Мамонтенок Толик

Рассказ основан на реальных событиях

Что тебе на память оставить,
Тень мою? На что тебе тень?
(Анна Ахматова)

Глава 1.
Зимой, несколько раз за неделю, ближе ко второй половине дня, на деревянную скамейку, приблизительно в тридцати шагах от детской поликлиники, где я работаю, усаживается пожилой мужчина в поношенном бело-сером тулупе и потертых валенках. Грубое, обветренное лицо этого человека заставляет предположить, что ему в жизни приходилось преодолевать немало сложных дорог и препятствий. Его большое и сильное тело, удобно расположившись, занимает большую часть перекладин скамейки. Его вид – это вид уставшего человека. Он сидит, вытянув вперед руки, держась кистями рук за конец своей самодельной палки, которая служит ему опорой при ходьбе. Время от времени он провожает взглядом снующих мимо прохожих, с кем-то здоровается; он многим знаком. Затем кладет на землю палку, распахивает верх своего тулупа и достает из-за пазухи свой потертый паспорт, листая его, находит между страниц газетную вырезку, надевает очки, и в очередной раз пробегает по тексту взглядом. Потом снимает очки и подолгу смотрит куда-то вдаль, припоминая что-то…
Глава 2.
- Ты что, здесь работаешь? – обратился ко мне человек своим сочным басом.
- Да, а что?
- Да так, смотрю, как ты шныряешь туда-сюда.
- Я детский врач из этой поликлиники.
- Тогда понятно. Детей лечишь?
- Да. Ходил к больным по вызовам, а теперь надо все записать.
- Успеешь записать. В ногах правды нет. Садись.
Грузный мужчина в черной шапке-ушанке и потертом зимнем тулупе отложил в сторону свою палку, сдвинул вбок свое большое и тяжелое тело и, кивнув головой, предложил сесть с ним рядом.
- Меня зовут Анатолий Логачев. Слыхал?
- Нет.
- Меня здесь все знают. Я живу в этом панельном доме рядом с твоей поликлиникой. Сейчас я на пенсии, сидеть дома надоедает, выхожу сюда подышать. И птичек покормить. Пенсия у меня хорошая, больше, чем у многих людишек, как-никак тридцать годков бульдозером на Севере землю дербанил, заработал себе в Иркутске на трешку со всеми удобствами; на выпивку и закуску – во, как хватает. – И мой сосед сделал рукой жест выше своей головы. – А ты выпить хочешь? У меня и коньяк есть.
- Нет, спасибо. Я на работе.
На лице моего нового знакомого отразилось разочарование. Когда возникла пауза в разговоре, я решил, что мне пора уходить.
- Погоди! Я тебе кое-что хочу показать. - Мужчина расстегнул несколько верхних пуговиц на тулупе, вытащил паспорт и газетную вырезку. - На, читай!
Я быстро пробежал взглядом текст на бумаге, из которого следовало, что в июне 1977 года в районе прииска им. Фрунзе, что в Сусуманском районе Магаданской области, бульдозерист старательной компании «Знамя» Анатолий Логачев во время работы наткнулся в толще грунта на тело мамонтенка. Это был первый в мире мамонтенок, обнаруженный в вечной мерзлоте. Мамонтенку дали имя Дима. Еще было написано, что парафированное тело мамонтенка отправили в Зоологический музей РАН.
Глава 3.
- Поздравляю вас, вы совершили мировое открытие: обнаружили первого мамонтенка в вечной мерзлоте.
- Так-то оно так. Найти – то я нашел: зачерпнул ковшом грунт, а там слоненок. Мы тогда с напарником так и подумали. От куда думаем, в Магаданской области взялись слоны? Ведь климат здесь не для слонов, морозы под 50 и больше. А потом смотрим, слоненок-то весь в волосищах. Получается, что не слоненка мы нашли, а мамонтенка. Вот, какое дело! Бросили мы мамонтенка в кузов машины и отвезли на базу. А там в подсобку затащили. Время идет, мамонтенок наш оттаял, обмяк и сморщился. Собрались мужики и решили мамонтенка для науки сохранить: взяли и опустили его в расплавленный парафин, значит, запарафинили. Начальство наше обрадовалось, стало всем названивать, в Москву сообщили; в газетах про нас писать стали. Сидим мы, значит, и ждем разных ученых. Первыми прилетели японцы. Показывайте, говорят, нам мамонтенка, хотим на мировое открытие своими глазами посмотреть. Мы, говорят, вам за мамонтенка миллион долларов дадим. Понимаешь! – это целый миллион долларов хотели дать. Показали мы им запарафинированного мамонтенка, а они вдруг говорят: «Вы что, дураки, наделали? Вы большой вред науке совершили. Вы зачем мамонтенка в парафин закатали? Теперь для науки он совсем неинтересный. Пустое место!» Плюнули японцы и в свою Японию с пустыми руками вернулись. За японцами подкатили наши ученые и забрали мамонтенка в зоологический музей. Там он и сейчас запарафиненный стоит. Погоревали мы из-за тупости нашей, да подзабывать стали. А тут, в 2007 году на Ямале один оленевод тоже обнаружил мамонтенка – девочку. Понабежали тогда на Ямал разные корреспонденты и ученые со всего мира. Японцы опять прибыли первыми и забрали мамонтенка с собой. Оказалось, что мамонтенок находился в вечной мерзлоте 50 тысяч лет, а в желудке у мамонтенка японцы обнаружили молоко мамонтихи. Во как! Мамонтенок оказался девочкой. Её Любой назвали, потому как этого захотел оленевод, что обнаружил её. Любой назвали в честь его жены Любы. И здесь только до меня дошло, что мамонтенок, которого я нашёл – это вовсе не Дима, как его назвали, а Толик. Толик он потому, что его в честь меня назвать должны. Толик он, а никак не Дима. Понимаешь? Сколько лет прошло, а я успокоиться не могу: и в Москву письма писал, и в музей писал.
- Да вы так не расстраивайтесь. Главное, что для вас он всегда будет мамонтенок Толик.
- Ну, не скажи, брат. Это дело принципа. У меня, видишь, и доказательства есть, что это я мамонтенка нашел.


Аудиоверсию можно прослушать на рутуб канале: https://rutube.ru/channel/74484823/videos/