Живой на лунной поверхности территории дураков

После моста через Тетерев дорога пошла резко вверх и начала заваливаться налево. Впереди завиднелось «бердичевское КП», которое дав­но уже было не контрольным ГАИшным пунктом, а заброшенными зданиями дорож­ной поли­ции и станции проверки автомобилей на пред­мет ис­правности.
 
Светофор не работал. Дорога была перекры­та железобетонными блоками, оставляя узкий про­езд для одиночных авто. Слева и справа под маскировочными сетками громоздились наби­тые песком мешки, выложенные для защиты. Я так и не понял: для защиты от чего? Ведь не­сколь­ко прямых прицельных попаданий сна­ря­дами или бомбами не оставят от этого «со­оружения» и «мокрого места»!

Вспомнил, как вначале так называемого «во­енного положения» перезвонила соседка по работе – её дом располагался в нескольких мет­рах за забором.

– У вас ночью на улице свет горит, – то ли утверждала, то ли констатировала факт осве­щения моей территории с помещениями в тём­ное время суток.

– Естественно… это запрещено? – ответил, уже наперёд предполагая следующую просьбу.

– Было же распоряжение ночью освещение от­ключать.

– Чьё распоряжение?

– Мэрии.

– Для чего? – решил притвориться незнайкой на лунной поверхности территории дураков.

– Как для чего?! – воскликнула соседка. – Ор­ки же нас обстреливают!

– Ииии… обстреливают по зажжённым лам­почкам?!

Меня давил смех, но очень старался не по­да­вать вида, что немолодая уже женщина су­ще­ствует в какой-то параллельной реальности, где об­разование и образованщина с времён не­весть откуда упавшей «независимости» незаметно по­­менялись местами.

– Конечно! Ракеты запускают туда, где горит свет!

– Откуда они знают?

– Что знают? – несколько растерянно про­должала веселить меня соседка.

– Где свет горит?

– Так там же светло!

– Это нам видно, что светла. Но за сто и бо­лее километров такую мизерную светящуюся точ­ку навряд кто заприметит.

Динамик мобильника засопел, несколько раз про­кашлялся и, наконец, начал извлекать из эфи­­ра слова голосом соседки:

– Я понимаю, что вы очень грамотные и ни­какие доводы да предупреждения вам нипочём. Только… когда прилетит, поздно будет локти кусать! – Внезапно голос из угрожающего темб­ра изменился на просительный: – Я вас прошу, не испытывайте судьбу… выключите ночное ос­вещение.

– Тогда и у меня будет условие.

– Какое?

– Присматривать за моей территорией и за помещениями. Если заметите что-то нелад­ное или подозрительное, сразу звоните. Дого­ворились?

– Хорошо… хорошо, я согласна!

Это было из того же театра абсурда, когда на дорогах убрали все указатели, мотивируя тем, что русские потеряются в пространстве и не будут знать, куда двигаться. Да, современные технологии по оболваниванию населения лет ещё тридцать назад самой читающей рес­пуб­лики бывшего Союза дают свои плоды: их, этих технологий, будто бы и нет, но они неплохо-та­ки отрабатывают вбуханное в них бабло! Викто­рия Нуланд с её майданными «печенюшками» не даст соврать…


Очередь двигалась медленно. Наконец к впе­реди стоящей Zkodе подошёл полицай. На рас­стоянии метра от него «пританцовывал» ка­муфляжный дядька лет сорока. Он то и дело старался заглянуть служивому через плечо, иногда что-то проговаривал ему на ухо, или пы­тался давать указания «через ухо» водителю «Oc­tavii».
 
Внезапно невесть откуда, как рогатый из та­бакерки, выскочил невысокого роста «глис­тик» и шустро бегающими прищуренными глазка­ми начал рентгенировать салон моего Opel’я. Я удивлённо приспустил стекло:

– Чего надо?

– Проверка, – ответил тот скороговоркой: вы­тягивая низко посаженную шею, попытался втиснуть свой глазомер в щель приспущенного стекла.

– Ты кто? – короткими, как выстрел, воп­росами продолжал его допрашивать.

– Военкомат, – такими же короткими фраза­ми парировал мои вопросы.

– Так военкоматы ликвидированы ещё де­сять с хвостиком лет тому!

– Значит, территориальный центр…

– ТЦК, значит, – прервал его занудную рас­паковку аббревиатуры.

– Ну да…

– Не по адресу. У меня нет желания вливаться в ряды рекрутов для ЧВК ЗСУ. Так что ты со своим рекрутингом вали подальше.

Я нажал на кнопку и стеклоподъёмник лени­во убрал щель на дверке.

Невысокого роста «глистик» сначала немного опешил, а потом быстрым шагом направился к стоящим со стороны нескольким полицаям. Раздражённо жестикулируя руками, он чего-то сказал. Один из них ухмыльнулся, и ленивой походкой блатного одесского мелкого хулигана приплёлся к моему авто. Я снова приспустил стекло, но уже немного больше. Полицай тоже попытался заглянуть в салон, манерно ударяя жезлом о ладонь левой руки.

– Ваши документы? – спросил ожидаемо.

– А ваши?

– Даже так!.. Хорошо…

Из внутреннего кармана куртки он извлёк удостоверение на жетон, отбросил обложку и мо­ментально её захлопнул. Я улыбнулся.

– Требование было показать служебное удо­с­товерение, а вы мне фокусничаете с удосто­верением на жетон… Я вам сейчас эле­ментар­но докажу, что вы частная фирма, которая пре­доставляет услуги. Впрочем, вы же закон о нацполиции знаете? – полицай кивнул голо­вой и отчего-то нервно шмыгнул носом. – Ста­тья вторая, озаглавленная как задание по­лиции, где пунктом первым именно это пропи­са­но. Помните, да? – На сей раз меня то ли рас­терянно, то ли недоуменно (откуда ты такой умный взялся?!) молчаливо сверлили внезап­но потемневшие глаза служивого. – Вы подписант?

– Н-не понял?

– Имеете право подписывать документы без доверенности?

– Так у нас начальник…

– Понятно. Согласно статье 244 гражданско­го кодекса вы обязаны предоставить мне дове­ренность, заверенную уполномоченным ли­цом вашей фирмы, что именно вы имеете пра­во находиться на этом месте и выполнять ука­занную работу. Вы этого не знали, или как?..

– Так у нас…

– Понятно!

Я давил чернорубашечника вопросами, не да­вая ему опомниться. Невысокого роста «глис­тик» сначала пытался пристроиться позади по­лицая, но потом отошёл в сторону и молча наблюдал за случившейся оказией.

Впереди стоящая Zkodа умчалась через уз­кий проезд между бетонными блоками, и выстроившиеся за мной авто начали медленно нас объезжать.

– Статья 35 закона о нацполиции известна? При­чина остановки?

– Блокпост. Проверка документов.

– Блокпост по какому поводу сварганили?

– Так… война!

– Че-гоооо!!! – моё восклицание было до то­го правдоподобное, что служивый несколько опе­шил. – Какая война?! Откуда она свалилась?!!

– Ну, так это… военное положение!

– Какое военное положение?! – нарочито на­игранно проговорил я. – 24 февраля 2022 года указом президента ввели военное положение сро­ком на тридцать дней. В тот же день этот указ Верховная Рада утвердила законом 2102, если не ошибаюсь. Указ и закон это громко сказано, потому как их никто не подписывал и не утверждал согласно регламенту Верховной Рады и правилам госстандартов. Есть такие требования к оформлению документов. Потом пошла чехарда девяностодневных указов и за­конов, но… кроме первых тридцати дней, боль­ше президент не уполномоченный продлевать эти сроки. Так что никакого военного положения нет. Нет ещё и потому, что военное положение не подразумевает для населения на­числение штрафов, пени, не останавливает пре­доставление жилищно-коммунальных услуг в случае их неоплаты, и многое другое. Мне не на­до вам рассказывать, как у нас без суда и следст­вия обрезают свет, газ за неуплату, в три шкуры лупят штрафы. Это что, военное положение? Ес­ли с этим не согласны, тогда предоставьте бумажную копию указа президента о введении военного положения и копию закона об утверждении это­го указа – подписанные как положено, и заверенные большой государственной печатью, которой не существует в природе.

Я хотел сделать паузу, но моментально со­образил, что она может вывести чернорубашеч­ника из состояния аффекта и даст ему воз­можность заработать по методичке, задавая глу­пые вопросы. Поэтому монотонно и уверен­но продолжил:

– Покажите приказ коменданта на фор­ми­ро­вание блокпоста.

– На сайте ОВА.

– Областной военной администрации? – Слу­живый кивнул головой. – Извините… сайт сай­том, но у вас здесь должен быть полный пакет необходимых документов.

– У нас они есть, но… для служебного поль­зования.

– Значит, нет, – сделал категоричный вывод.

Разговаривая с полицаем, как-то упус­тил из виду, что «глистик» незаметно ретировал­ся. И заметил это тогда, когда хотел за­це­пить тему ТЦК: чего забыли здесь его со­трудники? Быстро просканировал терри­то­рию блокпоста и увидел «мелкого» разгова­ри­ва­ющим с «полициянткой». Нужно было сроч­но продолжать «завопрашивать» чернору­ба­шеч­ни­ка, но тот меня опередил:

– Можно посмотреть ваши документы?

– Нет.

– Почему?

– Да потому, что вы мне не представились… Непонятно кто, одетый в форму полицая, без удостоверения, с жетоном, на котором не про­писано какому государству принадлежит эта полиция, останавливает меня среди наваленных посреди дороги железобетонных блоков с меш­ками, набитыми песком, с воткнутым фла­гом торговой корпорации УКРАИНА, и тре­бу­ет рас­крыть мою кредитно-финансовую инфор­ма­цию. А это, между прочем, моя коммерческая тайна.

– Какая коммерческая тайна?! – дурковатое выражение лица полицая показало, что я на правильном пути. – Я требую… – мой взгляд моментально заставил его исправить ошибку: – прошу показать права, техпаспорт и паспорт гражданина.

– Так это и есть моя кредитно-финансовая ин­формация! Или вас этому не учили? Поче­му я, собственник и кредитор, обязан отчиты­вать­ся перед должником в лице представителя частной фирмы «Полиция» без «Украины», который не предоставил удосто­верения необходимого образца, не предоста­вил доверенности с подписью и печатью упол­номоченного лица? Может, здесь орудует ша­­рашкина контора оборотней в погонах и вы­ко­­лачивает деньги с несчастных физлиц-ми­грантов!

– Теперь поня-атно… – довольно привле­ка­тельная «полициянтка» с погоном стар­лея, насколько я сумел распознать новые «эуро­пей­ские» знаки различия, несколько присела и улыбнулась – наши глаза оказались на одном уровне: если бы убрать с её лица силикон, бы­ло бы довольно миловидное личико. – Это из секты «живорождённых». Они все несут такую околесицу, что сразу можно отправлять в пси­хушку без тестов и анализов. Показывайте.

– Чего показывать? – я тоже улыбнулся в ответ «полициянтке». – Свидетельство о том, что я живой?

– Можно и свидетельство, только чтобы без мути… для более правдоподобной идентифи­кации.

Только теперь заметил, что возле моего авто собралось по три полицая и ТЦКашника. Ско­рее из любопытства, ибо мой возраст не позволял меня рекрутировать – даже насильно – в ЧВК ЗСУ. «Хорошо», – пробубнил себе под нос и открыл бардачок. Извлёк оттуда папку, раск­рыл и пролистал содержимое. Копию нотариально заверенного свидетельства синего цвета нашёл сразу. Раскрытую папку положил на сиденье рядом.

– Статья 34 пункт 14 закона о нотариате гла­сит, что нотариус имеет право удостоверить факт нахождения гражданина в живых, – прогово­рил монотонно, хотя мог бы ничего и не гово­рить, а просто показать заявленный документ.

Как-то пролистывая этот закон, поинтере­совался, какие нотариальные действия могут со­вершать нотариусы. И к своему большому изумлению увидел то, что увидел. Не отклады­вая в долгий ящик, зашёл в первую же попавшую на глаза контору и попросил засвидетельст­во­вать моё живое состояние, хотя на результат не надеялся вовсе. Буквально через десять минут в руках уже держал готовое свидетельство, где чёрным на подсиненном фоне листика фор­мата А-4 было написано, что я являюсь жи­вым, так как самолично явился к нотариусу за указанным адресом в такое-то время дня. Личность мою установили, сделали запись в реестре под порядковым номером, расписались и поставили печать. Вот и скажи после этого, что мы не в театре абсурда?

«Полициянтка» потянулась, чтобы взять лис­тик, но я осёк её желание:

– Нет, нет… только из моих рук. Копия ка­чественная, поэтому никаких сомнений.

Слово «живым» я специально выделил крас­ным маркером, и оно сразу бросалось в глаза. Чтобы не дать опомниться шестерым «ком­мерсантам» частной торговой корпорации, ко­торые своими лицами буквально заполнили свободное пространство полуспущенного стек­ла, взял ещё одну копию документа:

– Это решение суда о том, что я лишён идентификационного номера и о необходимос­ти исключения меня из всех реестров, а это, – я быстро набросил наверх копию письма ис­полнительной службы, – подтверждение, что у меня отсутствует регистрационный номер учёт­ной карточки налогоплательщика, поэто­му никто не сможет наложить арест на имущест­во, получить ведомости из фискальной службы и тэ дэ, и тэ пэ.

Я, конечно, мог бы всего этого и не показы­вать, но стало интересно проследить психоло­ги­ческую реакцию никогда не сомневающихся типажей с шизофреническими наклонностями на очевидный факт существования их анти­у­то­пии.

– Хоть вас и учат понемногу чему-нибудь и как-нибудь, но, думаю, вы должны знать, что паспорт – это вексель, и выгодополучателем по нём подразумевается Министерство внутрен­них дел, так как на второй страничке… правиль­нее сказать, на обороте первой странички стоят каракули непонятно какого лица и проставлен оттиск печатки, не соответствующая никаким стандартам. Иными словами, нет ни фамилии, ни имени, ни отчества, ни должности. Ни­чего нет. В каноне позитивного права 2339 поясняется, что… Впрочем, я сейчас зачитаю до­словно, как звучит сие положение.
Ловким движением разблокировал свой ай­фон и в папке «галерея» быстро нашёл необхо­димый скрин.

– Смотрите. «Абсолютная печать является на­иболее мощным и высшим авторитетом печати и подписи, когда мужчина или женщина используют свой отпечаток пальца в красных чернилах, чтобы дать жизнь и личность доку­менту в их качестве исполнителя их собствен­ного и Генерального исполнителя имущества их юридического лица».

В подтверждение сказанному продемонстри­ровал индоссаментную страницу паспорта, вни­зу которой поверх неразборчивой каракули ав­то­графа и немного смазанной печати красо­вал­ся красного цвета оттиск моего большого пальца.

Не знаю, насколько была похожа сие дейст­во на кодовую сцену из гоголевского «Ревизора», но, чтобы окончательно закрепить результат, я показал собственное волеизъявление.

– Здесь… видите, адресовано представителям ваших юридических фирм. Да-да, полиции и ТЦК. Последним пунктом прописано… читаю: «Если вы своими действиями превысите свои полномочия и причините мне душевный, мо­ральный или финансовый вред, сумма ком­пен­сации составит три миллиона гривен; если же вашими действиями будет нанесён вред моему здоровью, то сумма возрастёт до пяти миллионов». Кто из вас возьмёт смелость по­ставить автограф о получении одного эк­земп­ляра моего волеизъявления?

Я потянулся к барсетке за ручкой.

Достал её.

Только подписывать документ было уже не­кому – бравых корпоративных «коммерсан­­тов» и след простыл. Как говрят для более понятно­го вразумления – волной смыло!

Я собрал документы, вернул их в бардачок. Запустил двигатель авто, и на первой передаче медленно прошуршал к «горловине» блокпоста.

Полицай и два стоящие с ним ТЦКашника от­вернулись, показывая всем своим видом, что очень заняты обсуждением очень важного во­п­роса.