Детство в СССР Игры в пульки

Не знаю, в какие игры играли вы. Я родился в военном городке, где была самая настоящая дивизия, неподалёку было самое настоящее дивизионное стрельбище. Со стороны стрельбища не единожды в неделю отдаленно было слышно: «Тд.. Тддд.. Тдд!». Из-за забора, выше которого возвышались четырехэтажные казармы, каждый вечер доносились непонятные крики: «Иии раз!» … «Иии два!». Такое окружение не могло не сказаться на наших школьных играх. На играх мальчишек, кто был воспитан на Павке Корчагине и Тимуре и его команде, на приключениях Красных дьяволят и лозунгах Пионерской организации. Мы были готовы поднять все, и всё, что мы поднимали с земли, тут же заострялось, затачивалось и приспосабливалось для меткого броска во что-то. Но я хочу рассказать о тех играх, которые могли сложиться только в силу специфики места - игры в самые настоящие пули, из-за которых я с Лёшкой в седьмом классе  попал под самый настоящий обстрел.

Где мы брали пули? На дивизионном стрельбище. На краю городка был большой автодром, за которым начинался лес. Стрельбище представляло собой просеку, очищенное от растительности длинное узкое поле в этом лесу, шириной метров 300 и длиной около километра. Вдоль кромки стрельбища был сделан вал метра три высотой. С одной стороны было двухэтажной кирпичное здание и рубежи для стрельбы, а в конце  маленький пруд и высоченный вал метров в десять, на котором стоял ряд  толстых  местами обожженных брёвен. Если вы видели первую серию «Кинг-Конг», там где Конг лезет на бревенчатую стену аборигенов - то вы имеете представление об этом сооружении. Именно со стороны высокого вала мы осторожно и шли на стрельбище. Как ни странно, оно никогда не было огорожено ни забором, ни хотя бы колючей проволокой. Пройдя по лесу пару минут, преодолев неширокий ров, через который мы периодически накидывали упавшие деревья и периодически потом не находили их, по натоптанной тропинке, ведущей к бревенчатой стене, мы осторожно выходили на стрельбищное поле.

Во время стрельб на дороге вдоль кромки леса выставляли вооруженное оцепление: каждые пятьдесят метров стоял высоченный солдат в бронежилете, каске и с автоматом. Если мы шли на стрельбище во время проведения стрельб, надеясь набрать свежих пуль, приходилось подолгу ждать где-нибудь неподалеку, пока оцепление уйдет. Потом еще немного, пока от здания стрельбища уедут «Камазы» с солдатами. И только после – вперед.

Дальше сценария было два. Либо только появившись, мы слышали по громкоговорителю «А ну бегом с поля…!» и приходилось уходить.  Либо было тихо и мы начинали, пристально всматриваясь в землю под ногами, собирать блестящие пульки. Хуже было, если на поле были ребята старше нас – ясно дело, отнимут все найденное, потому мы тоже уходили или ждали, пока уйдут они.

Пули лежали везде: на местах, где оползает песок, торчали из брёвен, лежали в воде мелкого пруда и луж. В солнечную погоду их было хорошо видно. Часто были видны отверстия в дёрне, и можно было выковырять пульку из земли. Потому у каждого обязательно с собой был маленький складной ножик. Пули были и свежие, блестящие, и старые, матовые, чуть ржавые. Были они и целые, прямые,  были и искривленные, со смятыми носиками и деформированные до неузнаваемости. Брали целые. Пакетов не было – пулями набивали карманы курток и штанов, наполняли варежки. Мятыми пулями стреляли из рогаток, прямыми играли и обменивали на разную всячину.

 Ходить на стрельбище начинали весной, когда таял снег и стрельбищный вал освобождался от снега. Летом ходили редко: ребята разъезжались по дачам, бабушкам или с родителями в отпуск. Найти пулю в траве или в снегу было сложно. Ходили по оттаявшим местам, кочкам, доходили даже до возвышавшихся рядов целей посреди стрельбищного поля. Однажды весной мы с Лёшкой так увлеклись сбором пуль, что когда посмотрели в сторону рубежей на противоположной стороне, там уже стояли «Камазы», а рядом с ними выстроились солдаты. Обычно перед этим несколько раз давали звуковой сигнал или команду голосом «Всем покинуть поле!» На этот раз сигналов не было. Вдоль леса уже стояло вооруженное оцепление, прорваться через которое, не получив по шее, мы и не мечтали. В наших кругах ходили слухи о том, что кого-то периодически ловили, откручивали уши и вызвали родителей в школу. Потому бежать было поздно. Единственно, где можно было спрятаться – это внешняя сторона вала за стеной брёвен. Мы поднялись на вал. Перед нами был крутой склон, покрытый снегом, а впереди полоса сухих без ветвей и коры, во множестве мест насквозь прострелянных стволов деревьев. Только увидев это, я вдруг понял, что эта самая стена из бревен может не такое уж и непроницаемое для пуль препятствие.   

- Прыгаем вниз,- скомандовал Лёшка. Мы прыгнули вниз по склону вала, пролетев метра два, увязли по пояс в снегу. Так и сидели около часа. Может больше. Мы не слышали выстрелов. Мы узнали о них, когда услышали звуки рикошетирующих от бревен и деревьев пуль: «Фрррр! Фрррр!» Прямо в нескольких метрах над нами прорвавшиеся через ряд бревен пули с нервным визгом разлетались в разные стороны. А мы сидели молча в снегу, прекрасно понимая, что срикошетить пули могут и вниз, в нашу сторону. Не разговаривали, сидели молча с широко раскрытыми глазами. Я подумал, как здорово смотреть стрелялки по телику, и как страшно оказаться под настоящим обстрелом: нет в этом ни пафоса, ни геройства, был один страх и ничего кроме.
 
Зачем нужны были пули? Ясно дело: чтобы стрелять из рогаток. У кого они были. Это была школьная подпольная элита, наводящая ужас на местные фонарные столбы, крушащая окна ближайших дачных кооперативов. Ещё мы стреляли по школе: рядом был сосновый парк, мы подкрадывались поближе, и убедившись, что вокруг никого нет, стреляли на спор, кто разобьет окно. Дело было чревато последствиями, но мы верили в удачу! Однако судьбе было угодно, чтобы ни одна пулька не влетела ни в одно окно нашей школы. Кстати, окно во второй школе в нашем городке мы-таки разбили: гуляли поздно вечером, взяли по кирпичу и в темноте запустили в окна школьной раздевалки. Я и не думал, что стекла в школьных окнах бьются с таким грохотом. Казалось, весь городок узнал о произошедшем быстрее, чем упал последний осколок. Зачем? Вы спросите, зачем мы это сделали? Стыдно ли мне за совершенное? Ни тогда, ни сейчас мне не стыдно за разбитое окно. Это должно было произойти. Уже хотя бы для того, чтобы мы потеряли к этому интерес. Я родился в стране, где нельзя было повзрослеть, не разбив ни одного стекла.

Во-вторых, на пульки можно было выменять чего-нибудь. Выменять у того, кто знает в пульках толк и ценит их так же, как ты.  Например, пару вкладышей от жвачки «Турбо», или календарик. Особенно ценилась пулемётка! Автоматные пули были у многих, но вот пулемётка была редким, а потому очень дорогим трофеем. На пулеметки не играли! Однажды мы с ребятами наблюдали, как на стрельбищный рубеж заехал БТР и несколько минут стрелял. На расстоянии его «Та-та-та-та» мы слышали с задержкой в секунду, потому казалось, что он стреляет абсолютно бесшумно. Пуля от БТРа так и осталась несбыточной детской мечтой. За весь седьмой класс я нашел только две пулеметки. Думаю, у многих земляков моего возраста наверняка пули хранятся где-нибудь до сих пор.

И во-первых, в пули играли. В такие игры играли только дети военных и жителей военных городков. Потому дальше эксклюзив советских времён. Я помню две игры в настоящие пули: «В стеночку» и «В ямку». Играли только те, у кого были пули. Игры начинались рано весной. Обычным местом для игр в пульки был торец пятиэтажки – там, где к дому подходили трубы отопления,  потому это место рано оттаивало, земля быстро просыхала. Место тщательно ровнялось: не должно быть ни единого бугорка или мусора. Играли обычно двое. Играли и втроём тоже, но до третьего просто мог не  дойти  ход. Играли только на целые и одинаковые пули – автоматкой против автоматки. Пулеметки были редкими, а пистолетки в силу круглой формы были не играбельны. Нередко вокруг играющих скапливалась толпа зевак и желающих сыграть. Играли так.

«В стеночку». Цель игры – попасть своей пулькой по пульке соперника и таким образом выиграть её. От стены дома чертилась черта на удалении двух – двух с половиной метров. Выбирался, кто начинает первым. Первый бросал пульку так, чтобы она отскочила от стены дома. Потом также второй. Ход получал тот, чья пулька оказалась ближе к стене. Задача была простой: нужно было, щелкнув по ней пальцем, своей пулькой попасть по пульке соперника. Попал – его пулька твоя! Не попал – ход переходил. Скажете просто? А вы попробуйте: уверен, ничего у вас не получится. Самые умелые умудрялись попадать по пуле соперника из самых неудобных и с самых дальних расстояний. За вечер буквально сколачивались и проигрывались пульные состояния, чтобы пополниться через несколько дней на стрельбище.

«В ямку». Цель игры: попасть обеими пульками в ямку и тем самым выиграть их. Побеждал тот, кто последним забьет последнюю пульку в ямку. Часто игралась на том же месте, где играли «В стеночку». Для этого на ровной площадке вырывалась маленькая ямка диаметром около 10 см. От ямки на расстоянии около 2 метров чертилась черта, от которой двое играющих должны были забросить свои пульки в ямку. Если это удавалось обоим, перебрасывали заново. Если оба промахивались, то право хода получал тот, чья пулька ближе к ямке. Он должен был щелчком забить свою пульку в ямку. Если это удавалось, он продолжал: также бил пальцем по пульке соперника, чтобы забить её в ямку. Если получалось, то он забирал обе. Если же промахивался, то ход переходил ко второму игроку и тот старался забить оставшуюся пульку в ямку, чтобы забрать обе. Находились профи, которые минут по десять могли кидать свои пульки, каждый раз точно попадая в ямку. Часто обговаривались сугубые правила. Например, перед началом игры говорилось: «Вылет не в счет!» - это означало, что если пуля залетала в ямку и вылетала из неё наружу, то такое не считалась попаданием в ямку и ход переходит к игроку, чья пулька ближе. Или ещё: «Берёзку не гнём!» - оба игрока должны будут делать бросок, не нагибаясь вперед, то есть стоя ровно прямо, а это сложнее. А уж желающих проследить на соблюдением правил всегда находилось много: вокруг играющих всегда скапливалась толпа зевак, болельщиков и ждущих своей очереди игроков.

В пульки играли даже в школе. Хотя это и запрещалось. «В ямку» не играли – сделать ямку в полу школьного коридора мы не могли. А вот в стеночку играли часто, и часто до тех пор, пока не появлялся какой-нибудь учитель. Играть, то есть щелкать пальцем по пульке, было удобнее всего лежа на боку, потому играющие выдавали себя грязной формой.

- Попов, ты чего грязный какой? Упал? А ты Дякив тоже упал? Снова в свои пульки играете? А ну живо в класс!

Но большинство пулек расходовалось именно по своему прямому назначению: мы стреляли ими из рогаток. Пулька была маленькая и тяжелая, летела дальше и точнее простого камушка. Камнями стреляли, только когда не было пуль. Было время, когда каждый фонарь, стоящий в темном месте, вокруг городского пруда или в парке был разбит. Когда заканчивались фонари, мы собирали коробки, бутылки, стреляли по всему, во что можно было попасть. Весной, когда мы начинали хождения на стрельбище, на обратном пути мы шли вдоль дачного кооператива, расстреливая окна домов.

Пыль вставала столбом и земля дрожала под ногами, когда каждый погожий вечер на тропу войны выходили оружейники из 7 «Б»!