Чепуха Глава 12

                12

 -  Я  могу  возразить?  -  спросил  Арес.
 -  Кому?  Мне,  Любе  или  Алисе?  -  поинтересовался  Кащей.
 Арес  опять  занервничал,  машинально  провел  рукой  по  шее,  представляя, как  нож  гильотины  легко  отделяет  голову  от  туловища  и  поспешил  с  ответом:
  -  Ну  что  ты,  Кащей!  Всем  известно,  что  истина  и  ты - это  все  равно,  что  синонимы.  Она  и  появилась  в  мире  вместе  с  тобой,  вы  вместе  родились,  а  раньше  никто  и  знать  не  знал,  что  существует  какая-то  истина.  Потому  все  и  рады,  что  есть  ты  на  свете!  Я  так,  Любке  да  Алиске  слово  поперек,  с  твоего  позволения,  сказать  хочу.  У  нас  в  Греции,  на  горе  Олимп, живет  Зевс,  главным  считается  над  всеми  нами  бессмертными.  Так  у  него  две  забавы  -  молниями  разбрасываться  по  любому  поводу  и  детей  заводить  от  любой  мало-мальски  прекрасной  гречанки.  С  молниями  к  нему  претензий  никаких,  по  статусу  мужику  положено,  а  вот  с  демографией,  если   на  вашу  мораль  ступить,  то  порочно  и  безнравственно.  Только,  скажу  я  вам,  ни  разу,  ни  взглядом,  ни  словом  никто  его  не  осудил,  у  нас  в  демократическом  обществе  это  считается  нормальным  и  естественным.  А  тут  всего  лишь  взгляд,  и  вы  за  это  хотите  добросовестного,  застенчивого,   славного  Базилио  наказать.  (Только  не  думайте,  что  этот  добрый  молодец,  Арес,  о  Базилио  пекся.  Нет,  это  он  про  себя  на  всякий  случай,  вдруг  что  всплывет.)
  Кащей  побагровел  даже:
  -  Ты  тут  свои  западные  ценности  нам  проповедовать  прекрати.  Знаем  мы,  что  там  у  вас  в  Спарте  делается,  может,  ты  нам  и  это  предлагать  начнешь?  Не  вздумай,  иначе  так  и  останешься  маршалом  в  памяти  народной,  к  тому  же  смертным,  поверь,  уж  я  об  этом  позабочусь.  Хватит  разговоры  разговаривать,  иди   препроводи  Базилио  в  темницу.
  Базилио  тем  временем  мирно  спал  на  своей  благоустроенной  двухметровой  перине.  Он  мог  бы  позволить  себе  и  трехметровую,  но  годы  идут,  суставы  и  мышцы  уже  не  столь  эластичны,  как  во  времена  странствий  с  милой  сердцу  подружкой   Алисой,  и  теперь  запрыгнуть  он  мог  только  на  двухметровую,  да  и  то  с  разбега.   Давно  у  него  так  повелось - покушает,  и  после  этого  надо  обязательно  вздремнуть  немного.  Сейчас  как  раз  и  прошло  всего  пару  часов  после  того,  как  позавтракал.  Немного,  пару  отварных  курочек  запил  упаковкой  ноль  пять  литра  сливок,  а  все  равно  почему-то  отяжелел,  надо  отдохнуть.  Сон  ему  снится цветной,  красивый.  Сидит  рядом  с  ним  Алиса,  гладит  по  голове,  смотрит   добрыми  глазами,  ласково  улыбается  и  говорит  несвойственным  ей  грубым  голосом:
  -  Вставай, скотина,  Кащей  приказал  в  темницу  тебя  посадить.
  Базилио  ничего  понять  не  может,  он  все  еще  там,  на  зеленой  лужайке  перед  болотом  трухлявой  Тортиллы,  а  голова  его  на  теплых  коленях  Алисы.  Блаженно  улыбаясь,  он  произносит:
   -  Что  с  тобой,  Алиса?  Откуда  вдруг  в  твоем  словаре  вульгаризмы  окраин  колхозного  подворья?  Не  уподобляйся  чужеземным  президентам,  тронутым  крылом  деменции,  не  забывай  об  этике  той  частной  школы,  которую  ты  закончила,  и  по  твоим  словам,  с  отличием.  Твоим  словам  верю,  за  всю  нашу  совместную  жизнь  не  помню  случая   чтобы  кто-то  усомнился  в  твоей  кристальной  честности. 
   Он  бы,  наверное  долго  что  еще  лепетал,  но  какая-то  внешняя  сила  вдруг  оторвала  его  от  перины,  приподняла  за  шкирку  на  опасную  высоту  и  дыхнула  крепким  застоявшимся  вчерашним  перегаром:
   -  Ты,  фауна  прямоходящая,  совсем  берега  попутал?  Меня!  Ареса!!!  Женским  именем  называть!  Да  я  тебе  сейчас  твой  же  хвост  знаешь  куда  засуну?   
   Базилио  не  знал,  но  догадывался,  вариантов  было  не  так  уж  много,  напрягся,  приготовился,  даже  в  горле  пересохло.  И  непонятно,  почему,  ведь  давно   знаком  с  этим  грубияном,  сотни раз  на  рыбалке  вместе  бывали,  Базилио  рыбу  ловил,  а  Арес  водку  пил  и  уху   варил.  Арес,  конечно,  может  наорать,  недаром   входит  в  первую  десятку  хамов  в  царстве,  но  все  это  от  недомыслия,  самолюбования  и  самовнушения,  нравилось  ему  выглядеть  человеком  громким, неуемным  и  решительным.  Он  совсем  и  не  виноват.  Давно  известно,  что  политики,  журналисты  и  артисты  поражены  одним  общим  недугом,  нарциссизм  называется.  А  Арес  сам  по  себе  актер,  он  и  в  этом  не  без  таланта,  однажды  даже  на  танк  залез  в  подражание  какому-то  древнему  революционеру,  тот  по  легенде  с  броневика  вещал.   Ну   вот  надо  ему,  чтобы все  вокруг  восторг  от  лицезрения  его  излучали.  Он  и  сам  себе  поэтому  нравился,  как-то  утром  даже  хотел  дать  команду,  чтобы  охрана  со  всех  сторон  от  него  зеркала  носила,  видеть  хотел  каждую  минуту,  как  со  стороны  выглядит,  говорят,  семья  отговорила.  А  ест,  пьет  и  орет  он  абсолютно  естественно,   этими  качествами  его  сама  природа-мать  одарила.
   Пока  я(автор)  пытался  слегка  коснуться  психологических  основ  характера   уважаемого  мной  (это  я  на  всякий  случай,  вдруг  кто  подумает,  что совсем  не уважаемого)  Ареса,   у  Базилио   проснулась  любознательность,  он  и  спрашивает:
   -  А  в  темницу  меня  за  что?
  Арес  сначала  отвечать  не  хотел,  но  потом  вспомнил,  что  они  давние  друзья  и  рявкнул:
  -  За  мысли  твои  порочные.
  Исследователи  раннего  периода  жизни  Базилио  имеют  две  точки  зрения  на  объем  мозга  данного  индивида.  Одни  считают,  что  среднестатистический   мозг  канарейки  на  несколько  наноединиц   (пять-шесть)  крупнее,  а  другие,  наоборот,  утверждают,  что  это  Базилио  обладает  более  мощным  интеллектом,  и  это  его  мозг  на  две-три  наноединицы  весомее.  Спор  этот  длится  несколько  десятилетий  и  может,  растянется   еще  на  столетия,  так  как  обе  группы  имеют  на  руках  только  мозг  канарейки,  тогда  как  мозг  Базилио  им  недоступен.  Факт  этот  никого  не  огорчает,  всем  понятно,  что  в  противном  случае  предмет  спора  будет  исчерпан  и  тогда  чем  будут  заниматься  глубокоуважаемые  высокообразованные  люди?  План  ГОЭЛРО  давным-давно  разработан,  а  сейчас  нет  в  нем  нужды, и  вообще  никаких  проблем  нет,  ВВП,  говорят,  и  так  растет.  Нам  в  этом  споре  понятно  одно  -  и  те  и  другие  считают  нашего  героя,  мягко  сказать,  дурачком.   А  зря.   Иногда   он  не  был  полным  идиотом,  иногда  становился  вполне  умным,  в  отличие  от  Алисы.  Алиса  всегда,  но  тут  удивляться  нечему,  она  женщина,  а  они,  как  известно,  на  порядок  практичнее  (читай – умнее)  сильной  половины  человечества.  Поэтому,  кстати,  от  них  всегда  все  беды.  Про  них  (про  женщин),  мы  когда-нибудь  еще  поговорим,  а  может,  и  не  поговорим.  Ну  и  бог  с  ними.  Сейчас  мы  с  Базилио,  как  раз  сейчас  он  стал  умным.  Может,  от  страха,  говорят,  такое  бывает,  в  критические  минуты  человек  может  горы  свернуть,  то  есть  силы  как  бы  удесятеряются,  и  вот  я,  поклонник  дедуктивного  метода   Шерлока  Холмса,  взял  на  себя  смелость  предположить,  что  и  с  мозгом  может  произойти  нечто  похожее.  В  десять  раз  -  это,  конечно,  слишком,  но  раза  в  три  вполне  возможно.  Кто-то,  может,  начнет  спорить,  не  возражаю,  мне  все  равно,  я  не  буду.   Одно  знаю  очень  хорошо,  Базилио  в  этой  ситуации  поступил  вполне  разумно,   не  стал   изворачиваться,  кричать  и  оправдываться.   Он  мужественно  промолчал  и  протянул  передние  лапы  для  наручников.
  Арес  и  сопровождающие  его  повсюду  триста  спартанцев   привели  Базилио  к  острогу  и  бросили  в  темницу.  Кащей -  не какой-то  там  среднестатистический  пацан  из  нашего  двора,  парень  он  неординарный,  стереотипы  и  шаблоны   вызывали  у  него  душевную  тоску  и  зубную  боль.  Поэтому  зря  вы  представили   вырубленную  в  скале  сырую  мрачную  камеру  с  железной  кроватью   и  зарешеченным  окошком  под  потолком.   Нет,  конечно,   Кащей  заботился  о  людях,  поэтому, прежде  чем  строить  казематы,  он  озадачился  вопросом:
  -  А  в  какой  камере  мне  самому  захотелось   бы  посидеть?
  Вот  и  получился  у  него  номер  с  библиотекой,  с  вайфаем,   ноутбуком  на  рабочем  столе,  тренажерный  зал,  спальня  с  лоджией  на  море,  джакузи,  кухня   со  штатным  поваром  (как  вы  помните,  любил  он  вкусно  покушать).  Вот  так  вот  просто,   но  жить  можно,  только  одно  неудобно  -  столовая   служила   и  местом  встреч  с  посетителями,   но  грех  жаловаться,  тюрьма  -  она  на  то  и  тюрьма,  чтобы  прочувствовать   невзгоды. 
   Но,  по-видимому,  не  так  тяжело  приходилось  мириться  было  узникам  с  этим  недостатком,   Иваны-царевичи,  приезжающие  биться   с  Кащеем  не  на  жизнь,  а  насмерть,  ни  в  какую  не  желали   покидать  свои  камеры  после  того,  как  истекал  срок  их  заточения.  Приходилось  насильно  вывозить  их  вместе  с  лошадью  за  пределы  царства-государства.  Царевичи  в  конце  концов  возвращались  домой  и  там  уже  рассказывали,  какие  славные  тюрьмы  за  рубежом.  И  каждый  думал,  что  если  тюрьмы  там  такие,  то  жизнь  на  воле  еще  лучше.  И  пошли  призывы   выступить  единым  фронтом   за  лучшую  жизнь,   за  свободу,  демократию  и  вообще,  равняемся  на   забугор.  Кащей,  узнав  о  таких  разговорах,  не  стал  отрицать  того,  что  сам  глубокий  демократ,  и  царство   его  самое  демократическое,   но  с  одной  оговоркой:  чтоб  с  традиционными  ценностями  и  никаких  там  однополых  браков.  Вот  так  все  живут,  думают,  что  хорошо  там,  где  нас   нет,  на  самом  деле  лучше  всего  там,  где  мы  есть.  И  в  этом  моем  постулате   не  только  явно  видимая  правда,  но  и  другая,  о  которой  любой  читатель  может  сам  поразмышлять.  Если  захочет,  а  не  захочет,  нет  вопросов,  мы,  демократы,  не  либеральные,  а  самые  обыкновенные.