О книге Берегиня

Книга Александра Волога «Берегиня» на порталах Российского союза писателей (stihi.ru и proza.ru) полностью не публиковалась. Здесь предпринята попытка дать отзыв (рецензию) на книгу в целом, такой, как она вышла 23 апреля 2020 г. в авторской редакции в издательстве Ridero – в авторской орфографии и пунктуации, корректорская правка не проводилась (http://ridero.ru/books/bereginya_2/). Во втором издании книги «Берегиня» исключена проза и длинные поэмы. Дополнительно включены поэма «Травля» и некоторые стихи того же периода. Нужно отметить большую самобытность каждого произведения Автора. Все эти произведения стоят того, чтобы их внимательно прочитать. И нет смысла их как-то пересказывать. Поэтому в тексте отзыва (рецензии), в тексте статьи я стараюсь приводить произведения Автора полностью, даже если произведение написано от первого лица.
Книга «Берегия» завершает обзор напечатанных произведений Александра Николаевича Волога. Все остальные поступления из архивов писателя зависят от его вдовы – Анны Головой, которая сейчас ведёт странички Автора на порталах российского союза писателей. Пожелаем же ей сил и здоровья для выполнения этой трудной и так необходимой всем нам работы.

Берегиня

Из рецензии Валерии Салтановой: Прямо настоящие народные слова, чудесное стихотворение! А благодаря разным размерам текст может стать и хорошей песней. Языческие мотивы, так и веет нежной, светлой русской стариной... Лирический герой не привык перекладывать ответственность на чужие плечи, потому и просит дать судьбу добрую и друзей верных, а от остального он сам готов беречь свою любимую. Очень щемяще!

Кто же такая Берегиня? Ответ, конечно, знает Автор книги.

На заливном лугу,
Среди озёрной стыни,
Живёт на берегу
Богиня-берегиня.
Я знаю, есть она,
Хоть не видал ни разу,
Что бережёт меня
От всяческого сглазу.
И в трудный час иной
К ней сердцем прислонюся.
И летом и зимой
Ей об одном молюсь я:
Сбереги, Берегиня,
От глупой судьбы,
Сбереги от бессилья
Безответной любви,
Сбереги от измены
Неверных друзей,
Сбереги непременно
От нелепых смертей!
Я прошу так немного,
Остальное — смогу.
От всего остального
Я тебя сберегу!

Последняя строчка стихотворения отнюдь не выражает самонадеянности Автора. Она выражает уверенность в своих cилах, когда живёшь «правильно» (см. произведение «Да будет мне стыдно»).

Входите

Слёток
В своё время Автор подарил нам прекрасное стихотворение «Как пишутся стихи» (http://stihi.ru/2022/02/12/3666) далее описывается самое начало этого увлекательного процесса.
Из рецензии Валентины Скопинцевой:  ..."какой прозрачный , светло-грустный час", ...
когда подросший птенец покидает любовно свитое гнездышко, его
заботливыми родителями , и пускается в новую жизнь .
Это, как наше детство, простившись с беззаботностью, уходит
во взрослость , навстречу и радостям и трудностям .

Вспорхнул с ладони серенький птенец
И в тёплом небе потерялся с ветром,
Из трепета берёзовых теней
Умчался в ширь весёлого рассвета.

Какой прозрачный, светло-грустный час!
Звучит прощанья голосочек звонкий…
Так слово удаляется от нас
Небрежным убеганием ребёнка.

Открытоглаз и удивлённо тих
Выходит за калитку жёлтым утром
И покидает нас ребёнок-стих,
Лепечущий свою простую мудрость.

Предназначение

Что нужно сделать, чтобы для людей стало необходимым предназначение письма?

Из рецензии Валентины Шугоревой:  Предназначение письма велико, если пишет такой поэт как Александр Волог. В его стихах живут искры живого пламени, от которых тепло и радостно на
душе. Мой земной поклон памяти большого Поэта, настоящего Гражданина и
светлого Человека. Будем помнить, читать и учиться у Александра Николаевича
мастерству и, главное, доброте и чистосердечности.

Быть может, пресекая зло,
не только книги сжечь — бумагу?
Костер размахивает флагом…
Всё так смешно, и так светло…
Листов истлевших вороньё.
Ночь. Ожидание мороза.
И честный пепел целлюлозы.
И не на чем писать враньё.
Нужна глухонемая тьма,
бескнижные слепые зимы,
чтоб стало нам необходимо
предназначение письма.

Час чтения

Для чего нужно читать? Чтобы выяснить — что же такое добро?

Из рецензии Елены Сорокиной 10:

Вы сами - Дон Кихот и рыцарь,
Пусть не клинок, но всё ж - строка!
Душа, как раненая птица,
Но слабых защитит рука!

Стихом врачуете Вы душу,
Сторонних нет для Вас проблем,
Всегда в строю - в жару и в стужу,
Вы - как маяк в миру проблем!

Донна Ночь с доном Ветром пускается в пляс.
Притушила фонарь лунноликая сводня.
Это — там.
А внутри — откровения час
И открытая книга, страница — сегодня.

Пусть прочтутся на ней не сюжет и талант,
А глубинная, лучшая суть человека.
Пусть подскажут, как жить Амадис и Роланд
Тугодумному рыцарю тёмного века.

Еле теплится свечки трусливый огонь,
Неуверенный свет препирается с тенью,
И в дырявой конюшне некормленый конь
Не встревожен высоким своим назначеньем.

Где-то в хламе ржавеет ненайденный меч,
И лопата не ждёт перековки на латы.
И неведомо мысли, ещё не крылатой,
Что таится под спудом, на самом уме.

Из породы словес не блестит серебро…
Но читатель с надеждой страницы листает.
Он пока не в седле. Он всего лишь читает,
Чтобы выяснить — что же такое
добро.

Юрию Полякову

Автор был не просто знаком с Юрием Поляковым. Можно сказать, что они с Юрием Поляковым были дружны.

Из рецензии Сергея Вечеровского:

Вот и всё. Смежили очи гении,
И когда померкли небеса,
Будто в опустевшем помещении,
Стали слышны наши голоса.

Тянем, тянем слово залежалое,
Говорим и вяло и темно.
Как нас чествуют и как нас жалуют!
Нету их - и всё разрешено.


Промеж креветками и пивом,
Средь разговорчивых коллег,
Мы тоже были говорливы
И пировал наш интеллект.

С непринуждённостию танка
Сквозь все проблемы пёр сосед,
И муза, как официантка,
Носила темы для бесед.
Витали во вселенских сферах
Возвышенные голоса,
Как отрицанье будней серых…

А через полтора часа
В земную глушь вернутся трассы,
Как пациенты от врача,
И застоялые пегасы
Начнут копытами стучать,
И Муза сядет у стола
Хозяйкою, а не рабою…

Но тут кончаются слова,
И начинается
работа!

Барометр

Ю. Полякову

Барометр всегда точно показывает смену погоды.

Из рецензии Станислава Челушкина: Это чудо из разряда тех... Нет, правильнее будет сказать, из разряда молнии! Как, когда в холодной пыльной духоте стылых батарей нельзя открывать фортку... А ты открыл... и задохнулся, вдруг, валом тёплого ветра с запахами южных трав и неизвестных островов в далёком океане. И хочется смеяться беспричинно и всплёскивать руками, танцевать, оставя всё дурное самотёку...

Привычная бездумная жара.
Упревшие косцы у речки курят.
В саду мальчишкин голос: «Мне — чура!»
А я уже показываю: «Буря».

Меня костят в напуганных домах.
Кто посмелей — смеётся, балагуря,
И говорит: «Да он сошёл с ума!»
А я упрямо извещаю: «Буря».

Придёт хозяин — раздражён и пьян, —
По мне перстом постукает, нахмурясь,
Со стенки снимет и снесёт в чулан,
Чтобы не видеть предсказанья «Буря».

Я — лишь прибор. Пускай пока чулан.
Меня на показухе не обдурят.
Со мной в связи циклон и ураган,
От них я знаю точно: будет буря.

Придёт холодный фронт в густых громах.
Стемнеет небо, гневно око щуря.
Тяжёлый ветер сотрясёт дома.
На недоверчивых сорвётся буря.

Кто побежит скорей стога прикрыть,
Кто, в дом укрывшись, будет клясть природу…
А я — среди тряпья, тазов, корыт —
Всем предскажу хорошую погоду.


Мы были наблюдательны, писаки

Из рецензии Валентины Скопинцевой: Глубокое по смыслу размышление. Финальная строчка, как меткий выстрел в души безразличные, в десятку!

Мы были наблюдательны, писаки,
и совершенно ставили ни в грош
тех, кто не видел, как зимуют раки,
не замечал различности галош.
И наши легкодумные собранья
порою превращались в похвальбу:
— Я видел Облако!… — Я — рот у зданья!
— Я — труп, обросший бородой в гробу!
— Я — женщину — ужеобразно-тонкую!
…Тут кто-то, искривляя бледный рот,
спросил:
Вы видели глаза ребёнка,
который знает, что на днях умрёт?


Огонь горяч, когда жара

Из отзыва Ольги Весновской:
Чудесное стихотворение... Здесь не только интересная любовная лирика, но и, как всегда, глубокий философский подтекст... Ведь каждый ощущает, действительно:
"Огонь горяч, когда жара.
Вода мокра, когда дожди.
В опасности – опасен страх.
К успехам – тут же и вожди" - это уж точно! А хочется всегда того, чего не хватает в данный конкретный жизненный момент, и ещё как хочется!! И вот оно - мироощущение:
"А хочется – зимой тепла.
Сырой воды – в сухих песках.
А хочется – чтоб ты была,
Когда синицы нет в руках" - а завершил как замечательно это короткое, но такое ёмкое тихотворение:
"И я костёр в снегу топлю,
Даю голодным семь хлебов,
И в трудный день – вождя творю.
А в горький час – создам любовь" - каждая строчка на своём месте, однако...

Огонь горяч, когда жара.
Вода мокра, когда дожди.
В опасности — опасен страх.
К успехам — тут же и вожди.

А хочется — зимой тепла.
Сырой воды — в сухих песках.
А хочется — чтоб ты была,
Когда синицы нет в руках.

И я костёр в снегу топлю.
Даю голодным семь хлебов.
И в трудный час — вождя творю.
А в горький час — создам любовь.

Одним — огонь. Другим — ветра лихие

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
Произведение достойное самой высокой оценки- браво!
Каждая строка насыщена оригинальными сравнениями, красивыми
оборотами речи, чудесным переплетением чётких рифм, и
глубочайшим Смыслом с первой буквы и до финальной!
Замечание Галины Би-Локур:
Стихия Земли- надежность, уверенность и чувственность.
Ее размах живет без устали и отдаёт она сполна, тогда когда грустится нам она, как пёс верна.
В подлунном свете ей тепло,
от солнца света дай,
Коснись нежности крылом,
весенний птичий грай.

Одним — огонь. Другим — ветра лихие.
А третьим — волны и струя руля.
А мне Земля назначена в стихии —
Устойчивая верная земля.

Я схватывался с лопастями ветра,
Влетал в костры, пускался в океан,
Но как надеждой, обещаньем тверди
Звала земля, которой был я дан.

Дарила мне парную мякоть утра,
Наполненность неоднозначных дней,
И леса хаотичную структуру,
Объёмы гор и плоскости степей.

И отходили, и чурались робко,
И становились дальни и чужды
Зыбливость воздуха, огня жестокость,
Холодная податливость воды.

А я входил в неё легко и сразу,
Подбрасывал, сжимал в руках тугих,
И оставлял следы сапог и траков,
Стального плуга и босой ноги.

Кому-то жечь, тем — раздувать и веять,
А этим — орошать и заливать.
А мне назначено — пахать и сеять.
А может быть, и всходы увидать.

Молчание

«Мысль изречённая есть ложь»
(Тютчев)
Из рецензии Ольги Литвиновой-Тюриковой: От болезни с названием "обман" человечество не излечится никогда! особых доводов и приводить не надо : Идея вся уложена в эпиграф...Мудрый тютчевский афоризм не зря вдохновил Александра для написания иллюстрации.
Вся поэзия Волога-образец нравственности, причём не идейной "облико морале", а обыденной, житейской.
Такую "хорошесть" всегда культивировали в семейном воспитании. Своё отношение ко лжи автор выражает привычным способом - стихом. Без трибунного снобизма, а на примере любимой природы, что делает дело молчком.
Покатилась еловая шишка
и зарылась в приимчивый дёрн.
И спросил беспокойный умишко:
— Для чего же ты, братец, рождён?

Для чего ты пыхтел и старался,
для чего прозябал и потел?
Вот опять у тебя не удался
стих, который случиться хотел.

Ну, отбил все дороги пятами —
от избы лесника до казарм,
но какой же ты правды пытаешь,
если сам не умеешь сказать?

…А у ног побурелая шишка
исполняла своё ремесло:
открывалась легко и неслышно,
чтобы семя потом проросло.

Я хотел у неё поучиться
бессловесному делу семян.
Я хотел у неё подлечиться
от болезни с названьем «обман».

Но опять — не случилось, не вышло…
Каждый год прихожу я туда.
Стайка ёлочек выше и выше,
а со мною всё та же беда.

Только там я стою беспечально
и учу откровенья азы.
Абсолютная правда молчанья
замыкает мой лживый язык.

Люди для людей   

Мамин вальс   

Из рецензии Лены Север: Мне жаль, что я в своё время не прислушалась к маминым словам: "Как мужчина относится к своей маме, так и к тебе будет относиться". Сашин стих показателен.
Он был настоящим Мужчиной и Человеком с большой буквы.

У каждой женщины есть имя.
У каждой женщины есть право.
У каждой женщины есть служба, —
Нам этой службы не понять.
У каждой женщины есть гордость.
У каждой женщины есть слава.
У каждой женщины есть песня —
И этой песне имя — мать.

Ах, солнышко-солнце,
Как нас мало заботит,
Что ты можешь погаснуть,
Нашей жизни звезда!
Приходят возлюбленные,
И жёны уходят,
Но мама — это
Всерьёз и навсегда.

И если нам — мужчины имя,
То есть у нас, мужчин, забота.
То есть у нас такая служба,
И выше службы не бывать, —
Чтоб никогда не горевала
И не тужила отчего-то,
Чему помочь по нашей силе.
Та женщина, чьё имя — мать.

И у меня есть тоже мама.
Ах, мама, ты — моя Надежда,
Моя Эпоха и Планета,
Моя ты Вера и Любовь!
Прости за всё, в чём виноват я,
Взгляни, как ты глядела прежде.
Глазами солнечного света
Сквозь безнадёжность облаков.

Ах, солнышко-солнце,
Как нас мало заботит.
Что ты можешь погаснуть,
Нашей жизни звезда!
Приходят возлюбленные,
И жёны уходят,
Но мама — это
Всерьёз и навсегда.

Примечание: мама Александра Николаевича - Сироткина Надежда Ивановна.1913 -1989 г.г.
См. http://proza.ru/2026/03/08/1926

Отец

Это же стихотворение под названием «Моряк» встречается в книге «Эта долгая война».

Из рецензии Лидии Толченниковой: ...какое интересное фото - отец стоит в таком ракурсе, что на его плече сын - как будто одно лицо - это он сам, только смотрит из детства,...даже волосы так же зачёсаны,...стихи Александра, настолько образные, что мы видим и слышим Отца - его мощную фигуру, походку, шаги, чувствуем запах моря, и вот перед нами не уставший моряк - это настоящий муж, Хозяин дома, он должен успеть всё сделать, вот - вот и он снова - Защитник!... в каждой строчке значим образ, которому хочется подражать, хочется о нём всё знать, ведь дома он бывает редко, все и всё крутится около него, и даже память довоенного времени не отпускает отца,...
замечательные стихи, самобытный талант Александра, передаёт нам самобытную культуру их семьи...
Отец Александра Николаевича - Голов Николай Семёнович 1914- 1968 г.г.
См. http://proza.ru/2026/03/08/1997

Он приходил — тяжёлый и земной,
В движениях неспешен и просторен.
За чёрною шинельною спиной
Мятежно пахло воздухом и морем.

А дома было тесно и тепло,
И всё казалось маленьким и тонким,
И от шагов чуть тренькало стекло,
И пахло щами, пудрой и ребёнком.

Всегда хватало мужиковских дел.
Шёл нескончаемый ремонт в квартире,
Где молоток геолога висел
Как символ памяти о довоенном мире,

Как детская любовь наивных дней
С её весёлым, терпким беспокойством,
Как обещание вернуться к ней,
К рудоисканью и землеустройству.

Но шли послевоенные моря,
С Атлантики шумело зыбью злою.
Погоны. Чёрный китель. Якоря.
А в доме пахнет твёрдою землёю.

Детство

Из рецензии Надежды Яцевич:

Детство – это такая пора,
когда все ещё живы.
(с)
Именно так. Спасибо за перекличку! Когда не надо лишних слов, то они и не возникают.

Хочется, чтобы:
маленькая полупустая комната,
где всегда незакончен ремонт,
пластилиновый запах игры
и «Таинственный остров» на стуле,
а за стенкою смех, голоса
взрослых…
Детство — это такая пора,
когда все ещё живы.


Старые игрушки

Из рецензии Натальи Фрезия: Самая честная и искренняя в жизни игра - мир детских игрушек.
Не зря народная мудрость - "Старый друг, лучше новых двух...", может и миллионов..
"Они верноподданно повиновались... И вас как владык и друзей принимали"
Верность идеалам, людям, Родине: начинается с верности старым игрушкам детства,
"Подползет к тебе твой потрепанный заяц..." и дыхание от слез перехватывает, только от прочтения этих строк... Велик талант Поэта добраться до глубин часто пошлой и циничной натуры взрослого человека... Трогательно и больно, и вдруг хочется найти своего плюшевого Потапыча...

Постойте! Минутку. Не так торопливо.
Пока что не отданы в руки чужие,
Пока ещё свалка не властна над ними,
Припомните всё, что они вам дарили.

Они позволяли кормить себя кашей,
Бросать и таскать, забывать в огородах —
Коты-в-сапогах и растрёпы-наташи,
И мягкие псы неизвестной породы.

Для них вы с рождения были большими:
Чумазые принцы, ползучие боги,
И вы, любознательные богини,
Для опыта им отрывавшие ноги.

Они верноподданно повиновались
Неловких ручонок приветливой власти,
И вас, как владык и друзей принимали
В своё глуповатое, доброе царство.

Ревнуя родителей, с ними нарочно
Мы в лишние ночи в обнимку вплывали.
А если уж было невесело очень,
Зарёванность щёк мы об них вытирали,

Но в хохоте школьных звонков вырастаешь,
И поезд годов нас увозит всё дальше.
Корнями во взрослые страны врастаешь,
Где есть и измены, и злобы, и фальши. 

А там вдруг припрётся бессовестный вечер.
Всё станет тоскливо и очень непросто.
Не сможешь уснуть, и занять себя нечем,
И будешь молчать одиноко, как остров.

И сядешь под форточкой, свет не включая…
Взобравшись, пыхтя, до коленей высоких,
Подлезет к тебе твой потрёпанный заяц
И ухом тихонько щекочет висок…

Воспоминания о настоящем

Из рецензии Галины Цимановч: Так просто и потрясающе точно до мелочей, всё, как было в нашем детстве. Память осталась, даже вкус помню земляники с молоком и той картошечка...И фальшь мы, будучи детьми, могли легче распознать. А теперь, несмотря на жизненный опыт, не всегда, не сразу.

"Взрослеем. Больше слышим. Дальше видим.
Без трепета относимся к огню,
Без разницы – к удачам и обидам.
Утрачиваем вкус. Теряем нюх." (с)
...

Так и есть, жаль в детство уже не вернуться...

Чем пахнет детство? Белыми грибами,
На солнышке подтаявшей смолой,
Осиновым дымком субботней бани
И мамою, пришедшею домой.

Есть вкус у детства: вкус лесной кислицы
И разварной картошинки с парком,
Вкус родника, которым не напиться,
И спелой земляники с молоком.

Есть вкус: не знать угрозы опозданья,
Довольным быть, запрятавшись во ржи,
Внезапный вкус открытья рисованья,
И просто вкус — смеяться, бегать, жить.

Есть запах — девочка, и запах — мальчик.
Есть запах — чистота, и запах — грязь.
И дурноватый, тошный запах фальши,
Которую мы чуем отродясь.

Взрослеем. Больше слышим. Дальше видим.
Без трепета относимся к огню,
Без разницы — к удачам и обидам.
Утрачиваем вкус. Теряем нюх.

Не надо уходить

Из рецензии Елены Сорокиной 10: Вся жизнь - на разрыв!
И начало потери - как раз тогда, в детстве. Когда каждый час без мамы - это навсегда...
Как же хочется всех - под крыло!
Согреть, уберечь...любя.
Спасибо за эту волну тепла!
За напоминание - успейте любимым сказать, как они нужны, успейте...

Крутой разряд срывается пробоем —
Обыденности толщу осветить…
Родители уходят на работу,
А сын кричит:
Не надо уходить!

Нет большей супротивности несходства,
Когда их ставит рядом жёсткий век:
Неумолимый идол производства —
И маленький несчастный человек.

Но каждый смертный в этих толщах мглистых,
Готовых искрою насквозь прожечь,
Есть малое дитя родных и близких,
Товарищей, возлюбленных, друзей.

И все мы, крохи, с детскою обидой,
Ревём о том из всех недетских сил,
Что забирает беспощадный идол
Всех тех, кто был и дорог нам и мил.

И с каждой вспышкой их всё меньше в списке,
А идол ненасытен и сердит…
И плачем мы ко всем родным и близким:
— Пожалуйста, не надо уходить!


Вите и Юре

В. М. Ионову и Ю. Ю. Каммереру

Из рецензии Елены Иржанской:
Здесь не давит абажур.
Здесь мишень я всякий день!
Витя с Юрой всласть жуют.
Скорлупой отскочит тень.
Здесь живут!


Мне снится всё, что я не там живу,
что я живу в совсем другой квартире,
и лампочку под абажуром жгу,
и не кажусь себе мишенью в тире.

И тесноватой комнаты уют
в свои раздумья посвящают книги.
А за окном тихонечко поют
скитальца-ветра вечные вериги

о том, что он который день не спит,
что всё юродствует подруга-вьюга…
И в час, когда яичница шкворчит,
ко мне приходят два старинных друга.

Тогда в углы отходит пустота,
светлеет в доме, и они жуют.
И удивляются, что я живу не там.
И говорят, что правильно живу.

Нечаянная радость

Из рецензии Валерии Салтановой: Как замечательно схвачено самое главное! Добрый поступок или звонок близкого человека способны изменить всё, словно пелена снимается с вещей и понятий. Незаметно, сама собой в сердце и вокруг поселяется радость. И пёс это чувствует, и природа, и сердце поэта...

Что такое? Ужель потеплело?
Словно кто-то Природе дал знак.
И метель за окном присмирела.
И куда-то забился сквозняк.

Стало в доме светлей и просторней,
Будто лишний светильник я внёс.
И запрыгал в щенячьем восторге
Мой солидный и правильный пёс.

Воскресенье блеснуло из будней.
Снова я подобрел, зашутил…
Ничего не случилось, как будто.
Просто, давеча друг позвонил.


Сказка для дочки 
Из рецензии Елены Сорокиной 10:
Сколько тепла, нежности и любви в этой недосказанной сказке.
Сказке, которую не забыть.

Расстегну на тебе
шубку.
Я тебе расскажу
сказку.
Приоткрылись твои
губки.
Заблестели твои
глазки.
Это было давно
очень.
Это было в стране
дальней.
Это было плохой
ночью.
Это было в чужой
спальне…
Извини, я не то
что-то.
Это всё из другой
сказки.
Ну-ка, стянем, давай,
боты.
Это что тут? Никак,
краска?
Ну а сказку начнём
снова.
В тридевятом таком
царстве
Проживала одна
дочка.
Проживал с нею кот
Барсик.
А у девочки был
папа.
И была у неё
мама…
Что ты делаешь там,
лапа?
Что-то скуксилась ты,
прямо.
Вот, возьми-ка пока
веник.
Я пойду подогреть
чайник.
Ну, а сказку потом
слепим.
Как-то, видишь,
не получается.
А чего так грустят
глазки?
Ты ж большая, не плачь,
полно.
Ведь большим — им нельзя
плакать.
Разве только им очень
больно.


Божьи коровки 

Стихотворение раньше назвалось «Машеньке».
   
Из рецензии Лидии Толченниковой:  замечательные стихи - нравственность и доброта красной линией проходят через весь стих, трогают, умиляют душу читателя!...Александр, является выдающимся мастером «детского» стиха, рассказа!... всё, что он придумывал для маленьких, было продолжением и развитием его уникальной взрослой лирики: своеобразные ритмические сбивы, неожиданные рифмы, фантазийные сюжеты делают его стихи, прозу не просто ярким явлением, они прививают детям любовь к детской поэзии, прозе.

Летели по ветру, слабы и неловки,
красные зёрнышки — божьи коровки.
Какое широкое озеро было
для их утомлённых коротеньких крыльев!
Уж виден был берег, заманчиво плотен,
но в воду ронялись они на излёте.

А маленькой девочке жалко их было,
а девочка в воду, робея, входила,
застенчиво ёжилась в брызгах седых
и божьих коровок снимала с воды.

Уж так ей хотелось не быть в одиночку,
пока ещё нету ни сына, ни дочки,
хотелось быть доброй, большою и ловкой,
кого-то спасать — ну, хоть, божью коровку!



Не вытравить: безжалостное лето…   

Из рецензии Валентины Скопинцевой: Кто проходил такую печаль, тот утвердился во мнении, что каждый миг совместного существования - он бесценен, и прекрасен, но почему-то мы думали, что он будет длиться вечно, не допуская мысли о расставании.

Не вытравить: безжалостное лето,
Пропахшая лекарствами постель,
Ночник и крик — Включите больше света!
Успеем належаться в темноте!

И я включал. И комната пылала,
В сияньи люстры медленно плыла…
Но всё равно, ей света было мало.
А солнышка она не дождалась…

А я живу. В квартирах полутёмных
Меня коробит, как дурной навет,
Тревожный конус света ламп настольных,
Интимных спален пошлый полусвет.

И я, совсем не верящий в приметы,
Косясь в углы, где затаилась тень,
Всем говорю — Включите больше света.
Успеем належаться в темноте!

«Коротко о погоде»

Из рецензии Галины Би-Локур: Сильные строки, надо суметь все пережить, испытания горем и радостью. В мире все переплелось и радость, и печаль.
«А там откуда я — всегда глаза
Под желтой синевой прозрачных век.
Там шопоты — зачем и почему?
И запах окончания бытия.
И сразу — пустота во всем дому.
И все не просто, там, откуда я.»
А дальше в таких случаях просто молчат.

…В Москве сегодня пасмурно и снег.
Температура — около нуля…
Расставлена бесхитростна снедь.
Хозяин восклицает «Вуаля!»

Разлито в рюмки красное вино.
Сегодня — праздник. Через час — салют…
А там, откуда я, всё время ночь.
Всё время три часа и пять минут.

За дверью — ребятишек голоса.
За окнами — огни, движенье, смех.
А там откуда я — всегда глаза
Под жёлтой синевой прозрачных век.

Там шопоты — зачем и почему?
И запах окончанья бытия.
И сразу — пустота во всём дому.
И всё не просто, там, откуда я.

И даже если скажут: Нет вины!
Отцы церквей, мечетей, синагог —
Есть тёмное соседство глубины.
Так что имел в виду хитрюга-бог?

Неужто это — Окуджава, залп
Салюта, под ладонью женский шёлк,
И виден из окна Речной вокзал…
Всё попросту, всё мелко… Хорошо.

Движимый вокзал   

Из рецензии Галины Би-Локур:
Глубокие философские строки, полные и радости, и разочарования.
Как всегда, ваши стихи узнаваемы своей новизной рифмы и образов.
Ах, сколько их в жизни этих вокзалов, причалов, расставаний и встреч.
И кажется вся жизнь вокзал: букеты, рассветы и слезы.
Кто на Таймыр, кто на Москворечье, а между ними Вечность.

Живём как на причале —
Волна у ног колышется
И чалки отдают.
Живём как на вокзале,
Где всё извечно движется
И временен уют.

Проводим и встречаем,
Следим за светофорами,
Глядим за поворот.
И сам вокзал, качаясь
И стукая платформами,
Куда-то нас везёт.

Но вдруг, хрипя над гамом,
Ворвётся в уши силою —
И встанешь на ветру:
— Отходит поезд «Мама».
— Отходит поезд «Милая».
— Отходит поезд «Друг».

А у других перронов —
События столетия,
Букетов пёстрый лес.
Приходит поезд «Жёны»,
Приходит поезд «Дети»,
«Приятели» — экспресс.

А там, за поворотом,
Уж подаётся задом
Ещё один состав.
Посадка — не забота.
Билетов тут не надо.
Счастливый — он отстал…

Непониманье   

Из рецензии Елены Сорокиной 10:
Как понятна Ваша боль, Александр!
Непонимание уходит через любовь.
Когда любишь, появляется особое восприятие того, что слышишь, видишь...
И ещё через боль.
Появляется желание сделать этот мир счастливым.
Равнодушие - разрушает.


Твёрдость глыбы не понять волне текучей.
Яр огонь не понимает плач поленьев.
Что ежу морскому птичье пенье?
Что слепому червю звёздный лучик?

Что для тигра — ненависть шакала?
Что улитке — упоенье бега?
Что Гекубе — интеграл Лебега?
Не понять Гекубе интеграла…
Дряхлость юности непостижима,
А покою не понять движенья.
Чуждо ликованье — пораженью,
Тающему снегу — струйка дыма.

Точке недоступны расстоянья,
Человеку — то, что он не прожил…
Люди, люди, как же вы несхожи!
Как преодолеть непониманье?

От холоду   

Из рецензии Галины Би-Локур:
От холода непонимания, уходим в глубь себя,
а были мы детьми вчерашними, и грели души не только в огня.
Металлический холод сделал нас чёрствыми, мир изменился и в этом наши беды.
«Кому отсыпать понимания горсточку?
Подайте кто-нибудь щепоточка тепла...»
Хорошие стихи актуальны в наше непростое время.

Как холодно! Как в этом мире холодно!
Как будто склад холодного оружия.
В железных сейфах, равнодушней золота,
Касаемся телами, но не душами.

Как холодно! Хранимся в холодильниках
— Хоть некоторым и хранить-то нечего.
А лязг металла стрелками будильника
Отодвигается к утру от вечера.

И отчуждённо раздвигаясь в разности,
Расходимся в глуши непонимания…
А может быть, достаточно бы малости
— Одной теплинки близкого дыхания?

А может быть, достаточно бы крошечки
— Одной улыбки соприкосновения?
Так много праха натрясли подошвами,
Что и не видно головней горения.

И в неприкаянности одиночества
Касаемся холодными телами…
Кому отсыпать пониманья горсточку?
Подайте кто-нибудь щепоточку тепла…

Фантазия для пишущей машинки   

Это стихотворение было опубликовано в книге «Дар».

Из рецензии Галины Циманович:
Немного мистическая история об уходе поэта, недосказанности того, что не успел при жизни...
Понимаю, что это фантазия Автора, но ведь можно представить, что именно так было.
Есть над чем поразмышлять. Мы не всё всегда успеваем в жизни, наверно это у всех так.
Как замечательно, что мы можем читать стихи Поэта даже после его ухода.

Он слёг. Хворал недолго. Отошёл.
Собрали небогатые поминки.
И вдруг — уже усевшися за стол —
Услышали стук пишущей машинки.

Сидевший с краю зять тихонько встал,
Дверь кабинета приоткрыл неловко…

Град торопливых клавишей стучал,
Крутился валик, тренькала коробка,
Выбрасывались веером листы
И слово билось головой в страницу…

Как надо ничего не пропустить!
Как надо торопиться, торопиться,
И делать вид, что это так легко,
Что каждый лист спокойно аккуратен,
Покуда он ещё не далеко,
И слышно всё, что хочет досказать он…

Кухонная элегия 
 
Из рецензии Галины Би-Локур:

Строки пропитаны оттенками грусти.
И что только не приходит в мысли, когда не спится, множество дум и идей.
Но не всем удаётся так искусно передать состояние души в такие моменты.
Свежие рифмы и образы, и своеобразный ритм присущ только Вам - Александр.
«Тесный мирок угла.»
Шалая тишь легла,
Сколько б длилась ночь,
бессонницу не превозмочь.

Замечание Николая Ялшенкова:

Александр, помимо того, что Вы мастер создания гипнотической атмосферы, у Вас еще и каждое слово, каждая буковка на своём, точно выверенном месте. Невольно сравниваешь эту гармонию с положением атомов стройной молекулы ДНК. И ещё - как же Вы умеете оживить неодушевлённые предметы, чуть прикоснувшись к ним своим воображением! 
Вредно курить? Кури…
Времени перерыв.
Ночи усталый свет.
Отдыха табурет.
Руку ко лбу притронь.
Газа пустой огонь.
Над головой — твоё
Стираное бельё.
Мутно вода сошла.
Ванна белым-бела.
Сумка пустым-пуста.
День хлопотать устал.
Капает вечный кран.
В темя долбит обман.
В память воткнулась ночь.
Как вороненый нож.
Тесный мирок угла.
Где-то — колокола.
Где-то — магнитофон.
Где ты, хороший сон?
Как далеко кровать…
Вредно существовать.

Три выдержки из женской болтовни    

Какая же она разная (несуразная?) женская болтовня. И  Автор всё поместил в несколько строчек...

…Я всё болтаю, не слушай,
вам, мужикам, не понять,
хочется высказать душу.
Ну, обними же меня!
…В родах участвуют двое,
ну, вылезай же, сынок!
Будем шептаться с тобою
по вечерам, перед сном…

…Пусто и холодно с краю.
Страшная, злая кровать!
Что ж это? — вот, помираю,
Не с кем и слова сказать…


Вадик   

Из рецензии Станислава Чёлушкина:

Однажды в ашраме великого гуру молодая женщина с утра не могла сдерживать рыданий. Недавно умер её 6-летний сыночек, неизлечимо больной, но, несмотря на болезнь, всегда неизменно весёлый, казалось, излучавший счастье всем своим маленьким существом. Все так и звали его, Счастье... Бхагаван подошёл к безутешной матери:
– Успокойся, – сказал ласково, – сегодня утром я встречался с твоим сыночком! Он очень счастлив и очень просит тебя больше не плакать! У него оставалась малюсенькая карма из прошлого воплощения. Он отработал её и больше не будет воплощаться в мире страданий (на Земле) – ушёл в высшие локи (миры). Знайте это все, все дети, умершие маленькими (и в утробе матери), это дживамукти (освобождённые в теле, санскрит.), они достигли мокши – освобождения!

Что-то опять в газетах
Стали считать ракеты.
Где-то опять движенье
В пользу вооруженья.
Кому-то опять неймётся.
Как-то всё обернется?…

Что же меня зацепило?

Припоминаю — было:
Словно сигнал к веселью —
Вдруг
топоток за дверью,
Вдруг
голосочек спросит:
— Можно к тебе в гости?
И как бесшумная рыбка
Сперва вплывала
улыбка.
За нею — полной луною —
Являлся и сам собою
Стеснительно, но солидно,
Этакий мини-мужчина.
Застенчивая походка…
Но надо всё поглядеть!
— А можно надуть лодку?
— А можно в ней посидеть?
— Это удочка или палка?
— А она раздвигается как?
— А поедем с тобой на рыбалку?
— А я понесу рюкзак?
— Конечно, поедем…
Было…

Что же меня зацепило?
Какое-то слово знакомое…

Саркома…

Мужчина и женщина   

Из рецензии Галины Би-Локур:
Струнная мелодия двух любящих сердец.
Так тонко и пронзительно.
Счастья, счастья!!

Мужская грязная нога.
Тяжёлый дух сырой портянки,
мужского пота, сапога,
незаживающие ранки
над веною, где кровь бунтует,
и гной сочится, бередя…
И женщина её бинтует —
так чисто, нежно, так щадя…

Клуб однолюбов   

Из рецензии Ольги Литвиновой-Тюриковой:

Я хотела бы услышать: "Добро пожаловать в Клуб Однолюбов!", потому что это означает признание глубокой человеческой порядочности, которой несомненно обладал Александр Николаевич Волог.
Скромное определение "безымянный и древний" в начале стихотворения в сочетании с именами Данте и Низами несёт намёк на гордыню, но их незыблемая мудрость, замершая в косности, не для него.
Это клан Великих Одиночек, застывших в "потоке тихоструйного времени"
Слова для описания он находит удивительно точные с эпохальной и декоративной окраской, и картина выходит продуманно мрачной, покрытой пылью веков.
А поэта волнует мир современный, непростой ,где его соплеменники протянут руки в дружелюбном порыве. Будут соглашаться и спорить, рождая истину вместе.
Это достойное поприще для поэзии Александра Волога!
Пусть там всегда горит свеча его памяти!

Мне приснилось сегодня, что я безымянный
и древний, —
Много старше, чем Данте, старей Низами…
Мне приснились сегодня седые, сухие деревья
В серых сумерках, где ни небес, ни земли.

Там они, закосневшие прочно в святом
постоянстве,
Отклоняя услуги попа и врача,
Без опоры и крова бесшумно витают
в пространстве
И порою ветвями о ветви стучат.

В тусклом времени, как в тихоструйном ленивом
потоке,
Их вращает судьбина, колышет пустяк…
Никогда не живут короеды, жуки, древоточцы
В слишком плотных, до гулкости твёрдых костях.

Чем-то собраны вместе, они не составили круга,
Не сошлися в ячейки случайных семей.
Им, похоже, не надо общаться и даже друг
с другом,
Ибо каждое знает само по себе…

Мне приснилось сегодня название: Клуб
однолюбов;
Серый дом, где входящие в дверь не стучат,
Где не ждут ничего пожилые спокойные люди
И молчат — удивительно чисто молчат.

Из Японии с любовью

В.А. Друзь

Из рецензии Карна-Секач:
Не перестаёте восхищать некоторыми своими творениями, Александр.
Не знаю, как вам удалось, но вы прошли по лезвию бритвы, в точности описав одну из сложнейших практик нагуализма.
Она называется “пересмотр личной истории”. Но, чтобы к ней приступить, предварительно, как первый шаг, нужно достичь определённой глубины “остановки внутреннего диалога”, что само по себе сложнейшая штука. Если кратко, то цель её вернуть себе энергию, которую мы бессознательно тратим на поддержание воспоминания о прошедшем. Чем ярче былое событие (радость ли, горе, конфликт), тем сильнее тогда были чувства, эмоции (радость, злость, сожаление, чувство вины, раскаяние), т.е. отношение. Наше личностное отношение к произошедшему и создаёт энергетический блок в нашей психике, влияя на личность (отрицательно обратная связь) и судьбу (не зря говорят в народе - “отпусти”). Через вспоминание, переживание заново этого события, происходит рассасывание блока, он больше не сосёт из тебя энергию, ты становишься свободен от пережитого и обретаешь Силу. И тут ключевое слово - ”переживание”, надо суметь, по сути, вернуться в прошлое, пережить его заново, не только событие, но чувства и эмоции, которые испытывал, слышать – что слышал, осязать – что осязал в тот момент, чувствовать те же запахи, движение воздуха… Сумел – стал свободен. От чего – от отношения. Но исчезновение отношения — это растворение личности. Так. А что же остаётся в сердце – осознание урока, любовь и благодарность.
Собственно, Ваша творение, как я понял - об этом.
Поклон Вам и извините за многословие.

Мне подарили голоса и звуки,
И этот дар невидимо со мной.
Я слышал — на ветру шумят бамбуки,
Звучанье сямисэна за стеной,
И моря гул, и лёгкое паденье
Иглы сосновой в ласковый песок,
И вздохи рассыхавшихся досок,
И ветер, замолкавший в неведенье,
Над лёгким домиком под хрупкой крышей,
На перепутье множества путей…
Линяли краски яркие затем,
Что слишком громкий цвет мешает слышать.

И контуры утратили рисовку,
И линии растаяли в тушёвке,
И зримый мир тускнел и уходил,
Поскольку только видимостью был.

Но всё же грусти не было со мной.
Был шёпот, и ласкающие руки,
И на ветру шумящие бамбуки,
И сямисэн — за тоненькой стеной…


Назначение   

Из рецензии Карна-Секач:

Александр, восторг – от звона тех струн, к которым Вы прикоснулись. Вам ли сомневаться и печалиться... С Вершины, трудами Души, куда уже вознеслись, вы внимаете образам вечности и переводите их нам на простой человеческий язык. Это Ваше служения. Ну а печаль – она всегда рядом с Мудрецом, потому как “удел мудрецов – одиночество (с)”.

Из рецензии Валентины Скопинцевой:

Конечно, приятно осознавать, что ты не одинок в своих думах и размышлениях. Что с каждым днём прирастаешь всё новыми и новыми друзьями, на основе закона Дружбы - что в дружбе нет ни должников, ни благодетелей.
Но ... Как выразился Аристотель - " Друг - это одна душа, живущая в двух телах". Так что одну душу на всех не разделишь, но поддерживать хорошие отношения просто необходимо!

Перевал через полночь,
где времени ветер вещает
и пророчит о том,
что не видно ещё за горой…
Обрастаю людьми,
как иной обрастает вещами.
Окруженьем оброс,
как сосна обрастает корой.

Но сейчас
продувает с вершины сквозная тревога
и знобит,
освистав назначенье моё на земле.
Может я — лишь лишайник
на кряже у Господа-бога
и чешуйка коры
на великом вселенском стволе?

На ночном перевале,
где ветра глагол постигаешь,
измеряешь судьбу,
и нельзя ни придать, ни отнять…
И чешуйка-сынок,
прирастая к плечу, засыпает.
И смолинка-слеза
невзначай прошибает меня.

Ночные попутчики 

Из рецензии Галины Би-Локур:
Обычная история, но благодаря Вашему мастерству стихи читаются и воспринимаются, как гимн попутчикам. Попутчику доверить все тайны в пути случается, об обитании, о праздных днях и о буднях. О жене, о подруге, больше ведь вряд ли встретятся.

По весне за плотвой шершавою,
Электричкою предпоследнею,
Дальше — влажной апрельской просекой…
Два попутчика запоздалые,
Два фонарика светят бледные,
— До реки доберёмся до свету?

— Доберётесь. Так прямо и топайте!…
Обогнали — высокий и низенький —
В разговор погрузившись свой.
Долетают слова — не шёпотом,
Издалёка, а вроде близенько.
Я давно не слыхал тех слов.

И как будто за ними двинулось
Молчаливейших елей воинство,
Выходя из рассвета серого.
А слова звучат по-старинному,
Так как некогда:
Честь,
Достоинство,
Право-судие,
Мило-сердие…

Спины    

Из рецензии Валерия Васильцова 2;

Саша был и останется провидцем на многие годы…
Все потому, что он очень любил людей и Бог даровал ему мудрость…
Дорогому поэту слова…

Не впереди, не сзади,
а где-то в середине,
шагаем мы в отряде
и видим только спины —
тугие от работы,
на солнце побелёны,
пропитанные потом
горячим и солёным.
Волну плечей колышет,
впивая взгляда жженье,
трапецевидной мышцы
упрямое движенье.

Невидимые лица,
непомнимое имя,
забытые страницы,
но мы идём за ними.
И как бы нам ни трудно
в предожиданьи битвы,
мы знаем, что покуда
мы спереди прикрыты.
Какая б ни засада,
какие б там ни мины,
но мы пока что сзади,
пока мы видим спины…

Но реже их завеса,
всё больше видно брешей,
теперь уж не надейся
на редких уцелевших,
вставай в шеренгу с ними,
и речь не о награде —
упёрты в наши спины
глаза идущих сзади.

Необходимость света

Из рецензии Ольга Литвиновой-Тюриковой:

 Есть воля - делать выбор: брести в темноте или идти к свету с факелом своего таланта. Это сложный путь, и благородная цель.
"И есть высокая необходимость
Под дуло ветра подставлять висок" -
это верность долгу. принципиальная позиция, замешенная на ответственности.
Она не оставляет выбора , потому что это дело чести, избежать ренегатства, оставаться самим собой.
Поэзия Александра Волога неизменное подтверждение цельности его натуры и высокой человеческой порядочности.

Когда набег валов и вихрей страшен,
И ходит ходуном земная твердь,
Есть негасимый свет маячных башен,
Как память о любви и о добре.

Есть воля, не играя с бурей в прятки,
Влезать по лестнице, витой как смерч.
Есть человек, всходящий на площадку —
Фонарь надежды в грозный час зажечь.

И есть высокая необходимость
Под дуло ветра подставлять висок,
Встречать лучом удар лихой годины
И пену зла стирать со лба и щёк.   

 Исполнение обязанностей
Моим однополчанам посвящаю 

Эшелоны 

Из рецензии Валентины Трыкиной

Он лежит в заштопанном вагоне,
А мечты уносят в горизонт.
Девушка вздыхает на перроне,
А в её глазах каскады слёз. 


Вновь локомотивы и вагоны,
Да летящий мимо дым.
Эшелоны, эшелоны, эшелоны,
Отданные молодым.

С четырёх сторон — лихие ветры,
Солнце нас берёт в прицел,
И подаренные километры
Нижутся на нити рельс.

На плечах не груз — двадцатилетье.
Быть или не быть — не нам вопрос.
Вот промчался, разгоняя ветер,
Встречный электровоз.

Громкие платформы пролетели,
И на солнце — ярче серебра —
Молодые, рвущиеся в дело,
Работяги-трактора.

А у нас на грузных, восьмиосных,
Закреплёны и зачехлены,
Дыбятся машины тупоносые,
Сделанные для войны.

И пока ещё живучи войны,
Над планетою тревожен дым,
Будут мчаться, мчаться эшелоны,
Отданные молодым.

Бодрствующая смена

Из рецензии Валентины Скопинцевой:

Казалось бы, нет ничего проще,- как быть Человеком !
Интеллигентно внимательным, сочувствующим и добрым,
к знакомым, незнакомым, любимым, друзьям и просто к прохожим!
Но, что-то мешает человеку быть Человеком!
Гордость, амбиция, себялюбие, тщеславие?
Да, так просто и так сложно " Человечеству быть бдительным.
Не давать зарезать сон", доверяющим тебе!

Потихонечку сопящие
в глубине большого сна,
очень беззащитны спящие,
доверяющие нам —

пассажиры ли купейные
в машинистовой руке,
отдыхающая смена ли
в караульном городке,
косари неутомимые,
прикорнувшие на час,
утомлённые любимые
на подложенных плечах…

Так доверчиво медлительно
их дыхание в висок…

Человечество, будь бдительно!
Не давай зарезать сон!

Полигоны

Из рецензии Натальи Фрезии:

Читая "Полигоны", вспоминается Суворовское: «Тяжело в учении, легко в бою». И как свидетельство трудных учений: " дальняя дорога, барханы да полынь, И сержант в поту умытый" Ясно, что молодёжь не подведёт: "Все чужое будет сбито".
И благодаря, одному из двух верных друзей России - армии, "...Над нами наше небо -
продолжение земли".

Полигоны, полигоны —
то барханы, то полынь.
На плечах у нас погоны,
где эмблемами — стволы.

Офицеры наведенья
собрались в один кружок.
Нынче части день рожденья,
нынче каждый — царь и бог.

Командир внушает строго —
«Молодёжь, не подведи!».
Сзади — дальняя дорога,
нынче стрельбы впереди.

И сержант, в поту умытый,
командиру говорит —
«Всё чужое будет сбито,
всё своё пускай летит!».

Полигоны, цели, стрельбы,
солнце знойное палит.
И над нами наше небо —
продолжение земли.

Учебные стрельбы

Из рецензии Натальи Фрезии:
"Высокие ноты, высотных сражений, пока, что учебных", их уровень
очень высок до 20 км. при этом мировой рекорд высоты МиГ-31, 37км,
Прав Автор говоря о высоте "Учебные стрельбы", для этого нужны
такого же уровня и боевой дух и воля к победе. "Из крепкого теста
сегодня пилоты" и в учебных боях. Александр1, говоря о союзниках
России назвал двух, Армию и Флот. У Российской Федерации есть еще
один, Воздушно-космические силы, в состав которых входят ВВС,

Сегодня — полёты,
Сегодня — мишени.
Высокие ноты
Высотных сражений,
Пока что учебных,
Пока что нестрашных…
В сегодняшнем небе
Нет места вчерашним,
Нет места сомненьям
Над быстрою бездной,
Вчерашним уменьям —
Уже бесполезным.
Есть прочное место
Для завтрашних взлётов.
Из крепкого теста
Сегодня пилоты.
А мы их сбиваем — условно, учебно…
Напряжное, нужное время — ученья.

Обережный круг

Раньше женщины держали над своими любимыми мужчинами, мужьями обережный круг, который защищал их мужчин от болезней и смерти, порчи и сглаза, проклятий, а самих женщин - от соперниц. Что - же это такое обережный круг?
Так называют сгусток энергии, который накрывает биополе мужчины сверху и защищает от ударов судьбы. Создать обережный круг можно самостоятельно, если обладаешь сильной энергетикой и хорошим воображением.

Аэрофлотские огни.
На старт выруливает ветер.
Господь-пилот, ты сохрани
Ту, что всего одна на свете!

Прожекторами шевеля,
Напрягши маяки до боли,
Да сохранит тебя Земля,
Пилот, в твоей опасной доле.
И стоя на своём посту,
На грани темноты и света,
Я Землю сохраняю ту,
Что лучше нет, и хуже нету.

Так нужно каждому из нас
В своём пожизненном полёте,
Не прерываясь ни на час,
Всегда хранить, беречь кого-то.

…И напряжённые зрачки
Остановив на альтиметре,
Пилот доверчиво хранит,
Ту, что всего одна на свете.

Ночь тревоги

Из рецензии Галины Би-Локур:

Мужчины смелость, мужчины воля, мужчины стальная броня.
И каждый волен выбирать, что хочет.
Мне кажется, что Ваш герой собой доволен, выбран правильный путь.
А стихи написаны на одном дыхании, с запоминающими образами.
«А ночь была такою белой
И словно встав на якоря —
На маковке елей — горела
Неярко рыжая заря».

Была объявлена тревога.
Всю ночь не спал, насторожён,
Готовый к исполненью долга,
Ракетный наш дивизион.

А ночь была такою белой,
И словно встав на якоря —
На маковки елей — горела
Неярко рыжая заря.

А мы сидели до рассвета,
Врагам — застава на пути.
И чутко нюхали ракеты
В зелёном небе — кто летит?

А эту ночь мы пропустили.
Под утро нам был дан отбой —
Наверно, потому, что были
Мы все принять готовы бой.

День Рождения

Из рецензии Валерии Садтановой:

Какое интересное, мудрое стихотворение! Как оно сегодня своевременно, когда мир сошёл с ума и мира не хочет... Кто-то же здравомыслящий должен быть у пульта, чтобы хороший шарик голубой продолжал вращаться и лететь... Ради вихрастого сынишки и новых рассветов...


Я заступаю в день рождения
дежурным пульта наведения.
Нас трое у большого пульта.
Минуты, строгие, как пули.
Они лежат у нас в ладонях
так, как лежали бы в обоймах.
И шесть часов, как шесть снарядов,
как мегатонные заряды,
и каждый грозен и тревожен,
и каждый час взорваться может.
А на экране, как по фронту,
Земля развёрткою развёрнута.
И мы следим за нею пристально,
мы бережём её так истово.
Мы бережём её старательно,
как берегут детишек матери,
как берегут любимых девушек,
в голодную годину — хлебушек,
как совесть берегут от тления,
как знамя — посреди сражения.
Мои товарищи суровы.
Лишь редко глухо стукнет слово.
Мои товарищи спокойны,
как будто им подвластны войны.
И нет на лицах их тревоги.
Они сейчас почти как боги —
из тех, что держат шар земной
в тугих руках над головой…
Хороший шарик голубой,
с росой, с рассветами, с тобой,
с моим вихрастеньким сынишкой,
и с недочитанною книжкой,
где столько много недоделано,
где мы у пульта наведенья,
чтоб мирны были дни рожденья.

Зона

Из рецензии Валентины Скопинцевой:

Наверное, я имею представление о той зоне, о которой идёт речь.
Вед, мы с Вами там побывали воочию. Правда в разное время, но это не суть.
Суть , в правдивости Ваших слов ,и в их жёсткой конкретике,

Песка и полыни смешенье.
Жарищи безжалостный свет.
Разбитые напрочь мишени.
Обломки крылатых ракет.

Мы в Зону уходим не строем,
минуем внимания знак,
и делаем дело, о коем
не всем полагается знать,
без спешки, но без передышки…

И время зависнет, как взрыв,
пока не развоется вышка,
покуда в стрельбе перерыв.
А после угрюмой сирены,
когда мы кончаем наш труд,
то в Зону, солдатам на смену,
стадами сайгаки идут.

Бегут, как в пустыню — аскеты,
спасать отбивные бока,
как будто бы лучше ракеты,
чем дюжина пуль из А-Ка.

Они исповедуют ныне,
в двадцатый расстрелянный день,
что лучшее в мире — пустыня
и взрывы
— но без людей.

Зимой тут безлюдья законы,
мороз над пустынею крут…
Опять отправляемся в Зону.
И снова сайгаки бегут.

Песня пули

Из рецензии Натальи Серебряной:

Услышать "Песнь пули" последней довелось,
Вмиг, все остановилось и не сбылось...
Так тяжелы, те были "девять грамм",
Ведь для неё, свинцовой, жизнь не - Храм!
Ей все равно, война, дуэль, самоубийства грех,
Она споёт свою вам Песню, одну для всех...
Не остановится ни перед титулом, ни рангом,
Вернётся каждому - но бумерангом!
Для Поэта, жизнь человеческая была Храмом!
" и бог один, и он есть Жизнь...",
Предупреждением людям прозвучала эта "Песня пули".


Сплошная сталь вокруг меня
И только впереди —
Тоннель, как выход из огня,
С нарезкой на пути.
Конец тоннеля — свет во мгле,
А значит — цели там.
Но я пока лежу в стволе
И вешу девять грамм.

Заряд в порядке, капсюль сух,
Из дула я гляжу,
Перед своим полётом дух
Пока перевожу,
Готова к выстрелу вполне —
А выстрел будет дан!
Но я ещё лежу в стволе
И вешу девять грамм.

И обстановка мне ясна,
Из дульного зрачка
Я вижу этот мир сполна,
Я жду наверняка.
Тревожно нынче на земле
И невтерпёж врагам.
А я уже лежу в стволе
И вешу девять грамм.

Всего-то дела — навести,
Да и спустить курок!
Боёк ударит в зад — лети,
Не выбирай дорог!
И я не в гневе, не во зле
Пульну навстречу вам…
Пока что я лежу в стволе
И вешу девять грамм.

Но тот, кто выставит прицел,
И кто нажмёт курок,
Пусть поглядит, покуда цел,
На лучший из миров.
Он должен знать, а если нет —
Скажите — где-то там
Моя сестра лежит в стволе
И весит девять грамм.

Мужество

Из рецензии Чаромской:

Стихи настоящего мужчины. Очень даже может быть победившего самого себя и пришедшего к тому, что его слово правдиво, по совести. А не это ли является мужеством? Не подстраиваться ни под кого и не продавать свою душу в угоду звучащему хору славословия.
Благодарю за мужскую поэзию, Александр.
Как-то становится уютно, что есть такие люди, как Вы.
С большой теплотой и нежными чувствами к сильному и мужественному человеку и Поэту.

Берёт за горло волк, зверея с голоду.
А заяц прочь бежит, коль что не так.
Бредёт на бойню бык, понурив голову,
Но прячется в расселине слизняк.
Плетёт паук зловредненькое кружево,
А древоточец черноту сверлит…
Никто в тебе не воспитает мужества,
И смелости никто не подарит.

И в страхе отрухляветь и заплесневеть,
Но чтоб и сердцем не окаменеть,
По совести идёшь ты, как по лезвию,
Где выбор только между «да» и «нет».

Ко всей земле прислушаешься в полночи
И в белых днях трудящихся людей,
Чтоб во время услышать зов о помощи,
Творящуюся подлость разглядеть,
И если надо — твёрдо встать над пропастью,
И не продать себя за серебро,
Принять как неизбежное — жестокость,
И как необходимое — добро.

Ты сам себе выковываешь мужество,
Ты с ним превозмогаешь зло и боль.
Оно тебе, как личное оружие,
С которым завтра ты пойдёшь на бой.

Баллада отбившегося

Из рецензии Натальи Вишневецкой:

Возможно и баллада, но я воспринимаю глубже, как историю о силе человеческого духа, сидящей в нашей подкорке и заложенной родителями.
Остроту придаёт и психологический детектив, разворачивающийся до самой последней строки. И даже не вызывает удивления гуманизм к морально побеждённому врагу. Это русский человек, у которого, кроме мужества и отваги, хватает жалости оставить в живых уже не представляющего опасности противника.
Столько философских аспектов заложено в это многослойное произведение, дающих пищу для размышления, с оценкой незаурядного творчества Поэта, с признанием его мастерства в создании высокохудожественного текста, что остаётся пожалеть о его отсутствии…
И огромная благодарность родным, ведущим страницу А. Волога.
Есть, у кого учиться глубине, лаконичности, образности, всему тому, что отличает творчество настоящего Поэта.

На север, на север ушёл отряд,
огнём и бронёй гремя.
Ребята сейчас обо мне говорят,
они потеряли меня.

Я сам виноват, я отбился от них,
дыханье меня подвело.
я ноги набил, запыхался и сник.
Меня не туда занесло.

Я в небо стрелял, и чтоб быть видней,
влез на скалу, как дурак.
И врезал очередью по мне
от своих отбившийся враг.

Видать, Аллах заслонил меня —
промазал он сгоряча.
Я залёг в камнях, в середине дня,
с полной выкладкой на плечах.

И солнце, как из вагранки льёт,
и пульс колотит под дых.
В десяти километрах — и снег, и лёд,
а здесь — ни глотка воды.

И я глотаю последний пот,
который остался во мне.
А он норовит перебежкой, в обход,
строчит из-за бурых камней.

На мне сапоги чугуном висят,
а он прыгуч, как джейран.
Когда я похаживал в детский сад,
он скакал по этим горам.
У нас автоматы — друг друга злей,
и марка у них одна.
Но он стреляет с двенадцати лет,
а я — полгода едва.

Я к месту в строю привык своему,
а он сам — и взвод, и ком.
Но самое главное — здесь ему
каждый булыжник знаком,

и в этом ущелье он не чужой,
и мне бы — туши свет.
Но всё-таки есть у меня за душой,
чего у него нет.

Он меня осаждал, он меня убивал,
он как ястреб голодный кружил.
Он два магазина со зла расстрелял,
а я всё-таки жив!

И я дождался — камень скользнул
у него под ногой,
и он лягушкой с бугра нырнул
и плюхнулся передо мной.

Мне в прорезь прицела было видать
его беззащитный живот.
Но я не стал его убивать.
Я ранил его.
Пусть живёт!

Мне кажется, что я недослужил

Из рецензии Натальи Вишневецкой:

Читаю и кажется, что это письмо только написано и прислано нам
автором из вечности. И оно про сегодня и, возможно, как предвидение.
Защитник Отечества и во сне на посту.
Спасибо А. Вологу за его высокие гражданские качества.
И очень жаль, что его нет с нами, потому что так нужны именно сейчас
его мудрые стихи патриота своей страны, своего народа.

Мне кажется, что я недослужил.
Всё снится мне, что снова призван я,
Что над полями недожатой ржи
Кружатся жадно стаи воронья,
Что мы в расчёте по своим местам
И у ребят глаза напряжены,
И посуровел юный капитан
И может быть, минуты до войны,
Но нет приказа — подступает жуть,
И нарушенья связи я боюсь,
И что на кнопке палец я держу
И вжать её готов с командой «Пуск!»

Жена, смеясь, дотронется до плеч:
«Опять бормочешь, беспокойный мой!
Заспался ты. Я тут. Всё на столе.
Из части от ребят тебе письмо…».

В запасе

Видно, нельзя быть полностью, целиком в запасе. Что-то в нас остаётся от прежнего времени, когда
«...сожмёт открытую ладонь
уверенная хватка пистолета».

Живёшь, готовый двери отворить,
открыв глаза всему, с намереньем отринуть
все недоверия, и, что греха таить,
живёшь, порою просто рот разинув,
забыв двузначность термина «Огонь»,
забыв, что войны начинались летом…
Приветно руки жмёшь друзьям-поэтам…

И вдруг сожмёт открытую ладонь
уверенная хватка пистолета.

Твой свет

Сольвейг

Из рецензии Натальи Вишневецкой:

Господи, как так можно написать: одновременно мудро и красиво?
И хотя я не мужчина, но эта Сольвейг, мужская мечта, будоражащая душу и мозг,
начинает и меня тревожить после прочтения, словно чувство неудовлетворённости собственным "я". Это Творение - на века, ему место в золотом фонде поэзии, на самом высоком пьедестале.
С глубоким почтением к непревзойдённому мастерству поэта, знатока истории России,
человека с красивой душой лирика и романтика, а также светлой памятью,

Может быть, и нет тебя нигде
в мой век.
Солнечной дорожкой на воде —
Соль-вейг…
Валуны нагроможденья дней —
внакат.
Розовые сосны в синеве —
закат.
Лодкой на воде оставлен след —
волна.
За кормой струя уплывших лет
длинна.
И смятеньем путаных путей
дрожит
На последних бликах в темноте
вся жизнь…
Ночь окружит, чтобы извинить
обман.
Думами о том, чему не быть —
туман.
Соприкосновенья времена
ушли.
Лунный свет в тумане — седина
души.
Не зови, не помни, не жалей. —
О ком?
Это только в памяти твоей
огонь.
Это только в памяти моей
твой след…
Из тумана, сосен и теней —
твой свет!
Памятью о счастье в сентябре —
июнь.
Хочется ли в дом войти тебе,
Пер Гюнт?
Солнечные пятна на твоей
щеке.
Золотые сосны в синеве —
рассвет.
Зыбкое сияние везде —
свет, свет!
Солнечной дорожкой на воде —
Соль-вейг…

Среди города костры, костры…

Из рецензии Натальи Вишневецкой:

Солнце выжгло тату вечным праздником.
Сны зеркалят тебя, моя женщина.
Не хочу быть сегодня отказником,
Ты по жизни мне Богом завещана.
У любви свои смыслы сакральные.

Среди города костры, костры…
По-над городом дымы, дымы.
Среди города мосты, мосты,
Как спокойствие среди кутерьмы.

А вокруг меня дома, дома.
Надо мною всё дымы, дымы.
Всё мне кажется — схожу с ума.
Всё мне чудится — с тобою мы.
Среди сердца моего костры…
Это памяти я рухлядь жгу.
Так сжигают за собой мосты,
Чтоб решимость показать врагу.

Только нету у меня врагов.
Не назвать же мне врагом тебя.
Не назвать же мне врагом любовь —
Ту, которую нельзя потерять.

А насквозь меня остры, остры
Искры памяти летят, роясь.
Полыхают, полыхают костры
Из прекраснейших обломков старья.

Зимний костёр

«Я разжигал костёр, склонясь к твоим ногам»... вспоминает Автор. «Совсем не потому, что это твой каприз». И продолжает, что «зимние костры — спасенья очаги — разводят лишь тогда, когда нельзя иначе».

Я разжигал костёр, склонясь к твоим ногам,
Не из любви к огню, не от избытка пыла.
Не с тем, чтобы согреть зернистые снега,
Не оттого, что дров тайга нам подвалила.

Совсем не потому, что это твой каприз,
Не оттого, что мне развлечься захотелось…
Есть разные огни. В парчовых рифмах риз
Упрятано стиха застенчивое тело.

Простецкий свитерок скрывает под собой
Движения души — доверчивой и страстной.
Стареющей зимы ревнивая любовь
Под безразличием таит в себе опасность.

…Крепчающий мороз. Далёко до жилья.
По снежной целине не шибко разбежишься.
Всё словно вымерло. Не видно и зверья.
Огонь необходим. Берёстой бы разжиться…

Картошку хочешь печь? — Под настроенье жги
Осенний дымокур в полста шагах от дачи…
Но зимние костры — спасенья очаги —
Разводят лишь тогда, когда нельзя иначе.

Запоминаю

Из рецензии Галины Би-Локур:

Писать, что-то, сложно захлестнули эмоции.
Чувственно, трепетно и неповторимо.
«В себе недоумение убиваю.
Гляжу в тебя. В меня глядишься ты.
Запоминаю я
и забываю».
Здесь многословье не уместно.
Всегда теряются умы,
когда Любовь на первом месте,
за шаг до ветреной зимы.

Запоминаю
снег и чистоту,
Морозный пар над родником студёным,
Обрыва крутизну и красоту
Твоих берёз, в прозрачности склонённых.

Я забываю,
что зима темна,
Что дни чертовски коротки и слепы,
Что я один, и ты ещё одна,
Что в январе подснежники нелепы.

Запоминаю
заячьи следы,
И режут лыжи хрусткие заструги,
И нам с тобой далёко до беды,
И не беда задиристые вьюги.

Я забываю,
что зима пройдет,
Что отметелят в свой черёд метели,
Что чистота растает, словно лёд
На мутных волнах вешнего похмелья.

Я между
тишины и суеты
В себе недоуменье убиваю.
Гляжусь в тебя. В меня глядишься ты.
Запоминаю я
и забываю.

Весенняя лыжня

Из рецензии Галины Би-Локур:

Весна, вдохновляет, Вас, так романтично и чувственно, и по-весеннему свежо.
«Нас обнимает синева.
Прозрачный лес надеждой грезит.
И произносятся слова»
А слова то какие!
«Но так неловко целоваться
На лыжах»!

За вербою — в начале марта,
Последнеснежьем, без дорог.
Весна с девическим азартом
Целует каждый бугорок.

Уж солнышко изрядно греет.
Нас обнимает синева.
Прозрачный лес надеждой грезит.
И произносятся слова.

Идти, и радостно смеяться.
И делаем счастливый выдох…
Но так неловко целоваться
На лыжах!
Пробуждение

Из рецензии Надежды Белугиной-Подюжской:

Окунаюсь с головой в Вашу поэзию, Александр. И хочется, чтобы она оставляла в душе зарубки памяти каждой мыслью, каждой фразой. Удивительное желание вобрать и Вашу житейскую мудрость, и красоту и отточенность фраз, и широту и глубину Ваших впечатлений, и богатство слога. Спасибо за творчество Ваше и за предоставленную Вами возможность учиться у Вас, учиться профессиональным навыкам написания стихов. Просто кладезь для поэтов.

Начинается шорох развёрнутых карт.
Отовьюжил февраль. Расчирикался март.
Начинается шёпот растущей воды.
Отступают на север линялые льды.

Ты по талому снегу идёшь как весна.
Ты грустна после долгого зимнего сна,
Где метель, да пурга, да сугробы гурьбой,
По которым босая ступала любовь.

Не кручинься! Уж близится время дождей,
Время почек и птиц, и весёлых людей.
Время шумной воды, время буйной гульбы,
Время вешней беды, время нашей судьбы.

Раскрывается книга ветров и дорог.
Начинается запах костров и сапог.
Начинаются волны в брезентовый борт.
Продолжается жизнь. И весна. И любовь.

Но право, что мне

Что в имени тебе моём?
Шекспир. «Ромео и Джульетта»

Из рецензии Галины Би-Локур:

Кратко, ёмко, душевно, чувственно.
Прекрасные строки-посвящения!
«Зачем оно? Кричать или молчать?
Когда уже не существует прочих,
Когда весь мир в тебе сосредоточен,
То от кого тебя мне отличать?»
Понравилось очень!

Но право, что мне в имени твоём?
Зачем протез? Ещё я не калека.
Затем дано названье человека,
Чтобы его не путать со зверьём.

Зачем оно? Кричать или молчать?
Когда уже не существует прочих,
Когда весь мир в тебе сосредоточен,
То от кого тебя мне отличать?

Встань до зари, и в голубую рань…

Из рецензии Галины Циманович:

Звездой счастливой пусть взойдёт Любовь
И осветит планету нашу вновь,
Чтоб в этом свете канула война,
Ведь жизнь одна, она лишь нам нужна...
....
О чем бы сейчас не говорили и не писали, о войне невозможно забыть. И поэтому такие стихи о Любви ещё прекрасней кажутся, их хочется прочитать не один раз, чтобы понять мысли и чувства Автора. Огромное спасибо Александру Николаевичу за чудесную лирику, которая даёт надежду, что Любовь жива, и только она сможет уберечь наш мир от катастрофы.

Встань до зари, и в голубую рань
Успей своё желанье загадать,
Когда взойдёт к тебе в меридиан
В урочный час твоя счастливая звезда.

Мерцая на кайме вчерашних туч,
Она вещает, что близка заря.
А ты вглядись, поймай в ладони луч,
И ты тогда поймёшь, что это я.

Мне суждено терять и обретать,
Глядеть в тебя, загадывая сны,
И от беды тебя оберегать,
И удержать на крае крутизны,

Кружиться вечно по твоим кругам,
По солнечной орбите золотой,
И восходить к тебе в меридиан
В урочный час твоей счастливою звездой.

Обручение

Из рецензии Натальи Фрезии:

"Все увидеть. Все понять. Запомнить" пережить строками стиха
"Обручение" - встречу, аромат цветущей черёмухи, там у родника
"Гремучего Ключа" и "Только - чтобы навсегда отрада...", возможно,
благодаря таланту и мастерству поэта.


Взяться за руки. Глядеть в глаза.
Всё увидеть. Всё понять. Запомнить.
Солнце. Голубая стрекоза.
Цвет черёмухи. Манящий омут.

Улыбнуться. Губы у виска
Призамедлить, навсегда вбирая,
Эти брови в милых уголках,
Взмах ресниц — мгновение у края.

Приподнять отрадно до плечей
И нести, качая и целуя,
На руках через лесной ручей
Тёплую, прильнувшую, родную.

День великодушный и зелёный.
Хочется и петь, и помолчать.
И напиться — щедро и студёно —
В роднике Гремучего ключа.
Только — чтобы навсегда отрада,
Чтобы неломливо, как лоза —
Два кольца из прутышков. И надо
Взяться за руки. Глядеть в глаза.

Вечер прохладен. тихо растут…

Из рецензии Галины Би-Локур:

Утончённая лирика, с тёплой грустью.
«В светлое небо сады».
Удивительный маршрут.
Спасибо, за тёплые ноты весны.

Вечер прохладен. Тихо растут
В светлое небо сады.
Садом цветущим к тебе я иду,
В белый весенний дым.

Выглянешь
— Кто там? — В саду темно.
Только цветущая вишня стучит,
В твоё золотое окно.

Мне слишком хорошо сейчас…

Из рецензии Галины Би-Локур:

Трепетные строки, нежнее и чувственней вряд ли можно написать.
«Тебя касаюсь я рукой
И от тревоги замираю.
Не тяжело ль тебе, родная?
Мне слишком хорошо тобой...»

Мне слишком хорошо сейчас…
Земля в пуховом, тополином.
Ночь пахнет летом и теплынью,
И снизошёл покой на нас.

Всё будто так, как должно быть.
Но беспокоюсь потаённо,
Как добрый дед, что умудрённо
На глупость юную глядит.

Тебя касаюсь я рукой
И от тревоги замираю.
Не тяжело ль тебе, родная?
Мне слишком хорошо с тобой…

Не бойся вещих снов…

Из рецензии Ирины Жизневской:

Читаю и читаю Ваши стихотворения...
На других ресурсах, из других источников.
Как же мне нравится выверенность каждого слова, каждого шага!
Александр, спасибо Вам за это мастерство, мастерство уверенного и внутренне свободного человека! Просто перехватывает дыхание от восторга, от возможности читать и читать, черпать пригоршнями Ваши стихи.
Не бойся вещих снов,
предчувствий и примет.
Среди жнивья годов
минуты робок след.

Подошвы наколов
колючею стернёй,
спешит перед тобой
предчувствие твоё.

Ступает опрометь,
не глядючи бежит.
А вдруг среди примет
беда твоя лежит?

В неясности кружа,
зорчей за ним следи,
переступи ежа,
гадюку обойди.

А если станет так —
не выручит оно,
стеною встанет мрак?
Не бойся, всё равно!

В кромешности кругов,
где лебеди трубят,
не бойся ничего —
я близко от тебя!

Вот это пламя в очаге…

Из рецензии Валентины Скопинцевой:

... когда вы рисуете ветвь, Александр, вы слышите дыхание ветра,
и этим ветром, вы делитесь с нами, со мной, в данном случае.
В Вашем произведении я вижу удачное переплетение ( как узор вологодских
кружев ) двух тем,  приведённых к общему знаменателю, это... тема любви
к верным, хорошим, рыжим и лохматым друзьям нашим меньшим,
и ... любви - Любви.

Вот это пламя в очаге
Я для тебя украл у грома.
Привёл тебе на поводке
Сторожевого пса для дома.

Вот он у ног твоих прилёг —
Хороший, рыжий и лохматый,
И одинокий уголёк
Трещит меж лап его косматых.

Ах, этот верный пёс-огонь
Скулит, вылизывая тени!
Своим горячим языком
Спешит лизнуть твои колени.

Так не брани и не гони —
Ведь сдохнет пёс — какая жалость!
С тобою оба мы огни
Непроисшедшего пожара.

И мы предвестники погонь
От неслучившихся событий,
И чахнет бедный пёс-огонь
В проуглекислом душном быте.

Тебя он просит об одном —
Не верь обманчивому знаку,
Всегда гори одним огнём,
Всегда люби одну собаку.

Новогодних расставаний стая

Из рецензии Натальи Кудиновой-Дановой:
 Необычное стихотворение, ничего подобного про ёлочку
не читала, и вряд ли прочту!
Очень понравилось.

Новогодних расставаний стая
Уронила с ели снежный гул.
Маленькая кроткая святая
Плачет, заблудившися в снегу.

И когда от стужи изнеможет,
И прошепчет: «Быть, как суждено»,
Ей поможет Дед Мороз прохожий,
Подарив её чудесным сном.

Он её раздвоит и разделит.
И во внешний круг шагнёт одна,
Где утихнут мелкие метели,
Кончится недолгая зима.

Будет дом тепла и утешенья
Чаша жизни до краёв полна…

Но внутри — холодным отрешеньем
Будут стужа, снег и тишина.

И ночами, мучаясь и каясь,
Ей молиться о себе иной,
Что стоит, фатою укрываясь,
Под ночной высокою сосной.

Той — жестокость внутреннего круга,
Мёрзлой хвои строгая судьба.
Ей подруга — вьющаяся вьюга,
Лютой стужи злая похвальба.

Та, удел свой сохраняя честно,
В чистоте замёрзнувшей струи,
Остаётся вечною невестой
Под несброшенной фатой любви.

Та она — себе, живущей в доме,
Где тепло, где жаркие дрова,
Кроткие и верные, как совесть,
Говорит прощения слова.
Навсегда сама с собой прощаясь,
На колени опускаясь в снег,
Маленькая грустная святая
Плачет по ушедшей по себе.

Расставанье

Из рецензии Людмилы Пайль:
Название стихотворения интригует, а содержание и поэтическое воплощение поражает своей глубиной, объёмом, образностью, эмоциональностью, визуальностью выражения чувств и звуков...
Хочется читать и перечитывать! А когда перечитываешь, находишь всё новые и новые поэтические изюминки...

Из рецензии Игоря Щербакова:
Замечательное произведение Александра Волога. Понравились  последние строчки:
И мы с тобою станем только приложением
К тому, что между нами пролегло.
Почему-то, сам не знаю почему, во время прочтения в памяти всплывали строчки из другого стихотворения. Иван Жданов: "Расстояние между тобой и мной — это и есть ты"...

Ты знаешь, что такое расставанье?
Коварным зверем ляжет расстоянье.
Наполнено горячечными снами
Оно ложится между нами.
Я знаю расставанья дымный запах.
Я помню этот час, когда
Оно протягивает лапы
Вслед разбегающимся поездам.
Я знаю этих лап скребущий душу шорох.
Я вглядываюсь в ночь, из-за
Ресниц которой
Светофоров
Кошачьи круглые глаза…
А ты?
Ты в первый раз узнала эту горечь,
Узнала боль прощающихся рук,
И древнюю, как древняя история,
Историю прощаний и разлук,
Узнала всю длину пустых перронов,
Где бег колёс как пулемётная стрельба,
Где сердца стук сильней, чем стук вагонов,
Которые уносят часть тебя…
Так всё обрублено стальною лопастью,
И сквозь бегущий город стен и крыш
Ты
На краю платформы, как над пропастью
И — неподвижная — над шпалами летишь…
Когда-нибудь ты вновь придёшь в движение.
И встанут в тупиках добро и зло.
И мы с тобою станем только приложением
К тому, что между нами пролегло.

Ни ревности, ни боли, ни тоски

Из рецензии Галины Циманович:

Настоящую Поэзию можно услышать сердцем. Именно так происходит со стихами Александра Николаевича, где каждая строчка это находка, жемчужина. Его стихи хочется перечитывать и каждый раз находить что-то новое и интересное для себя.
Потрясающие нетривиальные образы, если все перечислять, то придётся копировать буквально всё стихотворение.
Февраль он точно такой, каким его увидел и описал Поэт. Я получаю и надеюсь дальше буду получать огромное эстетическое удовольствие, читая произведения Автора.


Ни ревности, ни боли, ни тоски.
Чужой февраль. Отчаянная вьюга.
Голодный лес свирепо рвёт в куски
Пронзительный и страстный ветер с юга.

В плечо бурану плачется сосна,
Змеит позёмка острое шуршанье,
И беззащитно обнаженный наст
Поёт навзрыд о чистоте прощанья.

Над белой скачкой вихревых коней
Гремит хорал — неукротим и светел…
Зачем так смирно и спокойно мне?
Зачем такая тишина на свете?

Ночь благодарения

Из рецензии Валерии Салтановой:

Замечательно, Александр. И приём антитезы здесь такой уместный, так здорово в конце усиливает смысл, когда уже плюс становится как крест. Глубокий стих, чистый такой, без пережимов.

Я лежу на глубине смирения.
Но не сплю,
Потому что — ночь благодарения.
Крест как плюс.

Нет, не головною болью маюсь я
В мокрый март.
Выстрел оторвавшегося паруса —
Прединфаркт.

Но челом — и шквалу с благодарностью,
И тебе
Бью, поскольку и поныне даром пью
Ветер бед.

Потому что, сколько ни носило бы
По ветрам,
Снова я, через порог бессилия —
В тот же храм.

Я себя вытягиваю волоком
На алтарь.
И поёт неистребимый колокол —
Всё, как встарь.

Светит в небе воскресенья радуга
До утра —
Это я заупокойной радуюсь,
Как дурак.

Полустёртым следом не натешусь я —
Это ж твой.
Собираю чётки разлетевшиеся
До одной.

Складываю память, слух и зрение —
Всё, что есть…
Первый март. И ночь благодарения.
Плюс как крест.

Люблю

Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Вот что мне очень нравится во всех стихах А. Волога, это философский настрой.
Автор обращается к каждому из нас со своим посланием, с акцентом не на личной судьбе или прошлых событиях, а на текущем моменте. Используя лаконичные, но чёткие образы, поэт погружает нас в мир, в котором каждое мгновение обретает особую ценность. Повторяющиеся строки "Лишь однажды. И больше уже никогда" создают ритмическое напряжение, подчёркивая, что каждый момент жизни уникален и неповторим, и надо понимать его значимость.
Фраза " Как ты выстоял смену - лишь это действительно важно…" подчёркивает важность того, как мы реагируем на вызовы судьбы. Переход от детства к взрослой жизни через символический призыв, который меняет жизнь коренным образом, это своего рода призыв к ответственности за свои поступки, " Мы призывники все…".
 
Из рецензии Галины Цимановч:
Финальные строчки потрясающие, это сила Любви!

Над бессонной землёй
Часовыми проходят года.
Сколько их на число —
Это, в общем, не так уж и важно.
Мы призывники все.
Призывают нас к жизни однажды —
Лишь однажды.
И больше уже никогда.

Нам вручают повестку.
Потом мы взрослеем. Тогда
Разведут на посты —
На какие, — не так уж и важно.
Потому что мы служим,
Мы делаем дело — однажды.
Лишь однажды.
И больше уже никогда.

Кто ты был, где ты был —
Это, в сущности, всё ерунда.
Как ты выстоял смену —
Лишь это действительно важно, —
Скажет нам разводящий,
Что снимет с поста нас однажды.
Лишь однажды.
И больше уже никогда.

Далеко от тебя
На планете Земля холода.
Так давно без тебя.
Что уже каменею от жажды.
Но люблю.
Потому что люблю я однажды.
Лишь однажды.
И больше уже никогда.

Только горы

Порог

Из рецензии Натальи Осеневой:

Драматическая история и с философским подтекстом.
Похоже, тот другой, который не любил, был настоящий...

А дело было так:
Её понёс поток.
А это — не пустяк,
Когда внизу — порог.

А тот, что говорил,
Что он её любил,
Он что-то там рубил
И он не рядом был.

А рядом был другой,
Который не любил,
Но заменил того,
Поскольку рядом был.

Он бросился туда
В ботинках и во всём,
Где крепкая вода
Крутилась колесом.

Он крыл со всеми «ё»
И был по делу груб,
Но вытолкнул её
На каменный уступ.

Что говорить — мол, смел;
Чего вздыхать — судьба!
Ну, в общем, не сумел
Он вытолкнуть себя…

Приехала родня.
Он всплыл, как привелось —
Через четыре дня,
Через пятнадцать вёрст.
И причитала мать:
— Ну, что ж ты натворил!
Оставил доживать…
Уж ладно бы любил!

А та жила с другим —
Ни трудно, ни легко.
Но как-то было им
Друг с другом далеко.


Прогноз

 Из рецензии Чаромской:
 Стихотворение о том, что "лучше гор могут быть только горы"...
Здесь видится большой романтик и сильный мужчина. Именно так мне представляются увлечённые горами... Замечательное стихотворение.
Из рецензии Елены Сорокиной 10:
Три основных типажа:
- те, кто всё время что - то доказывает себе,экстремалы.
- те, кто категорически этого не приемлет.
- Те, кто отвечает за всё, что происходит вокруг...
Последние всегда в тени. Но на них всё держится.

Стоит в заставе тишь,
И глаз не смежит синь.
А радио твердит —
Возможен сход лавин.

Обманчив наш покой
Как неподвижность гор,
Как слабою рукой
Вонзённый в ствол топор.

А мы под ним сидим
Горланим и поём…
Над снежником седым
Навис утёс углом.

И неустойчив мир…
Топор — я призагнул.
Но равновесье — миф.
В тиши таится гул.

Под снегом скрыт ручей,
А в высоте — обвал.
Замки в руках ключей.
И неверна кровать…

Вот этот, что молчит,
Ладони уронив —
Спокойствием налит
Усталых глаз отлив.

Улыбка крепких губ.
Уверенность морщин.
Отложен ледоруб.
Костёр легко трещит.

А горы ждут зари.
А ночь — густая синь…
Здесь тихо говори.
Возможен сход лавин

Под мореной

Из рецензии Светланы Комовой:
Стихотворение почти мистическое, держит читателя в напряжении. Разговор героя со своим отражением, близость опасности, которая обостряет все чувства, создают эффект присутствия при рывке за грань возможного.
А ещё я узнала, что морена - тающий край горного ледника.

Мой испытанный друг, отраженье моё,
Отпускай мне грехи, вразумляй и сочувствуй,
Но не потчуй безвкусной микстурой искусства.
Ты же знаешь меня. Ты же знало её.

Валерьянка баллад и лирический бром —
Утоление голода запахом специй.
А у жизни — огромное нервное сердце!
И оно выбирает рюкзак и подъём.

Мы присели с тобой на своих рюкзаках
В тишине — неприкаянной и откровенной.
Ты сейчас обитаешь под самой мореной,
В неподвижной воде у конца ледника.

Ты ушёл в ледяную прозрачную суть
Предпоследнего озера долгой дороги.
Да, мне скоро идти. Не суди меня строго.
Я зайду. Я спущусь. Я, наверно, вернусь.

Потолкуем с тобой, мол, немало причин,
Чтоб не верить в орлянки случайную милость.
Но чего ж горевать нам о том, что случилось?
Ничего не случилось? Тогда — помолчим.

Ледник

Из рецензии Валерии Салтановой:
Как же сочно написано! Как нужно любить, чувствовать, видеть красоту земли, пульс жизни, ветер свободы... Образы такие свежие, что аж скрипят, как первый снег: «расщелин узкогорлых звери», «Злой последыш допотопных зим», «До безгрешности пречистый лёд», «реликт оледенья»... Блеск!

Солнечно, как где-нибудь в Марокко.
До безгрешности пречистый лёд.
Скользкая опасная морока.
Не дорога — талое стекло.

Третьим в связке — шпингалет-сомненье,
Нюнит — И чего связались с ним?
Это же реликт оледененья,
Злой последыш допотопных зим,
Затаивший к солнцу недоверье
И к живым холодную вражду.
Здесь ущелий узкогорлых звери
Сотни лет своей добычи ждут…
— Брось, всё проще: ярко, бело, пусто;
ледники не добры, и не злы.

…Мы влюбились до зубного хруста
в прочные шершавости земли.

Пик

Из рецензии Елены Сорокиной 10:
Каждая строка, как зарубка, удар ледоруба в твердь, шаг вверх с раздирающим лёгкие вздохом.
Цель - сама жизнь.

Горе — ещё не беда,
верьте!
Холмик — ещё не гора
грусти…
А на вершине всегда —
ветер.
А на вершине всегда —
пусто.
Там, на вершине — совсем
голо,
Даже напиться воды
нету.
Но на вершине стоишь
долго.
Как на ладони — края
света.
Как на кресте — тишина
муки.
Дрогнувший камень в обвал
верит.
Ползают где-то внизу
мухи,
Ибо особый закон
меры.
Приподнимаются ввысь
дали.
Карта завралась, нужна
сверка.
Смотришь свою тропу —
та-ли? —
И самого же себя —
сверху.
В зоне альпийских лугов —
стадо.
Там обретаться вполне
можно.
Но подниматься наверх —
надо.
И опускаться назад —
тоже.
И высоту заменить
нечем.
Ветер судьбы принимай
грудью…
А подниматься на пик —
легче.
Вот опускаться назад —
трудно.

Четвёртый

Из рецензии Галины Илийской:
Предельно скупое повествование, можно сказать, служебная трагичная история. Но почему-то у того, четвёртого, вижу крылья ангела...

Один шёл в горы ради впечатлений,
Другой — для славы и обогащенья,
А третий просто высоту любил,
Хотел проверить он пределы сил.

Четвёртый в горы без толку не лез,
Жил у подножья в домике уютном.
Была метель. В средине ночи мутной
По рации он принял «Эс-О-Эс».

Оделся. Взял фонарь и ледоруб.
Сложил в рюкзак сухой паек, аптечку,
И, аккуратно загасивши печку,
Шагнул за дверь, не разжимая губ.

Такая служба… Что и как потом
Происходило — мы опустим это.
В конце концов, спустился он к пикету
И вынес тех троих. И все о нем.

За Гиндукуш

Из рецензии Надежды Яцевич:

Красота стиля, слога, души! Непередаваемые ощущения подъёма, разреженного морозного воздуха, усталости и подступающего отчаяния. Ведь слезами действительно лёд не растрогать, поможет только сила духа, способная помочь собраться, не раскиснуть, идти вперёд или ждать подмоги, не скуля.
Крылатые слова: "Твоим путём Идти и нам, Вести высокую дорогу".

За Гиндукуш,
За Гиндукуш
Ведёт высокая дорога.
Замёрзлых тел,
Погибших душ
Здесь на обочинах так много.

Налево — лёд.
Направо — лёд.
Над головою — неба льдина.
Пока живёшь —
Иди вперёд,
Меж льдом и небом в середине.

Горит костёр
Закатных гор —
В лиловом небе — зуб багровый.
Идти невмочь,
А скоро ночь,
И нет ни топлива, ни крова.

А воздух зол,
Как зимний волк,
И так резуч, и так разрежен.
Обратно вниз
Назад вернись,
В тепло долин, в садов их свежесть!

Но если ты
Сойдёшь с пути,
Пустой останется дорога.
Тогда другим
По ней идти.
Погибших душ и так уж много!

И ты идёшь
За перевал,
К зари прищуренному оку,
И упадёшь
Так, как шагал,
Ты упадёшь лицом к востоку.

Но по следам,
По синим льдам —
А их слезами не растрогать —
Твоим путём
Идти и нам,
Вести высокую дорогу.

А через час
Один из нас,
Чуть-чуть в тоске тепла и света,
За перевал,
За перевал
Уйдёт в далёкую разведку.

Светло-светлая

«О, светло-светлая и прекрасно украшенная
земля русская!» (неизвестный летописец)

Берёза

Из рецензии Светланы Штерн:

Стихотворение удивительно ёмкое. В его лаконичности - огромная сила. Автор создал мощный и точный образ-символ: берёза как одиночный, самодостаточный универсум ("и бор, и чаща"), который при этом остаё тся частью большого целого ("но к лесу всё ж принадлежа"). А финальная метафора "все мы — только подберёзовики у корня мощного её" - это гениально. Она одновременно выражает и глубочайшее смирение, и чувство кровной, корневой принадлежности к чему-то великому и вечному.

Размахом свет заворожа,
стоит, одна — и бор, и чаща, —
совсем особенно стоящая,
но к лесу всё ж принадлежа.

В ней всё — родное, всё — своё:
июньский вечер, ночи розовые…

И все мы — только подберёзовики
у корня мощного её.

Стихия

Из рецензии Ольги Весновской:
Ах, какое удивительно точное, мудрое и красивое стихотворение, Саша! Возвращаюсь к нему очень часто и всегда радуюсь духовному созвучию мыслей и строк...
Море — обольстительно, безмерное.
Степь — вольна. Прекрасен горный пик.
Все же, русский человек, наверное,
Испокон, отвеку, лесовик.
Где бы ни скитался озабоченно,
Где бы ты ни странствовал, шутя,
Но под наслоениями прочими
Всё ты леса русского дитя.
И среди пустыни забарханенной,
Где песок безумствует, крутясь,
Вдруг коснётся губ напоминанием
Земляники сорванная сласть.

И войдёт так солнечно и розово
В самые нежданные часы
Запах молодого подберёзовика,
Влажного от утренней росы.

Хочется глядеть — не наглядеться,
Как берёзы в небе шелестят…
Слышишь, потерявшееся детство
Издали аукнуло, грустя?

Синие стрекозы

Из рецензии Чары Чаромской:
Поскольку я натура романтическая, это стихотворение слилось с моей душой. Упоительная гармония чудесных образов, какого-то света и необыкновенной нежности стихотворения. Ваши синие стрекозы, льняные скатерти и девочка-речка заворожили меня.
Благодарю за прекрасное.

Красные калиновые гроздья,
Солнце льётся в пламень водяной.
Где вы нынче, синие стрекозы,
Что тогда летали надо мной?

Весела улыбчивая милость,
Ласкова застенчивая суть.
Девочка-тихоня притворилась
Речкой, заблудившейся в лесу.

Выстираны скатерти льняные.
Бабушка на камушке сидит.
А вокруг гудят цветы такие —
Ни в каком саду их не найти…
Может быть, пока ещё не поздно.
Может быть не скоро помирать…
Прилетайте, синие стрекозы,
Ну, хоть на минуточку опять!

Тоска

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
И грустно и радостно, а чего больше - не пойму !
Вы колдун, уважаемый Александр, Ваши сказы - волшебны!
Вечера Вам, чудесного, - с большой осенней, сказочной Луной!
Европа. Город. В камере отеля
безмолвствует роскошный телемир.
Слегка кольнул, увязший в тканях тела,
давно окаменевший белемнит.
Ты, чёртов палец памяти, сравненьем
не тычь под рёбра, сердце бередя!
Пусть будет просто: вечер, воскресенье,
на улице — брезгливый плеск дождя.

Он лупит в заколоченные ставни,
в худую крышу, в мёртвую трубу…
В центральноевропейской глухомани
лежу я, как в повапленном гробу.

Немая дикторша даёт мне знаки,
но только в разных с нею мы кругах…
Мне снятся говорящие собаки
и запах сена на грибных лугах.

Пока топится печь
Вадиму Кузнецову
Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Стихотворение написано по-блоковски, "с нервом" и беспокойством о будущем своей страны.
Размышления о жизни и о своей активной позиции в ней, о личной ответственности в применении к современным реалиям приобретают особое значение и становятся провидческими.

Скит смиренья. И храм гордыни.
Здесь — во всю Евразию ветры,
И бессчётные вёрсты, ныне
Пересчитанные в километры.

Вот и мы пересчитаны тоже.
Ветер искры на тьмы перемножит.
Если сами себе не поможем,
То какой же дядя поможет?

Если сами себя не подымем,
Из трясин не вырвемся сами,
И железной уздой нас не вздыбит
Никакой самый медный всадник.

Но пока совсем не припёрло,
И пока не грянули громы,
И покуда не нож у горла,
И не сказан обет над гробом,

Всё — как было, по-прежнему то-есть.
Труден хлеб. Тягло каждодневно.
И такая на всех похожесть.
И такая от всех отдельность.

Разгудись о судьбине, печка!
Для чего же нас всех растили?
Время — деньги. А жизнь — копейка.
Ох, Америка! Эх, Россия!

Не в Риме, не в Париже я живу

Из рецензии Ольги Литвиновой-Тюриковой:
Я знаю, в этой фразе заложена не грусть...
Да бог с ними, с Парижами и Римами чужими, Александр! Они заполнены символикой из впечатлений, замыленных туристских глаз, из них давно слепили галерею картин, которыми должны Вы любоваться. А разве можно жить и быть счастливым в гулком пространстве с определёнными параметрами режимов?
Что может быть милее нам, русским, московской кухни, где в тесноте пирует братская орава, поют песни и спорят до хрипоты на нашем славном богатейшем языке.
Нет, вы по-прежнему хозяин этой кухни, и в ней навек засели те друзья, что под тихое мурлыканье кота читают ваши стихи
Такое не забывается...

Не в Риме, не в Париже я живу,
И не на Берегу Слоновой Кости.
В окно я вижу Старую Москву,
На русском языке гуторят гости.

Я смутно слышу: Кафка, Маркес, Пруст…
На Западе давно уж так не пишут…
…Но нет — не раздражение, не грусть —
Иное чувство мне над ухом дышит,
Мурлыкает негромко и тепло,
И я слежу с рассеянным вниманьем,
Как тихо на замерзлое стекло
Повеяло согревшее дыханье.

Я не в ладу с ненашим языком,
Чужого слова непривычны ласки.
Но у меня живёт учёный кот,
Который мне рассказывает сказки.

Сказки
Из рецензии Галины Клинковой:
Каждая строчечка подхватывает душу и уносит её на крылышках воображения туда... где ещё было детство... волшебная, счастливая пора. Где "Кругом цвели цветы медвяные" и можно было встретиться с "былью - небылью"... Где добро обязательно побеждало зло. Где звучала праздничная музыка жизни и радостно смеялось в небе солнышко. Никакой пасмурности с облачностью! Только голубое приветливое небушко. Где было душе весело в прекрасном, чудесном - ярком, цветном мире.
Настоящие Творцы - они такие. Им подвластно подарить человеку сказку!

Кругом цветы цвели медвяные
в лугах, заросших былью-небылью,
и солнце — синее и пряное —
взмывало в розовое небо.

Играя золотыми соснами,
шумели звонко ветры свежие.
Шутили с молодыми вёснами
леса, шальные словно лешие.

Свирель высвистывала празднично…
Куда могло все это деться?
Осыпалась, как вишня сказочность,
Ушла, как бабушкино детство.

Омут

Из рецензии Валерии Салтановой:
Вот это и есть чувство Родины, истинное, глубинное ощущение исторического и духовного родства. Никогда в этих местах не был, но чувствуешь, что ты здесь родной и всё тебе родное. Очень здорово и по чувству, и по исполнению!

Никогда я здесь не был…
Откуда ж я помню
Сероглазое небо
И речку-тихоню,
Вековечную лужу
И прозу навоза,
И досмертную дружбу
Избы и берёзы?
Никогда не петлял я
По этой тропинке,
Так откуда ж узнал я
Две кротких травинки?
Почему как родного
Меня принимает
По-над белой дорогою
Память немая?
Уцелевшей ограды
Коснулся рукой…
Может, это не радость,
Но, верно, — покой.
Двинул в омуте тесном
Тяжёлым хвостом
Гостомыслов ровесник —
Громадина-сом…

В исходе ночи

Из рецензии Лидии Толченниковой:
...какое прекрасное, удивительное стихотворение поэта-философа, которое приглашает всех нас к разговору!...вот оно, интересное, глубокое размышление, рассуждение настоящего поэта и прозаика А.Волога,..."... Мир – впотьмах. Но поёт Одинокий петух, понимающий время."!...многие всё что угодно подразумевают при слове "петух", но есть красные флажки, на которые стоит обращать внимание — это издевательские шпильки, которые отпускаются в адрес "Петуха",...но А.Волог - настоящий Философ - "Мир – впотьмах. Это значит – сейчас запоёт Самый первый петух, понимающий время."...

Колобродит пространство всю ночь напролёт.
Залегла тишина в беспробудной деревне.
Мир — впотьмах. Это значит — сейчас запоёт
Самый первый петух, понимающий время.

Вот он — ухо востро. Не зевать, не клевать!
И у заспанных кур не искать ободренья…
Всем — пока ещё ночь. Всем на все наплевать.
Самый старый петух понимает, что время.

Вот он веки открыл, трепыхнул головой…
Он считает мгновенья, а кажется сонным.
Он начнёт, а другие подхватят гурьбой,
Голосистым подспорьем к призыву о солнце.

Так не будем ворчать! Пусть горланит своё.
Краем уха послушай, в дремоте добрея,
А потом досыпай. Мир — впотьмах.
Но поёт
Одинокий петух, понимающий время.

Вместе

Из рецензии Елены Анатольевны Чернышёвой:
Жизнь поставит на место любого, кто больше ценит деньги, чем чувственный мир. Деньги нужно любить, чтобы они любили тебя, меня, его, ее, но не ставить их в культ. Жизнь все поставит на места. Это просто поветрие, но пройдёт десяток лет у человека и он поймёт, что такое дочь, сын, брат, мать, отец...поймёт, что такое друг...и поймёт, что это основное не покупается за деньги и не продаётся...

Приятель, пусти-ка ты шапку по кругу,
По нашему кругу, а круг наш широк.
Поможем, ребята, чем можем мы другу.
Пусть каждый подбросит в костёр уголёк

Пусть каждый поделиться тем, чего много.
Пусть каждый, что может, отдаст от души.
На том и спасибо, и доброе слово,
Дай Бог тебе счастья и долгую жизнь!

По зёрнышку — в кучу, по брёвнышку — в стену,
Хотя бы по ковшику — в общий котёл.
Всем миром осилим, что надобно сделать,
Отыщем, что каждый бы врозь не нашёл.

Изрядим по совести, к другу с любовью,
По русской, по цельной, душе без прорех,
По русской по правде, по дедову слову,
По детской игре с выручалкой «за всех».

А ежели вдруг и чего-то не хватит,
И в каждом не густо придётся дому,
Так это не самое главное, братья,
А главное, чтобы не быть одному.

Сибиряки

Из рецензии Галины Циманович:
Стихотворение будто вырублено умелым и талантливым плотником - чёткий ритм, который не отпускает до самого конца, очень интересное содержание и мысли Автора!
"Тонуть погоди, коли нравится жить,"
Эти слова, как призыв к нам всем, не сдаваться обстоятельствам, идти вперёд!
Придёт час, все ляжем в землю, а дети наши и внуки "далее, солнцу навстречь."

За Каменным поясом зори встают.
За Каменным поясом лоси ревут.
Пихтач да кедровник, таёжный урман,
Медведи да мошка — хозяева стран.

Яранги — на север, а юрты — на юг,
А спереди солнце выходит на круг,
А сзади — Россия в боярском ярме,
Кнуты, да пожары, да свист кистеней.

Засунем за пояс свои топоры.
Эх, груди у стругов, что сабли остры!
По отмели — днищем, от яра — на плёс!
Струя незнакомая стукает в нос.

Вот сивер дохнул, и крута и темна
На стрежне ярится студёна волна.
На вёслах — дружнее, на парус — живей!
Вразрез на волне удержаться сумей!

Тонуть погоди, коли нравиться жить,
И срубы рубить, и на зверя ходить!
Ещё тебе, братец, тайгу обживать,
И с русскою печью в дому зимовать,
И сети вязать, и корзины плести,
И воду байкальскую пить из горсти,
А в час свой — в ту землю промёрзлую лечь…
И дети — им далее, солнцу навстречь.

Александр Невский

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
Как-то, непревычно видеть перед собой не Великого Полководца и Святого,
а простого человека,( в молодости принявшего от отца своего Ярослава,
" княжеский постриг ") - и тем интереснее читать о его мятущейся душе,
в данный момент его жизни.

— Уйти? Уйду, коль вам не люб. —
И он ушёл, не хлопнув дверью,
Не разжимая гневных губ…
За Вышним Волочком, за Тверью,
В глухой залесской стороне
Есть от забот и браней отдых.
Нет немцев. Басурманов нет.
До упоенья русский воздух.
Здесь можно мирно брагу пить,
Не слушать злобных наговоров,
Глядеть в озёрные просторы
И рыбу ряпушку ловить,
Величьем дел не беспокоясь,
Вершить помалу правый суд,
И утишать ночами совесть:
Мол, буду нужен — позовут.

Владимир Андреевич

Князь великий Дмитрий Иванович,
с братом своим, с князем
Владимиром Андреевичем…
(Сказание о Мамаевом побоище)

Из рецензии Чаромской:
Благодарю от души, Александр, что даёте возможность прикоснуться к истинной русской истории.
Ваше поэтическое слово очень сильно и весомо благодаря не только поэтическому мастерству, но и отношению к России, любви к ней и переживании о ней, что проходит красной линией практически во всех Ваших произведениях: будь то о природе; или историческое или гражданское; и даже о любви...

Ну, вот и всё!
Он только час
Держал в руке Руси поводья,
Узду судьбы и славы часть, —
И отпустил,
Когда по воле
Его
Пошёл Засадный полк,
Гремя копытом и железом…
Земля дрожала, словно пол
Под каблуками пляски резвой.
— Пошли, родные! —
Дорвались
И дотянулися мечами,
И рубанули — сверху вниз!
Весы пока ещё качались,
Но брошен жребий, свален груз
На спины ополченцев гневных,
И, крикнувши себе — Не трусь!
Рубился с ними наравне он.
Потом —
молебны, и огни
Свечей, и ладана приправа,
И он останется в тени,
А брат — в сияньи гордой славы.
Но зависть не возникнет в нём.
Есть час гордыни, век смирений
И дума:
Все мы так живём —
Для брата,
Для земли,
Для тени…

Певец

Из рецензии Галины Циманович:
Стихотворение вне времени, как раньше было, так и теперь. "Князья" и "придворные шуты", которые пляшут и поют на заказ.
Замечательное стихотворение архиталантливого Автора, который умел проводить параллели между прошлым и настоящим, и будущим. Чего стоит финал:
....
"Вот звук разнёсся рокотлив…
И князь, прищурившись от света,
К елейному челу поэта
Склонил жестокий, хитрый лик".

Уже возложены персты
На встрепенувшиеся струны,
Уж брезжит песнь зачином трудным,
И говор в гриднице притих.

Как жаждет славы гордый князь!
Он песни ждёт нетерпеливо,
Глядит и щедро и кичливо,
Откинувшись и подбочась.

Сошлися взгляды невзначай…
— Утехи нет тебе в деяньях,
Коль не войдут они в преданья?
Ну, что же, княже, получай!

— И ты возьмёшь своё, певец!
Ты тоже похотлив до славы!
Для этой сладенькой отравы
И ты среди моих овец.
И не стыдишься получать
За то, что продал дар свой редкий,
И с княжьего стола объедки,
И шубу с княжьего плеча.

Вот звук разнёсся рокотлив…
И князь, прищурившись от света,
К елейному челу поэта
Склонил жестокий, хитрый лик.
Юродивый

Из рецензии Елены Сорокиной 10:
Глубокие, сильные строки.
Отдавать, когда, казалось бы, отдавать нечего... Брать то, от чего хотят избавиться - грехи. Не в этом ли и есть главное безумие? - то, что не понятно  "нормальным"?

Молюсь за вас. Дай бог здоровья вам!
Но жалостью меня не обижайте.
Бездомен я. Но вся земля мне — храм.
В грязи простёрт. Но к алтарю прижался.

Я сир и наг. И нищим я кажусь.
Но неповинен в облике обманном.
За всех царей с долгами расплачусь —
Не оскудеют рваные карманы.

И я ли виноват, что слепота
Вам поразила зрение земное?
Увечья тела, язвы на перстах
Напраслиною истину сокроют.

О, вы напрасно сострадали мне,
Заслыша, как гремят мои вериги —
Бия крылами в ясной вышине,
То возношусь я к радужной вершине.

Но каюсь, есть на мне великий грех,
Он тяготит, терзает и бичует,
В свидетели я призываю всех —
Ведь я безумен, истинно безумен!
И ничего понять я не могу.
Слова святые хохотом встречаю.
Хулю кресты. На исповеди лгу.
И вас прощаю.
Вы меня прощайте.

Прощайте мне, что на себя принял,
Как божий дар, и ваш я грех насущный!
Молюсь за вас. Когда бы только знать,
Что верно этим я спасу вам душу!

Размышления возле пушки

Из рецензии Людмилы Пайль:
Ах, это поклонение иностранцам...
Не оно ли закулисно действует не в одной отдельно взятой стране?!
Только кому оно помогло по-настоящему?
Из рецензии Ткешелашвили Ольги:
А всё нам кажется, что новый царь будет лучше старого, справедливее. Скинем да нового поставим. А иностранцам того и надо, у них на то и расчёт, посеять смуту на Руси.
Откуда оно взялось, не знаю, а вот когда закончится, вот вопрос!
Из рецензии Галины Циманович:
Нам не нужны блины, баранки,
Подайте лучше суши, фуа-гра,
Какая жизнь у нас престранная,
Не ищут от добра - добра...
...
Автор абсолютно прав, иностранцам нас никогда не понять, а нам незачем заниматься слепым поклонением всему иностранному. Смуту они и сейчас вносят и не только у нас, думать надо своей головой.

Так трудно ль отличить орла от решки?
Возможно ль выдать формулу за стих?
Неужто мог сам выдумать Отрепьев
В царевичи себя произвести?

Отрепьев-то! Расстрига худородный!
Заморыш в бородавках и прыщах!
О, нет! Тут план был умный и подробный,
И автор не занюханный монах!

Был некто, знавший — имя отзовётся,
Как вопль среди всеобщей немоты.
А Гришка, кабы знал, как обернётся,
И сам бы жил, и Русь бы не мутил.

Был некто — он потом нашёл второго,
Не вышло миром — развязал войну.
Он Лжепетра создал из Пугачёва
И с толку сбил несчастную княжну.

Считать бы можно долго и упорно.
Но что же зря томить народ — пора!
Запальник, ствол, пороховые зёрна,
Огонь бегущий, выстрел! Пепел. Прах…

Тогда — встречали с колокольным звоном
И били верноподданно челом.
А нынче — всем понятно, плут и вор он.
И значит так ему и поделом!

…А в слободе закрылись иностранцы.
Им непонятен русише колосс.
Зачем же поклоненье самозванцам?
Откуда на Руси оно взялось?

Бунт

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
" Утро стрелецкой казни?"
Когда читаешь такую умную Поэзию, невольно представляешь себе картины,
которые написал, нарисовал, намалевал, поэт в своём воображении, чтобы
передать их точно и ярко на пока, ещё, белом листе бумаги....
а ,мы, читающие, только списываем эти образы с прочитанного ,
и удивляемся, восхищаемся, задумываемся....
Из рецензии Валерия Васильцова 2:
Когда читаешь настоящие стихи, выстраданные и во многом пророческие, хочется жить и верить. Храни Вас Господь, как и Ваше мужество и подвижничество.

Великий царь в палате головы!
Ты нас ведёшь к непостижимой цели,
И пред тобой извечно не правы
Желанья смут в холопской плоти тела.

Ты свой народ поставил на правёж
И обещаешь звезды через муки…
О, мудрый деспот! Властен ты. Но что ж
Твои запреты взламывают руки?

Ворота сбиты, в степь летит табун,
Затоптано покорности притворство,
И поднимается стрелецкий бунт —
Набатный, тёмный бунт противоборства.

И в копья взятый с Красного крыльца,
Уже хрипит, вращая дико глазом,
Не чаявший жестокого конца
Большой боярин — сильный гордый разум.

А в жилах улиц ярый ток шумит
И наполняет кровью площадь сердца.
Ликует чернь раскрепощенных мышц…
Вдруг — барабан: действительность: гвардейцы.

Грядет расплата.
Да простит Господь
И равно приобщит к страдальцев лику
Нагую четвертованную плоть
И голову, воздетую на пику!

Стихи по случаю

Из рецензии Галины Би-Локур:
Нет, такого не бывает, чтоб к Вам зайти и не окунуться в чистоту и искренность Вашей Поэзии.
Простецкое название «Стихи по случаю», а какой глубокий смысл.
Талантливых почитали и почитают, но сколько не признанных Талантов прошли путь изгнания.
Люблю Ваши стихи и вашу открытую душу!
Из рецензии Дмитрия Постникова:
Судить не будем слишком строго.
Уехал - скатертью дорога!

Некрасов — в Лондоне? Представить не могу —
с его неистребимо русским сердцем!…
Прощайте, Александр Иваныч Герцен,
как жаль, что вы на чуждом берегу!

Мне жаль, что Бунин в прозу окунулся,
пусть гениальную, как говорят…
Есенин из Америки вернулся
в застуженный голодный Петроград.

Мне жалко тех, что Родину теряли.
А мы родились здесь, и здесь умрём.
Когда-то мы Аксёнова читали.
А нынче мы Высоцкого поём.

Прощай приятель. Помнить не проси.
Мы обойдёмся, коли так случится…
Прозаики бежали за границу.
Поэты оставались на Руси!

На заставе

Из рецензии Галины Илийской:
Ваша гражданская лирика вызывает чувство гордости за истинных сыновей земли русской. Сдержанный, мужественный голос автора вещает о главных ценностях жизни человеческой. Не может не восхищать и поэтическое мастерство.

Из рецензии Елены Сорокиной 10:
Вы правы - так уж рождены:
Кто Воин, кто- то лишь насосом!
Защитники - всегда в чести!
А те, другие, - под вопросом.

Сидят удельные князья
В своих ростовах и черниговых.
Их загребущая семья
Сбирает дань по сёлам лыковым.
И каждый тянет всё к себе,
Кругля наследные владения.
Не в добрый час — случись набег —
Пойдёт раздор и разорение.
Затем я взял себе удел
Не от князька, не от боярина,
А от своих калёных стрел,
От той земли за шеломянеми,
От той земли, от той Руси,
Многострадальной и единственной,
Которую Господь спаси
Трудами нашими воистину.

Се мой удел — тяжёл и прост,
На рубеже хранимой Родины
Калиновый, калёный мост
Над чёрной речкою Смородиной.

Да будет мне стыдно

Из рецензии Игоря Щербакова 3:
Слова старинной клятвы словно отомкнули для нас - читателей пути к пониманию сокровенных мыслей Александра Николаевича и пониманию форм их изложения. Полагаю, что в стихотворении главное не перечисление всего, что может вызвать стыд, - это было бы банально просто, но главное - это образы, которыми окружает нас Александр Николаевич, не давая уйти в сторону от содержания древней клятвы. Вернее, взаимосвязь этих образов. Александр Николаевич мастерски владеет словом. Поэтому сами образы и формулировки, раскрывающие их смысл, ему хорошо удаются.
Настолько хорошо, что можно с уверенностью утверждать - мы видим, читаем это стихотворение потому, что оно отражает внутреннее неприятие стыда ("да будет мне стыдно") самого Александра Николаевича.

Из рецензии Валерии Салтановой:
Боже мой, как же это стихотворение нужно сегодня нашему искалеченному толерантностью и двойной моралью обществу! Необходимо напомнить, что есть честь, совесть, достоинство, стыд наконец. В моём детстве нас частенько стыдили за неблаговидные поступки. И это работало: человеку становится стыдно за себя, и он исправляется, духовно растёт. Прежде бытовали такие выражения, как «ни стыда, ни совести», «совсем стыд (совесть) потерял», «бесстыжий», «и тебе не стыдно?», «я стесняюсь», «мне неловко» и т.д. А сейчас эти слова напрочь забыты, практически вышли из обихода. Более того, их стыдятся! Я работала в одном крупном престижном книжном издательстве, так мне начальник отдела запретила говорить «спасибо»! В это трудно поверить, но это правда. Аргументировала она так: «У нас это не принято. Это тогда и нам придётся спасибо говорить...»
Стихотворение потрясающее. Дам его у себя в ВКонтакте, пусть мои читатели прочтут. Спасибо Александру Николаевичу за высокую нравственную планку.

Да будет мне стыдно! —
Старинная клятва Руси.

Под небом всевидным
Проси, чего хочешь, проси!
Да будет мне стыдно,
Когда я тебе откажу,
Когда я обиду
Тебе за добро окажу.
Есть время для долга,
Молчанье глубокой реки.
Есть гордая доля
Протянутой другу руки,
И жребий завидный —
Не тратить сочувственных слов.
Да будет мне стыдно,
Когда я не брошусь на зов.

Не сразу, не просто
Приходит высокое к нам.
Ожоги подростка,
Оставшийся с юности шрам…
Не так очевидно —
Кому-то опорою быть.
Да будет мне стыдно,
Когда перестану любить.

Из Дикого поля
Несметных копыт топота.
Но «Вольному — Воля» —
На стяге я так начертал.
Не станем же быдлом.
Ударим бронёй о броню!

Да будет мне стыдно,
Когда я свой щит оброню.

Северные храмы

Русский Север

«Кроткое величье» слов знакомого Поэта перебивает всё многословье южных стран и поддерживает каждым словом «светлоокое, соучастное небо».

Неяркая прохладная страна.
Земной юдоли скромное обличье.
Смиренных тёмных елей племена.
Языческое кроткое величье.

Перед обильем южных стран прощай
Грехи природы бедной и бесхлебной.
Но чем не обделён сей скудный край —
Так светлооким, соучастным небом.

Ферапонт

Из рецензии Светланы Комовой:
"И вот, по брегу он тихонько бродит,
благою думою объятый весь:
в кругу друзей, в содружестве с природой,
трудиться в мире…
Мир настиг и здесь."
Очень понравилось! Мир настигает и навязывает свои правила. Только сильные Духом способны выстоять. Но ссылочка бы не помешала:
Основатель Белозерского Ферапонтова и Лужецкого Ферапонтова монастырей. Память совершается 27 мая и 27 декабря (по юлианскому календарю). Почитается как чудотворец.

За долгими лесами, за чертой,
которую ещё не преступила
мирская власть с алчбой и суетой,
открылось озеро. Волны кропило
плеснуло в дыры стоптанных лаптей.
Не ведавшие человека чайки
кормили возле пёстреньких детей.
Лось прошагал. Всё было так, как чаял,
решаясь в путь, в повапленном гробу
порочного отринутого града…
Хотел не тратить жизни на борьбу —
отнюдь не в том спасенье и отрада.
Прими пустыня друга и раба
великого закона примиренья!
Вот здесь — часовня будет, тут — изба,
а там — заката смирное горенье…
И вот, по брегу он тихонько бродит,
благою думою объятый весь:
в кругу друзей, в содружестве с природой,
трудиться в мире…

Мир настиг и здесь.

Лики на сводах

Из рецензии Галины Би-Локур:
Современные стихи, все слова проверены до миллиметра, до секунды, с философской мудростью и чистотой души.
«пока ещё не ослеп,
покуда ещё не ночь…
Главное — на земле!
Главное — всем помочь.».
Искренне.

Выведав суть земли,
к небу глаза поднять,
чтоб навсегда понять
недоумённый лик.

Так высоко вознесён!
Смотрит — не в небеса,
смотрит обратно он,
к нам опустив глаза.

Ибо в тех небесах
ясный дух аксиом,
а на земле — роса,
песня, слеза и стон.

Там наверху — пустота,
высшая чистота,
а на земле — уста,
сжатые у креста.

А на земле — человек,
горюшка голоса…
Значит — подняться вверх
и опустить глаза

на добыванье огня,
на ликованье зла,
чтоб до конца понять
ждущий подмоги взгляд,

пока ещё не ослеп,
покуда ещё не ночь…
Главное — на земле!
Главное — всем помочь.

В углу иконостаса

Из рецензии Елены Сорокиной 10:
Сразу староверы Беломорские причудились...
Ярко, с погружением в ощущения богомаза.
Здорово!

Иконописцу было трудно —
Канон: святой Григорий — грек.
Власы — как смоль, брада — пречудна.
Лицом — смуглявый, как орех.

Был богомаз молчун и сидень.
Писать не торопился он —
То ль греков никогда не видел,
То ль надоел ему канон.

Когда же взялся он за кисти
И в одночасье кончил лик —
Увидел; получился чистый
Дед Гриша — с Вожеги старик.

И вот, одетый под святого,
Дед помещён в иконостас,
Среди пророков чернобровых
И пышных византийских ряс.

Кручина напрягает жилы
И морщит лоб в кайме седин:
Кругом святые да чужие,
А он один, совсем один…

Фреска в середине стены

Фреска может многое рассказать, о многом может умолчать...

«Фигура в светло-голубом
символизирует любовь…»

…И тайну строгую храня,
задумчиво глядит окрест.
Направо — серебристый блеск,
налево — языки огня.

«Взгляните — контур, колорит…
О чём нам это говорит?»

…О том, что ржание коней
на шёпот вишен приплывёт.
И выбор сделан, только вот,
каков же путь и где конец?

«Зачем же мастера рука
её вместила в облака?»
…Совсем не зря, совсем не зря!
— Ведь ничего не решено.
Ещё сияние дано,
но пламена уже искрят!

«Случайно ль здесь наискосок
клубится дым, задев висок?»
…Кругом — боренье и разлад,
а цельность только в ней одной!
Направо — хлад, налево — зной.
Направо — рай. Налево — ад.

Водонос

Из рецензии Натальи Вишневецкой:
С каждым прочитанным стихотворением всё больше понимаю, насколько глубокий философский склад ума у Поэта. Здесь рассуждения о судьбе, вине, сострадании и морали, что, несомненно, актуально во все времена.
Использование ярких, самобытных символов делает текст объёмным, а вопросы " Кому глоток воды?", "Но кто же он? Садист? Святой?", говорят о неоднозначности ответов и ставят под сомнение понимание справедливости.
Грехи и расплата пробуждают искать искупление и понимание даже в самых безнадёжных ситуациях. Сильное произведение, образец высокой поэзии и философской рефлексии о человеческой природе.
Замечание Анны Головой:
Хочется повторить Его ответ первому рецензенту на стихотворение "Водонос" в 2019 году -
" Сам не знаю. Такого образа нет ни в религии, ни в литературе. Похоже, внушён свыше.
Милосердие необходимо".

Котлы, жаровни и костры,
и клочья вечной тьмы — углами.
И когти у чертей остры,
и жгуч
священный адский пламень.
Священный —
ибо высший суд,
решивший твёрдо и однажды,
братоубийцев и иуд
обрек на огнь и пытку жажды.
И прочих — несть числа имён,
кто грешен более, кто — мене…
Суров и справедлив закон
для не постигнувших знамений.
Но что за тень скользит в дыму
— безмолвна и почти бесплотна?
В руках — сосуд с водой.
Кому
глоток воды?
Через икоту
посмертную,
сквозь уголь уст, —
глоток студёный —
в пекло глотки…
И никогда кувшин не пуст.
И всюду сострадалец кроткий.
И в запредельный миг души,
когда она почти что пепел,
он к ней
с глотком воды спешит…
Обличье — тёмно.
Взор же — светел.
Лишь миг — и далее,
к другой
душе,
а этой снова — мука…
Но кто же он? Садист? Святой?
По воле неба? Или —
жутко
подумать —
с высшим судиёй
он непреклонно не согласен?
С неиссякаемой водой
он даже здесь
почти опасен.
И, может быть, ещё возьмут
на вилы!?
Но пока — страшатся.
И бесы
молча сторонятся
и не препятствуют ему.

Распятие

Из рецензии Валерии Салтановой:
Какая глубина проникновения, в самую суть! Истинно взор поэта способен понять природу вещей "до оснований, до корней, до сердцевины". Психологизм, величайшая эмпатия, мудрость:
"...Распятие. Уже не муки,
А только символ бывших мук...
Но сохнет кровь. И роза вянет.
И длится ход земных кругов.
И остаётся – не страданье,
а только символы его.
…А люди носят впору платья,
и веруют на свой покрой,
храня внутри свои распятья –
отмытую от грязи кровь..."
Да, у всех внутри свои распятья. А любая боль, в конце концов, становится символом. И как важно делать свой выбор и понимать – за что страдаешь, символом чего станет твоя боль...

Из рецензии Галины Би-Локур:
Александр, стихи сильные, каждая строка несёт мудрейшие философские мысли.
История распятия Христа тянется в глубь веков, и суждения за что был распят Христос не однозначны. Есть точка зрения научная, и она отличается от той которую
мы часто слышим.
Главное жить по заповедям Иисуса. А пред Всевышним все равны.
«И длится ход земных кругов.
И остаётся — не страдание,
а только символы его.
...А люди носят впору платья,
и веруют на свой покрой,
храня в груди свои распятья —
омытую от грязи кровь».

Раскинуты худые руки,
Венец терновый, нимба круг…
Распятие. Уже не муки,
А только символ бывших мук.

Закат с малиновым отливом.
Крест вознесён до высоты.
Облагорожено. Красиво.
И краски тонкие чисты.

…А было нудно, заурядно.
Слепая пыль. Тупая боль.
И плыл в лицо волною смрада
чесночный дух гнилых зубов.

Потом всё стало тихо, пусто.
И было слышно: роет крот.
И мухи ползали по пузу…
Но ведь была ещё и кровь!

Но сохнет кровь. И роза вянет.
И длится ход земных кругов.
И остаётся — не страданье,
а только символы его.

…А люди носят впору платья,
и веруют на свой покрой,
храня внутри свои распятья —
отмытую от грязи кровь.

Надвратная роспись

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
Ваш цикл " Северные храмы ", Александр, для меня, как радостное потрясение, настолько все ваши описания точно сходятся с моим видением этой темы - старых храмов,- поскольку, я сама посетила множество храмов и действующих, и находящихся на реставрации , где часами разглядывала древние фрески , и восхищалась искусством древних зодчих и иконописцев.
Спасибо Вам, за Вашу светлую, несравнимою по таланту и духовности, ни с какой-либо другой - Поэзию!

Давай слегка помедлим пред вратами.
Вот роспись — приглашение во храм.
Там ангелы с бескровными устами
В раю встречают добрых прихожан.

А по бокам, почти не видны, стёрты,
От общих ликований далеки,
Отдельные от остальной когорты,
Два ангела, забывшие венки,
Без нимбов лучезарного сиянья,
Но при мечах.
Не торопись ругать
Художника за атрибуты браней.
Взгляни — не зря так толсты стены зданья —
Строитель брал в расчёт ещё врага!

Чудо Георгия о змие

    Памяти маршала Жукова.

Это стихотворение было опубликовано в книге «Эта долгая война».

Из рецензии Людмилы Пайль:
Как же ложатся строки на сегодняшний день! И сонмом "многих жертв
«Невинно убиенных…» и тем, что никого не воскресить...
И от этого благоговеть в восторге не хочется и не можется...
С благодарной памятью об авторе...

Из рецензии Сергея Таллако:
Дополнение к хорошему, по существу, стихотворению - из личных впечатлений. Я был в командировке в одном из атомных оборонных городков. Меня, молодого тогда инженера, повели на кладбище к могиле друга. Я был поражён датами ранних смертей работников с объектов, запечатлёнными на надмогильных плитах! Да, Георгий никого не воскресил! Но сколько жизней своим трудом сберегли рано ушедшие на объектах!!!

Во прах повержен змей,
И на коне Георгий.
Тут шутковать не смей,
Благоговей в восторге!

Но только почему
Без всякого восторга,
Столь безотрадно хмур
Глядит окрест Георгий?

Он отирает меч,
Скорбя челом остывшим,
И помнит всех предтеч
В сражениях погибших,
И сонмы многих жертв
Невинно убиенных…

Да, змей, похоже, мертв.
Но сколько жизней бренных!…

За всех, за всех Георгий отомстил!
Но никого не воскресил…

Стечение

Из рецензии Галины Циманович:
Не перестаю удивляться мощному Таланту Поэта, как в одном небольшом по объёму стихотворении можно показать жизнь на стыке двух миров. С одной стороны бесперспективные, убогие, почти вымершие деревни, с другой, бетонные города под электросветом, которым нет дела до тех, уже отживающих иллюзорных деревень.
Но из внимания Автора не ускользает ни одна деталь:
...
"Урутью и рдестом заросшие реки,
Избёнки – столетней старухи старей,
Неявные лики седых иереев,
Устав их невидимых монастырей".
...
И картина оживает, мы видим своими глазами все, что видел Поэт, идя по "кромке, по топкому берегу, с краю..."
....
Жизнь идёт и" реки текут и куда-то впадают".
....
Даже малая лягушка, спасающаяся от пятитонки, «свекольный закат", всё говорит о любви Автора к природе и жизни.
Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Взгляд неравнодушного гражданина. При прочтении смысловые галлюцинации вторгаются в действительность, отправляя в такой замшелый кусочек бытия, который, хотя бы однажды, посетил каждый любитель и нелюбитель природы по стечению обстоятельств. Написано, конечно, до осязаемости.
В познавательном плане также интересно, потому что узнать, что за растения уруть и рдест пришлось в википедии.

Урутью и рдестом заросшие реки,
Избёнки — столетней старухи старей,
Неявные лики седых иереев,
Устав их невидимых монастырей,
И не доносящийся звон колокольный,
И не существующий плавный язык —
Всё кончилось.
Но — под закатом свекольным
Всё тот же просёлок, всё в той же грязи, —
И вдруг пересёкшийся с мощной бетонкой…
Под электросветом шатается тьма.
Лягушки спасаются от пятитонки.
С английскою лексикой спутался мат.
И реки увязли в химической тине.
И три тракториста,
И литр на троих.
И сёла,
которые
бесперспективны.
И я — стороной огибающий их,
По кромке, по топкому берегу, с краю…
А реки текут и куда-то впадают.

Амазонская лилия

Памяти Оли Т.

Что я знал о тебе

Из рецензии Георгия Русанова 2:
Строчки Ваши читать нельзя "от нечего делать". Только вдумываясь в смысл написанного, строя его модель, понимаешь глубину душевной информации, воспроизведённой строчками -
Никому, никогда
Не случись получить
Девять строчек дрожащих каракуль!
Обычному информатору такое не под силу!
Тронуло.

Примечание: Оля Т. – обаятельная гитаристка, певица, безвременно ушла из жизни в 25 лет.

Что я знал о тебе?
Очень мало. Почти ничего.
Что я чувствовал?
Это теперь не имеет значенья.
Черпанула рукастая ведьма зловещей рачевней,
И не быть мне волхвом,
поспевающим на рождество.

Неуместное солнце натужно влезало в зенит
Над несытой землёю.
Подруга стояла устало.
И горстями песка
засыпались два чёрных Байкала,
Из которых уже никому, никогда не испить.

Безобразно пишу.
Ты прости.
Никогда, никому
Не случись получить
девять строчек дрожащих каракуль!
Из-за них я трепло и бездарный бумагомарака.
Надо:
Оленька!
Оленька…
Как же ты так?
Почему?

Амазонская лилия

Из рецензии Галины Циманович:
"Судьба необычайности горька".
Как верно сказано Автором и вообще это потрясающие стихи...
"...всё на свете – белизна и боль."
...
Да, очень больно терять близких нам людей и трудно смириться с их уходом...
Но Бог даёт силы пережить и перемочь, главное помнить всегда тех, кто был дорог.

Благоуханье, белизна и боль.
И сочный стебель жизни перерезан
Шизофреничной прямотой железа.
И горло вазы, круглое, как ноль…

И время — ноль часов и ноль минут.
Вода прозрачна, и хрусталь прозрачен.
И всё случилось так, а не иначе.
Берите на прощанье белизну.

Берите запах, форму лепестка,
Изысканной экзотикой любуйтесь.
Всего лишь сутки — и её не будет.
Судьба необычайности горька.

Судьба необычайности любой —
Не дать семян, не знать сравнимой меры,
И исповедовать, как символ веры,
Что всё на свете — белизна и боль.

Видение
Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Трогательное посвящение, до глубокой обиды за Олю. Обнажённые чувства непоправимости утраты, переданные автором с сильным переживанием...
Несмотря на печальный повод, по которому написано стихотворение, хочется отметить его изысканную метафористичность, подчёркивающую боль и душевную смуту от случившегося. Строками самого Поэта хотелось бы сказать и о нём:
"И тишина не вздрогнула невольно,
И лодка не качнулась под тобой,
Не разбежались круговые волны,
И мы не шелохнулись на корме,
И безоглядно веровали в чудо…"
Чуда не случилось, но память о самых дорогих и близких жива, пока мы сами живы...


Ты так легко шагнула через борт
И тишина не вздрогнула невольно,
И лодка не качнулась под тобой,
Не разбежались круговые волны,
И мы не шелохнулись на корме
И безоглядно веровали в чудо…
Ты против нас присела на скамье.
Доверчиво. Обиженно.
Оттуда,
Откуда не доходят зовы губ,
И всплеск ресниц, и вздоха слабый ветер,
Где ты стоишь на горьком берегу,
Как медленно прощающийся третий.
Побудь ещё. Останься навсегда.
Стань снова осязаемой и зримой!
Куда же ты?
Как волжская вода
Ты утекаешь неостановимо
Туда, туда, в бессточный, скорбный зной,
Где изобильем солнца небо застит,
Где светлою, солёною волной
Тебя оплачет безысходный Каспий.

Стихи об осиротелом ёжике

Из рецензии Натальи Вишневецкой:
И понимаешь, что это не о ёжике... И не хочется принимать очевидное, и растерянно ищешь её следы, слышишь неслышимое. А боль разрывает сердце. Как об этом сказать... И придуман странный ёжик, ищущий свою хозяйку. Да мало ли что может привидеться в горе человеку, потерявшему друга... Но так об этом рассказать, как А. Волог, это же какую боль надо перенести... Вот и помянем их добрым словом и долгой памятью, Олю и Поэта...

Снова вечер, снова тень.
Вот ещё пролистан день.
Вот ещё кусочек прожит.
Выползает странный ёжик
Из-под вороха газет
На настольной лампы свет.
Выползает тихо-тихо.
Шепчет: Лишеньки мне, лихо!…
Ёжик шепчет о судьбе,
Ёжик шепчет о тебе
Кротко жалуется строчкам,
Робко ставит многоточья,
Тычет носиком в ладонь,
Жмурит глазки на огонь,
Бродит по столу в смущеньи…
Нет бедняге утешенья.
Звук обманчив, ложен свет,
У ежа хозяйки нет.
Мимо пальцев непонятных
Уползает он обратно.
Смолк
колючий шепоток,
Словно выключили ток.

Бесконечность

Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Баллада о вечном: вере, надежде, любви, верности идеалам… о бесконечности жизни, которая повторяется в наших детях и внуках, как родовая память.
Очень талантливо и интригующе завлекает читателя сюжет.
Это произведение, как, в общем, и всё творчество А. Волога, говорит о его широчайшем кругозоре и самых привлекательных человеческих качествах. Потому и стихи безоговорочно принимаются, входя в наше сознание гениальным творением настоящего Поэта жизни, Мастера лирической строки с богатым духовным миром.
"… ничто никогда не кончалось" – песня о вечном и бесконечном, стихотворение- памятник удивительно красивому душой нашему современнику Александру Вологу.

— Всё кончается… — пела она,
И не знала, что это — неверно,
И что кружки не пили до дна
Капитаны в табачных тавернах.

Говорили: вернёмся — допьём!
И — за двери, за рейды, за море,
И конец не считали венцом,
Неизбежным, как женское горе.

И пускай через год или сто
Их в живых никого не осталось,
Привиденья их верили в то,
Что ничто никогда не кончалось.

Собирались за мнимым столом,
Обнимали бесплотных подружек,
И прозрачный безградусный ром
Допивали из призрачных кружек.

…Но когда уходила она,
Приутихли хмельные буяны,
Оборвалась от боли струна
Под огромной рукой океана,

И обрушилась песня, как вал,
И оставила пеной усталость,
И чудак окончания ждал,
Но
ничто никогда не кончалось.

Возвращение к стихиям
«Теперь свободен! Возвратись к стихиям!»
(Шекспир, «Буря»)

Свежее озеро. ясные сны

Из рецензии Галины Циманович:
Сколько чувств, живых неподдельных эмоций Автора в этом стихотворении, какие нетривиальные образы:
"Робкие губы прохладной зари"
"Ночь, голубая до белизны."
Вторая часть - такие понятные общечеловеческие желания, но они трогают душу прямо до слёз:
"Хочу, как из больницы – домой,"
"Как после разлуки – ласки жены,
Коснуться – как радости после беды – "
....
Как много сказано в этих строчках Поэтом, жажда жизни и предчувствие неизбежности.

Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Первая половина текста удивительно лирична, до осязания, до трепета
вдохновения. Образы узнаваемы и авторски глубоки, как все стихи А.Волога.
Изменения ритма во второй части, думаю, не случайно, а намеренно, словно
проведена черта. Вернуться туда, где был счастлив, "как из больницы – домой".
Острое желание жить и наслаждаться жизнью...
"Коснуться – как радости после беды –
Светлой, студёной озёрной воды".
Поэт ощущает течение времени, неизбежное, как предчувствие...

Свежее озеро. Ясные сны.
Ночь, голубая до белизны.
Лапы еловые, камень да мох…
Если бы снова вернуться я мог! —
Слушать волну и слышать листву,
Видеть прозрачность и синеву,
Чтоб разбудил меня ветра порыв.
Робкие губы прохладной зари…
Хочу, как из больницы — домой,
Как солнца — пасмурною зимой,
Как после грохота — тишины,
Как после разлуки — ласки жены,
Коснуться — как радости после беды —
Светлой, студёной озёрной воды.

Я и март
Из рецензии Галины Клинковой:
Привлекло название «Я и Март». Очень захотелось узнать взаимоотношение Поэта с моим родным месяцем.
Чтение стихотворения привело в восторг. Так ярко... зримо... олицетворенно... по - доброму представлена атмосфера времени... когда встречаются два сезона - зима и весна.
Лирический герой признаётся:
Прости же мне, Март, что по-зимнему сдержан,
И что по-весеннему инакомыслен.
В лесу твоего веснозимья потерян,
Журча, пробираюсь ручьями мыслей.
Как виртуозно... преображаясь в природных образах... меняются пейзажные картины! Невольно и читатель будто воочию присутствует при этом. То прыгающим с пригорка "водопадиком" любуется... то "смеясь от восторга"... купается в "прозрачном озерце солнечной грусти"... то прячется под рыхлым снегом... а потом по протаянной дорожке выбирается снова на свет... чтобы встретить слетевшую навстречу "пушистой улыбкой" вербы "застенчивую серёжку".
Да... именно такой он - месяц Март! По поведению - как милый... забавный... жизнерадостный ребёнок...
В душе остаётся благодарность автору за вдохновенность поэтических строк... наполненных трогательностью любви и нежности к родной природе.
Светлая Память Поэту! Необходимо приходить сюда... на страничку... чтобы осветлить душу...словно омыть её святой водой.

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
Все, что я сейчас прочитала, все три произведения, это красивая
производная от нахлынувшей так внезапно весны, с её щемящими
лучистыми страстями, с её новым небом и воздухом, которые зовут
нас куда-то... туда, где мы никогда не будем!


Прости же мне, Март, что по-зимнему сдержан,
И что по-весеннему инакомыслен.
В лесу твоего веснозимья потерян,
Журча, пробираюсь ручьями мыслей.

То вдруг водопадиком прыгну с пригорка,
Взбурлю в поворотах снежного русла,
То тихо вольюся, смеясь от восторга,
В прозрачное озерце солнечной грусти.

Почти недвижимый, прильнувши неслышно,
Укромные корни студёно омою,
И спрячусь под снег, неожиданно пышный,
Просачиваясь меж зимой и весною.

И там помаленьку протаю дорожку,
И снова явлюся в плескании зыбком,
Чтоб вербы застенчивая серёжка
Ко мне бы слетела пушистой улыбкой.

Апрели
Из рецензии Натальи Вишневецкой:
И снова я в гостях у замечательного поэта современности Александра Волога.
Как жаль, что не могу сказать ему лично о своём впечатлении от прочитанного. Но приходит вдохновение от вологовских неординарных поэтических образов, взятых из жизни, увиденных в живой природе. Значит, происходит созвучие душ, что не может не радовать, а грусть всё равно остаётся. Надеюсь, он это прочтёт:

Апрели, долгожданные апрели,
Последний мост в идиллию весны.
Морзянкою капели отзвенели,
Взорвали незабудковые сны.

Но, всё же, вы немного задержались
У марта за игрою в поддавки:
Снежинками к морозу приобщались
И пили воду с солнечной руки.

Навёрстывая, цокали по-птичьи
И презирали календарный плен.
Мы ждали Вас, Апрельское Величье,
Как ждут все благодатных перемен.

Из рецензии Галины Би-Локур:
Добрый вечер, Александр.
Стихи не новые, но как актуальны по звучанию и настроению к сегодняшнему апрелю.
Глубокие мысли, как вода этой весны, и свежестью всей дышат.
«Но всё-таки апрели просочились,
Но всё-таки апрели проросли.
Пушистым дымом вербы задымились,
И стало видно все концы земли».

Кончаются неясные апрели —
Сомнения застенчивой весны.
Возносятся стремительные ели
В оттаявшую пустынь вышины.

Ах, как же вы, апрели, запоздали!
Как залежался позерневший снег,
Как ласточки в аравиях устали
От нелетанья у родимых стрех!
Как реки, задержавшися в разбеге,
Хотят в свои каспийские моря!
Как застоялись во дворах телеги!…
А лодки были вытащены зря.

Но все-таки апрели просочились,
Но все-таки апрели проросли.
Пушистым дымом вербы задымились,
И стало видно все концы земли.

Коричневые почки прорастали,
Гремели ледохода корабли,
И пасхи отзвенели над крестами,
И красные субботники прошли.

Но вышел срок — кончаются апрели,
Уж зелень можно глазом увидать.
Последнею застенчивой неделей
Кончается такая благодать…

Колдовство

Из рецензии Валерии Салтановой:
Совершенно удивительное стихотворение, Александр. Берёшь куртку, достаёшь старую карту - и погружаешься в другую жизнь, полуистлевшие воспоминания оживают, в душе начинается смятение... Потрясающее чувство природы и знание леса, его примет и реалий! Всё отзывается в сердце.
Из рецензии Светланы Пахальчук:
Это действительно колдовство... колдовство строк, мягко и ритмично "обволакивающих" сознание... как заговор... и верится каждому слову, каждому образу - и скучающий леший, и девка-полудница, и плачущая брусника - всё это не фантазией автора кажется, а живым, реальным... и спасибо автору за такое...

Я лезу в чулан
и воюю со старою курткой.
Я лезу в карман
за истёртой забытою картой.

Я ею шуршу,
и она отзывается хрустко,
и к свету тащу,
и её расстилаю под люстрой.

И вот происходят
совсем необычные вещи:
в бумаге сухой
возникает скучающий леший.

Пунктиры чернил,
замусоленных, выцветших, смытых
бормочут «Вернись!» —
скребетаньем настойчивой мыши.

И в странной игре,
назначенье которой невнятно,
в слияния рек
превращаются грязные пятна.

Подходят стволы.
Подстилается мох — мол, усни-ка
под запах смолы,
и сушёных грибов, и брусники.

И вот я дремлю
под полуденный стрекот кобылок.
И девка-полудница
с кочки глядит мне в затылок.

И мне на лицо
опускает ладонь, улыбаясь,
роняет кольцо
из травинок — и вдруг убегает…

И только брусника
легонько следы обозначит…
Какие же сны,
коли слышу я, как она плачет?

И вторит ей лес,
где всегда есть надежда на чудо…

Зачем же я здесь?
Для чего я уехал оттуда?


В поисках красоты
Из рецензии Ольги Весновской:
Чудесное стихотворение, отражающее настроение автора и его прекрасную способность ощущать красоту природы в самых, подчас, неприметных деталях и явлениях! Я ведь согласна с Валентиной (предыдущим рецензентом), что эту красоту "не всем дано увидеть"! Как-то зимой была свидетелем такой ситуации - около оживлённой пешеходной дорожки на заснеженном кусте сирени лакомилась семенами целая красивейшая стайка снегирей! Они были настолько ярки и чудесны на фоне снегопада, что не увидеть их было просто невозможно, но люди, озабоченные своими делами и проблемами, спешили совсем рядом, не замечая птиц и этого зимнего утра, а я долго стояла и радовалась этому маленькому, но такому нечастому подарку!
СПАСИБО тебе за очень красивую, неординарную поэзию и за то, что умеешь ходить -"не так, как ходят все"!
ЗДРАВИЯ тебе и новых удивительно интересных стихов!

Из рецензии Светланы Пахальчук:
Вот и не напрасно побродила здесь "в поисках красоты" - много её нашлось в Ваших стихах, Александр. Очень тонко чувствуете природу и умеете передать это в своих строках...

Ни скита, ни острога,
Ни конского следа.
Иду лесной дорогой,
Забытой навсегда.

Плечами чуть качая,
Сам беломошный бор,
Меня не замечая,
Ведёт свой разговор,

Гудит, не уставая
Всё хвоей посыпать…
В болотце догнивает
Времён петровских гать.

Давненько, как прикину,
Не хаживали здесь.
А что тому причина
Сокрытая? — Бог весть!

Где век индустриальный
Несётся в «Жигулях»,
К известной цели дальней
Ведёт бетонный шлях,

Визжа, чадя, газуя, —
Бездумней, да скорей! —
Ликует, озоруя,
Накатанность путей…

А вдруг, в бензинном дыме
Да в выхлопах пустых, —
Шутя, проскочишь мимо
Неброской красоты?

А вдруг, она осталась
В сторонке от шоссе?
А не пойти ли малость
Не так, как ходят все?

И возле майской речки —
Ответом на вопрос —
Взлетает мне навстречу
Вдруг — облако стрекоз…

В северном лесу
Из рецензии Ольги Весновской
А северный лес - он, действительно, такой - удивительный, поражающий сразу и на всю жизнь! И мох там самый разный, и ягель... И "черничное письмо", и "грибов поклоны"... Особенно Карельские, Вологодские и Архангельские леса... Да и в северном Поволжье встречаются отдельные такие заповедные уголки нетронутой природы, но, к сожалению, всё реже и реже... Замечательно написал, Саша! Образно, ярко, зримо - так и слышится, как "бор гудит на семь ладов, расправляя плечи." Вот сейчас бы в северный-то бор-беломошник, да за боровиками! Но ещё рановато - только подберёзовики ещё ("колосовики") пошли, и не в бору, а по перелескам... :-)))
ЗДРАВИЯ тебе и новых чудесных произведений! ДОБРА, ТЕПЛА и СВЕТА!

Белый мох и желтый мох,
красный и зеленый;
там черничное письмо
и грибов поклоны.

Там сосновый мудрый шум
в синем-синем ветре…
Я ветвям рукой машу:
Как живете, ветви?
Ветви в тысячу ладош
солнцу рукоплещут.
Бор гудит на семь ладов,
расправляя плечи.

Лесу я письмо пишу
россыпью чернильной.
Я свои грибы ращу —
пусть не так обильно.

Не зароюсь в мох страстей
гномиком-повесой.
Очень хочется расти,
вырасти до леса.

Верхняя Волга

Из рецензии Валентины Скопинцевой
Прекрасно выстроен сюжет! От созерцания окутавшей природы,
до желания покаяться. Мне кажется, что нет в мире людей,
кто бы мог отпустить грехи другого,- ни среди родных и таких
близких, ни среди чужих и равнодушных. Каждый себе - бог!
И отпустить ли грехи самому себе и больше не грешить ,
каждый решает - сам!

Сосновый стройный бал.
Из всех стволов — салют!
Шагаю по грибам,
и ягоды давлю,
и слышу лёгкий вздох,
в котором нет тоски…
Седой дремучий мох,
и тёплые пески,
и рыжий хвойный пласт —
всё дышит вслед шагам,
и светом нежных ласк
наполнен ёмкий храм,
где каждому приют
и каждому — привет…

А я грибы давлю,
которым счёта нет…

Прости меня, родня,
и грех мой отпусти мне!
Но если нет меня,
то ты — уже пустыня!

Остановка
Из рецензии Галины Циманович:
Вот и я думаю, чего не хватает людям при таком богатстве природы, где "все в сочетаньи, и ничто не вредно"? Такое красивое, неторопливое стихотворение, как медленное течение реки, лёгкий ветерок, полёт бабочки..
"Текло такое медленное время,
что было видно, как растут грибы..."
.....
Как замечательно просто пожить в таком месте, зная наверняка, что не прилетит дрон, послушать тишину, плеск воды, шуршание ёжика, набрать грибов, нажарить и с аппетитом поесть!
Стихотворение мечта, так бы я его назвала. Спасибо огромное Автору и Светлая Память Александру Николаевичу!

Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Всегда восхищаюсь творчеством талантливого Поэта А. Волога с нестандартным мышлением, отчего даже пейзажное описание привлекает самобытными образными красками. Словно совершаешь путешествие вместе с ним и видишь его глазами завораживающую красоту, мимо которой подчас проскакиваешь в постоянной спешке.
Находиться в гармонии с природой и чувствовать, " как растут грибы", а потом подарить и читателям собственное мироощущение счастья жить и творить, свой душевный мир, чтобы и они услышали движение собственной души и стали единым целым с природой… Нужна всего лишь остановка, которая меняет сознание.
Такие стихи сегодня – большая редкость, и спасибо их автору за душевный порыв и творческий полёт мыслей.

Мы жили там, где было много неба,
сосновый бор, три медленных реки,
где в заводи кувшинковая нега
жила себе, прогрессам вопреки.

Тогда мы стали замечать событья:
с большой сосны свалился лишний сук;
погнался ястреб за пугливой выпью;
полночный ёж прошебуршал в лесу.

Мы сделались внимательны к погоде,
и позволяли ягоде дозреть,
и выходили в тихие походы —
не за добычей, просто — посмотреть.

И с небом, как со знающим соседом,
в закатный час прохладной полутьмы,
ведя неторопливую беседу,
всегда к согласью приходили мы, —

что солнце, срезанное краем тучи,
и удалой гигантоман-ревень,
и давешний ночной молчун-попутчик,
и жаба пучеглазая в траве —
все в сочетаньи, и ничто не вредно,
и как же может в мире горе быть?!

…Текло такое медленное время,
что было видно, как растут грибы…  

Мужское лето

Из рецензии Чаромской:
Вы волшебник поэзии, Александр...уже с первой строки с "солнцем - шлемом Дон Кихота», Вашими дымами, шальными россинантами...и далее...
Ну, что Вы со мной делаете? Это просто гроздья новых поэтических образов...А мужское лето - это вообще бесподобное откровение...
Ах, какие стихи, чувствуется очень сильная мужская харизма автора.
Ухожу в волнении. Ненадолго.
С всегдашней радостью встречи с Вашим миром поэзии, Чара.

Солнце медным шлемом Дон Кихота
Уплыло за дальние дымы.
Летняя бессонница охоты
Весело приходит за людьми.

Мир глядит причудливей и шире,
С озорной усмешкою в усах.
Разные, здоровые, большие
Движутся шаги и голоса.

Пахнет рожь грядущею буханкой,
И, надежд высоких не тая,
Ржут в ночном шальные россинанты
На луну — на тазик для бритья.

Сильные костры справляют праздник…
Ну, а в дебри, лешим припасён,
Маленький, больной, однообразный,
Дремлет до осенних сроков сон
.
Загорелый смех мужского лета
Затихает. Зорька. Чайки плач…
Погости ещё — хоть до рассвета —
Летняя бессонница удач!

Жизнь

Из рецензии Натальи Серебряной
Стих - редчайший поэтический самородок, тем удивительней, что на него нет отзывов...
Эпиграфом к нему могла стать финальная строка другого произведения "С застенчивостью нежной стрекоза": "И Бог один. И Жизнь - ему названье".
Несколько строк, возбуждающих мысли и чувства! Жизни движение, "Движенье в такт", её возрождение, "среди ромашек и брусник", под Солнцем земной любви.
И даже "гадючьи жены", змеино мудро вторят человеку в таинстве зачатия Жизни...
Прости, ПОЭТ, что отзывы на сотворенье "ЖИЗНЬ" пишу после 20 мая сего года твоей Душе, Она с нами.

Мужчина с женщиной лежали
среди ромашек и брусник,
и солнца ласковое жало
размеренно касалось их.

…И в круг сползясь, гадючьи жёны
головками на стебельках
покачивали напряжённо
движенью в такт,
движенью в такт…

Тихое дерево

Из рецензии Галины Би-Локур:
Добрый вечер, Александр.
«Входите в зимний лес» и «Тихое дерево» два стиха, перекликаются остротой мысли.
Взаимосвязь природы, дерево, лес, облака, ветер и непонятные действия человека тому тихому дереву.
«Что вовсе не сеют крылатых семян,
Что верят, как землю, — в движения обман.
Зачем-то блестящих и острым звенят...
Как странно...
Зачем они рубят меня?»
Ответ Александра Волога:
Спасибо, Галя. Верно заметила. Эти 2 стиха были написаны в разное время, и я сам не заметил их общего настроения.

…А дерево думает, людям не слышно:
Какое безумие эта подвижность!
Какая-то птичья неукоренённость…
Такая опасная незащищённость!

Безмерно болтливы, и все у них вдруг.
Висит сиротливо обломленность рук.
Стволы мягкотелые влажно белы.
И нету коры, и нету смолы…

А дерево шепчет, понятное небу
И беглого облака высшему снегу,
Качая в раздумье ветвистые плечи:
Как странно, что клонятся ветру навстречу,

Что вовсе не сеют крылатых семян,
Что верят, как в землю, — в движенья обман.
Зачем-то блестящим и острым звенят…
Как странно…
Зачем они рубят меня?

Если ты заблудился
Д. Залыгину

Из рецензии Галины Циманович:
Мудрые слова, так и должно быть. Человек по сути должен везде себя чувствовать, как дома. Земля у нас одна, небо одно. Если бы это понимали политики, одержимые жаждой власти и наживы, стремящиеся разделить землю под себя, посеять вражду между народами, наверно и войн бы не было. Но это утопия, видимо никогда такого не будет. А небо будет всегда!

Если ты заблудился
И вовсе не знаешь, где ты,
Не пугайся,
Погляди на небо,
И ты поймёшь, что ты дома.

Леший

Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Гражданская позиция поэта, которому абсолютно небезразлично, что останется на земле после него, каким увидят мир его потомки. И хотя это говорится словами лесного жителя, звучит человеческая тревога. Наша жизнедеятельность нарушает природный баланс. Кому-то всё равно, но человек, который считает Землю своим родным домом, не может молчать. Это стихотворение звучит горьким укором равнодушию и бесхозяйственности.
Хочу и я присоединить свой голос к голосу поэта Александра Волога, память о котором - в наших сердцах, а творчество - настольная книга авторов.

…Так люди в лес меня прогнали.
Наверно, стал не ко двору.
Ну, что же, не было печали —
брожу, хозяйствую в бору.

Зимой — с вершин швыряю снегом,
а летом — в чаще хохочу.
И выворотень мне ночлегом,
а иней — шуба по плечу.
Я на безлюдье не пропащий,
а на закате загрущу —
так ухну деревом упавшим,
иль буреломом затрещу.

Но нынче глянул я — и страшно,
что громом среди бела дня:
постройки, вырубки и пашни
сжимают и теснят меня.

Костры, чадя, палят мне кожу,
в груди от выхлопов саднит,
и зубья пил мне пальцы гложут,
и топоры мне рубят дни.

Мне просекой пробили тело,
дорогой ноги оплели,
и стелют грустную постелю
не знающей дерев земли.

Мой жребий стал уныл и скуден.
Я удручён, ищу ответ:
куда себя прогонят люди,
когда меня сведут на нет?

Водяной 

Из рецензии Валерии Салтановой:
Хорошее погружение получилось, Александр! Иногда просто необходимо вот так вот уйти - и чем глубже в себя, тем лучше. И концовка очень сильная, неожиданная.
Вот только "утопаю" - не во что, а в чём. Может, лучше "Окунаюсь задумчиво в сине-зелёный покой"?

Из рецензии Лады Мали:
Изумительная красота, наблюдаемая с необычного ракурса.
И кто скажет, чей взор вернее, сверху или из глубины...
На грани двух сред, ловя блики искажений - ну до чего же
оригинальный взгляд! И такой изящный.

Ухожу в глубину — пусть не скажет никто, что я
мелок.
Утопаю задумчиво в сине-зелёный покой.
Ухожу от мелькания ряби, от пены поделок,
От поверхностных струй, от надводной возни
тростников.

Погружаюсь в недвижную топь, в молчаливые тени,
Где привычно и мудро покоится древнее дно,
Где под зыбкою толщею тусклых эпох отложений
Суть природы своей плодотворно скрывает оно.

Ухожу в глубину, как в себя, словно в психоанализ;
Потихоньку коплю перламутры и рачью икру;
И к прохладе привык, и безмолвием тут
наслаждаюсь…
Но ловлю краем глаза зеркального неба игру.

Но в ушах, через ровные шумы придонных
песчинок.
Вдруг заслышу весёлые плески сазаньих прыжков.
Шевельнутся, струяся к поверхности, стебли
кувшинок.
Крылья чайки мелькнут наверху, как намёк
облаков.

И тогда — как уж это получится там, под водою? —
Наплюю на глубины, всплыву в суете пузырей
К беспокойному, светлому, солнцем прогретому
слою,
Где взъерошены ветром курчавые чубы гребней.

Появлюся — пугающий прачек, зелёный и смутный,
Буду фыркать и булькать, стряхнув цепенящие сны,
И ноздрями втяну запах мыла, скота и мазута,
Бултыханьем мальчишек размешанный до глубины.

Лесные пожары

Из рецензии Галины Илийской:
Цепочка назывных коротких предложений в начале стихотворения создаёт атмосферу напряжения и зримой картины событий. А яркие выражения: "взлетают, как выдохи боли и злости...", "и тлеет земля, до кости прогорая"... - усиливают эту атмосферу и переносят в самую гущу событий, заставляя сжиматься сердце от сопереживания. Концовка - как призыв к действию.
Из рецензии Николая Ялшенкова:
Самое удивительное, что дрожащий язычок пламени свечи и гудящая стена огня одной стихии принадлежат, капелька дождя и волна-убийца в океане тоже. Вот и мысль, и звук, и слово - какие разные оставляют следы за собой...
Спасибо Вам, Александр, за такое сильное по замыслу и стройное по архитектуре стихотворение.

Пожароопасность. Насыщенный воздух.
Высокие вольты нависшей угрозы.
Окурки и спички. Горячие золы.
Наполнены тучи зарядами молний.
Иссохший торфяник. Трескучие мшары.
Прозрачное пламя начала пожара.
И корчится хвоя безмолвно и слепо,
И в белое, белое, белое небо
Взлетают, как выдохи боли и злости
Высокие вспышки — ракетные сосны.
Затменное солнце, и лужи вскипают,
И тлеет земля до кости прогорая,
И носит верховка горящие ветви,
И дымные вихри сшибаются в битве…
Бегите же звери, летите же птицы!
Спешите же, люди, оборониться —
Цепями по фронту гудящего пекла,
Под сажей летящей, под огненным пеплом,
Копайте канавы, валите деревья,
Рубите деревья, рубите деревья,
Спасайте же лес и себя!

Стихи о тёплом ветре

Стихотворение было опубликовано в книге «Лицом к воде». Это одно из немногих произведений автора о ненайденном счастье.

Из рецензии Галины Цимановч:
После прочтения таких стихов становится тепло на душе и удивительно спокойно. У Автора даже тоска тёплая, а не "зелёная", это очень подкупает и даёт надежду, что всё ещё будет хорошо в нашей жизни. Очень понравилось стихотворение и по смыслу и по ритму, читается, как поётся.
Светлая Память замечательному Поэту нашего времени!
Из рецензии Натальи Серебряной:
Как можно сказать о любви?! Можно знойной страстью, ярким
Чувством, взрывом эмоций, красноречивыми словами...
Но самый убедительный голос Любви - у "тёплого Ветра",
У "тихой Реки". Она полупрозрачна, в полутонах, как-бы шёпотом,
Поэтому трогательна и проникновенна, до тоски и светлой грусти.
Она , как жизнь - не вечна и уязвима, поэтому радуйся этому счастью,
Этой Великой милости судьбы, что она случилась...

Между вечером и ночью
ходит в гости тёплый ветер.
Он ко мне приходит тоже,
повздыхает, помолчит.
Говорит, что нам уютно,
и никто не нужен третий,
и земля под тихим небом —
самый лучший в мире скит.
Гость мой нежный, гость беспечный,
что-то шепчет, в шею дышит,
осушает капли пота
на остуженных висках,
говорит, что это — вечно,
никогда не станет бывшим…
Только знающее небо
грустно смотрит свысока…
Говорит: искал кого-то,
а кого — уже не помню,
а нашёл — сухую иву,
и тебя на берегу.
Как земле — заряды неба,
как дыханье листьев — корню,
я тебе сегодня нужен,
потому что я не лгу…
Только знают небо, ива
и висок холодноватый,
то, что никогда не вечна
жизни тёплая тоска,
и что много раз по свету
будет вновь бродить когда-то
поздним гостем тёплый ветер,
позабыв, кого искал…

31 Августа

Из рецензии Галины Циманович:
Просто об обыденном, но сколько житейской мудрости в каждой строчке Автора.
Сюжетная линия перекликается с нашими днями окончания лета. Даже сохранившаяся тёплая солнечная погода не отменяет того факта, что осень наступила.
Но ещё долго будет помниться лето с его сюрпризами, и его тепло будет храниться в душе.
Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Как надо чувствовать природу, чтобы написать так о последнем дне лета, словно прощаешься со своим задушевным другом, подарившем столько сладких поэтических эмоций, что их чувствуешь и осязанием, и обонянием, и хочется его обнять за плечи и передать чуточку своего душевного тепла с надеждой на новую встречу! Душевное слияние и взаимопроникновение, от которого рождаются вот такие чувственные стихи. И хочется побывать в этом умиротворяющем уголке, увиденном зорким оком Поэта, сесть с ним рядом у костерка или закинуть удочку, сказать спасибо уходящему лету за подаренную радость и приобретённое счастье наслаждаться жизнью и любить, и быть любимым. А нам, читателям, несказанно повезло встретить настоящего Поэта, такого же певца природы, как Есенин, а может быть, и светлее, и ярче по таланту...
И снова я скажу: как жаль, что уходит за радугу такая поэтическая глыба... и нет пределов грусти и печали.

Тихий лес. И око водоёма
Загляделось в зазеркалье неба.
Лето, уходящее из дома,
На прощанье улыбнулось немо.

Камышей пожухлая солома,
Августа застенчивая старость.
И скользит по глади невесомо
Жёлтого листа изящный парус.

Сядем, вспомним пройденные дали.
Сколько мы сегодня повидали,
Сколько незаметно отмахали,
Наловили и насобирали!

Ну, а если что и не успели,
Это не обидно, в самом деле!
Летнее тепло хранится в теле,

Караси ещё придут на мели…
А вокруг брусника — как на блюде!
И опят невиданная россыпь…
А тепло — ещё и завтра будет.
Так тепло!…
Но завтра будет осень.

Возвращение
Из рецензии Валерии Салтановой:
Хорошо как написано, Александр! Всё остаётся незыблемым и нетронутым и всё ждёт нас к себе обратно. Лишь бы мы соизволили вернуться.

На сосновом и тёплом холме
Остаётся приветливый ветер,
Остаются вершины — шуметь,
И кострище — чтоб помнить о лете.

Остаётся волна — расплескать
За меня недопитую чашу.
Остаётся закат — приласкать
Перед сном сиротливую чащу.

Остаётся оставленный след
И знакомой малиновки пенье.
Повинюсь — сожаления нет.
Улыбнусь — впереди обретенье.

Отплываю с надеждою я
Белой ночью по лилиям белым.
Потихоньку бормочет струя.
Рыба выплеснет медленным телом
.
Доплыву. Примотаю челнок.
По крапиве протопаю тропкой.
Там, в окошке, всегда огонёк
Неизменный, родимый и робкий.

Постучу. И пока тишина,
Дотянуся до края стрехи я.
И услышу, как шепчет она
— Вот оно, возвращенье к стихиям!

Что же там дальше?

Накануне
Из рецензии Валентины Скопинцевой:
Поразительно лёгкая рифма, удивительные ряды слов, когда
последующий ряд, так красиво дополняет предыдущий!

Каравелла пока у причала.
Есть возможность ещё улизнуть.
Это даже ещё не начало,
Это только готовность к нему.

Только завтра поднимутся сходни.
Только завтра взлетят вымпела.
И с блудливой ухмылкою сводни
Нам вдогонку помашет земля.

А сегодня матросы некрепки,
Потому что на пирсе галдят
Зазывалы, портовые девки,
И торговцы, и стайки ребят.

И в раздумье надраенных палуб
Не идёт ни гульба, ни игра,
Потому что готовность к началу —
Это значит — пора выбирать.

Каравеллы

Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Красивая, лёгкая рифма, мелодичное звучание, романтика морских просторов и пиратская интрига живут в стихотворении. При прочтении вспоминаются исторические
романы о морских разбойниках и каторжниках с галер. Само название "Каравеллы"
оправдывает ожидания читателя и даёт волю фантазии.
У А. Волога широкий диапазон творческих тем, что говорит о замечательном
таланте поэта красивым, лёгким поэтическим стилем написать обо всём, что
его волновало в жизни, истории, философии.

Уходят каравеллы в океан.
За мысом Боядор — конец земли.
Ни Христофор Колумб, ни Магеллан
На божий свет ещё не родились.

Сахара дышит зноем и песком.
От жара расплавляется смола.
И в мареве оранжевом, густом
За горизонт скрывается земля.
Три дюжины отчаянных голов,
Набрали вас из тюрем и с галер.
Вам заменён сосновый эшафот
Дубовыми бортами каравелл.

Нам отменили мыльную петлю,
Приговорив к просмоленным снастям.
Должны служить мы верно королю,
Который был столь милостивым к нам.

Но здесь нет ни законов, ни судей.
За мысом Боядор — конец земли!
Ни божьего суда, ни королей!
Здесь ветер — бог, а волны — короли!

За мысом Боядор — земля кругла,
И пресная вода по кружке в день,
И набожный на суше капитан
Клянётся сразу тысячей чертей.

По чарке он прикажет нам раздать,
И парусов прибавить он велит…
Должны же мы когда-нибудь узнать,
Ну, что там дальше, за концом Земли!

Аляска

«Нелепая любимая земля…»
Константин Симонов

Из рецензии Натальи Вишневецкой
Настроение стихотворения – авторская грусть по поводу связи с местом, где он никогда не был, символизирует внутренний мир поэта и его стремление к чему-то большему. Аляска остаётся идеалом, недоступным, но желаемым. А. Волог создаёт духовный пейзаж Аляски, который делает её такой для него значимой. Повторение фразы "Моя Аляска продана" подчёркивает окончательность и безвозвратность утраты. Аляска здесь предстаёт не просто географическим местом, а символом мечты, свободы и внутренней гармонии, что делает её значимой для автора. Глубокая привязанность к её красоте и дикой природе представляют некий идеал, который достигнуть очень сложно. В этом стихотворении автор предстаёт перед нами поэтом-философом с богатым духовым миром и критическим взглядом на историю.
С уважением к творчеству А.Волога и светлой памятью о нём,

Мне говорят — Зачем тебе она,
Суровая далёкая страна,
Сугробы зим, сыпучие снега,
Кровавый гнус на топких берегах?
Что попусту теперь переживать?
Подписано и решено: продать.
Наверно так. И всё же нету сна —
Моя Аляска продана.

Я помню незнакомца, как сейчас:
Сутулой глыбой он сидел средь нас,
В порхающем веселье был угрюм,
И отвечал нам что-то наобум.
И вдруг сказал, хмелея без вина —
Моя Аляска продана.

И вместе с ним я поглядел туда,
Где берега в изломанности льда,
Где наста хруст, сверкающий узор,
Где в елях голубых отроги гор,
Где лета отлетающего вздох —
Олений след, заиндевелый мох.
И он промолвил, глядя на меня —
Твоя Аляска продана.

Прощаясь, прикоснусь к твоим устам,
Моя непроисшедшая мечта,
Где мною не оставлены следы,
Где я не знал ни счастья, ни беды.
Я драгой не мутил твои ручьи,
Не жаждал торговать меха твои.
Ты для другого мне была нужна.
Моя Аляска продана.

Я знал, что где-то, на краю земли,
Ты мне дана, как морю корабли,
Как жаворонок — синей высоте,
Как дальняя возвышенность — мечте,
Как вера, что когда-то я смогу
Встать на твоём высоком берегу,
Суровая, свободная страна…
Моя Аляска продана.

Пржевальский

Из рецензии Валерии Салтановой:

Потрясающее стихотворение с потрясающим жизнеутверждающим рефреном.
Какой охват времени, чувств, географии, исторических пластов! Какие неожиданные метафоры и эпитеты: знойные кони, хрупкая тень, скалящий жёлтые зубы песок, ветры, идущие на рысях, стреляющее навылет в висок солнце, клочья копыт... Какая объёмная, масштабная картина судьбы и широта мышления предстают перед читателем!
Ещё одна удивительная грань творчества Александра Волога.

Из рецензии Галины Циманович:

Честно говоря, никогда не думала, что рассказать практически всю жизнь известного географа можно в одном небольшом произведении. А ведь удалось, да ещё как - вся картина тяжести походов перед нами.
А какие образы:
"Рыжие вихри – в центре земли.
Гряды барханов – строчки поэм."
"Синей стеною ветер встаёт "
"Солнце навылет стреляет в висок,
Жёлтые зубы скалит песок.
Шепчет пустыня: «Я тебя съем!»
...
Настолько зримо, что чувствуется жар раскалённого песка.
И этот потрясающий рефрен:
"Жизнь хороша, между прочим, и тем!"
...
Автор любил жизнь во всех её проявлениях, так и надо жить.

Знойные кони в резвой степи,
Вёрсты погони, топот копыт,
Пыльное солнце очи палит,
Рыжие вихри в центре земли.
Гряды барханов — строчки поэм.
Жизнь, хороша, между прочим, и тем!
Снежные пики, солнечный лёд,
Синей стеною ветер встаёт,
За перевалом — новый хребет,
А за закатом — снова рассвет.
Пенные реки, хрупкая тень.
Жизнь, хороша, между прочим, и тем!

Долго-далёко дорога легла,
Жаркое марево, жадная мгла,
Солнце навылет стреляет в висок,
Жёлтые зубы скалит песок.
Шепчет пустыня: «Я тебя съем!»
Жизнь, хороша, между прочим, и тем!

Конь притомлённый давно уж несыт,
Сбиты до крови клочья копыт,
Всадник усталый шатнулся в седле,
Рот пересохший в жажде истлел.
С потом и пылью каждый наш день.
Жизнь, хороша, между прочим, и тем!

Азии карта — вся она здесь!
Эй, туркестанцы, где ж ваша песнь?
Иль в забайкальцах порох иссяк?
Свежие ветры идут на рысях!
Самое время грянуть припев —
Жизнь, хороша, между прочим, и тем!

Горные ели, сумрачный час,
Над Иссык-кулем вечер угас,
Форма походная, камень у ног,
Пятый поход он закончить не смог.
Наши походы — строчки поэм.
Жизнь, хороша, между прочим, и тем!


Нансен. Интервью
(из цикла «Что же там дальше?»)

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
В моем представлении о том, что есть понятие - Мужчина?  Нансен, он и есть!
Вот такие они Лауреаты Нобелевской Премии Мира! Именно, - с нордическим характером,
именно, - ни слова о своих заслугах, именно,- с иронией о неимоверных трудностях,
на пути к Полюсу!
Вам удалось блестяще нарисовать его психологический портрет!

— Расскажите, как вы на полюс шли?
— Вдвоём.
— А когда поперёк пути полыньи?
— Плывём.
— Ну, а если торосы стоят грядой?
— Вверх, вниз.
— Болели снежною слепотой?
— Убереглись.
— А если пурга — в лицо, в глаза?
— Лежим в снегу.
— Не можете подробнее рассказать?
— Не могу.
— А белый медведь на вас нападал?
— Был раз.
— И как же вам удалось тогда?
— Он спас.
— Я слышал, байдарку у вас унесло…
— Ветер был.
— И что же делать тогда пришлось?
— Я доплыл.
— Насколько я понял, вам тяжко было.
Мороз. Мрак.
К тому же цинга вас прихватила…
— Всё так.
— И пища, наверно, была в обрез?
— Норма в день.
— Но что ж вам так полюс в печёнки влез?
— Как поглядеть…
— Меридианы пересекаются —
Ну и что?
К тому же до полюса вы не добрались…
— Миль сто.
— Так я хотел бы от вас ответа —
какой смысл?
— Это —
не объяснить.

Предшественник
(из цикла «Что же там дальше?")

Из рецензии Галины Би-Локур:
Диалог, самого с собой, получился у Вас, Александр, откровенным.
«- Но верно путь не лёгок и не прост?
- Да как всегда ночей не досыпать.
Про все забыть. Сжечь за собою мост.
И вставать, и падать, и опять...»
Путь поэта, путь неравнодушного гражданина.
Гражданская лирика с мистическим перевоплощением,
Диалог, с душой с внутренним миром.
Так часто бывает, когда весна накрывает все пространство вокруг, а твой путь, становится загадкой.
Спасибо за Поэзию.

— Откуда ты?
— Из белого пятна.
— А есть они ещё?
— Когда захочешь.
— А далеко ль?
— Дорога не длинна,
Подольше молодости. Жизни — покороче.
— Но верно путь не лёгок и не прост?
— Да как всегда — ночей не досыпать.
Про всё забыть. Сжечь за собою мост.
И уставать, и падать, и опять…
— А что там есть?
— Всё, что тебе открыть.
— Но кто-нибудь ещё?
— Но кто же кроме?
— А что же сам?
— Да что ж... Пропал в пути.
— Так не дошёл?
— Да. Показать дорогу?

Из разных тетрадей

Феникс

Из рецензии Валерии Салтановой:
Это такое провидческое, опережающее время и в то же время на все времена стихотворение. Далеко не все способны заглянуть за – горизонт, край дороги, кромку жизненного пути, увидеть там нечто большее, чем может охватить человеческое зрение. Нужны большие основания, чтобы вот так верить, что возродишься после земного бытия и вернёшься к людям теплом, огнём, светом. И ведь не ошибся Александр Николаевич, не сфальшивил... В этом величайшая ценность стихотворения, проверенного временем.

Люди,
не завидуйте,
не хмурьтесь.
Не себе
обязан я судьбой.
Вы
глаза глубокие
прищурьте,
Поглядите
в купол голубой.
Видите? —
растущей точкой яви
Что-то мчится
в светлой вышине…
Это я
из солнечных аравий
Прилетаю,
чтоб сгореть в огне.
Жарко вспыхнут
высохшие перья.
Кто-то скажет:
«Жареным смердит.»
Кто-то,
может,
руки здесь погреет.
Кто-то
даже
воду вскипятит.
Ну, а кто-то
грустный, очень смертный,
В утешение
себе и мне
Вспомнит
обещание легенды,
Что воскресну
через сорок дней.
Вздует пламя кверху
вихорь знойный…
Я из пепла
вам явлюсь опять.
Люди,
если б знали вы,
как больно
Столько раз сгорать
и —
воскресать.

Море и скалы

Из рецензии Валерии Салтановой:
Когда-то в юности писала стихотворение «Скала и шторм»... Как эта тема вдохновляет и поэтов, и художников! Противостояние двух стихий и даже двух разных материй, систем... Стихотворение замечательное: при такой живой, образной картинке ещё и серьёзная философская подоплёка. Такая пластика редко кому удаётся.

Из рецензии Галины Циманович:
Люблю я море даже в шторм,
Когда накатит груда волн
И с шумом вдарится о берег,
Я морю всё равно поверю...
...
Море и горы это моя любовь навсегда. Даже такое "взлохмаченное", не ласковое и опасное. Увидеть такую картину и мастерски передать в неповторимый образах, мог только настоящий Поэт, каким был и есть Александр Николаевич.
....
"В пене и в мыле
на скалы кидалось,
Пастью оскаленной
камни глодало,
Выло отчаянно
и грохотало."
...
Фантастическая жуткая и прекрасная картина бушующей стихии.
....
Скалы стояли
сурово и твердо,
В море уставив
громадные морды ...
Только по трещинам мы догадались,
Как эти скалы
от штормов
устали.
....
"Усталость" скал показана через трещины, настолько зримая картина, ясно вижу её.

Море лежало
взъерошенным зверем.
Море рычало,
бросалось на берег.
Вспять уходило,
опять возвращалось,
В пене и в мыле
на скалы кидалось,
Пастью оскаленной
камни глодало,
Выло отчаянно
и грохотало.
Скалы стояли
недвижно и веско,
В море врубались
силою резкой.
Волны крушили,
мяли,
швыряли,
Жилы
в гранитной груди
напрягали.
Скалы стояли
сурово и твёрдо,
В море уставив
громадные морды…
Только по трещинам мы догадались,
Как эти скалы
от штормов
устали.

Приглашение в пустыню

Из рецензии Галины Циманович:
Никогда не бывала в пустыне. Мне кажется и там, среди песков и зноя, есть своя красота. А как иссушенная земля ждёт дождя, прекрасно удалось написать Автору.
Был ли он на самом деле в пустыне или нет, для меня не имеет особого значения. Ведь красота и образность стихотворения бесспорна, а это главное.
....
"Земля пила – за все свои страдания,
Щеками дюн ловила влажный плеск,
И в этот миг – жасмина зацветанием
Дохнуло от ее груди и плеч".
....
Так мог написать только большой Поэт, спасибо ему за это прекрасное стихотворение.

Из рецензии Валерии Салтановой:
Александр, здо;рово!
Особенно сердца, раскрывшиеся почками - чудесный образ! На Вашей страничке живёт настоящая поэзия.

В пустыне — дождь. Сто лет его не помнили.
А он пришёл — ночной и грозовой,
И, не скупясь, расплачивался тоннами
Свежайшей влаги за обрыдлый зной.

Платил со щедротой половодия
За сухость пресмыкания в пыли,
За бедность, и безводье, и бесплодие
Бездетной, исстрадавшейся земли.

Земля пила — за все свои страдания,
Щеками дюн ловила влажный плеск,
И в этот миг — жасмина зацветанием
Дохнуло от ее груди и плеч.

И в эту ночь она цвела и плакала,
И почками раскрылись все сердца,
И было так свежо, душисто, ласково —
До самого восхода…  До конца.

…Вы знаете лишь засуху настырную
И говорите: все мертво давно…

Пойдёмте! Я вас проведу в пустыню,
Где раз в сто лет бывает дождь и ночь.

После салюта

Из рецензии Галины Циманович:
Как после любого праздника, после салюта остаётся чувство лёгкой грусти, что всё когда-нибудь заканчивается.
Верно написал Автор:
"Салютов прошлые огни
Для освещенья непригодны."
...
Зато пригодны для освещения душ читателей стихи Александра Николаевича. Светлая ему Память!

Когда осыплется салют
Неповторимым звездопадом,
То наступают пять минут,
В которых всё не так, как надо.

В которых тусклой тишиной,
Как ватой уши заложило,
Как будто бы чужой виной
И нас немного замутило.

Минуты тянутся как дни,
Дни растекаются на годы.
Салютов прошлые огни
Для освещенья непригодны.

И даже спички не зажечь
Чуть отсверкавшим фейерверком.
И даже в горсти не согреть
Едва угаснувшие блески.

Салютов прошлые огни
Ещё в глазах твоих кружатся.
А для чего, зачем они
Нам не узнать, не догадаться.

Ель

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
Александр! Это - лучшая из лучших новогодняя бардовская песня! Я даже, музыку
её очень хорошо слышу.
Читала и пропевала .... А это значит, что стихосложение- просто замечательно!
Я не говорю о самом тексте. Вы не умеете писать плохие тексты. Они всегда
оригинальны и совершенны!

Ещё иголки льдисты,
И мёрзлый снег не плачет.
Но запахом смолистым
Короткий праздник начат.
Взлетят ко мне на плечи
С надеждою и верой
Оранжевые свечи
И трепетные сферы.
Улыбчивый и странный,
Так хорошо и мало,
Пробьётся звон стеклянный
Над радугой бокалов.
И в зыбком полумраке,
Под смех весёлых песен,
Я буду тихо плакать.
Роняя память леса.
Запахнет хвойным снегом.
Окошками зимовья,
Бревенчатым ночлегом,
Свечой у изголовья.
Зелёнолапой сказкой
Раздвину стены дома,
Подуют зимней лаской
Седые шумы бора.
Прохладно и колюче
Коснусь твоих ладоней,
Покуда длится случай,
Покуда мчатся кони,
Пока судьба такая,
И плачет комель счастья,
О том, что, чуть оттаяв,
Уж надо осыпаться.

Багира, чёрная пантера

Из рецензии Ольги Весновской:
Очень интересное стихотворение, Александр! Впечатляющие образы и оригинальные, своеобразные рассуждения Багиры... Действительно, звери очень часто бывают мудрей и благородней человека, а он, к великому сожалению, выступает зачастую в роли главного и беспощадного хищника на планете Земля...

Кто он такой, что на меня
Пялил несытый глаз?
Кто он такой, повелитель огня,
В клетках державший нас?

Может быть он настолько сильней,
Что право ему дано?
Да он перед стадом диких свиней
Бледнеет, как полотно!

Быть может, он наделён умом
Превыше любых из нас?
Он выдумал цепь и железный замок,
Но разве то от ума?

А может, есть у него душа,
Которой мы лишены?
Не он ли, хохотом рот суша,
Выжег мне клок спины?

Так кто ж он такой, владыка зверья?
Кто он, пантерин бог?
Так мне подумалось.
И я
Сломала глупый замок!

ДОКТОР КИХОТ

Памяти Чехова
«То, что не лечат лекарства, лечит железо»

Не Испания. Хмуро. Серо.
Слабый дождь моросит с утра.
Тяжело умирает Вера,
Руки вымыли доктора.
Весь консилиум бесполезен.
Правда, есть ещё там, в стороне,
Врач, который лечит железом.
Он не в латах, не на коне.

Плотно стиснут от честной злобы
Тонкогубый, скорбящий рот.
Не драконы кругом — микробы.
Не до рыцарства, Дон Кихот!

Вот он встал — долговязый, узкий, —
Клин бородки в горсти зажал…
Хоть бы Санчо какой по-русски

Крепким словом его поддержал!
Но — пора. Отступать не пристало.
Выбор средства явит остро
Многозначную суть металла:
Сталь — есть скальпель,
копье,
перо.

Памяти Высоцкого

Из рецензии Katri Lomakinidi:
Эти строки Александра Николаевича пробивается под самые ребра - как тот самый «сигнал побудки». Они не дают откупиться молчанием.

...и будем по-прежнему
меленько жить,
и будем восторженно
ржать и визжать,
чтоб уши
от горького слова зажать...

Мне кажется, это не про осуждение - про узнавание. Очень горькое узнавание. Как будто Волог вытащил на свет тот самый механизм самообмана, которым мы все иногда пользуемся, чтобы не слышать неудобную правду о себе. Звучит не как укор, а как тихое, но беспощадное напоминание: можно и после «заглохшей гитары» кумира продолжать слышать. Я бы даже сказала, остаётся необходимость - и обязанность - слышать. Не внешнюю музыку, а то горькое, важное, что мы сами же иногда заглушаем «восторженным ржанием»...

Из рецензии Галины Циманович:
Пронзительно и во всём очень верно написано это стихотворение Автором, действительно трудно не согласиться :
...
"И вот – откупились...
И хватит о том.
Дешёвое море
базарных цветов.
Окончилась песня.
Оборвана нить,
Живущих в России
спешите ценить!"
...
Именно так. Почему-то у нас в стране не ценят таланты при жизни, а должно быть наоборот.
И как призыв к тем, кто ещё слышит:
....
"Давайте же думать
о тех, кто живёт.
Давайте же делать
для тех, кто вокруг,
Чтоб не забывалось
понятие "друг",
Чтоб сказано тихо –
звучало везде
Сигналом побудки:
"Товарищ в беде!"

Вот умер кумир.
Отыгрался кумир.
Заглохла гитара.
Окончился мир.
Негаданно гулок
инфаркта разрыв.
Кончаются споры.
Рождается миф.
Отсказаны речи.
Размылась толпа.
Достаточно места,
чтоб яблоку пасть.
Достаточно времени
все оценить.
И то, что случилось —
не отменить.
Достаточно
шума, биения в грудь.
Не терпит рекламы
последнейший путь.
Довольно хоралов
в ладанном дыму.
Красивеньких воплей
не надо ему.
Житьишко по хлопотам
снова пойдёт.
Давайте же думать
о тех, кто живёт.
Давайте же делать
для тех, кто вокруг,
Чтоб не забывалось
понятие «друг»,
Чтоб сказано тихо —
звучало везде
Сигналом побудки:
«Товарищ в беде!»
Чтоб нас обходила с испугом беда.
И чтобы ещё
никому, никогда
не было позволено
плюнуть в лицо.
Мы — русские люди,
в конце-то концов!
Мы все из России.
Неужто нельзя,
чтоб тех не толкнуть,
что и сами скользят,
чтоб кто-то кому-нибудь
ям не копал?
Зачем эта зависть
и сплетен завал,
обычай подножки
и грязная брань.
Побитому брату —
каблук на гортань,
угар мордобитья
и рванья волос?
Откуда все это,
откуда взялось?
Струны оборвавшейся
голос высок:
Что делим — Россию
иль жирной кусок?
Уж так ли нас много?
Иль дух наш иссяк?
Иль двадцать мильонов погибших —
пустяк?
Иль нам примелькались
просторы свои?
Сомнительных ценностей
ищем вдали.
Белёсым бельмом
затуманило глаз.
В упор мы не видим
пророков средь нас.
А если и видим,
понять ли нам их?
Принять ли
всех нас обличающий стих?
И вот —
словно совести взятку даем,
пророка —
в кумиры произведём,
дешёвым экстазом
его окружим
и будем по-прежнему
меленько жить,
и будем восторженно
ржать и визжать,
чтоб уши
от горького слова зажать.
И вот — откупились…
И хватит о том.
Дешевое море
базарных цветов.
Окончилась песня.
Оборвана нить,
Живущих в России
спешите ценить!

Сам свой жребий вымерил и взвесил

(Отклик на «Шаги командора» А. Блока)

Из рецензии Галины Циманович:
Очень интересное стихотворение, есть над чем задуматься. Казалось бы, сюжет давно всем известен, но Автор сумел найти такие слова, выражающие только его мысли, что отправление читателей к Блоку может быть даже излишним.
Талант Поэта я вижу в каждом его произведении, они все такие разные, ни одно не похоже на другое, это очень покоряет и хочется читать дальше.

Сам свой жребий вымерил и взвесил.
Нет прошения в глазах сухих.
И на чашу, в звон последних песен
Бросил грузом гирь свои грехи.
И почти совсем не выказав волненья
(Дрогнули едва в руке весы)
Кинул горсть сомнений, и смятенья
Предрассветные часы.
Чаши в мутном сумраке качались.
Зябкий холод стягивал глаза.
Что в седом тумане различалось?
Что себе он мог сказать?
На пороге — зыбко и туманно.
На пороге — жизнь странна.
С кем ты будешь нынче, донна Анна?
Чьей минуты тишина?
Где граница чести и измены?
Пенье петуха — предвестье дня…
Где слова, горящие на стенах?
Что пророчат эти письмена?
Кто ж он? Тот, со вкрадчивой походкой,
Незнакомой спальни блудный гость?
Донна Анна спит с усмешкой кроткой…
Час решений. Началось.
Утро выбора осветит странно
Снежную клубящуюся мглу…
Страшно стать постылым Дон-Жуаном,
Пятящимся к тёмному углу.
Стыдно кинуть простынь белым флагом,
Чтоб укрыть ничтожности позор…

И вошёл — тяжёлым, тихим шагом —
Каменный, суровый командор.


Кай

(По мотивам Г. Х. Андерсена)

Из рецензии Косты Марии:
Вот как это оказалось заразно, и никакие тепло и уют,
и живая, нежная и наивная девичья любовь не нужны...
Ну да, куда ей до "мудрой чистоты"! Интересная версия,
Александр! В вашем варианте, конечно, Герду очень жаль,
надо было ей оставить мальчика в покое с его фантазиями
на попечении своей новой пассии. И никуда не рваться,
и не спасать того, кто об этом не просил...

С тобою мы опять под тёплым небом,
И сердце мне оттаиваешь ты,
А я мечтаю о снежной королеве
С её глазами мудрой чистоты.

Я знаю всё, что после будет с нами,
И это знанье тягостно, как плен.
За девичьими робкими руками
Далёкой женщины маячит тень,

Похожая на ту, что целовала
Мне льдышки глаз своим живым теплом,
Ту, при которой вьюга затихала
И начинался вешний ледолом.

Но эта оторвалась от начала,
И у неё совсем другая стать:
Порыв спасти и страсть согреть сменяла
На вожделенье брать и обладать.

Но, по привычке, или по капризу,
Она меня все держит при себе
И, обнимая, пригибает книзу.
Сплетая руки на моей судьбе…

Но, выдирая из тепла постели,
Пропахшей липким потом грязных снов,
Меня несут высокие метели
Безмолвной стаей снежнобелых сов

Туда, где ночью тускло льды мерцают,
Цветные сполохи трепещут в черноте,
Где после долгой ночи наступает
Незаходящий, очень долгий день,

И вспыхивают на слепящем снеге
Морозных звёздочек лучистые цветы…
И я мечтаю о Снежной Королеве
В спокойном свете мудрой чистоты.

Одиннадцатый лебедь

(По мотивам Г. Х. Андерсена)

Из рецензии Наталии Вишневецкой:
Очаровательное произведение послевкусием известной сказки.
Содержание каждого катрена усилено строфой " Одна рука, одно крыло". Это придаёт и более глубокий смысл, и подытоживает сказанное.
Про образность можно сказать, что метафоры и величавость изложения относят стихотворение к высокому штилю. Поэт, как всегда, на высоте и в поэтическом мастерстве, и в чувственности.
Спасибо Александру Николаевичу за возможность погружаться в великолепие созданных образов и красоту лирической строки.

Одни глядят глазами состраданья,
Ну, а другие покосятся зло, —
Мол, это уж не божие созданье —
Одна рука, одно крыло.

Я из людей по сущности рожденья,
И молодое тело тяжело,
Как память о земном происхожденьи —
Одна рука, одно крыло.

Меня земля так ласково качает.
Но манит ввысь крикливых стай подъём,
И я слежу за ними, отвечая.
Машу рукой, машу крылом.
Я птицей был, и взмахивали крылья,
И становилось в воздухе бело…
Но высоту полёта мне закрыли
Одна рука, одно крыло.

О, я летал! Но в небе мне мечталось
Уткнуться в землю, чуя трав тепло…
И памятью полёта мне остались
Одна рука, одно крыло.

Как я хотел стать человеком снова, —
Чтоб меч в руках, чтоб вечный бой со злом!
Одной рукой не навоюешь много,
И не взлетишь с одним крылом.

Как ты добра! Как ты меня спасала…
Но до конца ль уничтожимо зло?
И можно ли вернуть меня в начало?
Одна рука. Одно крыло…

Сложны пути, причудливы исходы.
Волшебством колдовство пересекло.
Я странное творение природы —
Одна рука, одно крыло.

А нынче — что ж! — и так, и так калеке.
И равно тяжко, сердце сжав узлом,
Быть лебедем с душою человека,
Быть мальчиком с одним крылом.

Русалочка

(по мотивам Г. Х. Андерсена)

Из рецензии Ольги Литвиновой-Тюриковой:
У меня такое впечатление, что Принц услышал проникновенный чувственный зов любви Русалочки...
Неужели у сказки будет счастливый конец?
Какой пронзительный порыв и боль запоздалого сожаления...
И это уже не сказка!

Русалочка, Русалочка! Я понял!
Моя спасалочка, я вспомнил, вспомнил!

…Захлёб солёной пены и песка,
И воздух, выходящий пузырями,
И маленькая сильная рука,
И рыбий хвост в борении с волнами,
И берег…
…И с этой памятью теперь мне жить?
Как ты жила, по пламени ступая,
Заткнувши крик безмолвным кляпом лжи?
Как я не видеть мог, что ты — святая
Любовь?

…Вот тела моего чехол пустой,
Преданный моли тихому съеданью.
А жизнь его — она ушла с тобой,
В надежде хрупкой — утишить страданье
Улыбками детей…

Как долго мы, как трудно вспоминаем!
Так поздно мы, так больно прозреваем…


Миф о правде

Стихотворение было опубликовано в книге «Дар».

 Всем царям, президентам, премьерам

Из рецензии Натальи Фрезии:
"Миф о Правде", не удивительно, что она все более становится мифом, во все
времена, не важно имя её Маат, Дике, Пророк, Поэт, результат всегда один...
Миф очень образно и ярко рисует действительность жизни людей без Правды.
"Люди забыли закон любви, забыли добро и мудрость" поэтому гибли веси и грады,
И Правда вернулась спасать, но для таких как Она во все времена и всюду хватало
каменьев...Зная решение Богов о последней заре, Правда обращается к Власти, а
власти надо подумать! "Она уходила, как с похорон, грядущую ночь провидя"
любая страна может быть, на месте страны Атлантида. "Миф о правде" поэтический
трактат о законах мироустройства без неё, попытка предупредить "атлантов" Земли
сегодняшнего дня... Правда - главное условие выживания.

Некогда боги жили с людьми,
но время темнело и хмурилось,
и люди забыли закон любви,
забыли добро и мудрость.
Жрецы распевали молитвы и гимны,
но были тихонечко рады,
когда последней из всех богинь
на небо взлетела Правда.
Тогда разгулялся бесстрашно бес,
в кресты забивая гвозди.
А Правда на землю глядела с небес,
роняя падучие звёзды.
Слеза состраданья застила синь…
Но гибли веси и грады.
И споря с волей богов и богинь,
обратно спустилась Правда.
Она проходила от гор до рек
и поднимала павших.
Но что мог поделать один человек,
даже её узнавший?
Она выходила на площадь и торг,
но был её жребий не сладок —
её забирали в тюрьму или в морг
те, что блюдут порядок.
Она выходила опять из темниц,
вставала из трупной ямы,
при грозных знамениях вещих зарниц
спешила в молельни и храмы.
Но только вступала она на порог
со словом любви и тревоги,
жрецы вопияли — Ложный пророк,
лукавый в обличьи бога!
Послушно вздымались мирян рамена,
прямились гневно колена…
Для ложных пророков во все времена
и всюду хватало каменьев.
А боги уже назначали зарю,
которая станет последней…
И Правда решила пойти к Царю —
нельзя было больше медлить.
Случилось, что Царь был не так уж плох,
её он впустил и слушал,
повёл её в сад, испустивши вздох,
сказал, что у стен есть уши,
что царство Правды — мечта хороша,
но это ж не фунт изюма,
что сразу не может он обещать,
и надо крепко подумать…
Она уходила, как с похорон,
грядущую ночь провидя…
А Царь поплёлся к себе на трон.
А он был царь Атлантиды.

Стихи 1837 года
(Из дневника кавказского офицера)

Предисловие Автора
   Этот цикл стихов вошёл в книгу «Берегиня» (оба издания). Но, возможно, многие эту книгу не дочитали до конца. Поэтому, я счёл уместным опубликовать сей цикл отдельно.
   Публикация этого цикла отдельными стихами заняла бы слишком много времени, и читатель к концу мог бы забыть его начало. Публикация «залпом» кажется мне слишком большим куском, который не все смогут «проглотить» за раз. Для облегчения нелёгкой доли читателей цикл будет публиковаться ежедневными порциями (5 — 6 кусков).
   Предыстория этой повести в стихах такова. Вначале я хотел написать критическую статью. Прочёл известную статью Белинского, которая меня разочаровала обильным цитированием Лермонтова и скудостью оригинального материала. Потом у меня возникла мысль написать поэму о Лермонтове. Я придумал для неё вполне оригинальную строфику и даже написал пару страниц. Но понял, что я пишу больше о себе, чем о Лермонтове.
   Тогда я переформулировал задачу. Лермонтов писал «Героя нашего времени» как прозаик. А как бы написал об этом Лермонтов-поэт? И вот что получилось.

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
Узнаю Печорина - " прекрасного " циника, с равнодушием разбивавшего
женские сердца.
Но, было в нём что-то такое, дьявольски, притягательное,... начиная с его
аристократической внешности - белокурого с темными глазами,- до его тонкого
обхождения, когда он был на какое-то время влюблён!

Из рецензии Галины Циманович:
Потрясающе! Так интересно поэтически рассказать читателям хорошо известную классику, но абсолютно по-своему, это высший пилотаж! Особенно эпилог впечатляет, а в общем каждый эпизод написан мастерски!

Из рецензии Лаймы Витайте-Толбатовой:
Интересный вопрос: "Что есть герой? И можно ль им не быть?"
Очень актуально! Actualis - лат. деятельный, важный для настоящего времени: злободневный. Как видим, Вы выбрали интересную тему, осовременить Михаила Юрьевича Лермонтова. Весьма, весьма заинтриговали читателя. Ждём продолжения.

Из рецензии Галины БиЛокур:
Прочитала два цикла стихов «Стихи 1837 года»
Восхищаюсь красотой рифмы, метафор и образностью.
Все перемешалось жизнь и смерть и любовь!
Краткое - Браво!
Какое чудное начало!
«Какие горы! Как цветут черешни!
И сколько силы, что некуда девать!»
Путешествуйте, Поэт по дорогам Кавказа вам это удаётся!

Из рецензии Валентины Трыкиной:
Один лишь миг меняет всё. Банальное настроение. Бывает, враг становится лучшим другом, и наоборот.

Из рецензии Лаймы Витайте-Толбатовой
"Озлобленный дурак",
"И честь, и честность - стали звук пустой."
"Да это же змеёныш,
Растущий не по дням , а по часам!"
Какие метаморфозы в нас совершаются, когда разбужен спокойно дремавший в глубинах нашей самовлюблённости змий! ...

Из рецензии Галины Би-Локур:
Новый цикл стихов «Стихи 1837 года», в которых весь пыл молодецкий, что ж такая рисуется картина, все как на ладони.
И ревность и дуэль.
Хочется сказать, одумайтесь, зачем на смерть, есть другой способ всё решить.
Моё восхищение Мастерством.
И спасибо за удовольствие читать вашу Поэзию.

Из рецензии «Не могу придувать псевдоним»:
На первых Ваших строчках вспомнилось Лермонтовское: "В полдневный жар в долине Дагестана/ С свинцом в груди лежал недвижим я;/ Глубокая ещё дымилась рана..."
Лермонтова трудно передать: хоть стихами, хоть прозой. Во-первых, он был молод, а в зрелом возрасте юношеский максимализм и незамыленный взгляд на жизнь и человеческую сущность не ухватишь, а во-вторых, комплексы Лермонтова накладывали отпечаток на его мировоззрение. Внутренний надрыв придавал его стихам дребезжание, некие вибрации.

Из рецензии Галины Би-Локур:
Новая публикация, все также сверкает изяществом поэтических приёмов. Метафорический ряд, неповторим, узнаваем и запоминается.
И долгий путь и краток нрав, по горным тропам, перевалам гнала судьба Поэта, а смерть преследовала, торжествовала.
«Одышливо влезает кверху тракт,
Петляя меж утёсов и ущелий.
Пока всё мирно. Нынче как вчера.
Пышна природа. Жаль не до веселья».

Из рецензии Людмилы Пайль:
Совершенно чудное единение с произведениями классика нашей литературы!
Интересно читать, вспоминать знакомое, наслаждаться новым изложением...

Из рецензии Валентины Трыкиной:
Да. Есть судьба, и риска жар,
И выбора озноб…
Но есть и то, за что не жаль
Подставить пулям лоб
...
Прежде думай о Родине, а потом о себе, (из песни). Я считаю главной фразой эту. Сильная строка.

Из рецензии Галины Би-Локур:
Вся суть тревог, жеманства, геройства, любви и ревности
заключена в последней строфе стиха.
«Нет равных слов. Иным — вели не сметь.
Возможно ль вновь создать огонь из дыма?
Живых прощанье, или просто смерть —
Все безвозвратно и неотвратимо».

Из рецензии Лаймы Витайте-Толбатовой:
"Но есть и то, за что не жаль
Подставить пулям лоб."
"Влюблением не излечить любовь."
"Возможно ль вновь создать огонь из дыма?"
Вечные, волнующие темы - как человеку человеком оставаться в непростых роковых ситуациях, и можно ли их избежать?

Из рецензии Валентины Трыкиной:
Ух... Не ожидала, что это прогулка по произведениям классика.
На свой лад. Читать интересно, с юмором.
Прошли немалые года, а люди всё те же. Лишь поменяли
взгляды и костюмы.
Наш мир скорей кладбище, чем обитель,
И человек скорее склеп, чем скит.
Верный вывод.
Хорошо пишет А. Волог!
Как сказал бы Пушкин: - Ай, да Волог!
Ай, да сукин сын!
А я говорю - Мастер!

Из рецензии Валентины Скопинцевой:
.. Сосна смолой затягивает раны"...
Но где та сосна, чтобы затянулись раны от потери таких гениальных людей,
как автор этого удивительного произведения - Волог Александр Николаевич?!

Из рецензии Галины Циманович:

Читаю и опять понимаю, насколько мне близки мысли Автора, просто стопроцентное совпадение с моими, это редко бывает. Я ни в коем случае даже близко себя не ставлю с Александром Николаевичем, он Мастер, а я так, подмастерье в десятом ряду. Но отличить Талант и всего другого могу. Да, нельзя было быть ни тогда, ни в наше время открытым ко всем, надо избирательной подходить к людям.
Как верно написал Поэт
"Метать ли бисер черни на потеху?
Сломай перо, швырни листы в огонь,
И охрани от суетного смеха
Свою любовь и Бога своего".

Из рецензии Валерия Васильцева 2:
Как странно складывается жизнь Человека…
Удивительные строки, глубина и ясность мыслей, понимание будущего и собственного предназначения…
Саша (простите друзья) был и остаётся моим другом, сподвижником и Учителем.
Потому читая эти строки хочу сказать следующее: «Он не боялся правды, не стеснялся искренности и открытости, просто шёл своей дорогой, понимая, ЧТО и КОМУ он оставляет, в остальном - суета завистников и лодырей, не отягощённых эмпатией и назначением самой жизни».
Жить, не оглядываясь непросто, потому, что если не оглядываешься - значит не за что стыдиться…
Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Как реагировать на критику и насмешки, не поддаваясь провокации, продолжая творить и оберегая свою уникальность и человечность… Глубокие переживания автора не только находят у нас симпатию, но и поднимают вопросы о смелости самовыражения и уязвимости творческого человека, когда он решает: стоит ли продолжать писать, не получая понимания и поддержки.
И вот это авторское решение: защищать и хранить свою привязанность к искусству, оставаясь верным себе и своим идеалам, несмотря на общественное давление.
"Метать ли бисер черни на потеху?
Сломай перо, швырни листы в огонь,
И охрани от суетного смеха
Свою любовь и Бога своего."
И снова говорю о мудрости поэта А. Волога, настоящего мыслителя и уникального творца. И снова сожалею об уходе такой неординарной личности...

Из рецензии Ольга Литвиновой-Тюриковой
Ооо,как это напоминает судьбы многих талантливых авторов. И ведь в самом деле больно за каждое выношенное тобой творение...
Авторы вообще люди с оголёнными нервами .
Страшно представить, сколько сломанных перьев и разорванных листов после "шуточек салонных остряков"...
Александр удивительный поэт. Тонкий, мудрый, деликатный.


Пролог. В столице

У каждого Грибоедова — своя Персия.

Теперь пора куда-нибудь уехать…
Хоть на Кавказ!
Не знать надменных лиц, пустого смеха,
Фальшивых глаз.
Скорей забыть немытую столицу,
Всю грязь и дрянь.
Куда-нибудь случайно закатиться —
Хотя б в Тамань!
Быть может, пуля-дура в перестрелке
Не злее слов,
И утешенье есть в такой безделке,
Как смерть,
любовь?

Тамань. Проездом
Когда допью последнее вино,
Что вспомню я об этом городишке?
Сотрётся всё, останется одно:
Как сладко пела девушка на крыше…
Дай Бог за это ей безбедно жить,
Хоть утопить она меня хотела!
И уж не мне, конечно, доносить
О девушке, что только песню пела.

Под гихами. После боя

Шинель пробита. Эполет отрублен.
Чужая кровь забрызгала щеку.
Бой был — как бой. Скупой рисунок углем,
Где лоб — мишень, живот — прицел штыку.
Я видел смерть — не роковую тайну,
А самую обыденную смерть…
Об этом написать в письме случайном,
Которое отправить не суметь, —
Чудачество...  Но вы его простите,
Как, может быть, и Бог меня простит.
Наш мир скорей кладбище, чем обитель,
И человек скорее склеп, чем скит.
Наш бренный мир неласково устроен,
И в нём извечна тихая мольба:
Покойтесь в мире, павшие герои;
Сердцам покойным пухом будь судьба!
Но можно ль бесконечно быть в молитве?
И пишет сумасбродная рука
Забавный очерк о кровавой битве,
И вздор о философских пустяках,
И развлекает горькою любовью
Ту, что вполне успела всё забыть…
И спорит с привязавшимся присловьем:
Что есть герой? И можно ль им не быть?

Пятигорск
Какие горы! Как цветут черешни!
И столько сил, что некуда девать!
А поглядишь на некоторых здешних —
Им не лечиться бы, а помирать…
А вылечить их можно только оптом,
Что в наше время очень мудрено…
Как трудно здравым быть, любезный доктор,
Когда вокруг всё общество больно!

Там же.
Сосна смолой затягивает рану.
Восходу не припомнится закат.
Прохожий поклонился даме… Странно,
Что кто-то может что-то забывать.

Родинка.

Какой случайностью, какой судьбой
Моя дорога вновь пересеклася
С твоей? Откуда снова эта боль?
Казалось, всё сгорело в одночасье.
Зачем опять я жив, и ты жива,
И совпаденье времени и места?
Уж я привыкнул, что свои права
Предъявит скоро мне земля-невеста.
Я с ней, а не с тобою обручён.
И не по свадьбе колокольный звон.
Но — как тогда — была иль не была!
…Кто яблоко из нас, а кто — земля?

Княжна Машенька

Я не актёр. Гекуба мне никто.
Княжна так по-хорошему приятна.
Но что мне в том? Нас разнесёт поток.
Вполне забудем эпизод занятный.
Откуда ж это беспокойство чувств?
Трещит свеча. Сверчок скребётся в полночь.
Чего же я действительно хочу?
Быть может, только оберечь беспомощность…

В ночь перед дуэлью

А начинал, как будто, с пустяков:
С красивой позы, с самовыделенья,
С компании таких же пошляков,
С ухаживания без увлеченья.

Потом — ревнивость. Как же это так?
Его не ценят, им пренебрегают!
И вот уже — озлобленный дурак
Подглядывает и подстерегает.

И честь, и честность — стали звук пустой.
Готов, размахивая сплетней славной,
Уж с лёгкостью чернить он имя той,
Которой ручки лобызал недавно.

И заговор предательский не слишком
Уже сомненьями колеблет грудь.
И шесть шагов до подленькой мыслишки
О том, чтоб в безоружного пальнуть…

Под дуло встану я. И Бог на помощь
Ему придёт ли, чтоб сознал он сам?
Когда же нет… Да это же змеёныш,
Растущий не по дням, а по часам!




Возле Ессентуков

На полпути, в долине Дагестана,
Среди камней и в реденькой траве,
Свалился я. И было очень странно
В зрачки упавшего коня смотреть.
Они остановились и тускнели.
И вот уже в них жизни не видать.
Но он ещё дышал. Бока потели…
Да разве можно столько умирать!?

Кисловодск. Потом

Неужто, суеверия верны,
И мне гадалка правду нагадала:
Лихую участь — смерть от злой жены.
Смолчала лишь — от яда иль кинжала?

А может, в этом и сокрыта суть?
Я разве жив? Без раны, без отравы
Так милосердно прекращён мой путь.
Бывают иногда гадалки правы…

Но нет, тебя я злой не назову.
И буду ждать, с терпеньем и не прячась,
Когда прострелит буйную главу
Мне некий сострадательный приятель.

В пути. Куда?

Неспешно еду на перекладных.
Промчал, косясь, джигит неосторожный.
А впрочем, что мне дела до иных —
Кочевнику с казённой подорожной?

Здесь как-то Пушкин в Эрзерум скакал, —
Послушать русских пушек гром победный —
И вдруг на повороте повстречал
Арбу с безглавым телом «Грибоеда»…

Одышливо влезает кверху тракт,
Петляя меж утёсов и ущелий.
Пока всё мирно. Нынче как вчера.
Пышна природа. Жаль, не до веселья.

На левом фланге

Что ж, если вправду жизнь — игра,
И все мы — игроки,
К вискам — стволы, за риск — Ура!
Спускайте же курки!

Всё просто, как пустой стакан:
Секунда или две —
И ясно всем — иль сорван банк,
Иль дырка в голове.

Не повезло — плохи дела.
Удача — гордость плеч.
Игра ахти как весела,
Да право ль стоит свеч?

Но если мы живём всерьёз,
То места играм нет,
А есть нешуточный вопрос
О смысле и цене.

Да. Есть судьба, и риска жар,
И выбора озноб…
Но есть и то, за что не жаль
Подставить пулям лоб.

В крепости

Господь так милостив! Послал мне время,
Чтоб я не сокрушался о былом,
Травить лису, следить в кустах оленя
И на тропе встречаться с кабаном.
Просты обязанности, как привычки —
Мне и мечтать не смелось о таком —
Дежурства, смотры, караулы, стычки,
Весёлая пирушка с кунаком,
Да штосс у коменданта вечерами…
А ночью — звёзды, чуть светлеет путь…
Когда бы сон такой случился с нами
Обоими — хотел бы я заснуть!

У надгробия

В печальный опыт — маленькая лепта,
Без стонов и без скрежета зубов —
Ошибочны все старые рецепты,
Влюблением не излечить любовь.

Лежит, как пери спящая она…
И верится, что рай ей уготован.
А ты, несчастный человек сполна
Испей своё. И не скажи ни слова.

Нет равных слов. Иным — вели не сметь.
Возможно ль вновь создать огонь из дыма?
Живых прощанье, или просто смерть —
Всё безвозвратно и неотвратимо.

Прочитанная книга

Несчастный автор сделался мишенью
Для шуточек салонных остряков.
А он-то так любил своё творенье,
Так любовался созданным мирком…

Как можно быть открытым в наше время?
Скрой корни в землю, ветви — в облака.
Пусть твёрдый ствол сверлит молва безвредно —
В нём хватит яду — выжить червяка.

И воздаяния не жди сторицей
От злого, неимущего раба.
Да будет суть — не то, что говорится.
А то, что есть молчанье и мольба.

Метать ли бисер черни на потеху?
Сломай перо, швырни листы в огонь,
И охрани от суетного смеха
Свою любовь и Бога своего.

Перед отъездом

(Записано на последней странице)

Неужто я так мало жил?
Так сколько же мне лет?
Иль врут календари, и лжив
Зеркал прямой ответ?

О чём писать? Ещё я здесь.
Коляска у двора.
Перед дорогою присесть,
Наверное, пора.

Всё собрано. Назначен срок.
И надо выходить.
И нету друга, с кем бы мог
Наедине побыть.

Эпилог. По дороге в Персию

Жил, как смог. Но хотелось — честно.
Никому я не был чета.
Вот, писал дневники зачем-то,
Чтобы их никто не читал.

Попадут ли в какие руки,
Или просто пойдут на пыжи?
Странно жить в состоянье разлуки
Со страною по имени Жизнь.

Всё без разницы… Или, всё же,
Что-то теплится там, за лбом?
Сколько ж это в разлуке я прожил
Со страной под названьем Любовь?

Вот, скачу по казённой причине
И загадывать даже не тщусь,
Сколько жить мне осталось ныне
Без страны по имени Русь…

А милейший Максим Максимыч
Пусть посердится, да не грустит.
Пусть помянет средь Богом судимых,
А потом, в доброте, простит.

Из рецензии Галины Циманович:
Всегда удивляюсь, откуда у людей, если их вообще можно таковыми назвать, столько жестокости и агрессии, которой они упиваются? Почему одни люди добрые, а другие злые? Может, это какой-то сбой в ДНК? Наука вроде бы нашла причину зверства маньяков именно в этой поломке.
Или это распущенность, вседозволенность, они не боятся ни суда, ни кары Господней?
Так или иначе, самый страшный и лютый зверь на Земле - это человек.
Диалог Семена и топтыгина я читала со слезами на глазах, а про наше время с комом в горле, не могу такое читать.
И всё опять повторяется. Что творят нацисты на Украине, все знают. Разве это люди? От матерей ли рождены?
Автор опять поднял целый пласт жизни, массу вопросов. Финальные строки мне по сердцу:
"...Но мне всё дороже,
Что простором её не надышится грудь,
Что проходит сквозь Русь для скитальцев дорога,
Не пришедшихся где-то ко княжью двору,

Что сквозь грады её, мимо рощ и покосов,
Через звон косарей и костры рыбаков,
Пробредают привольно – медведь и философ,
Не боясь ни меча, ни огня, ни оков".

Из рецензии Натальи Вишневецкой:
Наверное, уже десятый раз читаю произведение. Хочется написать что-то особенное, но все слова меркнут и становятся мелкими перед значительностью и важностью и самой темы, и, конечно, таланта автора, широкого кругозора и его капитальных знаний. Всякий раз приходят мысли, что от нас ушёл Великий Поэт современности, настоящий философ с красивой поэтической душой. Жаль...

Из рецензии Натальи Гаванской:
Страшная эта травля. Очень ярко и убедительно описана.
Верю, что медведь разговаривал.
Это свой особый язык, когда двое стравливаемых понимают друг друга без слов.
Возникают различные ассоциации: вот так и русского медведя постоянно с кем-то стравливают, дабы убрать сразу двух неугодных.
Поэтому медведь и философ пробредают теперь привольно. Ибо русский медведь постепенно начинает становиться тоже философом, и не идёт на уловки стравливания.
Такого моё прочтение, последние Ваши стихи все многослойны и атмосферны.

ТРАВЛЯ
1
Без задержки бросается слово на слово.
И кому-то хула, а кому-то и честь.
На дворе у боярина, князя Былого
ожидает забавы и челядь, и чернь.

Заходи поглядеть, а кому не по нраву —
есть и дальше дорога, ступай-ка себе.
Шутка смачного вкуса — медвежия травля,
не для тех, кто с царапинки может сробеть.

Гомон смог ненадолго, и выплеснул снова,
и с блудливой ухмылкой на сытом лице,
князь Былой, разогретый от пира хмельного,
появился со свитой на красном крыльце.

И по княжьему знаку — уж пытанный трижды —
был затолкан в загон, ради божья суда,
еретик и раскольник, философ-расстрига,
мерзопакостный плевел в господних садах.

Он стоял, озираясь, как дурень-младенец,
с некой благостной скорбью, приставшей к челу,
нераскаянный грешник, Семён Заусенец,
всё ещё не смекающий, что и к чему.

Он стоял средь загона, плюгавый и хилый,
а боярский холоп — видно парень-игрец —
перекинул ему деревянные вилы —
де, заместо рогатины, накось, борец!

И тогда, дрекольём подстрекаемый с тыла,
чрез другие ворота был пущен в загон
разъярённый немалопудовый топтыга.
Как увидел его, так и обмер Семён.

А медведь заревел, человека унюхав,
слеповатыми глазками зыркнул вокруг,
на Семёна тяжёлой походкой поплюхал,
и себя рассвирепил, и вздыбился вдруг.

И мохнатая туша полнеба затмила,
отшатнулся Семён, заорал — Караул!
И покрепче схватив деревянные вилы,
их в подгрудок медведю неловко воткнул…

Всхохотнула толпа, взвеселился боярин,
челядь билася — кто за кого — об заклад.
А медведь с удивленьем почувствовал — ранен,
обе лапы занёс и взмахнул невпопад.

И плечо разодрал и по черепу грохнул.
Человек закричал — Мне же больно, лешак! —
обливаяся кровью тихонечко охнул
и спросил — Ты чего ж это делаешь, а?

Вырвал вилы медведь из пропоротой шкуры,
опустился на землю, пыхтя тяжело,
облизнул свою кровь, покосился и хмуро
человеку ответил — А сам-то, чего ж?



В наше время…

Том Смит, шофёр, был, в общем, добрым малым,
два года ездил с личным генералом.
Был генерал треплом и демократом,
Не брезговал беседовать с солдатом.
Мир неустойчив был, а в мире том
Том Смит уже имел семью и дом.

Однажды, по дороге на парад,
он и спросил: А кто же виноват?
А генерал, погладивши медали,
Сказал — Сам знаешь. Наизобретали
ракет и атомов на наши головы,
всё эти самые яйцеголовые.
А более всего вреда наделали —
которые всё носятся с идеями!
…Том у машины генерала ждал,
поглядывал вокруг, банан жевал.
И вот, как раз идёт, очкастый, лысый,
и мордочка — ну точно, как у крысы!
Как пропустить — ругнулся Том банально,
и — точно в лысину — гнилым бананом.

2
И от страха и слабости тихо стеная,
с изумленьем Семён на медведя глядел,
и сказал, рваным воротом кровь зажимая,
— Так с испуга… Прости. Я же, брат, не хотел…
— Так и мне же, ведь, больно, коль вилами в пузо.
Да обидно ещё — ни за что, ни про что…
И медведь, будто в знак заключенья союза,
человеку зализывать начал плечо.

Он ворчал, что весёлые княжьи причуды,
ей же ей! — не пришлися ему по нутру…

И Семён отвечал — Не пойти ль нам отсюда?
Видно, оба мы здесь не пришлись ко двору…

— Да и то, потешать их не наша забота.
Будет князю довольно холопов и псов!

— И медведь, приподнявшись, налёг на ворота,
так, что вывернул к чёрту пудовый засов.

И притихла толпа без единого слова,
и, хвосты поджимая, попрятались псы…

И ушли от боярина, князя Былого,
благо, вдосталь пространства ещё на Руси!

В наше время…

Человека
четыре душмана поймали.
Человека
четыре душмана пытали,
перед тем, как убить
— и огнём, и железом.
И топтали, покуда кишки не полезли.
Гогоча, издевались над ним, как хотели,
и страницами книги забили всю глотку.
Сбрили уши и нос и футболили гладкой
головой,
отсечённой от хилого тела.
Тут главарь подошёл, и, с коротким плевком,
им сказал — Если что, я за вас поручитель.
И спросил, между прочим — А кто хоть такой?
Отвечали
— Чужак!
Горожанин.
Учитель…

3

На Руси — хутора, и деревни, и грады,
И вольготные реки в лесных берегах,
И озёра скорбей, и пригорки отрады,
И улыбка для друга. И меч — для врага.

В нужный час — то мечи перельют на орала,
То на пушки — старинные колокола.
На Орловщине — пашут. Куют на Урале.
Вяжут кружево в Вологде. Всюду — дела.

И своё — у любого. Но мне всё дороже,
Что простором её не надышится грудь,
Что проходит сквозь Русь для скитальцев дорога,
Не пришедшихся где-то ко княжью двору,

Что сквозь грады её, мимо рощ и покосов,
Через звон косарей и костры рыбаков,
Пробредают привольно — медведь и философ,
Не боясь ни меча, ни огня, ни оков.