Раб или Господин

И долго спорили между собой Раб и Господин, до тех пор, пока перед ними не явился простак. Лицо его светилось миром, а шаг был легок. Он остановился и сказал: «Пока вы пытаетесь осознать, кто вы — раб или господин, жизнь утекает сквозь ваши пальцы. Берите от жизни всё и твердо знайте: нет осуждающего. Ваша жизнь предоставлена вам — так проживите же ее с совестью, прекрасно и красиво. Этот мир придуман не вами, так отпустите же штурвал и отдайте парус ветру. Пусть ведомый будет легок, а ведущий поймет, что стихии всё равно, какой статус нарисован на ткани его корабля».

Всю красоту, что ты видишь извне — это лишь творение, такое же, как и ты сам. Господь выше всего, Он вне материи, Он уникальнее любого образа. Когда ты пытаешься назвать себя богом, ты ограничиваешь бесконечное малым и ничтожным. Вся воля принадлежит Творцу — так верни же её Ему.

Раньше актер Алёша придавал огромное значение фону. Когда декорации жизни сияли, он называл это удачей и отождествлял себя с успехом. Но жизнь — это все краски, и все они хороши. Пытаясь «владеть» этим фоном, человек становится тяжелым. Но когда придет срок уйти на покой, фон останется, а прежнее «я» исчезнет. Истинный Бог не может быть отождествлен с чем-либо материальным. Он ближе к тебе, чем шейная артерия, но Он не похож ни на что, к чему привык твой глаз.

Алёша долго искал ответы. Он познал тень внутри себя и через долгие странствия вернулся к старой вере. Но теперь это была вера без натуги. Он понял: не нужно заставлять себя быть благодарным — достаточно простого «Хвала Богу». Эго растворяется, когда «Я» перестает участвовать в акте творения, становясь лишь чистым наблюдателем. Радиус биополя человека — всего семь метров, в то время как Бог-Вселенная охватывает всё Сущее. Человек творит для себя, а истинный Бог — для всего живого.

Сегодня в театре жизни всё шло как по маслу. Несмотря на то, что экран сознания был под контролем разума, Алёша осознал простую истину: он не контролирует ничего. Он не знает, где находится проектор сознания, он не создавал кинопленку и не знает устройства этого великого механизма.

Прежняя самоуверенность сменилась тишиной. Как только он произнес внутри: «Я — раб Бога, я Его дитя», обстоятельства начали складываться великолепно сами собой. Исчезла борьба за смыслы и страх ошибок. Мозг стал чист, а сердце — спокойным. Он шел по земле благородно, полной грудью, даря всем улыбку и радость, потому что теперь знал:

«Воистину, только Раб Господа Творца может быть истинным Господином своей судьбы, ибо созерцание — это акт творения, а полное доверие Богу — это единственный осознанный выбор счастья».