Одиссея за осколками моря. Месть. 5

В этот час дороги были забиты. Остановившись возле большого магазина, Наташа прикупила кое-что из продуктов, затем позвонила Ричарду. Он ответил после первого звонка.
- Я буду немного позже, здесь огромные пробки. Скорее всего, выпью пока кофе и перекушу, а после, когда станет немного свободнее, доеду до порта, и – к тебе.
- Отлично, буду ждать.
- Как ты... милый?
- Немного устал, но все хорошо. Когда ты будешь дома? Я соскучился.
- Ближе к восьми.
- Тогда я приготовлю ужин к восьми.
В дороге Наталья все время думала о Ричарде. Он сильно изменился, но ей казалось, что его благочестие – временное. Чтобы выжить, ему надо было за что-то держаться, и тут подвернулась «Христианская вера». Подвернись ему в тот момент йога или готисты, скорее всего, он стал бы йогом или ударился в готику. В любом случае, ее тяга к нему изначально была какой-то роковой, и его вера в Бога ничего не изменила. Она пыталась напомнить себе о том, что он дважды пытался ее убить, но память подсывывала совсем другое: как они были счастливы на отмели Марии Магдалены. А за попытки убийства он уже был наказан тюрьмой и болезнью. Наташе очень хотелось верить, что сейчас у них получится что-то настоящее.
 
В южных широтах темнеет рано, поэтому яркое зарево от огня она заметила издалека. Прибавив ходу, она еще тешила себя надеждой, что пламя полыхает не на ее участке. Яхта летела по волнам, и, чем ближе становился берег, тем яснее становилось, что горит именно ее участок. Она уже явственно чувствовала запах дыма.
На берегу все было объято пламенем: дом и коттеджи, лодки, причал, сарай, магазин, густые кустарники, прекрасные старые деревья. Огонь завывал как дикая буря. Светло было, как днем, а волна жара чувствовалась даже в море.
Возле берега стояли пожарные катера, пожарники переговаривались жестами, даже не пытаясь перекричать гул огня, и усиленно старались погасить самые сильные очаги пожара.
Пришвартовавшись, Наташа побежала туда, где бушевало адское пекло. Несколько человек приплыли на лодках с соседних островов, и сейчас стояли, сбившись кучкой в стороне, в ужасе глядя на разгул стихии. От мощных струй воды из шлангов воздух наполнился тяжелой влагой. В лужах отражались сполохи пламени. В огне проступал остов зданий, двери, окна, пылающие балки.
Наташа подумала, что так, наверное, выглядели строения, когда еще не были закончены. Сейчас они рассыпались одно за другим. Ее дом рассыпался последним. Это был один из самых ярких пожаров, которые Натлья когда-либо видела. Разлитая вода превращалась в пар. С последним рухнувшим куском стены, в ночное небо взметнулся сноп оранжево-красных искр.
Начальник пожарной команды подошел к Наташе. Его лицо было черным от сажи, на форменной куртке чернели дыры.
- Господи Боже! – сказал он. – У вас есть страховка, мисс? 
- Это было очень дорого... И я полагала... строения стоят далеко друг от друга, так что... – с отчаяньем и ужасом ответила Наташа.
- Когда мы прибыли, здесь отчетливо пахло бензином. Это поджог!
Наташа молча смотрела на него.
- Вы понимаете? Кто-то облил все бензином: дом, пирс, сарай, коттеджи – все! А после - подпалил.
- Ваши парни не пострадали? – онемевшими губами выдавила Наташа.
- Нет.
- Хорошо.
- Похоже, у вас есть враги, мисс.
- У меня есть только один враг.
- Значит, вы знаете, кто это сделал?
Наташа молчала, не в силах признать очевидное.
- Ваш приятель, который жил здесь – это он?
И, не услышав ответа, добавил:
- Этот негодняй разорил вас.

Наталья купила палатку и спальный мешок, и поставила новое обиталище неподалеку от пепелища. Обугленные останки дымились еще почти трое суток, пока не налетела гроза с сильным ливнем. Выходя каждое утро из палатки, девушка видела обугленные сваи, как напоминание о своих сгоревших мечтах.
Ладно, это еще не конец света, уговаривала она себя. Солнце светит, дожди идут, рыба ловится, кокосы растут. На отмели Марии Магдалены у нее было гораздо меньше, чем сейчас.