Ярость. Зима 1237-38-го. Глава 16 продолжение 8

Когда отряд Коловрата напал на большой татарский стан, Олег и его дядя Глеб Владимирович завтракали. Завтрак был незатейливый: молочная овсяная каша, которую князь Глеб научил варить свою служанку Абику. Любил он такую кашу с раннего детства, а в скитаниях по великой степи соскучился по этому своему любимому блюду, поскольку овес в тех местах встречался не часто. Вот и приказывал готовить половчанку чуть ли не каждый день. Кашу сдабривали медом и заедали свежими пшеничными лепешками, испеченными Абикой еще затемно.
Шум, раздавшийся с улицы, заставил их прервать трапезу. Какое-то время оба прислушивались, пытаясь понять, что происходит. Когда стало ясно, что снаружи идет сражение, Глеб Владимирович вскочил на ноги и почти бегом бросился к выходу, надевая скинутый перед едой пояс с саблей. Олег последовал за ним. Они выскочили из юрты почти одновременно, остановились на краю повозки, на которой та стояла и стали всматриваться в ту сторону, откуда раздавался шум. Судя по всему сражение разворачивалось в той части стана, который примыкал к осажденному городу.
Совсем скоро рядом с юртой появились воины из охранного десятка. Уже на конях, в доспехе, с оружием, готовые к бою. Эти с тревогой поглядывали, то в сторону приближающегося сражения, то на князя Олега. Похоже оценивали: пора уже зарезать находящегося под их охраной русского князя, чтобы тот не попал в руки своих соотечественников, или пока повременить. Решили повременить. А Олег даже не обратил внимания на эти их сомнения, он понял, что на татарский стан напали русские и, может быть, вот-вот доберутся сюда и освободят его из плена. Звук сражения приближался.
– Конные напали, – в голосе Глеба Владимировича слышалось напряжение. – Откуда они тут взялись?
– Может те самые ожившие покойники? – усмехнувшись, предположил Олег Красный. – Они же уже давали трепку вашим. Помнишь?
– Говорили, что с ними покончено, – возразил князь Глеб.
– Соврали видно те что об этом говорили.
– Вроде, не должны. За такое татары хребты ломают. Скорее уж из Москвы вылазку сделали.
– Не похоже, – покачал головой Олег. – Откуда у них столько конницы? Да и вывести ее без помех в светлое время кто бы им дал.
– Это верно...
Они замолчали, продолжая вслушиваться в происходящее. Мимо них в ту сторону, где разворачивалось сражение,  двинулись отряды конных татар. Пока не великие числом, но в полном вооружении. А потом сплошной лавой прошла охранная тысяча Бату в черных доспехах на вороных конях. А шум битвы становился все ближе и ближе.
– Хорошо идут, – проговорил Олег. – Быстро. А! Вон их уже и видно стало!
И впрямь, с высоты повозки, на которой стояла юрта князя Глеба стало можно рассмотреть несущихся между юрт и шатров всадников в светлых доспехах, с червлеными щитами. Лава русских сносила палатки, сминала небольшие отряды татар, пытавшиеся заступить им дорогу. Кажется, остановить их было невозможно. Но это случилось. Русский отряд вылетел на пустое пространство, не заставленное шатрами и юртами, покрытое низким кустарником, торчащим из под снега. Здесь их и встретили лоб в лоб татарские конники во главе с кешигтенами Бату, теми, что в черных доспехах. Татар было много больше. Сначала они остановили русских, а потом стали их теснить. Олег горестно прикрыл глаза – все, не судьба ему сегодня стать свободным. А Глеб Владимирович облегченно вздохнул полной грудью, сказал удовлетворенно:
– Вот так! С кем вздумали тягаться! С монголами. Они ж уже полмира под себя подмяли и вторую половину подомнут. – Немного помолчав, он повторил. – Вот так!
Шум битвы теперь откатывался все дальше и дальше к самым стенам Москвы.
– А что, племяш, не съездить ли нам туда? Не посмотреть ли чем закончится сие глупое предприятие наших с тобой соплеменников? Ты как?
Олег колебался: с одной стороны ему совсем не хотелось наблюдать за гибелью удальцов, устроивших такой переполох, а с другой, вдруг удастся хоть кому-то из них чем-то помочь? Вряд ли конечно такое возможно, но вдруг?
– Можно поехать, – решившись, ответил он. – Да вот пустят ли меня туда мои псы сторожевые? – Олег кивнул в сторону уже успокоившихся к этому времени татар охранного десятка.
– Ничего, я с ними столкуюсь, – ухмыльнулся князь Глеб.
Он подозвал десятника, что-то сказал ему по-монгольски. Тот проворчал что-то недовольно, но согласно кивнул.
– Собирайся, племяш, – довольно улыбаясь произнес Глеб Владимирович. – Позволили поехать басурмане. Но, понятно, только в их сопровождении. Небось, самим любопытно посмотреть, чем там все закончится.
Конь Князя Глеба уже был под седлом – он приехал на нем навестить племянника и позавтракать заодно. Охранники быстро оседлали жеребца Олега. Оба вскочили в седла и легкой рысью двинулись в сторону осажденного города. Охранники ехали чуть позади. Вскоре они добрались до места, где сошлись в бою русские с кешигтенами. Истоптанный окровавленный снег, поломанный кустарник, трупы людей и лошадей... Кажется, трупов татар было больше, чем русских. Поехали дальше мимо поверженных шатров и палаток, втоптанных в мерзлую землю тел. По мере продвижения к Москве опять стал усиливаться шум боя. Князь Глеб привстал в стременах, всмотрелся вдаль, сообщил:
– Зажали ваших на каком-то холмике. Те, правда, огородились, вроде, санями. Наши пешцов супротив них послали. Бьются.
Олег тоже привстал в стременах. Да, действительно, сквозь белесую дымку можно было рассмотреть, что его соплеменники засели на небольшом взгорке, укрывшись за санями, поставленными набок. С четырех сторон на приступ этой маленькой крепости шли пешцы, набранные татарами из покоренных народов. Кто они с такого расстояния было не разобрать. Подъехали, когда был отбит очередной приступ. Взгорок был почти сплошь окружен татарами. Конными по большей части. Они стояли саженях в ста от склонов возвышенности.
– И Бату с братьями уже здесь, – произнес Глеб Владимирович. – Поедем поздороваемся.
Они подъехали к кучке татар, окруженных воинами в черных доспехах на вороных скакунах – кешигтенами. Среди них Олег сразу узнал Бату, Хулагчи и Субедея. Остальных он тоже видел на пиру. Глеб Владимирович снял шапку и низко поклонился. С седла, правда, при этом не слез, видимо так было можно. Олег шапку ломать не стал, но легкий поклон, все же, отдал. Лицо Бату осталось каменно неподвижным. Он не отрываясь смотрел на взгорок занятый русскими. Субедей, при виде двух князей слегка поморщился, не ответив на приветствие. И только Хулагчи улыбнулся и кивнул в ответ. Потом показал на место левее себя. Олег понял, что им можно встать там. Угадал – князь Глеб направил коня именно на это место. Остановился, удовлетворенно вздохнул, стал наблюдать за происходящим. Олег встал рядом.
К Бату один за другим подъезжали посыльные. Он им что-то приказывал и те во весь опор уносились выполнять поручения. Вот на русскую крепостицу двинулась новая волна пешцов. И вблизи Олег не опознал их племенную принадлежность. Они прикрывались плетеными щитами, обтянутыми кожей. Вооружены были топорами на длинных ручках и короткими копьями с толстыми древками. Почти все вроде бы без доспехов, или их просто не было видно под меховой одеждой. Татарские пешцы, закрыли собой от взоров наблюдателей сани и их защитников. Казалось, что вот-вот с русскими все будет кончено. Но нет, границы русской крепостицы вдруг четко обозначились, словно вскипев человеческими телами, заблестев обнаженными лезвиями мечей и топоров. До Олега долетел яростный крик. Крик русских воинов. В крике этом слышалась решимость умереть, но не сдаваться. Решимость эту почувствовали на себе идущие на приступ татарские пешцы. Напор их заметно ослаб, а потом они и вовсе откатились саженей на пятьдесят от санной городни, оставив возле нее множество своих мертвых и умирающих соплеменников. Отступать дальше пешцы не решились – видно помнили о суровой каре монголов за бегство с поля битвы.
Бату отдал два коротких приказа сначала одному посланнику, потом другому. Те помчались выполнять поручения. Совсем скоро пропели сигнальные трубы и татарская пехота, кажется облегченно вздохнув, начала отходить от крепостицы и остановились только саженях в двухстах от нее. Бой затих. Русские попрятались за санями, татары вперед пока не лезли. Олег посмотрел на дядю, спросил:
– И чего ждут татары? Хотят им сдаться предложить. Так ведь не сдадутся. Умрут скорее.
– Похоже на то, – кивнул князь Глеб. – А чего ждут? Бог весть. Знаю только, что они большие хитрецы и не любят просто так губить своих. Пусть даже это и их союзники.
Скоро стало ясно, что задумал Бату. Два камнемета, до того долбившие городскую стену, развернулись в сторону русской крепостицы и начали изготовку к стрельбе. Грохнул первый залп, разбивший несколько саней. Сколько русских при этом погибло было не понять, но видимо не мало. В городне возникли зияющие дыры. Олег думал, что сейчас последует приказ пешцам о новом приступе. Но нет – татарские воины продолжали оставаться на своих местах. Следующий залп произвел еще большие разрушения – прислуга камнеметов пристрелялась. Еще залп. Сани, за которыми укрывались русские, разлетались в щепки. Видимо, эти обломки причиняли дополнительные потери и немногие из оставшихся на ногах начали отходить от проломанной во многих местах городни, сбиваясь в кучку на самой макушке взгорка. Кажется их оставалось не более полусотни. Следующий залп ополовинил это число. Олег отвернулся – он больше не мог смотреть на происходящее.
– Я же говорю: хитрецы татары. Чего зря людей тратить, коль можно вот так – камнями, – в голосе Глеба Владимировича слышалось искреннее восхищение своими хозяевами.
Олег глянул на него, не скрывая прорвавшуюся ненависть.
– Ну-ну, – махнул на Олега князь Глеб, – не зыркай – не страшно. Чего хотели эти, – он махнул рукой в сторону взгорка, – то и получили. Не вставай на пути у повелителей мира – будешь жив.
Олег мотнул головой, сморгнул застилающие глаза слезы, заставил себя вновь посмотреть на гибнущих соплеменников. На ногах их оставалось не более двух десятков человек. Камнеметы больше не стреляли. К макушке взгорка понеслись татарские всадники. Олег думал, что те расстреляют кучку русских в упор из луков, или ударят на них в копья, но нет – татары закружили вокруг них карусель и пустили в ход арканы.