовка. Везде чистота, порядок. Хоть сейчас гостей зови. А гости и сами не заставили себя ждать. Бурундучок он был общительный, быстро перезнакомился с соседями: с сестрёнками-белочками Олей и Полей, и с мышатами – братцем и сестрицей, которых звали Маша и Кыш. Кыш такой худенький был, всё норовил куда-то убежать, потому его так и прозвали.
Хорошо они жили! Вместе по грибы, по ягоды ходили, вместе шишки собирали – еловые да кедровые. Всё, бывало, поровну делили. Весело!
И надо же такому случиться, что всё это добро какая-то злющая росомаха разорила!
Возвращается как-то Сеня с охоты. Грибов полные лапки набрал, радостный, а от его домика только щепки да бугор песка остались! Это росомаха, видите ли, норку учуяла и давай хозяйничать. Все припасы, что вместе с друзьями собирали, разграбила, комнаты перерыла. И это когда осень на носу, того гляди снег выпадет! А бурундукам что надо? Бурундукам спать надо. Они, знаете ли, как медведи: завалятся с осени и дрыхнут всю зиму. Правда, раза три проснутся, перекусят – и снова носом в подушку.
А тут – ни дома, ни припасов. Надежда отыскать подходящую норку таяла на глазах. Ночевал Сеня где придется: зароется, бывало, в кучу хвороста или под большой лопух залезет – там и спит. Жутко боялся остаться зимой без крыши над головой. Конечно, можно было к маме с папой вернуться, они бы не прогнали. Но Сеня был гордый: раз ушёл, значит, сам справлюсь!
И вот как-то раз старая тётушка Сорока, которая всё про всех знала, и говорит:
– Ты чего, Сеня, нос повесил? А сходи-ка к людям! Там и зимовать тепло, и росомах никаких нет. И кормят там мелких зверюшек за милую душу!
Послушался Сеня сороку и отправился в путь. И вскоре очутился во дворе одного домика, не то в деревне, не то на даче. И там у него сразу появилась куча новых приятелей: кошка Нюся – важная такая, пушистая; щенок Булька – вечно с мокрым носом и с бантиком на шее; дятел дядя Дима – стучит по дереву, как по барабану; и ёжик Бабайка – колючий, но добрый. А ещё иногда приходила к ним девочка Ира. Она жила в соседнем доме. Она когда-то Бабайку приручила, и с тех пор они дружат. Ира брала Сеньку на руки, гладила его по спинке, чесала за ушком. Сене это очень нравилось!
Нашёл Сеня себе местечко под корнями большой сосны, что посреди двора росла. Устроил там новую квартирку. Теперь, когда на улице моросил дождик, Сенька сидел в своём домике и радовался: сухо, тепло, уютно. Хорошо!
Только одно было плохо: новые-то друзья больно большими оказались. Кошка Нюся – она в дверь не пролезет, щенок Булька тоже, а дятел с ёжиком хоть и поменьше, а все равно не влезали. Не то что раньше, с белочками Олей и Полей да с мышатами Машей и Кышем! Бывало, соберутся все вместе в Сенькином домике – тесно, конечно, зато весело! То в прятки играют, то семечки лузгают, то просто на лежанках валяются и истории друг другу рассказывают. Один начнёт, другой подхватит – заслушаешься!
И ещё плохо то, что теперь без него где-то по лесным тропкам ползал ужик по имени Уж. Прыгали по веткам деревьев сёстры-белочки – Оля и Поля, махая своими пушистыми хвостами. Сеньке даже ворчливой тётушки Сороки не хватало. Не говоря уж о почти родных мышах – Машке и Кыше.
- Чего грустишь? – раздался голос с неба.
Сенька уже привык, что так внезапно умеет появляться только тётушка Сорока. Поэтому и ответил, не поднимая головы:
- Ох, тётушка! Ты не знаешь, как они там – Машка с Кышем? Хочется вернуться к ним. Тут очень хорошо, но я соскучился.
- Ну вот тебе и пожалуйста! – протянул удивлённо голос. – Я уже стала тётушкой!
Нюська спрыгнула с ветки сосны, и уселась рядом с ошеломлённым внезапным появлением кошки бурундуком.
- Погрусти, погрусти! – продолжила Нюська, охватывая себя хвостом. – Когда у нас Булька пропал, мы всем двором грустили долго. Пока этот шалопай не нашёлся.
- Да ладно, Нюська! Ты всегда была тётей! – это встрял в разговор, примчавшийся на голоса Булька. – И нечего скромничать – не нашёлся, а ты нашла!
И щенок, довольно улыбаясь, рассказал новому приятелю историю о том, как он самовольно удрал со двора, как потерялся, как попал в приют, и потом его там нашла любимая врагиня тётя Нюся.
- А разве со двора нельзя убегать? – удивился Сенька. – Вот если я захочу пойти в лес, кто меня не пустит туда?
- Это Бульке нельзя было. Маленький ещё, - усмехнулась Нюська. – Мог под машину попасть. Было у нас и такое приключение!
Булька потупился. Хотел рассердиться на кошку, но раздумал. Потому что та правду говорила. Однажды она действительно успела вытащить его из-под колёс грузовика. Но ведь могла бы и не поминать про это, а?
- А в чём проблема? – перевёл разговор с себя на Сеньку Буля. – Кто куда у нас собрался сбежать? Ты на меня намекаешь?
- Да вот Сеня заскучал по лесу, - пояснила кошка. – Но он пока не собирался удрать. Так, поговорили чуть.
- А тебе что, у нас скучно? С нами тебе не нравится жить? – удивился щенок. – По мне так во дворе нашем куда лучше, чем в твоём лесу! Тут и кормят, и гладят, и спать тепло.
Бурундук молча выслушал Бульку. Подумал. Хотел как-то возразить, но вместо него в разговор вмешалась Нюська:
- Ишь! Советчик нашёлся! Это тебе хорошо во дворе, потому как ты тут вырос. И вообще дворняга! Вот ты кто!
И Нюська засмеялась.
Булька подпрыгнул от злости – его никто и никогда не обзывал дворнягой. Он был самым настоящим спаниелем. И кошка это точно знала. Потому как иногда обзывала его шпанелем, а потом шпаной.
Увидев, что щенок возмутился и вот-вот устроит скандал, Нюська толкнула приятеля лапой в плечо:
- Да не обижайся ты, спаниель несчастный! Шучу я! Надо же как-то Сеньку отвлечь от горьких мыслей.
- Тут не отвлекать, а помочь ему надо, - пробурчал, остывая, Буля. – Если ему в нашем дворе не нравится, то что тут поделать-то?
- Как что? – потянулась кошка. – Пусть сбегает вечерком в лес, к друзьям. Вечером машин на дороге мало. Не так опасно. А там и решит – где ему лучше.
Нюська, как всегда, была мудрой. Никто не способен принять решение от кого-то со стороны. Самое верное решение живёт всегда в тебе самом. Например, делиться сарделькой с врагиней, или съесть самому под кустом сирени.
- Так если вечером безопасно, - воспрянул духом Булька, - может, мы все вместе сбегаем в лес?!
Кошка задумчиво почесала лапой за ухом. Если честно, то ей и самой было интересно побывать в лесу. Она там бывала уже давным-давно. Когда была молодой и шаловливой. Но потом свыклась с жизнью во дворе. И уже совсем по-честному, то именно она стала дворовой кошкой. Сама дворняга!
- Знаешь, Булька! – обратилась она к приятелю. – Наверное, ты прав. Давайте завтра утречком и сбегаем, поищем Сенькиных друзей. Дедушка с бабулей по утрам в магазин уходят, а мы – в лес.
Булька своим ушам не поверил! Его подруга шла на такое серьёзное преступление! Вот это друг! Вот это да!
- А я, наверное, не пойду с вами! – пробурчал виновато Бабайка в ответ на приглашение к утреннему приключению. – Ира опять меня потеряет и будет ругаться. А потом в коробку посадит, чтобы я не убегал.
- А как же сам погибай, но товарища выручай? – вскинулся Булька. – У Сеньки друзья в лесу пропадают, а ты какой-то девчонки боишься.
Если бы ёжики могли краснеть, Бабайка бы обязательно покраснел – так ему стало стыдно.

Поход
С тем разбежались укладываться спать, чтобы спозаранку отправиться в дорогу.
Утро, как по заказу, выдалось солнечным, тёплым и вкусно пахнущим. Прошедшие дожди смыли дорожную пыль с листьев деревьев, которые засияли всеми цветами радуги.
Растущая у соседей во дворе рябина стала ярко оранжевой от кисточек с ягодами. Булька даже завидовал стрижам, которые прилетали и клевали эти красивые ягоды. Он знал, что они ему вряд ли понравятся – он же не птица. Но уж очень красивые были грозди. Такие аппетитные, словно … сосиски в холодильнике у бабушки. Другого сравнения щенок просто придумать не смог.
Берёза, что росла рядом с зарослями сирени, стало пёстрой – её былая зелень с резными листочками, теперь перемешалась с золотистыми косичками. Словно нарядилась девица-красавица с бусами на гуляние.
Потемнели иглы у старой сосны.
И стала жёсткой трава на лужайке, на которой любил валяться Булька.
Всё изменилось, и Булька пока не мог сказать – нравится ему это или нет.
Компания стала собираться в поход. Ну, как собираться? Кошка пошла первой. За ней устремился Булька. Потом Сенька запрыгал и засеменил ёжик. Дядя Дима полетел вперёд осматривать путь: не едет ли по дороге быстрая машина? Не видно ли злых зверей? Чужих собак?
И уже через каких-то десять минут группа сопровождения бурундука оказалась в лесу, вдали от городского парка.
Лес встретил их тихим шорохом и золотым дождём. Это капельки вчерашнего дождя осыпались с веток и золотились в лучах восходящего солнца.
Воздух здесь казался гуще, чем в городе, пропитанный терпким запахом прелой листвы, влажной коры и той особенной осенней свежестью, от которой немного кружится голова. Под лапами у зверят мягко пружинил пёстрый ковёр из багряных кленовых звёзд, лимонных берёзовых монеток и тёмной бронзы дубовых листьев. Сквозь поредевшую крону пробивались косые лучи солнца, зажигая трепетным огнём гроздья рябины и заставляя блестеть нити паутины, развешанные между веток, словно крошечные гамаки для лесных духов.
С каждым шагом городской шум таял за спиной, растворяясь в прозрачной осенней тишине. Здесь царил мягкий полумрак, и только кое-где луч солнца разрезал сумрак, высвечивая оранжевые и жёлтые пятна листвы, ещё не опавшей с кленов и осин. Под ногами хрустели сухие веточки, а влажный, пахнущий грибами и дождём мох заглушал шаги, делая погоню за Сенькой бесшумной и таинственной. Казалось, сам лес замер в ожидании, наблюдая за весёлой компанией маленьких путешественников.
Лес вокруг словно играл с ними в прятки. Только что мелькнул в просвете ярко-синий клочок неба, и вот уже густая крона старого кедра накрыла всех прохладной тенью. Нюська то и дело чихала от пушистых семян, слетавших с отцветших трав, а любопытный нос Бульки тонул не в лопухах, а в ворохе влажных листьев, из-под которых то тут, то там выглядывали тугие шляпки подосиновиков. Бабайка деловито оглядывался по сторонам, замечая, как лес щедро делится припасами: вот семья опят облепила трухлявый пень, а вот под ёлкой, укрывшись хвоей, затаился крепкий боровик.
Шли молча, но весело. Сенька от радости прыгал с коряги на пенёк, с пенька на дерево, обгонял Нюську и удивлял всех своей ловкостью. Булька совал нос под каждый лопух, сам не соображая, что там ищет. Бабайка на ходу собирал грибы: про запас! Вдруг ночевать придётся, а что кушать? Он почему-то думал, что и кошки, и собаки тоже любят грибы. Потому что и Сенька, и он сам всегда предпочитали это лакомство всей другой еде.
 
Как Сеня-бурундук без дома остался
По ту сторону просеки, где шагали путешественники, в густой траве шнырял туда-сюда один наш старый знакомый – змейка по имени Уж. Был он, между прочим, очень даже симпатичный и воспитанный. И вот ползёт ужик, заглядывает под все коряги, которые попадаются на пути. В дупло залезет, носом пошурует, в трухлявый пень засунет голову — нет, не то. А дело у него было очень важное и трудное. Он своему лучшему другу, бурундуку Сеньке, честное слово дал: найду, мол, тебе новую квартирку, получше прежней. И Уж старался. Он ползал, ползал, всё искал. И не только домик искал, но и самого Сеньку. Потому что пропал куда-то бурундучок. Уж который день по всему лесу его высматривает — нет Сеньки, и всё тут!
Даже тётушка Сорока, которая про всё на свете знает и всё своими глазами видит, и та только крыльями развела. Ничего, говорит, не знаю. Видала я его в последний раз у дороги. А дорога там такая странная — неизвестно откуда начинается и неизвестно куда ведёт. И у той дороги, сказала Сорока, Сенькины следы и оборвались. Она ему насоветовала к людям пойти, у них зиму перезимовать, раз домика нет. А вот попал он к людям или нет, она не знала. Или забыла? Бывает такое со старыми сороками…
Уж тогда скорей на это место пополз. Дополз, полдня пролежал на травке, всё на дорогу смотрел — может, друг появится. Но Сенька так и не пришёл. Вздохнул, развернулся и пополз обратно в лесную чащу. Искать. И домик для друга, и его самого.
Никто не верил, что бурундук исчез навсегда. Искали в лесу Сеньку всем миром. И старая тётушка Сорока искала — стрекотала на весь лес, аж крылья от усердия трещали. И сестрички-белочки Оля и Поля искали — такие хохотушки, а тут притихли, сидят на веточках и глазами по сторонам стреляют. А Сеньки-то нет и нет! Пропал зверёк пушистенький, славный такой бурундучок, у которого спинка в полосочку, а хвостик — просто загляденье. Сгинул где-то, и всё тут. Но поисков не прекращали.  Не могли забыть своего друга. Сядут иной раз девчонки-бельчонки на ветку кедровую, примутся шишку шелушить, семечки выковыривать и за разговором вспоминать, как славно им жилось у Сеньки в гостях. Заберутся к нему в домик — у него там тепло, сухо, на широкой кровати из мха и пёрышек можно разлечься. И начнут они страшные истории рассказывать про филина, который ухает так, что душа в пятки уходит. Расскажут — и самим страшно станет. Сидят, прижмутся друг к дружке, уши прижмут, а уходить домой ни за что не хотят. «Сеня, — просят, — пусти переночевать!» А Сеня был добрый, пускал. Всем тогда весело было. В том доме он и Новый год с друзьями встретил. Белочки Оля и Поля в гости прискакали, ёлочную шишку наряжали, семечками её увешивали, брусникой сушёной. И зиму Сеня перезимовал славно, в тепле да сытости. А летом и вовсе развернулся — орешков натаскал, ягод насушил, грибов нанизал на веточки вокруг норы, как настоящий запасливый хозяин.
Но залезла в его нору росомаха и своими когтищами всё вверх дном перевернула, все Сенькины труды прахом пошли. Вот и остался он, бедолага, накануне осени без крыши над головой! И ушёл куда глаза глядят. И теперь у былой компании ни домика нет, ни друга. Где искать его никто не знал. Росомаха где-то рядом бродила, время от времени думал Уж, продолжая искать новый домик для бурундучка. Может, выследила она Сеньку, пока он новый домик себе искал. Но верить в это никто из Сенькиных друзей не хотел. Наверное, он всё же ушёл к людям жить. Известное дело – у них хорошо. Но ведь свободы там, говорят, нет для лесных зверей.

Булька следопыт
Главным следопытом, само собой, назначили Булю. А как же иначе? Он ведь собака! Можно сказать, почти охотник. Ему и карты в лапы, то есть, тьфу ты, нос в руки! Но, если говорить по секрету, в душе у Були было неспокойно. Нюх-то у него есть, это верно, а вот ума — чуть-чуть не хватало. Как искать и, главное, что именно искать, он представлял себе очень смутно. Как выглядел тот самый Сенин домик, он понятия не имел. Может, он был похож на большую кучу шишек? А может, на старый валенок? Чтобы никто ничего не заметил, Буля принялся деловито бегать кругами, суя свой мокрый нос под каждый кустик и даже под каждый упавший листок. Ребята замерли и следили за ним, затаив дыхание. Они свято верили: уж кто-кто, а собака — настоящий сыщик! Сейчас возьмёт след, и они помчатся так быстро, что только пятки засверкают, и сразу найдут этих Сенькиных лесных приятелей.
Булька растерялся. Там, в городе, пахло асфальтом, колбасой из сумок прохожих и сухим песком. А здесь… Здесь нос сошёл с ума! Воздух был густым, как кисель, и состоял из тысячи запахов сразу. Пахло мокрой травой, которая холодила живот, и чем-то пряным от жёлтых листьев, в которые он тут же зарылся мордой. Но главное — под этим лиственным ковром таилось столько всего интересного! Булька фыркал, чихал, но лез дальше, в самую гущу, потому что от каждого нового "нюха" внутри разгорался щенячий восторг. Ему казалось, что лес пахнет счастьем — диким, свежим и немного грустным, как последние тёплые деньки.
Пахло невидимыми зверьками, которые пробежали тут ещё утром, оставив свои пахучие секреты. Булька останавливался, задирал голову и шумно вдыхал, не понимая, как можно жить без этого. Город показался ему скучной пустой миской, а лес — огромным пирогом, от которого у него кружилась голова и радостно ёкало сердце.
Он впервые нюхал настоящую осень. Запах прелых листьев щекотал ноздри, запах сырой земли успокаивал, а дикая, терпкая трава дразнила и манила в чащу. Булька понял, что хочет здесь жить. Хотя бы сегодня. Хотя бы прямо сейчас, пока нос не устанет различать эти чудесные лесные запахи.
Набегавшись в своё удовольствие и как следует намяв нос о коряги, Буля наконец остановился, поднял голову и решительно тявкнул:
— Так! Всё ясно. Надо двигать строго в этом направлении! Я вам гарантирую!
— Строго в этом? — ехидно прищурилась Нюська. — Ты что, уже домой захотел? Соскучился?
— Чего? — опешил Буля. — Причём тут домой?
— А притом, — засмеялась кошка, — что мы как раз оттуда и пришли, куда ты нас сейчас отправляешь! Вот это следопыт! Нашёл, куда вести!
Тут уж все просто покатились со смеху. Даже Сеня немного заулыбался, хотя ему было совсем не до смеха. А Булька стоял, понурив голову, и усиленно ковырял ямку в земле передней лапой. Ему было ужасно стыдно. Он уже и сам понял, что сморозил глупость. Ему очень хотелось обидеться на всех за этот смех, но обижаться почему-то не получалось. Не до того было — друзья Сеньки пропали. Рядом с Булькой стоял сам Сеня и вздыхал – он так надеялся на знаменитого следопыта, а вышло вон как... Обманули надежды.
Один только дятел Дима не смеялся. Он сидел высоко на сосне и вертел головой по сторонам, осматривая лес. Потом он спрыгнул вниз и протопал к бурундучку:
— Сенька! — позвал дятел.
Бурундук поднял голову.
— Ты не забыл, кто тебе посоветовал через дорогу идти?
— Тётушка Сорока! — встрепенулся Сеня. — Я сразу про неё и не вспомнил!
— Тогда нам точно сюда! — дятел махнул крылом в сторону, прямо противоположную той, куда тыкал носом Буля. — Я сейчас там, над лесом, одну сороку видел. Твоя это старая знакомая или нет, не ручаюсь. Но сороки же все друг друга знают?
— Знают! Ещё как знают! — обрадовался бурундук. — Они как соберутся на берёзах стрекотать — хоть уши затыкай! Такой тарарам устраивают, что у меня в голове всех букв не хватает, чтобы их разговоры запомнить. Бежим скорее!
И вся весёлая компания, включая незадачливого следопыта, рванула в ту сторону, куда показал дятел. А сам дядя Дима поднялся в воздух и полетел вперёд, зорко поглядывая вниз: не мелькнут ли где среди веток пушистые беличьи хвосты?

Тихое утро, которое перестало быть тихих
Осенний лес сопровождал компанию запахом прелых листьев и тишиной. Ёжик Бабайка, важный и колючий, словно кактус у бабушки, шагал первым. За ним, грациозно перепрыгивая коряги, шла кошка Нюся — зелёные глаза, серая шёрстка и миллион вопросов в голове. Бурундук Сеня, суетливый и запасливый, то и дело отбегал в сторону, пытаясь найти свои тайники с орехами, которые он делал ещё до того, как лишился дома. А замыкал шествие щенок Буля — восторженный ураган с хвостом-пропеллером, который нюхал всё подряд и постоянно спотыкался о собственные уши. Он никак не мог смириться с тем, что следопыт из него не получился.
— Сеня, если ты ещё раз отстанешь, мы пойдём дальше без тебя! — строго прикрикнула Нюська.
— Идите-идите, — донеслось из кустов, — а я тут шишку нашёл! Необыкновенную!
Нюся зевнула:
— Подумаешь, шишка. Они все необыкновенные, когда их сто штук за пазуху напихано.
Вдруг Буля поднял морду и навострил уши. Шерсть на его загривке встала дыбом, и он издал тихое, испуганное «У-у-у-уф».
— Буля, ты чего? — Нюся сразу напряглась, её кошачья интуиция работала лучше любого радара.
— Там… там дымит, — прошептал щенок.
Из-за холма, где начинался старый ельник, повалил сизый дымок. А через секунду лес огласил треск. Это не ветка сломалась — это заговорил огонь. Некстати дунул ветер и языки пламени лизнули сухостой. Загорелось вдруг и загорелось всё! Стена жара направилась прямо на поляну, где стояли зверята.
— Пожар! — заорал Сеня, выронив свою драгоценную шишку. — Караул! Спасайся кто может!
Бабайка мгновенно превратился в колючий шар. Он понимал, что бежать назад бесполезно — огонь вот-вот отрежет тропинку, по которой они пришли. Путешественники оказались в ловушке между пожаром и крутым обрывом к ручью.
— Не паниковать! — скомандовал ёж, хотя его маленькое сердечко колотилось как бешеное. — Нюся, видишь что-нибудь? Где проход?
Нюся, прижав уши, метнулась к краю обрыва, но тут же отпрянула — снизу тоже шёл дым. Огонь окружал их с трёх сторон.
— Мы погибли, — завыл Буля. — А я ещё косточку не догрыз, которую вчера закопал!

Бурундучья смекалка
Сеня трясся так, что полосатый хвост ходил ходуном. Но в его голове, забитой орешками, вдруг что-то щёлкнуло.
— Бабайка! А помнишь, ты рассказывал, что ежи в старину… ну, когда совсем плохо было, что-то делали для спасения?!
Бабайка на секунду замер, втянув носом гарь.
— В старину? — переспросил он. — Вроде как они закапывались глубоко в листву сырую, в грязь и ждали, пока огонь пройдёт поверху. Но тут земля твердая, корни...
— Да нет! — перебил Сеня. — Не закапываться! Ты говорил, что старые ежи катались по мокрой траве, набирали на иголки грязь и воду, а потом бежали через огонь!
— Ручей! — воскликнула Нюська. — До него недалеко. Если мы добежим до грязи у ручья...
— Это безумие, — сказал Бабайка, глядя на тропинку, уже начинающую тлеть.
— Другого выхода нет! — Нюся схватила зубами за шкирку испуганного Булю. — Бежим! Сеня, за мной, не отставай!
Пригнувшись к самой земле, где дыма было меньше, компания рванула к обрыву.  Нюся, как самая быстрая и сильная, тащила Булю. Сеня скакал огромными прыжками. Бабайка бежал следом, превратившись в кактус на ножках.
Ветка, охваченная огнём, рухнула прямо перед Нюсей. Она мявкнула и отпрыгнула, выпустив Булю.
— Ай! Больно! — заскулил щенок, получив щепкой по носу.
— Терпи! — крикнул Бабайка, подкатываясь и сбивая лапами с щепки тлеющие угли.
Они вылетели на мокрый глинистый берег ручья. Воздух здесь был влажным и прохладным. Нюся, не раздумывая, плюхнулась в жижу и начала валяться, вымазывая шерсть. Сеня тут же последовал ее примеру.
— Бабайка, ложись! Катайся! — скомандовала Нюся.
Ёжик лег на спину и начал елозить по грязи, набирая на иглы толстый слой мокрой земли и тины. Буля, видя это, просто плюхнулся в лужу и вылез оттуда черным, как головёшка, мокрым комком счастья.
— А теперь всей толпой, вперёд— рявкнула кошка. — Булька, Бабайка, пустите Сеньку в центр!  Прикройте его!
Они двинулись обратно. Это был самый страшный момент в их жизни. Казалось, что ещё миг, и жар станет невыносимым. Но мокрая грязь на спинах и боках шипела испаряясь, и не давала загореться шерсти. Нюська шла первой, словно раздвигая пожар грудью, Бабайка и Булька бежали по бокам, защищая Сеню.
Небольшой язык пламени метнулся к ним. Бабайка, не останавливаясь, свернулся в шар и прокатился прямо по нему. Мокрая грязь затушила огонь, а колючки разворошили горящую траву.
— Ух ты! Здорово как! — пискнул Сеня. — Ещё немного!
Они прорвались сквозь самое узкое место огненного кольца. Шерсть на спинах дымилась, глаза слезились, но они выбежали на выжженную, но уже безопасную поляну, где огонь прошёл дальше, в сторону голого холма.
Путешественники стояли, тяжело дыша, и смотрели на дымящийся позади кустарник.
Буля чихнул:
— Мы живые? — спросил он.
— Вроде да, — ответила Нюся, слизывая грязь с лапы. — Но выглядим мы ужасно. Я теперь не серая, я чёрно-бурая.
— А мои полоски? — захныкал Сеня. — Я теперь одного цвета с углем!
Бабайка отряхнулся, разбрызгивая грязь.
— Не нойте. Это боевая раскраска. — Он посмотрел на Нюсю. — Как ты догадалась про грязь? Ты же кошка, ты воду не любишь.
Нюся гордо подняла голову, вся в грязи и саже, но с горящими глазами:
— Я не люблю мокнуть под дождем. Но когда надо спасать друзей, я хоть в болото нырну.
— А я шишку свою потерял, — вдруг грустно сказал Сеня.
Все посмотрели на него. Буля подошел и лизнул бурундука в грязное ухо.
— Не переживай, Сеня. Мы найдём тебе сто новых шишек. Самых необыкновенных.
— Самых лучших, — добавила Нюся. — И самое главное, мы нашли друг друга. А это покруче любой шишки. Осталось найти твоих друзей. Надеюсь, они в пожар не попали?
И компания, уставшая, грязная, но живая и невредимая, побрела дальше, оставляя за спиной дым и страх. Потому что настоящие друзья не дадут друг другу пропасть ни в огне, ни в воде.

Как старый Уж Сеньку искал
Уж, свернувшись колечком и положив мордочку на кончик собственного хвоста, лежал на тёплом пеньке и думал. Думал он об одном: во что бы то ни стало нужно переправиться на ту сторону дороги и разыскать там Сеньку. Эта мысль не давала покоя, сверлила где-то внутри, мешая наслаждаться последним осенним теплом.
Но как это сделать? Сердце его тревожно сжималось при одной только мысли о том, чтобы сунуться туда самому. Чёрная, вонючая лента шоссе — вот она, совсем рядом, но для него она словно огненная река. Днём и ночью по ней носятся бешеные машины. Они мчат с огромной скоростью, рычат и визжат так, что у ужа холодком простреливает вдоль всего позвоночника, а чешуйки противно шевелятся. Попробуй-ка переползи! Уж очень хорошо знал, что ползает он не так уж быстро, а от этих чудовищ увёртываться он совсем не умел. Чуть замешкаешься — и прощай, хвост, а то и вся жизнь. От этой мысли становилось зябко даже на прогретом солнцем пне.
Здесь нужен кто-то быстрый, кто умеет резко прыгать и мгновенно бегать. И тут ужу в голову пришла такая мысль, что просто блеск! Быстрее всех в лесу, конечно, белки! А кто был лучшими друзьями у Сеньки-бурундука? Ну ясно кто — сестрёнки Оля и Поля! Вот они-то ему и нужны. Пусть вечерком, когда машин станет меньше, сбегают на тот «берег», к тем самым домикам на краю города. А вдруг, да и мелькнёт там среди кустов полосатая Сенькина спинка?
От такой удачной мысли уж даже повеселел. Соскользнул с пенька и пополз к старому-престарому кедру, где обычно озорничали белки. У них там было дупло. И до чего же удобное, надо вам сказать! Не то что у некоторых — добыча далеко от гнезда. Всё перетаскивать надо. А у них прямо под боком кладовая: сиди себе, лущи шишки да орешки на зиму прячь, далеко бегать не надо.
Подполз уж к огромному стволу, задрал голову и как зашипит погромче! Он знал: если белки дома, они его сразу услышат.
Надо сказать, когда Оля и Поля были маленькими бельчатами, они ужасно боялись всяких змей. Но родители их быстро надоумили, как с ужами обращаться. Секрет был простой: по природе своей змеи подслеповаты. Поэтому, когда сам увидишь змею — маши хвостом изо всех сил. Хвост нагреется, змея почувствует тепло и подумает, что перед ней огромный и страшный зверь, с которым лучше не связываться.
Когда сестрёнки подросли, они с этим ужом даже подружились. Бывало, вылезет он на пенёк погреться, разомлеет на солнышке, глаза закроет от удовольствия, а они тут как тут. Одна цоп его за хвост! Уж притворно зашипит, изогнётся, будто сейчас как проглотит обидчицу! А белкам только того и надо: распушат хвосты, скачут вокруг, дразнятся — попробуй, догони!
И на этот раз белки оказались дома. Мигом слетели по коре вниз, к самым корням.
— Привет! — затараторили они хором. — Как жизнь? Что слышно? А Сенька где? Нашёлся?
— Тише! Тише, стрекозы! — зашипел на них ужик. — Да помолчите минуточку! Дело у меня к вам есть. Очень серьёзное. Про нашего беглеца.
— Ой, интересно! Ой, давай, дядя Уж, говори скорее! Мы слушаем! — Оля и Поля уселись рядышком, поджали лапки и навострили свои чуткие ушки с кисточками.
– Ну, слушайте сюда, – начал Уж, важно приподняв голову. – Я тут смекнул одно дело. Тётушка Сорока трещала, что видела Сеньку у дороги. Значит, чего ему там стоять? Ясно дело – перебежал он эту самую дорогу и теперь, наверное, у домов прячется. Росомаха-то, она туда ни ногой. Боится. Так что, я думаю, он теперь там и проживает.
Уж перевёл дух и покачал головой.
– Я бы и сам к нему сползал, да куда мне! Вы только посмотрите, что на этой дороге творится! Носятся туда-сюда какие-то чудовища, шустрые, как ошпаренные. Страхота одна! А вот вы, девчата, – тут он обвёл взглядом белочек, – вы вон какие прыткие! За вами разве кто угонится?
Белочки замерли, навострив уши.
– Может, махнёте туда? – продолжал Уж. – Вдруг там ваши дальние родственники живут? Порасспросите их, разузнайте. Там деревья – во какие вымахали! Залезете на макушку и всю округу как на ладони увидите!
Тут Уж тяжело вздохнул.
– Мы, змеи, тоже, знаете ли, лазать мастера. Но мы ползаем, а не прыгаем! Это, как говорится, две большие разницы. Ну, что скажете?
Белочкам это предложение так понравилось, что их даже затрясло. Честное слово! Им уже хотелось прямо сейчас сигануть куда глаза глядят и немедленно погнаться за приключениями. Но на улице, как назло, начало темнеть.
– А чего мы в потёмках увидим? – спросила умная Оля. – Шиш с маслом увидим!
– Давайте лучше завтра с утра сбегаем? – подхватила Поля. – А сейчас Машку с Кышем найдём. Им тоже расскажем. Вчетвером-то оно всегда веселее!
Уж подумал и согласился. А про себя даже похвалил: «Молодец, здорово придумал! Эти попрыгуньи в два счёта через дорогу шмыгнут — только их и видели. Уж они-то беглеца обязательно разыщут!»
На том и порешили. Уж развернулся и пополз к себе домой, в старую кучу валежника.
Ползёт он себе, ползёт, и тут на пути — знакомый трухлявый ствол. Давным-давно это дерево рухнуло, и Уж сто раз через него переползал. Но в этот раз, видно, звёзды на небе не так сошлись, или просто день такой выдался — пятница, тринадцатое, например.
Скользнул он по нижней ветке, что в мох уткнулась, забрался на сам ствол и пополз к большущему комлю с корнями. Всё как обычно. И вдруг — бац! — кора под ним взяла и исчезла. Уж даже охнуть не успел, как кубарем полетел куда-то в темноту, прямо внутрь гнилого дерева!
Хоть и взрослым был Уж, опытным, а всё-таки страшно стало! Темно, сыро, отверстие над головой, из которого он вывалился, высоко — туда не заберёшься. Что же теперь делать? Отсюда даже на помощь не позовёшь. Да и звать-то, по правде говоря, особо некого. Мало кто со змейками дружит. Разве что Сенька да Оля с Полей. Но их рядом не было.
Пригорюнился змей. И тут ему показалось, что вроде как ветерок подул. Сквозняк. А раз появился сквозняк, значит, где-то тут есть и второй выход? Не может же ветер сам по себе под землёй гулять, это вам не вентилятор.
Стал Уж осматриваться, глаза таращить, чтобы в темноте хоть что-то разглядеть. И видит: в одном месте будто лучик света мелькнул? Недолго думая, он пополз в ту сторону, торопится изо всех сил, чтобы лучик тот слабый не исчез. Ведь в лесу вечером быстро темнеет. А ночевать в этой сырой землянке ему совсем не хотелось!
Метра через три Уж наконец обнаружил, откуда свет. Почти у самой земли была небольшая щёлка, ведущая наверх. Тут Уж сообразил: это же он у самого корневища сосны находится! И щель эта, наверное, когда дерево падало, образовалась. Между корнями.
Уж так обрадовался, что даже шипеть от радости начал. Мигом скользнул вверх по этой щёлке — и через секунду был уже на свободе!
– Уф-ф! – выдохнул Уж. – Хорошо-то как!
Вылез он на свет божий и видит: сидит прямо у корней того самого упавшего великана. Полежал немножко, отдышался, переживания свои переживал. Собрался уже ползти дальше, но что-то заставило его оглянуться на место своего недавнего заточения. Оглянулся и...
Тут его радость просто через край хлынула! Он ведь — нашёл! Вот это да!
Нашёл домик для бурундука! Вон он, вход в будущую норку. Чуть только расширить надо, делов-то. Сенька это в момент сделает. И, главное, запасной выход тоже есть! Тот самый, в который Уж и провалился.  Веточку сверху спустить как лесенку и на тебе, пожалуйста! Выбирайся и спасайся!
«Ай да Ужик! Ай да молодец! – похвалил себя Уж. – Надо запомнить это место. Завтра белкам покажу. Пусть они его ветками прикроют, чтобы кто чужой не набрёл...»

Рыжая опасность
Жизнь всегда полна приключениями.
Не успела компания отойти от страхов во время пожара, как случился ещё один страшный случай.
Все брели по тропе, которую им нашёл дядя Дима. Молчали. Внезапно Нюська остановилась как вкопанная. Ей показалось, что в их компании чего-то не хватает. А может, кого-то? Она завертела головой во все стороны и давай пересчитывать своих спутников. Раз, два… А вот три не получилось! И тут её словно кипятком ошпарило — Бабайки-то нет! Пропал колючий! Нюська сразу вспомнила, как этот ёжик только что показывал, какой он быстрый и отважный, и забеспокоилась: просто так отстать он никак не мог. Значит, стряслось что-то!
Булька увидел, что его подружка застыла посреди дороги и крутит головой, будто потеряла что, и тоже притормозил. А за ним и Сенька встал.
— Тётя Нюся, вы чего? — удивился Сеня. — Чего встали-то?
— Да Бабайка наш делся куда-то! — всплеснула лапами кошка. — Только что тут пыхтел, и вот — нету! Сквозь землю провалился, что ли?
— Да не мог наш ёжик в лесу потеряться! — уверенно тявкнул Булька. — Найдётся наш Бабайка! Опять, небось, за грибами попёрся или жука какого увидал. Вечно этот копуша отстаёт!
— Нет, — Нюська головой замотала. — Чую я сердцем — неладное случилось. Вы, ребята, дуйте за дядей Димой, догоняйте, а я мигом сбегаю назад, поищу этого разбойника. Далеко ли он на своих коротеньких ножках ускачет?
Так и порешили. Булька с Сенькой дальше потопали, а Нюська развернулась и — шмыг обратно по тропинке. Бежит, под каждый кустик нос суёт.
Искать ёжика долго не пришлось. Буквально через пять минут кошка выскочила на прогалину между ольховником и сосновой рощей. Друзья совсем недавно пробегали по ней, Нюська хорошо её запомнила. И вот тут-то она увидела, как чужая рыжая собака подкрадывается к серому шарику, у которого в разные стороны торчали иглы. Кошка не сразу поняла – что это за сцена. Зверь пытался лапой толкнуть шар. Тот шевелил иглами, отбиваясь от неприятеля.
И тут до кошки дошло, что рыжая собака совсем не собака, а вовсе лиса. А серый шар и не шар вовсе, а обычный ёж по имени Бабайка! Она знала, что в момент опасности ёжики сворачиваются в такую оборонительную фигуру.
Вспомнила Нюся, как её бабушка рассказывала ей молоденькой, что лисы так на ёжиков охотятся. Взять сразу не могут, так они их лапками толкают к воде. К луже, например. И как только ёж выпрямляется, чтобы не утонуть, тут же его, бедного, и хватают!
Увидев эту картину, Нюська сразу про всё на свете забыла. Шерсть у неё дыбом встала, спина дугой выгнулась, хвост трубой. Зашипела она по-страшному, прямо как змея, и — прыг на лису!
А лиса от неожиданности аж подскочила. Разбойница! Только хотела огрызнуться, как вдруг откуда ни возьмись — Булька! Летит, тявкает, заливается, прямо из кустов вылетел пулей.
— А ну, отдавай нашего ёжика! — орёт щенок. — А то покажу тебе, где раки зимуют!
Лиса глянула: кошка шипит, щенок заливается — страшно стало. Махнула пушистым хвостом, да как даст стрекача! Только её и видели.
Бабайка развернулся, отдышался, смотрит на друзей благодарными глазами.
— Ух ты! — говорит. — Спасибо вам, ребята! Чуть было не пропал я. А эта рыжая, — он на лису убегающую показывает, — такая наглая! Прямо как собака налетела.
— Какая же это собака? — удивился Булька. — Это же лиса. Ты что, не узнал, что ли?
— А я, — ёжик вздыхает, — я, когда страшно, сразу в клубок. Ничего не вижу и не разбираю.
Нюська погладила его по колючкам (осторожненько, чтобы не уколоться) и спрашивает у Бульки:
— А ты-то как тут очутился? Я же тебя с Сеней вперёд отправила.
— А я тебя услыхал! — сказал Булька и довольно засмеялся. — Ты, Нюська, когда шипишь, так на всю округу слышно. Я и подумал: раз так шипит, значит, точно дерётся с кем-то. Помнишь, ты так на нашего петуха шипела, когда он меня клюнуть хотел? Вот мне интересно же стало! Хотел хоть одним глазком взглянуть. А тут вон оно что! Молодец ты!
- Да и ты не промах! – улыбнулась кошка. – Растёшь, однако! Спасибо, что помог!
И все трое сразу повеселели и побежали догонять своих.

Встреча на тропе
На следующее утро, чуть свет, белки Оля и Поля, в компании с ужом, осматривали находку – будущий дом бурундука.
— Ой, мамочки! — как закричит Оля и даже лапками всплеснула, прямо как артистка в театре. — Глядите, звери добрые! Да это же не домик, а целый дворец! Теперь нашему Сеньке будет где развернуться!
— Здорово! — подхватила Поля. — Тут и в пятнашки играть можно, и ночевать, если в гости напросишься. Красотища!
Рядом на пенёчке развалился Уж и довольно щурился. Вообще-то змеи улыбаться не умеют — морда не та. Но он так старался быть вежливым, что со стороны можно было подумать, будто ему муха в рот залетела, и он от этого доволен. Всю ночь, между прочим, не спал, всё думал о том, как это приятно — быть честным и обещания выполнять. А то совесть потом кусается больнее, чем комар.
— Угу, — сказал Уж важно. — Домик что надо. Теперь, значит, главное дело — Сеньку найти. Вы, девчонки, дуйте за дорогу. Я нюхом чую — он там. А где это ваши мышата, Маша с Кышем? Чего это вы их одних бросили?
— Так ты, дядя Уж, нас так быстро погнал, что мы про них вчера и думать забыли! — засмеялась Поля. — Ладно, потом позовём. Сейчас не до них — Сеню спасать надо!
И белки как припустят со всех ног! Только хвосты замелькали. Им до того хотелось поскорее найти этого горе-путешественника, что они уже заранее кулачки сжимали: «Уж мы ему всыплем! Чтоб неповадно было от друзей в бега ударяться!»
Уж посмотрел им вслед, подумал и пополз в сосновый бор. «Дай-ка, — размышляет, — навещу мышат. Пусть они пока тут приберутся. Бельчата с Сенькой явятся, а у нас уже полный ажур. А может, они и обед сварганить успеют? Грибов вон — хоть косой коси, ягода поспела. Чего бы и не сварганить?»
Мышата, Кыш и Маша, оказались ребята работящие — страх! Не успел Уж глазом моргнуть, а у нового дома Сени уже такое началось! Кыш деловито выгребал из-под крылечка сухие иголки и песок, да так пыльно, что сам чихал. А Маша внутри норки пол подметала и даже песенку напевала. Им ужасно хотелось, чтобы друг вернулся в чистое жильё. Они прямо пританцовывали от радости, и им всё время казалось, что сейчас белочки приведут Сеньку.

Дядя Дима находит сестёр
Над макушками сосен, в прозрачном утреннем воздухе, стремительно летел дятел дядя Дима. Его красная шапочка мелькала среди хвои, а сам он то и дело присаживался на ближайшую ветку, прислушиваясь, не донесётся ли снизу знакомый свист бурундука Сени.
«Так-так-так, — деловито бормотал он себе под клюв, — Сенька говорил про Северный склон, а тут ни души. Куда же он запропастился со своей новой компанией?»
Вдруг внизу, в орешнике, раздался шорох, и две рыжие молнии взлетели на соседний ствол. Это были белочки Оля и Поля, их пушистые хвосты тряслись от нетерпения.
— Дядя Дима, здравствуйте! — затараторили они наперебой. — Вы случайно не видели Сеньку-бурундука? Мы его ищем по всему лесу, а он как сквозь землю провалился!
Дятел важно поправил перышки на голове и хитро прищурился.
— Видел-видел, - простучал он клювом дробь. —  Значит, так: бежит ваш Сенька по тропинке этой. Ищет, понимаешь ли, каких-то белочек-сестрёнок...
Он сделал многозначительную паузу, глядя на Олю и Полю.
— А не вы ли это случайно? И ещё он выкликал каких-то мышат. Давайте-ка я вас к нему провожу, а то заблудитесь, потом вас ищи.
-  Да-да, это мы! – зацокали Оля и Поля. – Жив Сенька! Ура! Это он Машку с Кышем ищет! Где он?
Дядя Дима взмахнул крыльями и полетел туда, где должны были быть его спутники. Бельчата помчались за ним.
Но пока они прыгали с ветки на ветку, дятел умчался вперёд, предупредить бурундука с компанией, что он всех нашёл.

Буря мглою всех накроет
Друзья продолжали идти по тропе, когда вдруг обнаружили, что в лесу сделалось тихо-тихо, даже слишком тихо. Сенька как раз задрал голову, чтобы рассмотреть, не созрела ли на самой макушке кедра какая-нибудь особенная шишка, как вдруг эта самая тишина взяла и кончилась. Сначала по верхушкам деревьев словно пробежали невидимые волны — раз, два, три… Потом кто-то проворчал на них где-то в вышине. А потом ка-а-к дунуло! Ветер налетел такой злющий, что чуть не унёс бурундука с собой. Листья, которые ещё минуту назад мирно дремали на ветках, испуганно зашелестели и пустились в бешеный пляс. Кусты пригнулись к земле, словно кланяясь невидимому великану, а старый трухлявый пень обиженно загудел. Было ясно: сейчас начнётся такое, что лучше бы оказаться дома с баранками.
Вдруг набежали тучи. Они были такие низкие и лохматые, что, казалось, до них можно допрыгнуть, если как следует разбежаться.
— Бежим! — заорал Булька таким голосом, будто его укусила оса, и рванул в сторону большого разлапистого кедра, которого они приметили ещё несколько минут назад. Под его шатром можно было переждать бурю.
Бабайка припустил за ним. Первые тяжёлые капли, величиной с хорошую горошину, забарабанили по спинам, как дробь по барабану. Гром грохнул с такой силой, что даже Нюська на всякий случай закрыла глаза и зажала уши, а Сенька, втянув голову в плечи, прошептал в темноту: «Ничего себе, погуляли!»
Недалеко от путешественников наши белки бежали, бежали, и вдруг — бац! Ни с того, ни с чего потемнело внезапно небо да как грохнет гром!
Девчонок сдуло с тропинки как листочки осины.
Они сначала испугались, потом спрятались под корень дерева, но ещё потом Оля сказала, что заметила недалеко дупло на кедре. Недолго думая, сёстры рванули к нему, надеясь переждать в тепле такую коварную непогоду.
Уже подбегая к дереву, они нос к носу столкнулись с огромной... кошкой!
Она бежала, низко опустив голову, и всё шмыгала носом. Это было страшное существо непонятного цвета. Шерсть у зверя была вся в грязи и слиплась от этого в клочья, которые торчали в разные стороны.
Бедные бельчата от страха аж взлетели на дерево, прижались к стволу и свесили головы вниз. В жизни они такого страшного зверя не встречали! И даже во сне не видели.
А за кошкой по тропинке торопился небольшой лохматый пёс. Он тоже был страшно грязный. Когда-то рыжая шерсть превратилась в сплошной панцирь из глины.
Сёстры сразу поняли, что эти два жутких существа настоящие бродячие бандиты!
И тут случилось такое, от чего у белок чуть хвосты не отвалились! Третьим за этой компанией топал... Сенька! А завершало шествие чудище с огромными иглами.
Всё ясно – бурундук попал в лапы этим страшилам!
— Сенька! — недолго думая, завопила Поля что есть мочи. — Тикай! Мы здесь! Мы тебя сейчас спасём!
И обе белки прямо с ветки свалились на головы этой процессии. Спасать товарища от злых сил!
Надо было видеть, что тут началось! Кошка Нюська от неожиданности подпрыгнула чуть не до неба, пёс Булька с визгом зарылся в кусты, а Сенька застыл как вкопанный, будто его кто сфотографировать собрался. Вот уж кого он меньше всего ожидал тут встретить, так это своих подружек-белок!
Через минуту, конечно, всё разъяснилось. На радостях все обнимались, прыгали и даже немножко плакали. А тут и гроза закончилась. И как раз ёжик Бабайка подоспел, пыхтит, отдувается:
— Поесть никто не хочет? — пробурчал он сердито, потому что очень устал. — Я тут грибов набрал — вон сколько! У нас во дворе, в городе, таких днём с огнём не сыщешь.
Разве до грибов было друзьям?!

Дача для Бабайки
На стволе упавшей старой сосны сидели мыши. Рядом с ними лежала змея. Именно такую картину увидела Нюська, когда они, ведомые Олей и Полей, вышли к новому дому Сени. Кошка прямо оторопела! За ней столбиком застыл щенок Булька, даже хвост его перестал вилять. Замыкал делегацию ёжик Бабайка, увешанный грибами так, что сразу и не разберёшь — то ли ёжик идёт, то ли самодвижущаяся грибная куча.
Оля и Поля забрались на рябину и, затаив дыхание, наблюдали за встречей. Рядом примостился дядя Дима.
А «встреча» тем временем собиралась удрать в разные стороны: мыши боялись кошки, кошка опасалась змеи, а змея уставилась на ёжика и соображала: это он колючий или это у него такие иголки для красоты?
Все они были такие разные, что, казалось, дружба между ними — дело безнадёжное. Один только Булька с любопытством рассматривал Ужа. Такого длинного существа он ещё не видел — почти два метра непонятной верёвки с головой лежит на пеньке и глаза на него таращит.
Неизвестно, сколько бы они ещё друг на друга пялились, если бы с неба не раздалось:
— Нашли! Нашли! Они его нашли! – это тётушка Сорока прилетела и радостно отметила своё возвращение.
— Ещё неизвестно, кто кого нашёл! — тявкнул в ответ тётушке Сороке Булька, вылезая из кустов.
И все бросились обниматься.
А хозяйственный ёжик Бабайка, сгрузив грибы у входа в домик, помялся немного и спросил у Сеньки:
— Слушай, а можно я у тебя жить буду? В твоём домике, глядишь, и для меня дачка получится. А?
Тут все как засмеются!
А дядя Дима, который всю эту суматоху просидел на ветке сосны и внимательно осматривал лес, вдруг задумался. Тут было столько всего вкусного, что он стал прикидывать: «А может, и мне на лето комнатку снять у местных белок? А что? У них тут весело. И вкусно».
Тётушка Сорока, увидев, что все внизу радуются и обнимаются, застрекотала, замахала крыльями и взмыла в небо.
Она взлетела выше крон, и оттуда, с высоты, лес открылся перед ней праздничным разноцветным морем. Красные шапки осин, золотые космы берёз, тёмно-зелёные еловые лапы — всё это колыхалось внизу, переливалось на солнце и искрилось после недавней грозы.
Жизнь была прекрасна! И здорово было от того, что все опять вместе, что не надо никого искать в этом чудном лесу.
Но ей некогда было прохлаждаться и любоваться природой. Она должна была первой разнести по лесу новость, что беглец Сенька не только вернулся, но и привёл с собой целую кучу городских чудаков.

Стрекот её разнёсся по всему лесу. Услыхала эту трескотню и одна нехорошая росомаха. Что она там себе подумала — мы не знаем. Да и зачем нам знать? Потому что на этом приключения малыша Сеньки заканчиваются. Теперь у него появились не только сразу два новых домика, но и новые друзья, с которыми он повзрослеет, и будет жить свою взрослую жизнь.