Вера

Для игры Светлой Ночки  «Это было весной...»  http://proza.ru/2026/02/28/357

- Ну, чего молчишь? Требы будешь заказывать? Или свечки тебе дать? Эти вот по пятнадцать, побольше  - по  пятьдесят, по двести вот есть - до-о-лго горят , -  бойкая старушка   показывала   разного размера  восковые  свечи.
Вера неуверенно пожала плечами.
-Ну , ты в храм пришла ! Помолиться, так? О здравии, о упокоении?  - не отставала  старушка.
Вера  ответила тяжелым вздохом и еле слышным « Не знаю». Старушка ,  стараясь не раздражаться,   стала объяснять:
- Сюда вот свечки  за упокой души ставить, тут вот молитва , - указала она на  бумажный  листок   на деревянной стене рядом с кануном,   -  а о здравии свечки   можно ставить возле любой иконы.  Поняла?
Сунув в руки  неопытной  прихожанки две  тоненьких свечки, старушка  легонько потянула ее за рукав:
- Ну, чего стоишь, как неживая? -
 А  Вера  и  была неживая  в последние месяцы.  Ее жизнь перечеркнула жирной черной линией  фраза : « Ваш муж числится  безвестно отсутствующим.  Других сведений  на текущий момент не имеется».  Известие это обрушилось  будто тяжелый  мрачный занавес,  закрывший от нее прежнюю счастливую жизнь.
Тринадцать счастливых лет, где  радостью был наполнен каждый день! Каждый  новый день их с Ваней совместной жизни был , словно яркий,  запоминающийся праздник. Ведь это  Ваня научил Веру быть счастливой. Он так и говорил: «Счастливый человек тот, кто умеет радоваться  даже самым малым, порой  незначительным вещам - хоть морковке на грядке!» Вместе они радовались  всему -   утреннему пению  птиц  за окном, солнечному лучу,  купающемуся  в чашке с чаем, мурлыканью  рыжего кота, распустившейся ветке  сирени, причудливым облакам, плывущим по небесной сини. Да мало ли чудес на  белом свете!
Вера и Ваня  нашли друг друга  поздно - обоим  было далеко за тридцать.    Вместо шумной свадьбы устроили тихую  прогулку  по  старому  загородному парку. Весна царствовала здесь во всей своей майской  красе. Она, как  искусный  дирижер, умело управляла своим невидимым оркестром ,  и музыка весны звучала непрерывно  -  то  громко, то нежно  - в шелесте молодой листвы, в  разноголосом пении  птиц, в порывах ветра и благоухании цветов.  Взявшись за руки, они бродили по заросшим аллеям и рассказывали  друг другу обо всем на свете. Они любовались озорными белками, неторопливыми голубями и бойкими  воробушками , а еще старыми парковыми розами, которыми давно никто не занимался, а они исправно несли свой цветочный долг,  радуя  мир. Подойдя к огромному старому дубу, Ваня прижался  к морщинистой коре и сказал:
- Здравствуй, старичок!  Отлично выглядишь, так держать! - и пояснил Вере, - это дерево посадил мой дед.  Лучших школьников города  тогда    пригласили участвовать в закладке парка. Представляешь!  …Дед меня маленького сюда  часто водил,   разговаривал с дубом своим…  Деда уж нет  с нами, а дуб  стоит. Вон он какой вымахал!- запрокинув голову, Ваня смотрел ввысь.  Потом резко повернувшись, неожиданно заявил:
- Сына  Ванькой назовем. Дед мой был Иван Иваныч, и отец, и  прадед тоже, так уж у нас заведено!
Вера  засмеялась тогда:
- А если девочка у нас будет?!
- Девочку Зоей  назовем. Зоя - значит жизнь!
Ни сына, ни дочки  Вера не родила. Не захотела природа сделать ее матерью. Вера с годами  смирилась с этим , да и Ваня , наверно, тоже.
        Прошлым летом Вера  почувствовала какую-то едва уловимую тревогу - во взгляде мужа, в  его излишней задумчивостисти, в непривычной молчаливости. Тревога  в душе Веры  набухала как семечко  во влажной земле. Вера  не спрашивала ни о чем, просто ждала. В начале августа Ваня сказал:
- Верочка, я долго думал и принял решение. Я должен уехать. Я не могу больше оставаться в стороне,    осознавая, что мои знания и навыки могут  принести пользу там, за ленточкой.
Семечко Вериной тревоги проросло буйным ростком в ее душе и вырвалось  наружу надрывным криком:
- Ты решил?! Ты?! А меня об этом не надо было спросить?! А как же я?!
Вера кричала,  металась по комнате. Потом  свернулась калачиком на диванчике и тихо заплакала.
-А как же я? Что я буду делать без тебя? - шептала она сквозь слезы.
- Ты будешь меня ждать, - тоже шепотом сказал  Ваня, целуя мокрое от слез лицо любимой.
         Ждать оказалось нестерпимо больно.  В начале сентября  Иван уехал, а в середине октября   вторглись в Верину жизнь страшные слова -  «числится безвестно отсутствующим».  И что с этим делать Вера не понимала. Праздное любопытство коллег  и дежурное  их сочувствие  изводили ее до тошноты  - решилась  бросить любимую работу.   Перестала выходить из дома - так  не хотелось  ей видеть людей. Заточила себя в темнице  собственных дум. Мрачные мысли  лишили ее сна и аппетита. Горячая еда вызывала отвращение - питалась  исключительно  зеленью. Курьер   доставлял из супермаркета  морковь, салат и  сельдерей. Грызла морковку, листая страницы любимых книг. Читала много,  но только  старые, уже прочитанные, любимые с детства книги. Перечитывая знакомые строки, Вера словно  перелистывала  прежнюю жизнь, наполненную  светом и радостью.   Из ее нынешней жизни радость ушла  - ушла вслед за любимым, оставив ее в холодном одиночестве. Общаться приходилось только с курьером, исправно  доставлявшим ей продукты.   Неожиданно для Веры восстановился аппетит - ела много и с удовольствием. Даже готовить стала. Увлеклась выпечкой ,  испробовав кучу рецептов из  старой  потрепанной книжки . За долгую томительную зиму Вера,  как ей казалось, превратилась в толстую старую тетку. Ни разу    не вышла из дома - а ведь они с Ваней так любили зиму, снежную, морозную, ослепительно красивую!   
       Весна-затейница сумела выманить Веру из ее логова. Осторожно ступая по  мокрому мартовскому снегу, Вера вышла со двора.  Глядя под ноги, бесцельно брела по улице. Дойдя до остановки, присела отдохнуть - погрузневшее ее тело отвыкло от  движения. Подошедший автобус  обещал довезти ее до Загородного парка.  Не раздумывая, вошла , села на свободное место рядом с пожилой женщиной в белом  шерстяном платочке.
- Вы у храма  не выходите? - поинтересовалась  соседка, привставая с места.
- Выхожу, - неожиданно для себя ответила Вера, встала и пошла к выходу. Так  оказалась она в этом маленьком деревянном храме, похожем на сказочный теремок.
          Все это Вера  и рассказала  маленькой бойкой старушке .
-Вот и хорошо, что пришла. Иди, родимая, пожалься  Богу, помолись.  Не робей, иди! Молитв не знаешь - это ничего,  сказывай, как сумеешь -  Господь, он всякого поймет! - ласково поучала старушка.
Вера ходила от иконы к иконе, вглядываясь в лики святых,   задержалась у  большого, в человеческий рост, распятия. По левую руку от распятого Христа   висела на стене старинная икона в потемневшем окладе. Вера прочитала надпись  вычурными буквами на церковнославянском . Надпись была сокращенной ,  о пропущенных  буквах говорила волнистая черточка  над словом, но  Вера  поняла  - Святой Иоанн Предтеча.   Подойдя поближе,  зачем-то провела ладонью по потемневшему деревянному окладу. 
- Все будет хорошо, - услышала она  тихий, какой-то шелестящий голос.   Вздрогнув от неожиданности, огляделась вокруг - старушка собирала огарки восковых свечей, складывала их в жестяную банку. Никого больше в храме не было, но голос был явственный, она не могла ошибиться. Какая-то неведомая волна поднималась  со дна ее души,  Вера  закрыла глаза  и, прислонясь  к  простенку,  медленно сползла вниз. Тихая музыка звенела над зеленой лужайкой, девочки в белых платьях с венками из луговых цветов водили хоровод,  махая нежными ручками, они звали Веру в свой круг. «Все будет хорошо!» - слышала Вера  , - все будет хорошо!»
- Вставай, милая, вставай, да что ж это с тобой приключилось?! - причитала старушка, легонько хлопая  Веру  сухонькими ладошками по щекам .
- Что это было?- спросила, очнувшись, Вера.
- Да кто ж знает ?  Давление , поди, не молоденькая ведь.  Айда, милая, я тебя к доктору сведу,   больница - она вон, рядышком совсем.
     Доктор-старичок  в приемном покое , выспросив подробности, сказал,  что  дело, можно сказать,  обычное для женщины ее возраста, но провериться надо.
- МРТ  придется подождать с недельку,  а вот УЗИ можно прям сейчас сделать,- сказал  с улыбкой старичок, протягивая  Вере направление.
 Молоденькая,  маленького ростика ,   казавшаяся совсем девочкой   врач  уверенно водила датчиком по  Вериному животу.
- Когда  предыдущее исследование делали? -  громко спросила девочка-врач.
- Давно, не помню , - честно ответила Вера.
Девочка поджала  недовольно губы и хмыкнула.
- Патологий нет, плод развивается хорошо., -продолжила она, - пол знаете?
-Какой пол? -  переспросила Вера.
- Пол Вашего ребенка знаете?  Или Вы не хотите знать?  Бывают такие -    не отрываясь от монитора, сказала врач. 
- Какого ребенка? - растерянно произнесла Вера.
- Женщина, что Вы мне голову морочите. У Вас беременность  двадцать семь  тире  двадцать восемь недель.  Так?  Вы на учете состоите?
Побледневшая Вера  смотрела на нее, боясь дышать. Глаза у девочки-доктора округлились:
- Вы хотите сказать, что Вы … Вы …не знали  про  ребенка?   Но это же… Ну Вы же… - не подобрав слов,  она  замолкла, потом привычным движением подала  Вере салфетку.  Глянув в карточку,  обратилась по имени:
- Вера Николаевна, у вас девочка. Можете придумывать имя.
Выйдя из кабинета УЗИ, Вера присела  на   мягкую скамейку и заплакала. Долгие  месяцы  горестного одиночества  она не проронила ни слезинки,  а теперь вот плакала  - по-девчачьи, всхлипывая, размазывая ладошками слезы по щекам. Вера плакала,  высвобождая душу из   холодной темноты, и  душа ее ,распрямляя   легкие крылья,   звала  в новую жизнь.   «Зоя - значит жизнь!»
             Вера вышла в больничный двор. Весна устроила ей торжественную встречу:  солнце ласкало   нежными лучами, небеса   делились безудержной синью,  даже ворона приветливо каркнула ей , взлетая на ветку. «Все будет хорошо!» - пела  весна. «Все будет хорошо!» -  повторяла Вера, шагая  вверх по узенькой улочке  туда, где за зелеными раскидистыми ветвями старых елей  виднелись  золотистые купола.  В маленьком деревянном храме, похожем на сказочный теремок, она поставит  свечку у иконы Иоанна Предтечи,  большую  свечку, которая будет до-о-лго гореть  - во здравие!