Доктор Лебедев

Врачи похожи на писателей, но одни измеряют артериальное давление, а другие – человеческую тупость.
А. П. Чехов

В тесном кабинете районной поликлиники за столом, заваленным текучкой, сидит доктор Лебедев – человек с лицом античного философа, который слишком долго проработал в отделе кадров местного ада. Перед ним – пациент, розовощёкий мужчина в футболке с надписью «Я у мамы гений».

– Жалуйтесь, – вздыхает Лебедев, не поднимая глаз от компьютера.

– Доктор, у меня это… экзистенциальное. И ещё в боку колет. Я в интернете прочитал – это либо редкая тропическая болезнь, либо я избранный. Склоняюсь ко второму.

Лебедев медленно поднимает взгляд. В его глазах – оба тома «Мёртвых душ» и справочник по психиатрии. Он достаёт из стола странный прибор – тонометр, к которому скотчем примотано гусиное перо.

– Это что? – насторожился пациент.

– Глупометр, – невозмутимо врёт доктор. – Новейшая разработка. Меряет давление мысли на черепную коробку. Руку вперёд.

Доктор накачивает грушу. Стрелка прибора бешено дёргается, делает три полных оборота и замирает на отметке «Безнадёжно».

– Ну, как я и думал… – Лебедев начинает печатать с невероятной скоростью – 220 знаков в минуту. – Давление тупости в системе – двести на сто сорок. Вы, батенька, в критическом состоянии. Ещё пара серий реалити-шоу – и мозг окончательно превратится в зефир.

– И что делать? – шепчет пациент, бледнея. – Таблетки? Капельницы?

– Хуже, – Лебедев протягивает ему рецепт, исписанный мелким, неразборчивым почерком. – Вот. Принимать внутрь три раза в день после еды.

Пациент щурится, пытаясь разобрать каракули:

– «Че… хов»? Это антибиотик? А «Дос-то-ев-ский» – мазь?

– Это ударная доза реальности, – отрезает доктор. – Если через неделю не начнёте различать иронию и сарказм, я вам выпишу Салтыкова-Щедрина. Но предупреждаю – от него бывает изжога у совести.

Пациент уходит, прижимая листок к груди. В кабинет заглядывает медсестра:

– Степаныч, ты опять вместо рецептов список литературы раздаёшь? Нас же оштрафуют!

Лебедев откидывается на спинку стула и достаёт блокнот, куда записывает:

«Экспонат №412. Верит в чудодейственную силу бумаги. Острый дефицит критического мышления. Прогноз – будет перечитывать рецепт, пока либо не выздоровеет, либо не станет литературным критиком».

– Понимаешь, Людочка, – говорит он, расправляя перо на тонометре, – врач лечит тело, чтобы оно дожило до старости. А писатель лечит голову, чтобы в этой старости было не так стыдно за прожитое.

Он закрывает блокнот.

– Я просто совмещаю графики.