Сорока-ворона. 27. Вот здесь

-Вот здесь, на этом месте, - Ночевкин ударил рукой по кровати, на которой сидел.

Мы уже собирались идти обедать.

-Что здесь? – с явной издевкой спросил  его я, отложив в сторону книжку, которую еще не прочитал.

-Как что? Ты сказал, что не дашь ключ, тебе, видишь ли, не позволяет совесть. Ты решил  спасти Алину. Она красавица. А я кто? Я не красавец. Так вот, ты ее не спас.

Насчет совести он преувеличил. О совести никто не говорил. Она или есть, или ее нет. Ее нельзя ни дать, ни забрать. Это он сам придумал после того, как уложил девчонку на кровать. И еще показывал мне грязную простыню.Надо же, придумал. Мол, смотри, все факты налицо: "Вот рыжие пятна. Смотри. Нет, ты смотри. Она была девственницей".  Зачем мне смотреть? Мне смотреть не надо. Мне все это: как он просил ключ у кастелянши, как привел сюда Алину, "уломал" ее и прочее, и прочее – было неприятно. Больше того, меня мутило от всего этого.

-Ты теперь должен на ней жениться, - сорвалось у меня с языка.

-Мы через два дня уезжаем отсюда, и я забуду о ней. Алина мне не нужна. Я, думаю, ей тоже не нужен. Она просила, чтоб я дал свой адрес. Я еще не знаю, давать ей его или не давать. Хотя знаю  - не дам. А зачем?

-Понятно, - выдохнул я.

-И ты Нине не давай. А если дашь, то она не даст. Или скажет: «Пиши «до востребования». Ха-ха! Чернигов, до востребования. Запомни. Так и будет.

Я еще не знал, как будет.

Опять я был один в комнате. Опять читал книжку. Она на некоторое время отвлекла меня от мыслей, которые уже начинали меня беспокоить. Может, вы решите, что я беспокоился об Алине? Нет. Как раз, о ней я не беспокоился. Она знала, что делала. Тогда о Нине? Как ни странно, о ней я тоже не думал. Меня больше занимала моя персона, занимал я сам. «Что будет со мной через два дня?» - спрашивал себя я, но дальше вопроса дело ни шло: ответа не было. Вопрос и нет ответа, вопрос и нет ответа – мне так это надоело, что я уже думал, что сделать, чтоб они меня не мучили.

Книжка занимала меня ровно час. Потом у меня начали слипаться глаза и я, чтоб опять не заснуть, вышел наружу.

Было три часа. Сухой воздух  сушил нос и рот и не давал дышать. Те несколько деревьев, которые были разбросаны то там, то сям, не могли спасти от палящего солнца, так как, низкорослые и чахлые, они не создавали тени, где можно было бы укрыться, и поэтому, чтоб не получить солнечный удар надо было вернуться в комнату или идти на пляж. Я выбрал второе.

Ночевкина и Алины не было и на пляже. Не было полной женщины с ребенком. Зато были Нина и Лиза. Нина увидела меня, может быть, даже раньше, чем я ее, и уже улыбалась мне. Я же думал, подходить мне к ней или пройти мимо, ведь, если я подойду, то Лиза обидится.

О том, что Лиза на меня обижается, мне сказала Нина. Она редко говорила о подружке. А тут вдруг разразилась целым монологом, где изобразила ее завистливой и злой, добавив к тому, уже как шутку, а поэтому рассмеявшись, что виноват я, потому что уже несколько дней подряд ворую ее у нее. «Какие несколько дней?» - возмутился я, и тоже рассмеялся. Этот разговор произошел утром. Мы были знакомы всего три дня. «А сколько?» - спросила она, хотя прекрасно знала сколько, а если не знала, то могла посчитать. Когда я сказал, сколько, она удивилась и заметила, что эти дни ей показались вечностью, и после того, как я посмотрел на нее с некоторым недоумением, мол, тебе что-то не нравится, добавила, что прекрасной вечностью.

Но Нина так улыбалась и была такой красивой: прекрасные черные волосы, черные глаза, пухленькое смуглое без изъянов лицо и вызывающая и подбадривающая улыбка, мол, что же ты, испугался - что я не мог не подойти.

Лариса была недовольна, и когда Варя сказала, конечно же, в первую очередь, рассчитывая на реакцию подружки, желая позлить ее, что мы давно не виделись, то та хмыкнула и отвернулась.

«Садись», - сказала она мне, освобождая мне место на подстилке. Я еще колебался: садиться или не садиться, потому что здесь была Лиза, а я при ней чувствовал себя неловко. Правда, это чувство возникло только сейчас, но и этого было уже достаточно. Но тут Нина потянула меня за руку, и я сел.

-Ну, как вода? – спросил я их.

Лиза смотрела на море и, казалось, не слышала вопроса.

-Мы не купались, - ответила мне Нина. – Лиза простудилась, а мне купаться одной скучно.

-Я не простудилась, - сказала Лиза, вмешавшись в наш разговор.

-Но ты говорила. Ну, ладно. Не простудилась, так не простудилась.

-У меня тоже как-то летом была ангина, - сказал я, чтоб поддержать разговор, но ничего из этого не получилось, и мы минуты три молчали: Лиза отвернулась от нас и смотрела на море, Нина смотрела на меня, я смотрел на Нину.

-Ну, ладно пошли купаться, - наконец, нарушив тягостное молчание, сказала Нина.

–Лиза ты идешь с нами?

Лиза осталась, а мы побежали к морю. «Она меня ненавидит, - пожаловался я Нине, когда мы вошли в воду. – За что?». Она сказала, чтоб я не обращал внимания, что у нее тяжелый характер, и, кстати, только сегодня она опять говорила ей, что отдаст меня ей.
 
-Ты так и сказала, что отдашь меня ей? – рассмеялся я.

-Так и сказала, а что, она тебе не нравится? По-моему, хорошая девочка, - улыбаясь, сказала она.

-Ты это серьезно? – спросил ее я, с видом человека, который злится на то, что за него решили, с кем ему жить,  и в то же время улыбается, потому что считает свое положение не только серьезным, не только глупым, но и комическим, и поэтому хочет перевести все в шутку, хотя, все, что он изобразил на лице уже было шуткой, игрой.

-Серьезно, - сказала она, поддержав мою игру, но тут же выкрикнула. – Нет! Никому я тебя не отдам. Ты мой. И больше ничей.

Мне приятно было думать, что я - ее, что она меня никому не отдаст. Я верил, что так оно и есть, и уже не думал о том, что со мною будет через два дня. Я, вообще, ничего не думал. А радовался с ней тому, что мы вместе, что я могу ее обнять, поцеловать. Я опять ощутил на своих губах вкус ее губ. Опять в груди стоял ком, который мешал мне дышать. Я был счастлив.

Когда мы вышли на берег, Лиза уже сидела спиной к морю. Нина села рядом. Я же стоял.

-Зря не пошла с нами купаться, - сказала Лизе Нина. – Вода хорошая: не теплая и не холодная.

-Еще успею, - сказала Лиза.

-Может, поиграем в карты? – спросила меня Нина.

Играть в карты я не хотел. Я постоял еще с минуту, сказал, что пройдусь, и пошел вдоль берега в сторону Джарылгача.

Когда я возвращался назад, то думал, что еще застану Нину, но ни ее, ни Лизы, уже не было. «Наверное, поругались», - решил я. Мне оставалось одно: ждать вечера, когда я снова увижу ее.