Не наш!

эссе

Терпимость, так же как интерес к новым знаниям и суждениям, не является достоянием толпы, состоящей в основном из людей малообразованных. Толпа придерживается привычных взглядов   и её легко  склонить к  осуждению и агрессии против тех, кто выделяется своим интеллектом   и способностями. Власть предержащие  во все времена  пользуются этим, объявляя своих  оппонентов носителями чуждых воззрений, опасных для государства. При этом обвинения и навешиваемые ярлыки могут быть самыми разными, суть от этого не меняется.
 В 1976 г. Бродский в стихотворении «Развивая Платона» мысленно возвращается  из изгнания на родину и представляет, как его « схватили бы в итоге за шпионаж,/ подрывную  активность, бродяжничество, менаж/-а-труа и толпа бы, беснуясь вокруг,/ кричала, тыча в меня натруженными указательными:/ «не наш!»

А ровно 150 лет назад, в 1826 г. Пушкин писал своему другу Ф.Н. Глинке  из южной ссылки : «Когда средь оргий жизни шумной/ Меня постигнул остракизм,/ Увидел я толпы безумной Презренный робкий эгоизм.»
 К этому времени Пушкиным были написаны такие вольнолюбивые стихи, как «Кинжал», «Чаадаеву», «Деревня», «Вольность», в которых  поэт ополчается на самовластье и крепостное право. Оно с его точки зрения попирает не только человеческое достоинство крестьян, но и унижает их владельцев. Стихи Пушкина широко распространялись в списках и, как в последствие признавались декабристы, во многом формировали их политическое сознание. При этом стоит сказать, что поэт  осуждал  и тиранию  самодержавия  и революционный террор. Он призывал к власти закона, основанного на гражданских свободах.   За написание и распространение «возмутительных стихов» и едких эпиграмм ( в том числе на Александра I Аракчеева, архимандрита  Фотия)  царь приговорил поэта к ссылке в Сибирь, и только благодаря  заступничеству влиятельных при дворе друзей – Карамзина, Жуковского, Глинки , удалось  смягчить приговор; в результате Пушкин был выслан на 5 лет  в далёкие южные губернии.

Но давайте обратимся к тому народу, который изобрёл понятие остракизма, а именно к древним грекам, точнее афинянам, жившим в 4-5 веках до н.э. по демократическим законам. При этом  высшим органом власти (Экклесией) было Народное собрание, осуществлявшее законодательные, исполнительные и судебные функции. В нём на равных правах участвовали все лица мужского пола старше 20 лет вне зависимости от имущественного ценза, если они и их родители родились в Афинах. Рабы и некоренные афиняне не допускались. Решения принимались тайным голосованием.  Собрание  раз в 10 лет решало важные государственные вопросы политического и религиозного свойства, а также избирало должностных лиц, в том числе полководцев.  В промежутке 10 стратегов, которые избирались раз в год, руководили страной.
 
   Кроме того, с определённой регулярностью на большой торговой площади глашатай объявлял процедуру остракизма.  Каждый гражданин, который считал, что  афинской демократии кто-то угрожает, мог написать имя предполагаемого «врага народа» на остраконе – черепке из глины. При подсчёте человек, чьё имя чаще всего  встречалось на черепках, должен был покинуть Афины. И хотя демократия как форма правления, по словам У.Черчилля, наименьшее из зол, она в Афинах была  весьма  подвержена влиянию толпы, демагогии и тирании большинства.
  В чём это выражалось и к  чему  приводило, видно при рассмотрении судеб  великих древнегреческих деятелей, чьи имена нам известны со школьных лет.
 Древнегреческий философ Протагор (490-420 г. до н. э.) – один из главных основателей школы софистов. Он провозгласил тезис «человек есть мера вещей» и стал брать деньги за обучение ораторскому искусству.Так как его книги не сохранились, предположительно они были уничтожены, то  его мысли нам известны по свидетельствам  Платона. Протагор  учил, что мир таков, каким он предстаёт в чувствах человека, а так как люди отличаются своим мироощущением, то абсолютной истины не существует.

 Перикл, самый просвещённый и влиятельный стратег Афин,  покровительствовал Протагору и даже поручил ему  написать законы для новой колонии  в южной Италии. Но это ему не помогло.  Протагора обвинили в нечестии за утверждение: «О богах я не могу знать, есть ли они , нет ли их, потому что слишком многое препятствует такому знанию, – и вопрос тёмен, и людская жизнь коротка». Философ был изгнан из Афин. По пути  из Афин в Сицилию он попал в шторм и погиб.

Трагична судьба другого известного философа - Сократа (469 – 399 гг. до н. э.). Он не был софистом и не брал с учеников денег, но перенял у софистов манеру вступать в разговор с учеником, предлагая ему  вопросы. Среди учеников Сократа  были философы и политики с противоположными взглядами. Это говорит о том, что он обладал чрезвычайной гибкостью в аргументации и поведении, которые привлекали и очаровывали, либо наоборот вызывали раздражение и ненависть. В своих диалогах философ побуждал собеседника  усомниться в принятых догмах и через сомнения искать путь к истине.

 У Сократа было две жены – Ксантиппа, известная мрачным и чрезвычайно сварливым нравом, и Мирто - молодая женщина, которую Сократ  опекал после смерти её мужа.  Женщины постоянно враждовали, создавая невыносимую обстановку в доме,  которая стала «притчей во языцех» в Афинах и способствовала тому, что Сократ стал уличным философом.
 Его неприхотливость и выносливость в сочетании с полным пренебрежением к еде, одежде и мнению о нём окружающих, делали его чудаком в глазах толпы. Он мог надолго замирать в молчании, не обращая ни на что внимания, прислушиваясь к некоему божественному голосу, звучащему в его голове.
 По словам Платона  Сократ  называл его своим личным даймоном, определившим всю его жизнь.  Даймон предостерегал Сократа от неверных поступков, а иногда предсказывал, чего не должны делать его сограждане. Так, ссылаясь на даймона, Сократ отговаривал афинян от авантюрной Сицилийской экспедиции, которая кончилась их полным разгромом.

 По мнению Цицерона главной заслугой Сократа было то, что «он первый свёл философию с неба, поселил в городах, ввёл в дома и заставил рассуждать  о жизни и нравах, добре и зле.»
Сократ не был безбожником, но его верования  отличались от общепринятых  древнегреческих представлений о богах. Он предполагал, что познания бога  можно достичь путём размышлений. В политической сфере Сократ  отстаивал верховенство  принятых норм и законов  перед  сиюминутным мнением толпы,  которым в своих интересах манипулируют  политики-популисты. Иными словами, Сократ критиковал безграничный диктат демоса.

 По доносу Сократ был вызван в суд. Формулировка обвинения была такой: «Сократ  повинен в том, что не чтит богов, которые чтит город, а вводит новые божества, и повинен в том, что развращает  юношество; а наказание за это – смерть.» Присутствовавший на суде Платон рассказывает, что Сократ не унизился до покаяний, оправданий и просьб о смягчении приговора.  Вместо этого он  ещё больше разозлил судий,  сказав, что заслуживает похвал и приглашения на пир, т.к. своими беседами всегда склонял людей к добру. Жестокий приговор он принял  стоически, накануне смерти утешая своих друзей и учеников и беседуя с ними о доводах в пользу бессмертия души. Предложение верного ученика подкупить стражу и организовать побег Сократ решительно отверг, сказав, что уважает закон, несмотря на нелепость обвинения.

Другой замечательный древнегреческий философ, физик и математик Демокрит остался в истории благодаря своей атомной теории. Он постулировал  существование атома как частицы вещества, не возникающей и не исчезающей, т.е. обладающей истинным бытием. Число атомов во Вселенной бесконечно, как и их видов.  А все тела  возникают как комбинация  постоянно движущихся  в Великой Пустоте  атомов. Демокриту принадлежит гениальная догадка о том, что представляет собой Млечный Путь.  К тому же, он постулировал множественность миров, в некоторых из них может не быть  ни луны, ни солнца, в других может быть несколько солнц и лун.

 Афиняне считали, что он сумасшедший, т.к. Демокрит избегал людей и, избрав в качестве уединённого места кладбище, проводил там многие часы. Для точного диагноза заботливые сограждане привели к нему Гиппократа, и это спасло философа, ибо, поговорив с ним в течение часа, Гиппократ не только констатировал его полное телесное и умственное здоровье, но добавил, что никогда ещё не встречал такого просвещённого и умного собеседника.

Другому древнегреческому философу, физику и астроному Анаксагору повезло меньше. Его подвергли  остракизму, обвинив в безбожии, и выслали из Афин за то, что он назвал Солнце не блистательным богом Гелиосом, а раскалённым булыжником.

Не ладили с афинянами также такие прославленные в веках драматурги как Эсхил и Эврипид.
 Эсхил ввёл диалог в трагедию, добавив к хору кроме  одного, ещё второго актёра. Его наиболее известные трагедии рассказывают о судьбе Агамемнона и его сыне Оресте, а также о каре, постигшей Прометея, похитившего у Зевса божественный огонь.  Эсхил подвергся остракизму, обвинённый в нечестии, т. к. в одной из своих пьес разгласил таинства елевсинской Деметры. Покинув Афины, он перебрался в Сицилию, где и умер в возрасте 31 года.

Нововведение Эврипида состояло в том, что женщины в его трагедиях ( Гекуба, Кассандра, Андромаха, Ифигения, Елена, Электра, Медея, Федра...) превосходят мужчин и силой воли и яркостью чувств. Кроме того, рабы и рабыни в его пьесах перестали быть статистами; проявляя человеческие черты, они заставляют зрителя сопереживать им.
По свидетельству Плутарха Эврипид  уже в преклонном возрасте, не получив должного признания,  в обиде на сограждан  покинул Афины и перебрался в Македонию, где через пару лет скончался.

Не лучше афиняне обходились со своими полководцами и зодчими. Приведу пару примеров. Древнегреческий  скульптор и архитектор Фидий построил Парфенон и создал Зевса Олимпийского – считающегося седьмым чудом света. Ему принадлежит также статуя Афины, воздвигнутая в Парфеноне. Враги  влиятельного стратега Перикла, который развернул в Афинах с помощью Фидия небывалое строительство, обвинили Фидия в том, что он присвоил себе часть золота, пошедшего на плащ Афины. Но Фидий сумел собрать слой золота, не повредив скульптуры, и, взвесив его,  доказал ложность обвинения.  Увы, враги его на этом не успокоились – они обвинили  Фидия в том, что на щите Афины он поместил  профиль свой и Перикла. За оскорбление божества Фидий был брошен в тюрьму, где вскоре скончался то ли от яда, то ли от лишений и горя.

А вот что уготовили афиняне Фемистоклу, одному из отцов-основателей афинской демократии, полководцу периода персидских войн. Занимая должность стратега, он стремился превратить Афины в морскую державу. При нём численность военного флота возросла с 70 до 200 триер. В 500 г. до н. э., когда персы напали на Афины,   жители воззвали к Оракулу, чтобы узнать, что им следует делать. Загадочный ответ гласил, что их спасёт  доска.  Жители решили, что деревянные стены Афин не дадут врагу проникнуть к ним и они смогут выдержать осаду. Но Фемистокл уверял, что пророчество оракула означает, что   афинянам надо спасаться на деревянных триерах, и те, кто его послушал, спаслись, а те, кто понадеялся на крепость городских стен, погибли.
Однако уже в 471 г. Фемистокл был оклеветан своими врагами,   подвергнут остракизму и обвинён в измене.  Ему удалось бежать, и персидский царь Артаксеркс I, оценивший его по достоинству как полководца и стратега, дал ему в управление ряд городов Малой Азии.

Но вернёмся к нашим пенатам и посмотрим, к чему привела тирания большинства в России.  В 1917-м году с фронта в Петроград хлынули вооружённые  недавние рабочие и крестьяне.  Опьянённые свободой и властью, обещанной им большевиками, и привыкшие к тому, что цена человеческой жизни не стоит  копейки, они вершат самосуд над всеми, кто представляется им классовым врагом.  Глашатай революции, её «буревестник», Максим Горький в ужасе наблюдает эту картину начавшейся гражданской войны и пишет отчаянные статьи под названием «Несвоевременные мысли».

 Привожу его слова: «Революция углубляется...Бесшабашная демагогия людей, «углубляющих» революцию, даёт свои плоды, явно гибельные для наиболее сознательных  и культурных представителей  социальных интересов рабочего класса. Уже  на фабриках и заводах идёт злая борьба чёрнорабочих с квалифицированными специалистами – их третируют как буржуев. Мне говорят – радуйтесь, пролетариат победил. Но я вижу, как побеждает злоба и невежество. В тюрьмах голодают и гибнут тысячи невинных людей. Пролетариат невеликодушен и несправедлив, а ведь революция должна была утвердить в  стране справедливость... По всей стране идёт междоусобная бойня, убивают друг друга сотни и тысячи людей... Но идеи не побеждают  приёмами физического насилия... Нет яда более подлого, чем власть над людьми, власть превращает людей в людоедов ещё более мерзких, чем те, против которых мы всю жизнь боролись... Народные комиссары должны это немедленно остановить – проливаемая озверелой толпой кровь падёт на них.»

Чтобы «буревестник» не смущал народ, Ленин настоял, чтобы тот уехал из России в Италию - лечить туберкулёз. Горьковское неприятие красного террора и уверенность, что новая власть должна пестовать интеллигенцию и всячески повышать культуру вверенного ей народа, были вождю пролетариата глубоко чужды.  Своё отношение к интеллигенции он не скрывал,  «не брезгуя непечатным словом», и рад был от неё избавиться.

Неприятие установившейся власти заставило многих представителей русской культуры покинуть Россию. Уже в 1917 году выехал С.В.Рахманинов, в 1918-м - С.С.Прокофьев, в 1919-м – В.В.Набоков, в 1920-м – И.А.Бунин, И.С.Соколов-Микитов, З.Н.Гиппиус, Д.С.Мережковский, К.Д.Бальмонт, в 1921-м – Н.К.Метнер, А.Белый, А.М.Ремизов, Б.К.Зайцев, И.Г.Эренбург, В.В.Кандинский, в начале 1922-го – Ф.И.Шаляпин, М.И.Цветаева, В.Б.Шкловский, Н.Н.Берберова, В.Ф.Ходасевич.

В 1922 г, когда Гражданская война близилась к завершению, вышла статья Ленина «О значении воинствующего материализма», призывающая развернуть классовую борьбу  с религиозными и ошибочными философскими воззрениями. В рамках борьбы с инакомыслием в 1922-1923гг. по инициативе Ленина власти провели  спец-операцию - высылку из страны известных деятелей науки и культуры. Пароходные рейсы осуществлялись из Петрограда и Одессы и поездами из Москвы в Латвию и Германию. Ничего ценного высылаемым брать не разрешалось.  Ф.Степун вспоминал, что формально они могли иметь при себе 20 долларов, «но откуда их было взять, если за хранение валюты полагалась тюрьма, а в отдельных случаях смертная казнь».

 Часть интеллигенции  была университетскими профессорами и преподавателями, в том числе философами и обществоведами, но было немало и врачей, экономистов, агрономов, литераторов, юристов, инженеров, религиозных деятелей и просто студентов разных специальностей.
 Про эту акцию, давая интервью американской журналистке, Л.Д.Троцкий говорил, что она представляет собой «гуманизм по-большевистски: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно».
По иронии судьбы он не предполагал, что спустя несколько лет новому вождю пролетариата, И.В.Сталину, уже не нужны будут никакие поводы, чтобы «расстреливать несчастных по темницам». Придумать повод – не проблема, и сам Троцкий, обвинённый в измене, будет зверски убит как враг народа.

Сталин провозгласил понятный народу лозунг: «кто не с нами, тот против нас.» Вторая его придумка, оправдывающая повальное преследование всякого независимого  (несанкционированного партией) суждения,  состояла в том, что по мере построения социализма классовая борьба  обостряется. Громкие  политические процессы, как эпидемия, охватили всю страну. Сюда относятся  Шахтинское дело, дело Промпартии, бесконечные разоблачения вредителей, раскулачивание, дела против иностранных специалистов,  Ленинградские дела после убийства Кирова, обвинения в предательстве известных  военноначальников накануне ВОВ... Гонениям подвергались церковные служители и просто религиозные люди; чем-то провинились в глазах вездесущего вождя  учёные таких областей, как языкознание, генетика, химия. Семьи арестованных, заключённых в концлагеря или приговорённых к расстрелу, должны были  отречься от своих близких, либо быть высланными или арестованными.

Чудовищными  акциями  сталинского режима, с 1930 по 1950 гг. противоречащими основам международного права,  стали выселения  из родных мест  в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию целых народов или групп населения по национальному признаку. Не имея на то никаких оснований, Вождь обвинял их  в чуждой идеологии, а народы Кавказа и Крыма в коллаборационизме  в годы второй мировой войны. Выселению подверглись балкарцы, ингуши, калмыки, карачаевцы, крымские татары, немцы, турки-месхетинцы, чеченцы.
Выселение проводилось войсками НКВД ночью или рано утром, на сборы отводилось не больше 2-х часов; людей, как скот, везли в товарных переполненных вагонах  в течение нескольких недель без еды и питья. Так что  от голода и болезней больше половины людей погибали уже в пути. Условия жизни переселенцев в местах спецпоселений также были трудно выносимы.  Выселенцы были строго подконтрольны комендатуре и обречены работать на самых тяжёлых производствах или сельскохозяйственных работах.

Вершителями человеческих судеб, в разные периоды возглавлявшими органы НКВД, МГБ, КГБ,  были Ежов, Абакумов, Берия.  Если не считать жертв депортации и голодомора, вплоть до смерти Сталина в 1953 г. под их руководством были  сосланы в лагеря, расстреляны, замучены около 4-х миллионов человек. Как правило, это были люди  со своим мнением, не боявшиеся его высказать и люди, проявившие инициативу и способности сверх указанной начальством  меры.  Одним словом, под нож пошли люди, которыми народ мог гордиться.

 Но как катастрофа такого масштаба могла произойти без участия этого народа? Сколько людей простодушно верили власти, тем более, что сомневаться  было опасно для собственной жизни, сколько завистников воспользовались возможностью  объявить чуждыми советскому строю  людей ярких и успешных в своём деле, а сколько извлекали выгоду, донося на своих соседей и коллег, чтобы занять их места? Страшно подумать.
 Периодически обновляя партийную элиту, уничтожая политиков, которые своим авторитетом могли с ним поспорить, Сталин утвердил культ своей личности и, главное, как умелый селекционер, создал  «агрессивно-послушное большинство», поддерживающее любые самые людоедские его замыслы.
Стоит отметить, что немалая доля  этого большинства, особенно те, кто вступил в сознательный возраст при сталинизме, с детства  зомбированные пропагандой, верили, что мудрый и великий Сталин ведёт их к счастливому будущему.  Как Гофманскому крошке Цахес,  ему приписывали  все производственные и научные достижения, а главное победу в войне с фашизмом. Не знать про репрессии они не могли, но «народная мудрость»  защищала их от трезвого взгляда на происходящее.  Она гласила во-первых, что нет дыма без огня, во-вторых, что лес рубят, щепки летят, в-третьих, что в трудовых лагерях и на таких великих стройках, как Беломор-канал идёт перековка  чуждых элементов в сознательных граждан.
Потёмкинские деревни – показательные предприятия, передовые колхозы, самая справедливая  конституция -  позволяли создавать также благоприятное впечатление у западной левой интеллигенции, приезжающей в Советский союз, чтобы своими глазами увидеть первое в мире социалистическое государство.

В 1928-м году Стефан Цвейг, которого и в старой и новой России много издавали, получил приглашение принять участие в праздновании  столетнего юбилея Толстого. Цвейг  вспоминает, что, любя Толстого и Достоевского, он как бы сроднился с русской душой, и многое из того, что видел, вызывало у него симпатию и умиление. Цвейг пишет - «дело было в сердечности, с которой меня принимали и в  убеждении людей, что они идут на многие лишения во имя высокой цели. Им  выпало осуществить такое, о чем другие только мечтали. Извозчик, широко улыбаясь, указывал кнутом на новостройку: «Это мы построили». В студенческих общежитиях подходили молодые люди разных национальностей, важно показывая книги, которые они читают. «Маркс» говорил один, «Дарвин» - другой.

 Охваченный радостью от зрелища оживлённых лиц, от того, что студенты, окружавшие меня, были полны энтузиазма и доброжелательности,  я наконец простился с переводчицей, которая была тоже студенткой, и вернулся в свой гостиничный номер.
  Снимая пиджак, я обнаружил в его кармане письмо по-французски, которое, очевидно,  кто-то из студентов ловко мне подсунул.  Письмо было без подписи, очень умное, человеческое письмо, совсем не от «белого», и всё же полное горечи. «Верьте не всему, что Вам говорят,– писал незнакомец. При всём, что Вам показывают, не забывайте того, что многое Вам не показывают. Поверьте, что люди, с которыми Вы  говорите, Вам  говорят не то, что хотят сказать, а лишь то, что смеют. За всеми нами следят, и за Вами не меньше. Ваша переводчица передаёт каждое Ваше слово. Телефон Ваш прослушивается, каждый шаг контролируется...»

  Письмо это я сжёг в соответствии с инструкцией писавшего и задумался. В самом деле, разве не соответствовало действительности то , что при всей искренней сердечности, мне за две недели ни единого раза не представилась возможность поговорить с кем-нибудь непринуждённо наедине? С грустью мне пришлось признать, что все мои впечатления не могли иметь никакой объективной значимости.»
Так писал Цвейг, не ведая, что через 5 лет к власти в Германии придёт Гитлер – чудовище не меньшего масштаба, чем Сталин.

 В своей последней замечательной книге «Вчерашний мир» он анализирует, как это могло произойти в стране, где свято почиталось академическое образование. Он пишет, что своего рода высокомерие образованности обмануло интеллигенцию – она была убеждена,  что горлопан  из пивных, не получивший даже среднего образования, не может представлять серьёзную опасность для страны  даже тогда, когда  в январе 1933 года он стал канцлером. Меж тем, хитроумная тактика Гитлера  состояла в том, что он много лет раздавал обещания направо и налево, привлекая на свою сторону  крупных деятелей разных партий, поэтому, когда он пришёл к власти, в противоположнейших партиях шло ликование. Толстосумы промышленники, снабжавшие Гитлера деньгами, надеялись, что он защитит их  от большевиков, а мелкие торговцы верили, что он отменит  налоговую кабалу. И все они считали свою свободу и  равноправие обеспеченными торжественно принятой конституцией.

А затем произошёл поджог Рейхстага, парламент исчез, одним ударом  в Германии было уничтожено всякое право, и немцы с ужасом узнали, что в мирное время существуют концентрационные лагеря и в казармах без суда и следствия  убивают невинных людей. Невольно вспоминаются слова «хоть похоже на Россию, ну а всё же не Россия». Но нет, всё-таки  в основном, похоже. И Гитлер и Сталин мало образованы, что не помешало их крайне высокой самооценке.  Каждый обещает то, что не собирается выполнять. Большевики обещают власть пролетариям и крестьянам, Гитлер обещает расцвет Веймарской республики.
 У нас «караул устал», поэтому никакое учредительное собрание не допускается к законотворчеству, взамен учреждается одна партия, разгромившая все остальные. В Германии с такой же целью поджигается Рейхстаг. И у нас, и у них свирепая борьба с инакомыслием,  и лживая оголтелая пропаганда с первых дней: в Германии проповедуется национализм, а у нас социализм. Ну и особенно следует остановиться на общем для обоих режимов антисемитизме потому, что  в обеих странах он был поддержан населением.
 
Разобраться в чем причина антисемитизма, почему с давних времён и у разных народов евреи стали козлом отпущения, непросто. Попробую наметить основные вехи в развитие этой  специфической ксенофобии. В Древнем Риме  евреи  были «не наши» прежде всего по религиозной причине – они отличались от язычников тем, что исповедовали единобожие. Их бог к тому же был невидим и не слышен – его не было даже в самих   еврейских храмах, так что некоторые  соседи почитали евреев за  безбожников.  В I,II веках евреев не отличали от христиан и между теми и другими не было никаких конфликтов.

 Но далее по мере распространения христианства в Западной Европе положение евреев стало ухудшаться. Христиане стали видеть в них виновников страданий и распятия Христа и редко вспоминали, что эта же нация и породила Христа. Некто Апион, греческий литератор I века, придумал,  что евреи ежегодно похищают грека или другого иностранца, откармливают его, а потом поедают его внутренности. Собственно это был первый кровавый навет на евреев, удобный чтобы оправдывать еврейские погромы.
 В V в. навет был модифицирован  – христианский церковник  обвинил  евреев  в  ритуальном убийстве христианского ребёнка.  Якобы евреи использовали его кровь в обрядовых или магических целях. В кризисных ситуациях, когда население страдало от голода, падёжа скота или эпидемии, виновных долго не искали – люди простодушно верили, что во всех их бедах виноваты евреи. Их обвиняли в том, что они отравили колодцы или напустили порчу и мстили как могли – грабили, изгоняли, убивали.

 С  XII -XIII вв. кровавый навет интенсивно распространяется, как и следующие затем  жестокие еврейские погромы. В 1236-м г. Германский  император ФридрихII, изучив еврейский вопрос, даже издал  специальную буллу, опровергающую кровавый навет. В ней он писал: «Ни в Ветхом, ни в Новом Завете нет указаний  чтобы евреи жаждали человеческой крови... В Талмуде ясно сказано, чтобы евреи должны беречься запятнать себя  какой бы то ни было кровью. Им запрещена даже кровь разрешённых в пищу животных, поэтому едва ли  они могут жаждать  человеческой крови.»
 Подобные опровержения и позже неоднократно исходили как от светских, так и от религиозных лидеров.  Но они уже были не властны над мифом, созданным антисемитами. Интенсивность кровавых наветов в Западной Европе нарастала  до XVI в., а в  более бедной Восточной Европе  – в Польше, Литве и России не спадала вплоть до XIX в.
. Чтобы показать   как  трудно искореним антисемитизм, остановлюсь на паре  шумных процессов: деле Дрейфуса во Франции и деле Бейлиса в  России, приковавших в течение нескольких лет внимание всей Европы.

В 1894 г. в руки  французской разведки попало анонимное письмо, адресованное германскому военному аташе, в котором автор сообщал о готовности продать 5 секретных документов. Доступ к этим документам имели 6 офицеров, 5 из которых были французы, потомственные военные с длинными родословными, а шестой, капитан Альфред Дрейфус, был эльзасским евреем.  Несмотря на  образцовую репутацию, он был обвинён закрытым судом в предательстве и осуждён на пожизненное заключение.  Главным доказательством его виновности служила экспертиза письма, как выяснилось в последствие фальсифицированная. Но ещё до суда  националистическая газета сообщила об  измене капитана, как об установленном факте.

  Однако спустя два года дело подверглось новому расследованию, т.к. в контрразведку обратилась бывшая любовница одного из попавших под подозрение французов,  офицера Эстерхази. Она рассказала, что он постоянно превозносил Германию и ругал Францию. Полковник Жорж Пикар выяснил, что Эстерхази живёт не по средствам, к тому же повторная экспертиза почерка подтвердила, что письмо французскому аташе написано безусловно им. Пикар доложил об этом  военному министру, но тот не захотел пересматривать дело из «патриотических» соображений и чтобы не признаваться в допущенной  ошибке. Понизив Пикара в чине, он  выслал его из Парижа в Тунис, а покладистому подчинённому  поручил сфабриковать дополнительные улики против Дрейфуса.

Но Пикар успел сообщить правду своим друзьям, и в 1897г. брат А.Дрейфуса открыто обвинил Эстерхази в предательстве. В следующем году представший перед судом майор Эстерхази под давлением военного ведомства был оправдан и объявлен  жертвой еврейских происков. Предвзятость судей была очевидна и вызвала волну возмущений у большого числа граждан, теперь уже не сомневающихся  в невиновности Дрейфуса. Не только Франция, но и вся Европа оказалась расколота на два лагеря – дрейфусаров и антидрейфусаров, состоявших из националистов, приверженцев сильной власти и антисемитов.

 На следующий день после суда  Эмиль Золя опубликовал открытое письмо президенту Франции  в защиту Дрейфуса под названием «Я обвиняю». В след за ним в ту же газету направили свой протест  видные учёные, поэты, художники, среди них Клод Моне, Сара Бернар, Ромен Роллан.  Отголоски дела Дрейфуса докатились и до России.  Известно, что А.П.Чехов, выступавший в защиту Дрейфуса,  рассорился  со своим издателем, антидрейфусаром, А.Сувориным.

В 1899 г. президентом Франции стал либеральный политик, при котором дело было очередной раз пересмотрено. На этот раз в деле Дрейфуса якобы всплыли смягчающие обстоятельства, позволившие парламенту «во имя национального согласия» его амнистировать, а президенту подписать его помилование.  Такое решение возмутило и  всех дрейфусаров и самого Дрейфуса. В 1903 г.  он подал кассационную жалобу, рассмотрение которой длилось ещё 3 года.  В 1906 г. А.Дрейфус наконец был полностью реабилитирован, возвращён  на военную службу в звании майора  и награждён  орденом Почётного легиона.

Сфабрикованное военными начальниками-антисемитами дело длилось целых 12 лет и рассыпалось не столько благодаря  очевидной невиновности Дрейфуса, сколько благодаря  заявлениям, сделанным  немецким резидентом и  германским правительством через печать.  В них сообщалось, что документы они получали именно от Эстерхази и  никогда не имели дело с Дрейфусом.
Другое громкое дело, также сфабрикованное черносотенными чиновниками и журналистами, произошло в марте 1911 г. в Киеве. Двенадцатилетний ученик приготовительного класса духовного училища, Андрей Ющинский был зарезан утром  и его труп, многократно исколотый шилом, был найден  спустя несколько дней в маленькой пещере в предместье города. В первые же дни   родственникам мальчика,  в прокуратуру  и следователям стали поступать анонимные письма, утверждавшие, что Ющинского убили евреи с целью получить христианскую кровь для  изготовления мацы перед приближающейся еврейской пасхой.

Полицейские, следователи и прокурор готовы были этому поверить, но не нашли никаких подтверждающих доказательств. Они пришли к заключению, что это уголовное дело, которому намеренно  придали вид  ритуального убийства. Однако черносотенная пресса сначала в Киеве, а потом  и в столице  начала активно муссировать тему ритуального убийства.
15-го апреля  в Киеве состоялось заседание  «Союза русского народа», на котором было решено активировать мероприятия  по обвинению евреев в убийстве Ющинского. А уже 17-го апреля  черносотенная петербургская газета «Русское знамя» выступила со статьёй, обвинявшей  киевские власти в бездействии  при раскрытии  «ритуального убийства» Ющинского.

 Министр юстиции Щегловитов,  откровенный антисемит, возложил наблюдение за  расследованием  на  киевского прокурора, поляка Чаплинского, который после принятия православия  поражал коллег нескрываемым  юдофобством и сочувствием еврейским погромам. Вместе со своим подручным и лидером организации «Двуглавый орёл» он лихо принялся за дело, шантажируя и запугивая  свидетелей,  чтобы оговорить Бейлиса, еврея-приказчика небольшого завода, находящегося  недалеко от места обнаружения убитого мальчика.

 Бейлиса арестовали и он два года провёл в тюрьме в ожидании суда. Основным свидетелем обвинения выступала малолетняя дочка Веры Чеберяк, содержательницы притона и скупщицы краденного, с сыном которой Андрюша встречался утром рокового для него дня.  Она, якобы видела, как дядя с чёрной бородой (Бейлис) и два его пособника в тёмных балахонах среди бела дня похитили упирающегося Андрея.   Выглядело её заявление малоубедительно: если бы оно было справедливо, об этом стало бы известно сразу после исчезновения мальчика, а не спустя неделю,  кроме того  «сообщниками» Бейлиса оказались приехавшие на суд русские родственники хозяина,  ничего общего с евреями не  имеющие.
 Стало известным также и то, что в день убийства Бейлис работал в конторе с утра  до вечера, и рабочие завода могли это подтвердить. В свою очередь экспертиза  установила, что добыть  значительное количество крови, нанося колотые раны, нельзя - они вызывают сильные внутреннее кровотечение, в отличие от открытых ран. которые на теле убитого отсутствовали. Лжесвидетели путались на суде в своих показаниях, а многие признавались, что давали их под давлением. В результате присяжные признали убедительными доводы защиты, и Бейлиса оправдали.

По всей видимости дело обстояло следующим образом. После ареста 4-х воров-приятелей Чеберяк и обыска у неё 10-го марта члены воровской шайки  решили, что их мог кто-то выдать.  12-го марта Андрюша, гуляя с  сыном Чеберяк, Женей, поссорился с ним  и пригрозил, что расскажет  о воровском притоне в квартире его матери, о котором прекрасно знал, т.к. часто бывал у Жени дома. Женя рассказал об этом матери, и бывшие у неё приятели-уголовники это слышали. С помощью Жени они заманили Андрюшу в дом,  оглушили ударом по голове и добили, исколов оказавшимся под рукой шилом.  Ночью они вынесли тело подальше от дома и  сбросили в пещеру, раздев, связав руки и придав трупу вид жертвы ритуального убийства. Наутро они уехали в Москву, где были арестованы 16 марта.

Присутствовавший на суде В.Короленко был изумлён, на сколько откровенно судья поддерживал прокурора и помогал выкручиваться из трудных положений свидетелям обвинения. Да и подбор присяжных был не случайным. Если обычно уголовные дела  решали люди интеллигентные и образованные, то в этом случае привлекли крестьян и людей мало образованных. Тем значительней и отраднее был оправдательный приговор, нанёсший ощутимый удар по высокопоставленным антисемитам.

Но, увы,  евреи продолжали и продолжают быть «не нашими», и на их ворот постоянно  липнет всякая фантастическая клевета. Предположительно в  1900 году на свет появился анонимный подложный документ «Протоколы сионских мудрецов», из которых следовало, что евреи готовят заговор с целью  установить мировое господство и разрушить христианский мир. «Протоколы» были изначально написаны по-французски, но потом переведены на русский и другие европейские языки и переизданы миллионными тиражами. В качестве автора фальшивки  чаще всего называют  М.Головинского, журналиста, жившего в Париже и сотрудничавшего с русской разведкой.

В 1942 гг, когда программа уничтожения евреев осуществлялась нацистами полным ходом, Гиммлер издаёт трактат о «ритуальных убийствах» и распространяет среди немцев, участвующих в «решении еврейского вопроса». Одновременно он обращается к своему коллеге по СС с письмом, которое кончает словами: «Я полагаю, что в общем мы могли бы антисемитской пропагандой в широких масштабах на английском и русском языках, используя данные о ритуальных убийствах, в огромной степени  активировать антисемитизм  во всём мире.»

В 1933 г. Гитлер, придя к власти,  уже лелеял план полного уничтожения евреев, но приступил к его осуществлению  не сразу и поэтапно, остерегаясь обнаружить всю крайность своих целей, прежде чем мир попривыкнет. Цвейг пишет, что сила Гитлера  состояла в тактике осторожного прощупывания и всё более сильного  давления на слабеющую в моральном и военном отношении Европу.  Не сразу пошли в костёр книги и статьи  знаменитых немецких писателей, философов  и учёных -  Томаса и Генриха Манна, Верфеля,  Фрейда, Цвейга, Эйнштейна,  – эту акцию власти сначала  представляли как проявление народного гнева. И только спустя некоторое время продажу и распространение  книг неугодных авторов приравняли к государственным преступлениям.
Затем под лозунгом – защитить немецкий народ – начались запреты разной степени тяжести. Евреям запрещали иметь домашних животных, свои велосипеды. не говоря о машинах.  Им нельзя было обладать драгоценностями, на улицах  пользоваться скамейками, строжайше запрещалось вступать в браки с людьми арийской национальности, преподавать  и занимать ответственные должности.

Евреям вменялось в обязанность маркировать свою одежду, а также свои мелкие лавочки и предприятия жёлтыми звёздами. После этого у них уже не было возможности оградить себя от грабежа и побоев.  Тюрьмы и концлагеря быстро наполнялись евреями, а «для их безопасности» по всей стране  создавались  гетто. После завоевания европейских стран содержать евреев в гетто становилось всё сложнее и  по указанию Гитлера начался Холокост:  повальное и планомерное сжигание евреев в газовых печах. Чудовищное преступление нацисты для приличия называли санацией, санировав таким образом 6 миллионов евреев.

 Можно сказать,что Сталин принял от Гитлера эстафету антисемитизма. В 1948-м году он разделался с евреями, сотрудничавшими с международной благотворительной организацией «Джойнт», объявив её буржуазно-националистической. 13 наиболее известных еврейских общественных деятелей, сотрудников Антифашистского комитета, были обвинены в шпионаже и расстреляны, а   глава комитета, прославленный актёр С.Михоэлс, погиб в инсценированной катастрофе.
 Тогда же Сталин возглавил кампанию борьбы с космополитизмом. Евреи, особенно в среде писателей, актёров, художников и музыкантов, были названы безродными космополитами, а борьба с ними объявлялась  борьбой с низкопоклонством перед Западом. Негласный указ  запрещал принимать евреев в высшие учебные заведения.  Репрессии и травля евреев продолжалась вплоть до 1953 г. Дело врачей стало кульминацией  политики, проводившейся в СССР в послевоенные годы.
 В 1953 г. в газете «Правда»  появилась статья  под заголовком «Подлые  шпионы и убийцы  под маской профессоров-врачей». Разоблачённая МГБ террористическая группа состояла почти сплошь из евреев: Вовсе,  Коган, Фельдман,  Гринштейн, Этингер... В статье говорилось, что все они  завербованы международной еврейской организацией «Джойнт», прикрывавшейся маской благотворительности. Героем, изобличившим  «убийц в белых халатах»  пропаганда представила Лидию Тимашук, которая ещё в 1948 г. жаловалась в ЦК партии на неправильное лечение А.Жданова.  За помощь в разоблачении  врачей-убийц  она была награждена орденом Ленина.

 Дело врачей вызвало преследование родственников и сослуживцев обвинённых, а также волну антисемитизма по всей стране. Миллионы людей  стали искать вредителей в ближайших больницах и поликлиниках и отказывались от медицинской помощи. В прессе непрестанно появлялись обвинительные статьи и фельетоны.
Сталин пристально следил за протоколами допросов и требовал от следователей, чтобы они каждодневно расширяли список преступных врачей и не скупились на физические методы воздействия, выбивая из них признательные показания. Сталинские «соколы» готовили громкий процесс врачей, который должен был стать сигналом для депортации всех евреев в Сибирь и на Дальний Восток.

 На фоне  массовых антисемитских выступлений депортация  должна была выглядеть как «акт гуманизма» – спасение евреев от погромов и самосудов, вызванных «народным гневом». Задуманное Вождём радикальное решение «еврейского вопроса» остановила только его смерть, возможно не без помощи Берии, который к этому времени сам попал под подозрение и боялся быть смещённым при очередной чистке.

На смерти «гения всех времён и народов» можно бы поставить точку. Хотя вернее  будет поставить многоточие. Понятно, что покончить с ксенофобией невозможно, что уроки из своей истории ни наш народ, ни иные прочие, извлечь неспособны.  Как ни печально,  во все времена «не нашими» становятся   люди, способные  критически мыслить, и власти всегда будут находить способ их ошельмовать в глазах большинства.
 Однако, как сказал А.К. Толстой: « Ходить бывает склизко/ По камешкам иным,/ Итак, о том, что близко, /Мы лучше промолчим.»