Costa Blanca с видом на Смоленск

               

Полдень. Пора подкрепить силы, выпить чашечку крепко сваренного кофе и проститься с милой испанской Коста-Бланкой, ставшей на пять недель для русского пилигрима вторым домом. Завтра в дорогу, Родина ждёт! «Ждёт ли?» – один из насущных вопросов моего чемоданного настроения.
Останавливаю машину у знакомого приморского ресторанчика. Мне нравится его архитектурное решение – развитый эркер нависает над песчаной косой многокилометрового пляжа. Этакий «конструктивный аллюр», рассчитанный на то, чтобы вызвать у подвыпившего посетителя ощущение полёта над морем.
Захожу. Ресторан увлекает беззаботным воркованием кофейной машинки и полдневной ленностью официантов. Никого. Несколько чаек разгуливают по дальним от меня столикам, выискивая несуществующие крошки. Откуда в Испании крошки! Перевожу взгляд на линию берега. Вдоль кромки воды плотно, едва не толкая друг друга плечами, расположились рыбаки. То тут, то там в рыбацкой шеренге возникает оживление, и какой-нибудь счастливчик выуживает из волны серебристое дорадо.
Мальчик лет десяти взбирается на отвесный валун и кличет мать, желая продемонстрировать своё отчаянное геройство. Но что это? Внушительный вал спрессованной влаги грозно подпрыгивает на мелководье и обрушивается на валун с зазевавшимся мальчуганом. Клокочущее месиво пенных струй подхватывает ребёнка, стаскивает с валуна и тащит в море... Мать, как тигрица, в прыжке выхватывает дитя из воды и отбегает в сторону. Её звериная повадка не напрасна. Через пару секунд на валун обрушивается другая волна. Она распускает по песчаной отмели когтистые лапы и яростно ищет пропавшего человечка. Видимо, предыдущая проказница сообщила ей о возможности поживиться.
Стая рыбаков устремляется к валуну, но, убедившись, что опасность миновала, вновь выравнивает строй и продолжает рыбалку. Я облегчённо вздыхаю и пускаюсь в размышления. Меня занимает мысль о том, как консервативны природные множества. Рыбаки, к примеру, нарушают структуру моря. Хитростью и приспособлениями разного рода они выманивают из воды серебристых обитателей лагуны. Море в свою очередь пытается компенсировать вынужденные потери и рыщет добычу на берегу. Я вспоминаю, как колыхнулась рыбацкая шеренга в ответ на стремление водной стихии завладеть мальчиком.
Выходит, несмотря на все наши внутренние разногласия, каждый человек – не самодостаточная единица, но фрагмент общечеловеческой конструкции – стаи. И если опасность грозит не тебе, но другому – она грозит всей стае, а значит, и тебе тоже.
                * * *
Мои мысли летят в Россию. Москва, скромная двухкомнатная квартира на Шаболовке. Поздний час. Ты смотришь телевизор и, наверное, думаешь обо мне. Мысленно возвращаюсь в день нашего последнего разговора. Господи, как же тяжело отслаиваться и прыгать на подножку уходящего поезда или улетающего самолета! Стремиться туда, где тая;тся потери всего, что сегодня всё ещё дорого, нужно и привлекательно!..
Седой атаман в смертельном бою идёт ва-банк за мгновение до неминуемой смерти. Так и мы бросаемся в будущее, не успев ни насладиться настоящим, ни проститься с его обитателями. Да, мы расстались. Нас развели по углам житейской коммуналки очевидные и безобидные на вид обстоятельства: работа, друзья, риски…
Домодедово, 21-30. Через двадцать минут стальная громадина пробуравит силиконовую подошву облаков и отправит меня на выселки в моё же собственное будущее. Как птица, покидающая по осени ветхое гнездо, я буду кружить над возлюбленным жилищем, разглядывая в иллюминатор ворох прежних предпочтений и счастливых воспоминаний. А потом полечу прочь с талой надеждой когда-нибудь обязательно вернуться. А ты? Ты будешь досматривать в этот поздний час голубой экран телевизора и, конечно же, думать обо мне. Обо мне прежнем, вертлявом и ненадёжном, или обо мне будущем, сильном, способном тебя понять… Так или иначе, мы отдаляемся друг от друга не по злому умыслу. И кто знает, свидимся ли в будущем? Кто знает...
Новое состояние необычно. Каждая прожитая без тебя минута повисает, как тряпка, упавшая с балкона на бельевую верёвку, растянутую между деревьями добра и зла. Ветер перемен тянет тряпицу то в одну, то в другую сторону, пытается сорвать и унести прочь. Но эта сплетница из холщовой материи – та ещё штучка! Она огрызается на каждый порыв ветра, а при появлении случайных лиц делает вид, что занята делом, как женщина, увлечённая перебранкой.
Нет у женщины иного дела, чем вглядываться в мои мысли и спрашивать, спрашивать, всё время спрашивать: «Во имя чего я вынуждена терпеть внутреннее одиночество и терять мир, который всегда казался нам пополамовидным? Более того, он был таким! Куда тебя несёт, милый? Разве будущее – это безусловное благо?»
Как ответить? Милая, ты же знаешь, так сложились обстоятельства, у меня есть работа, обязательства, риски…
А она? Понимаю, она устала быть хорошей, устала прощать, сочувствовать. Когда я спрашиваю: "Почему ты не согласна со мной, ведь я прав?", она молчит. Отругала бы в конце концов! Нет, встанет, встрепенётся, как французская штора (фрр), и выйдет вон – адью, господин хороший!
...Трудно отслаиваться. Хвостатые сороки щебечут в спину о предстоящих печалях. Ладно, можно поменять работу, реструктурировать обязательства, предусмотреть риски. Но с сердцем-то, с сердцем что делать? Оно же бьётся день и ночь, день и ночь…
                * * *
Хорошо-хорошо, я никуда не еду. Пусть рушатся дела, пусть обязательства обрастают толпой жадных мздоимцев, пусть риски… А что риски? Я больше не рискую, не пытаюсь приподняться над привычным. Более того, обещаю и торжественно клянусь: каждый новый день созерцать житейскую оранжерею благодарным взором созревающего помидора! И всё же:
– Милая, отпусти меня ненадолго! Я тебе апельсинов привезу марокканских, а хочешь…
– Скажи, почему ты ищешь счастье на стороне? Разве я не хороша? Разве тебе со мной плохо?
– Нет, ты хороша, и мне с тобой хорошо.
– Тогда скажи, почему тебе не сидится дома, погляди вокруг – все сидят, так или иначе.
– Милая, не в доме дело. Мне просто не-си-дит-ся! Для меня любой, самый лучший дом на третий день – тюрьма. Может, цыган какой подольстился к моей прабабке лет сто назад, и я теперь как потомок цыганского соблазна места себе не нахожу! Чуть отъеду от тебя – скучаю и люблю безмерно, а вернусь в дом - мо;рок глаза застит, только и мыслю - бежать. Я столько раз говорил тебе об том, но поняла ль ты меня?
– Понять-то я поняла, согласиться не могу. Ведь ты – человек, а ведёшь себя, как перекати поле. Однажды ветер унесёт тебя в смертную даль. Ты чужой этому миру – понимаешь? – чужой. Тобою нельзя даже любоваться! Эгоизм превратил тебя в абсолютно чёрное тело, тело с нулевым коэффициентом отражения. Я хотела, я пыталась вернуть нам ощущение взаимности, но у меня ничего не вышло. Что ж, иди. Если ты вернёшься, я приму тебя, потому что я – единственная, кто знает, как ты внутренне пуст и несчастен. Мне жалко тебя. Я боюсь того дня, когда мне не захочется тебя жалеть, потому что тогда стану такой же, как ты – пустой и чёрной. Иди, я молю Бога, чтобы ты не вернулся…
Хорошенькое дело уходить от любимой женщины и менять благоразумное настоящее на абстрактное и непредсказуемое будущее. Не проще ли сдать кровь, получить деньги, купить хорошего вина и начать жить попросту, по-человечески, умудряясь в простых истинах? Ведь говорят: можно обойти весь мир и не увидеть ничего - можно укрыться в четырёх стенах и познать весь мир.
Катится перекати поле по миру. Надо-то ей всего – умчаться прочь, чтоб только её и видели!
                * * *
Допиваю остывший кофе. Пока я мысленно гостил в Московии, вокруг меня произошли серьёзные изменения: на смену жаркому кадмию полудня пришла пепельно-сизая прохлада приморского вечера. Оглядываюсь. Ресторан полон посетителей, все веселы и говорливы. Пытаюсь на себя рассердиться: «Какая беспечность – завтра в дорогу, а ты тут...»
И вдруг… Что это? Загадочное явление по ту сторону моря приводит меня в восторг. Обязанности и неотложные дела исчезают из памяти. Я наблюдаю, как крохотный светящийся краешек отделяется от горизонта, растёт на глазах и через несколько минут превращается в оранжево-красный диск Луны! В волнении сердца задерживаю дыхание - огромное космическое тело, нежась в закатных лучах Солнца, повисает над морем! А что же солнце? Прикрыв багряную наготу пеленами облаков, оно медленно уходит за горизонт, прощаясь до завтра…
«Н-да, – думаю я, очарованный движением светил, – здесь всему: людям, звукам, планетам, сопутствуют взаимная любовь и благодатный распорядок действий!» Прощание с солнцем напомнило мне о возвращении в Россию. Что ж, пора взглянуть и на отечественные светила. Так ли любовно сменяют они друг друга на семи московских холмах?..