Защитники

                Колеся по Финляндии, стал натыкаться на рекламу банджи джампинга*, в следующие выходные открывался аттракцион, участвовать приглашались все желающие. Стоимость прыжка была более чем адекватной, поэтому я твердо решил в ближайшие выходные сгонять в Хельсинки. На дворе 95-й год.
                С распадом СССР и появлением независимого Российского государства, вместе с переходом на рыночную экономику, труд наладчика автоматизации бумагоделательных машин обесценился. Нужно было содержать семью, и я не мог работать бесплатно. Поэтому, имея свободное время и неплохие финский с английским, ринулся осваивать новые территории. Встречая старых знакомых, на вопрос «чем теперь занимаешься?» коротко отвечал: перевожу. Понимали все по-своему, кто-то от слова «перевозить», а кто-то от «переводить», в зависимости от того, на каком этапе знакомый появился, и откуда он меня знал. Оба варианта были верны – я ездил на микроавтобусе, и имел немалый опыт переводчика. Во времена развития международного сотрудничества в различных сферах – начиная с таможни, местного ПТУ, музыкальной школы и зарождающихся совместных предприятий – все нуждались в более-менее профессиональных переводах.
                На пути к финской столице мои друзья просили забрать прицеп-дачу, который простоял год у какого-то финна во дворе и притащить его в Россию по возможности. Прицеп я решил забрать по дороге в Хельсинки, чтобы при желании не быть привязанным к гостиницам, с возможностью ночевать в любом удобном месте. При этом небольшой меркантильный интерес в виде оплаты за услугу все же присутствовал. Одному ехать отдыхать было не с руки, и на роль попутчика у меня был один кандидат: Мишка Щеглов.
                Михаил – потомственный офицер, но военная династия Щегловых на нем и приказала долго жить. Старший Щеглов, полковник, прослуживший адъютантом у какого-то московского генерала, ревностно следил и направлял судьбу юниора в военное русло. Мишин старший брат по окончании школы сумел влиться в русло цеховиков, подпольно занимавшихся пошивом модной одежды с последующей продажей на Черкизоне. А в 1988 году, с принятием закона «О кооперации в СССР», создал свой кооператив, чем и обеспечивал свое настоящее и будущее. Уход старшего сына в коммерцию оказался ударом по задумкам старшего Щеглова о военной династии, поэтому все усилия по воплощению мечты в реальность были обращены на Мишкино будущее. Закончив Можайку, лейтенант Щеглов прослужил почти 2 года под Архангельском, размышляя при этом, как можно отвязаться от службы и уйти в предприниматели. У него была куча примеров беспечного и безбедного существования – от старшего брата до одноклассников. В годы перехода к капитализму быть офицером было не престижно, особенно где-то вдали от столицы, и многие молодые и среднего возраста офицеры разными путями старались уволиться из рядов СА. Самыми легкими вариантами решения проблемы считались «по пьянке» и «по дискредитации», чем Миха и воспользовался – не выходил на дежурство, пьяным болтался перед начальством. Через полгода – долгожданная свобода.
                Возвращаться в Москву экс-военный не желал, поэтому, по совету ранее уволившегося таким же способом капитана того же космодрома, приехал в соседний с нашим городом поселок. Бывший капитан спецсвязи Андрюха Бобков занимал половину брошенного дома, в котором жил и даже содержал небольшую кролеферму. Кролики росли и плодились быстро, принося свежее мясо и шкуры, которые Андрюха сам и выделывал. Чем он там кормил этих кроликов – неизвестно, но вонь стояла жесточайшая. Андрея это устраивало: финансовые вложения в бизнес микроскопические, шкуры скупались оптом торгашами на рынке, все вроде бы шло по нарастающей. А при наличии единомышленника бизнес обещал приносить как минимум двойное увеличение производства и прибавочной стоимости. Так думал Андрюха, но не Миша. Жить в забытом богом поселке в обнимку в воняющими шкурами, даже пусть временно, было выше его сил. Это неприятие и привело его в наш город, где мы с ним случайно и познакомились.
                Свободного времени у него было полно, желания бывать за границей и заниматься чем-то непонятным, приносящим какие-то деньги – опять же хоть отбавляй. Мишка видел на карте территориальную разницу между РФ и Финляндией, и, как коренной москвич, умилялся и снисходительно хихикал, когда узнавал что-либо новое о Финляндии. Услышав о банджи джампинге – сразу же согласился участвовать в поездке, но прыгать отказался наотрез. Это было и так понятно: 125 кг при росте 180 не могли принести удовольствия от свободного полета с резинкой на ногах. Разве что зрителям.
                Дорога на границу пролегала по улице Победы, делящей город на две части: левая - бумажный комбинат, правая – сам город. День обещал быть жарким, в 9 утра солнце палило нещадно. Направляясь в сторону погранперехода, я краем глаза оглянулся на ненавязчиво дымящую трубу ТЭЦ. По словам знакомого механика, работавшего в то время на ТЭЦ, высота трубы составляла 149 метров, а высота, указанная на афише «Покорителей небес» - 150 метров. Что-то шевельнулось у меня в груди, я перевел взгляд на дорогу и снова нажал на газ.
                Перед границей я инструктировал попутчика: – на финской стороне отвечай на вопросы пограничников, не моргай и не красней. Я быстро прошел оформление, Мишка все время был рядом, но тут раздался громкий призыв: - каспатиин Сцеклоф! Оборачиваюсь – Миха как шел за мной, так и идет, а финский пограничник размахивает его паспортом.
— Почему Стеклов, какого хрена он так меня назвал? - уже в машине возмущается Миха.
— Да нет у них ни шипящих ни звонких согласных, - пытаюсь объяснить я.
— Написано же Щеглов, хе-хе!
— Вот он и читал по-своему: Shcheglov у финна будет звучать Сцеклоф, и никто не сможет его убедить, что бывают в природе и звонкие и шипящие звуки, - пытаюсь объяснить и заодно переключиться на какую-нибудь другую тему.
                В Тааветти** без проблем забрали прицеп-дачу и продолжили путь, приглядываясь к живописным парковкам, особенно к тем, которые разместились на берегах озер. Хозяин хутора, где прицеп простоял год, то ли сомневался в платежеспособности хозяина прицепа, то ли по природной лени, но продержал прицеп-дачу закрытой целый год. Это не могло не принести неистребимый запах плесени, поэтому мы открыли в нем вентиляцию и немного приоткрыли все окна в надежде, что это ускорит проветривание салона.
                Августовское солнце было в апогее, жара стояла нереальная, мы продолжили путь на юг, в столицу. Я всю дорогу старался не забывать о прицепе, ведь длина автопоезда составляла более 12 метров. Двигаясь по Маннергейминтие***, несколько раз обращал внимание на то, что многие уступают дорогу, или просто делают вид, что уступают. На финских дорогах часто можно было видеть подобные автопоезда, с финскими и европейскими регистрационными знаками. Добравшись до Рыночной площади, повернули направо и постепенно выбрались на набережную, в Кайвопуисто, где уже маячила стрела автокрана Liebherr. И чем ближе мы к ней приближались – тем менее мне хотелось оказаться с резинкой на ногах.
                Зрелище было грандиозным: автокран Liebherr с выдвинутыми боковыми опорами стоял на берегу, стрела с удлинителем уходила в небо на 150 метров. 150 метров – это примерно 10 пятиэтажек, составленных друг на друга. Желающих прыгнуть поднимали на высоту в специальной корзине, человек по 4-5, а когда корзина опустошалась - ее опускали вниз за новой партией летунов. Я решил присмотреться для начала, смельчаки вылетали довольно часто. Я сразу обратил внимание на то, что тощие и поджарые не долетали до поверхности воды на 10-20 метров, а средней упитанности окунались по пояс или до пят. Зато упитанные уходили под воду на несколько метров и, увлекаемые растянутым резиновым стропом, пулей вылетали из воды и взмывали на несколько десятков метров ввысь. У меня было +10-15кг от среднестатистической нормы, поэтому я уже подыскивал повод, чтобы отложить полет до следующей поездки, которой, скорее всего, могло и не случиться.
                Приняв в душе решение, я предложил Михаилу для начала прокатиться на роликовых коньках, как раз рядом с нашей парковкой расположился пункт проката роликов. Мне до сих пор не приходилось кататься на роликах, хотя на обычных коньках я катался не только все детство, но и будучи уже взрослым. Дневная жара постепенно спадала, с моря чувствовалась свежесть, приносимая едва заметным ветерком, поэтому прогулка на роликовых коньках обещала быть приятным занятием после трудного дня. Мишка уверил меня, что на коньках он умеет, поэтому и на роликах поедет с удовольствием.
                Выбрав нужные размеры, немного покружились вблизи парковки. Я пробовал разгоны. Повороты и развороты, езду задом – все шло отлично, единственный вопрос, который не мог не возникнуть – торможение! Штатный тормоз помогал, но экстренного торможения он не мог позволить, да и простое торможение часто превращалось в разворот, мгновение – и ты едешь спиной вперед. Нужно было всегда помнить, что положение ног должно быть максимально узким. Дорожки вдоль берега повторяли рельеф, в значит и склоны. Тут и там попадались прохожие, потому-то я и старался отрепетировать разные виды торможения. Увидев раскинутые в стороны руки напарника-роллериста, с помощью чего он пытался удерживать равновесие и сохранять уверенность в себе, я поинтересовался:
- Разгоняться-тормозить сможешь? Какие-никакие, но горочки впереди попадаются.
-Едем, едем, я уже все попробовал, хе-хе! – услышав бодрый ответ, я оттолкнулся и покатил.
                Оглянувшись с вершины первого подъема, я увидел напарника еще у подножия, скорость у него была такая, что я решил не ждать, и покатил дальше, вниз и в сторону рынка.
                Проехав с километр, решил вернуться, тело уже достаточно размялось после четырехчасового пути за рулем, появилась легкая спортивная усталость, и пора было уже подумать об обеде. Михаила на вершине горки я увидел издалека, подъем, скорее всего, для него не был легким, поэтому он катался там наверху, ожидая меня. Я быстро поднялся на вершину, мы поглазели на окрестности: ближайшие острова, залив и банджи джамперов. Посоветовавшись, решили проехаться в обратную сторону, равнинную.
                Легко набрав скорость на затяжном спуске, вижу - откуда ни возьмись появившуюся из придорожных камней фигуру алкаша, державшего над головой бутылку из-под водки. Ни дать ни взять – Александр Матросов с гранатой в руке перед вражеским дзотом! С устрашающим боевым кличем: «Вой Са-а-атана!» **** фигура делает нетвердый, но широкий шаг вперед, бутылка по-прежнему на изготовке, мы несемся навстречу, тормозов нет! Перед носом нападающего я резко приседаю, вспомнив защиту нырком, проношусь мимо агрессора как пуля. Впереди 2-3 пары прогуливаются, но, услышав клич, резко сторонятся, уступая нам дорогу. Я не мог не оглянуться.
                …Мишка не был способен на маневры, лишний вес и инерция придали ему неплохую скорость, военное начало взяло над ним верх. Выпяченная грудь и отведенные локти назад в самый последний момент решили исход мигом захлебнувшейся атаки. Голова атакующего встречается с грудью колесом и увлекает тощее тело за собой обратно в каменный разлом. Ноги, как болтающиеся штаны на бельевой веревке, мелькнули завершающим кадром и скрылись в камнях.
                Стало тихо, только ролики пели свою песню несмазанных подшипников. Гуляющие пары еще больше прижались к обочине, а мы, как два вихря пронесясь мимо, пытались сообразить, куда нам теперь лететь.
 - Сдаем ролики, забираем паспорта, к машине подходим по моей команде, - инструктирую попутчика на ходу.
                Уже слышны сирены с разных сторон, хотя с момента аварии не прошло и минуты. В Финляндии полицейские обычно патрулируют город, несколько экипажей движутся по своему маршруту, поэтому реакция на вызов мгновенная. Я обратил внимание, когда парочки сторонились, пропуская нас, мужские руки уже тянулись в карман или отстегивали поясной чехол мобильника. Русских туристов в те годы было совсем немного, поэтому у нас забрали паспорта в залог, в обмен на выдаваемый инвентарь. Вернув ролики, мы постояли, огляделись – с разных сторон приближались две скорые и два бело-синих экипажа полиции. На нас никто не обращал внимания, поэтому мы спокойно сели в машину, и автопоезд двинулся прочь из центра в поисках недорогого ночлега.
                Это мы только хотели прочь от центра. Проезжая мимо Сенатской площади с памятником Александру II, любопытство взяло верх, посмотрели Николаевский собор, Президентский дворец. Немного углубившись в город, случайно нашли какой-то недорогой хостел типа CheapSleep или SleepCheap. Настроение было на нуле, поэтому пошли искать ресторан с приличным обедом. Ближе к вечеру прогулялись по городу, повторили пару раз по двойному виски и легли спать. Миха весь вечер донимал меня вопросами – а чего он хотел? – А что теперь будет, я же его пальцем не тронул? Я поначалу отвечал – то защитник родины попался, то защитник веры, но по реакции видел, что у парня на душе кошки скребут.
                На другой день было решено двинуть в сторону дома через Котку, по возможности припарковаться где-то на берегу и погулять по городу. Просмотрев утренние газеты, я не нашел ни слова о происшествии. Город жил своей жизнью, жара еще не наступила, всё еще ощущалось свежее дыхание моря.
– А если он убился, нас же найдут? - Мишка не унимался.
– В любом случае найдут если понадобимся, - пытаюсь объяснить, - в Финляндии пограничники выполняют функции полиции на границе, а при выезде из страны мы сами приедем к ним в лапы.
– А если не убился, а покалечился, и родственники судье денег зашлют, нам тогда что будет?
– Здесь это не работает! Здесь даже гаишники денег не берут, а вот тебя за попытку дачи взятки сразу привлекут, - слышу недоверчивое хе-хе, и тут же добавляю: – В этом году даже мэра соседнего города прав лишили за одно промилле алкоголя в организме. Вижу, что собеседник верит еще меньше, чем раньше. Вчера в двух захудалых барах на отшибе ночью нам не принесли бутылку виски, и даже отказались принести сразу по два двойных виски. Почему? Тупые? Нет, нельзя по закону. Пока ты не нарушаешь закон – ты никому не нужен, все просто.
                Выруливая из города на север, несколько раз попадались навстречу полицейские патрульные машины, на нас никто не смотрел. Не глядя вернули паспорта на паспортном контроле. Прицеп-дачу оглядели снаружи, заглянули внутрь и, вдохнув запах плесени, захлопнув дверь, жестом предложили продолжить движение.
                В нашем случае, вероятно, нам следовало самим позвонить в Службу спасения 911 и заявить о нападении, обрекая тем самым себя на разбирательства и тяжбы. Но все обошлось и без нас, благо времена были спокойные. Как бы получилось на родине – одному богу известно.

--------

 * Прыжок с высокой точки с ногами, прикрепленными к эластичному шнуру
 ** Тааветти – так на финский манер назвали местные финские крестьяне Давыдовскую крепость.
Крепость была заложена в 1773 году по указу Екатерины II и носила важное стратегическое значение, поскольку расположение в месте пересечения дорог Выборг - Хямеенлинна и Хамина – Миккели, что позволяло защищать Петербург в случае нападения северного соседа в обход укреплений Выборга и Фридрихсгама (Хамины).
 *** Главная улица Хельсинки
 **** Самое страшное ругательство, с ним шли в бой и на смерть.