Нонка - королёк

  В школьной иерархии десятиклассница Нонка занимала почётное место «серой мыши». Старушки шептались у подъезда, девчонки сочувственно вздыхали: ну куда ей с такими данными? Коротконогая, лицо — как чистый лист бумаги, да ещё и имя это… Нона.
Звучит как название детали для швейной машинки. Такой, которую никто никогда не видел, но все знали, что без неё машинка не работает.
Мы были уверены: на такую «дичь» охотник не пойдёт.
В нашу школу частенько завозили десант. Да не просто парней из соседнего двора, а курсантов ТАУ — Тбилисского артиллерийского училища. Форма, выправка, блеск пуговиц и концентрат тестостерона на квадратный метр спортзала.
То, что происходило на дискотеке, не поддавалось логике. Наши признанные красавицы и активистки стояли у стенки, подпирая её плечами, в то время как за Нонку среди будущих офицеров едва не завязывалась дуэль. Её буквально рвали на части для каждого медляка.
Я с моей подружкой Инкой Шабуниной смотрели на это с недоумением человека, который привык верить глазам, а не гормонам. Мой однокашник Витька Мезинцев (Мезин) — гроза района и кошелёк нашего класса, считавший меня «своим пацаном» (видимо, из-за моей бесконечной любви к гандболу и отсутствия лишних сантиметров в нужных местах), решил пролить свет на эту аномалию.
— Понимаешь, — сказал он, глядя, как Нонка в очередной раз уплывает в танце, — Нонка — это же королёк. Редкий случай.
Мой мозг, заточенный под нормативы ГТО и школьную программу, выдал мгновенную реакцию. В Тбилиси каждый знает: королёк — это сорт хурмы. Сладкий, тёмный, без этой противной вязкости.
— Почему это она королёк? — возмутилась я. — Если уж мы пошли по фруктам, то я тогда яблоко? Яблоко я люблю больше, оно полезнее!
Витька заржал так, что согнулся пополам. Он кашлял, краснел, хлопал себя по коленям и пытался что-то выдавить, но звук был похож на задыхающийся паровоз. Когда до него дошло, что я спрашиваю серьёзно, он вытер слёзы и шёпотом — так, чтобы не разрушить мою спортивную психику окончательно, — объяснил «технические характеристики» этого термина в мужском понимании.
Оказалось, что «королёк» — это когда детородное место чуть ли не на животе, снаружи. Вроде бы ничего особенного, а внутри такая «сладость» и женская магия, что никакие длинные ноги не спасут конкуренток.
Вечер закончился триумфом артиллерии и моим личным крахом как ботаника. После вердикта Витьки моя жизнь дала трещину. Вернее, она разделилась на «до» и «после» этого злосчастного фрукта.
Стоя перед зеркалом в ванной, я пыталась разгадать этот код. Я честно выпятила всё, что у меня было (а на тот момент у меня было в основном чувство долга перед школьной сборной… и некоторое количество костей, предусмотренных анатомией), и попробовала прищуриться. Получилось так, будто в глаз попала соринка.
— Ну и где тут магия? — спросила я своё отражение. — Ноги на месте, прыщей нет. Где сокрытая сахароза?
Мама постучала в дверь:
— Ты там заснула? Или мыло изучаешь?
— Мам, — крикнула я через дверь, — я королёк или что-то другое?
За дверью повисла зловещая тишина. Видимо, мама судорожно вспоминала, не было ли у нас в роду ботаников-селекционеров.
— Ты похожа на девочку, которой завтра к восьми на тренировку, — отрезала она. — Выходи, не морочь голову.
На следующий день в школе я смотрела на Нонку другими глазами. Она шла по коридору — всё та же, в своей неприметной форме, с тонкой косичкой. Но теперь я видела: за ней тянулся невидимый шлейф из курсантских фуражек.
Витька Мезинцев, проходя мимо, подмигнул мне:
— Ну что, яблочко, созрела?
Я ответила ему профессиональным подзатыльником. Мезин охнул, но не обиделся.
— Вот! — назидательно поднял он палец. — В этом твоя проблема. Ты — антоновка. Крепкая, кислая, бодрит с первого укуса. А мужикам, — он обвёл рукой горизонт, где метались тени курсантов ТАУ, — мужикам подавай экзотику. Чтобы сладко до слипания глаз!
В ту ночь я поняла две вещи: физика — это не только учебник, но и то, как Нонка ведёт бедром.
Хурму я больше не ем. Слишком много в ней скрытых смыслов и опасных ассоциаций.
Прошли годы. Нонка, кажется, так и осталась в памяти тех ребят легендой — той самой, из-за которой едва не случилась «третья мировая» в школьном спортзале, где нам устраивали танцульки.
А я? Я поняла, что быть «яблоком» — это стратегическое преимущество. Пока корольки вянут или перезревают, антоновка может храниться вечно, не теряя витаминов и способности дать сдачи, если кто-то решит попробовать её без спроса.
Правда, до сих пор, заходя на рынок и видя прилавок с хурмой, я невольно выпрямляю спину и внимательно смотрю на продавца.
Вдруг он тоже из артиллерийского?
Н. Л. (с)