Одиссея за осколками моря. Месть. 4

Наташу удивляло, что Ричард не стремился к близости с ней. На него это не было похоже. И пока они плыли на Мальдивы, и за время их пребывания на острове, она не почувствовала в нем даже проблеска желания. Но через неделю он вдруг сказал:
- Я очень хочу тебя. Понимаю, что сейчас я болен, слаб, да и выгляжу не очень, но я надеялся...
- Не думала, что тебе это нужно, - отозвалась Наташа, стараясь не обращать внимания на свое сильно забившееся сердце.
- Мне это нужно. Но я пойму, если тебя отталкивает мой вид. Да и прошлое никуда не делось...
- Меня не отталкивает твой вид, - Наташа сцепила руки, стараясь скрыть предательскую дрожь в пальцах. Ее безумно тянуло к этому мужчине. Тянуло вопреки всему, что он с ней сделал. Вопреки тому, что она не могла до конца поверить ему.
Норт медленно подошел к ней, мягко взял девушку за подбородок и заглянул ей в глаза.
- Тогда... тогда мы попробуем все вернуть...
 
Вечером, после наступления сумерек, когда Ричард пробуждался от дневного сна, они садились на веранде, коротая вечер за беседой, или молчали, погруженный каждый в свои мысли. Алкоголь они почти не употребляли. Ричард пил очень мало, только за обедом бокал вина.
- Ты вспоминаешь о супругах Норт? – как-то спросила Наташа.
- Очень часто, - коротко ответил Ричард, и Наташа подумала, что это не самая подходящая тема для беседы. Однако он продолжил:
- Иногда я вижу их очень отчетливо, как-будто они стоят рядом... Такие, как они были тогда... Ричард и Мила...
Он опять замолчал. Наташа сходила на кухню, принесла кувшин с соком и стаканы.
- Я был негодяем. Рассчетливым жадным негодяем, когда встретил их. Да я большую часть жизни был таким! Но они... с ними я почти изменился... Если бы только они остались живы... Это были самые добрые и великодушные люди. По-настоящему, без показухи и фальши. Такие сильные... Такие отчаянно счастливые...
Ночные бабочки бились о сетку, где-то неподалеку в океане вздыхали киты, летучая лисица распорола крыльями воздух.
- Во всем, что они делали, было нечто магическое, какое-то изящество. Но самой невероятной была их любовь к людям. Большинство из нас притворяется, что любит людей, но Ричард и Мила их действительно любили. Они сами не понимали, какую доброту распростроняли вокруг себя, при том без малейших усилий... Скажи я им об этом, они бы только рассмеялись. Понимаешь, они никогда не планировали помощь кому-то. Они просто... не могли не помочь. В этом была суть их магии. Все их слова и поступки шли от сердца, оказать помощь было для них само собой разумеещимся. И когда я появился  в яхт-клубе, спасающийся бегством, без денег и документов... Дальше все понятно.
Он замолчал.
- С их уходом исчез целый мир... Мир, на который я уже учился смотреть их глазами. Они ушли, и унесли с собой свой прекрасный мир... Я вновь почти нашел его на отмели Марии Магдалены... – мужчина посмотрел на Наташу, и ее словно онем опалило от его взгляда. – Почти... И вновь потерял. Сейчас я снова нашел его через Христианскую веру, и больше не собираюсь терять.

Наташе нужно было сплавать до атолла Каафу, в Мале. У нее появилась одна идея, и она хотела срочно проверить ее. Ричард хотел поплыть с ней, но Наташа уговорила его остаться. Ей не нравилось, как он выглядит.
- Тебе нужно отдыхать, милый.
- Хорошо, - неохотно согласился он. – Но мне гораздо лучше, правда.

Наталья заранее договорилась с одним врачом. Когда-то она помогла ему с рекламой нового медицинского центра, из которого он, правда, спустя год уволился. По счастливому стечению обстоятельств, он также перебрался на Мальдивы, и держал в столице свой кабинет. К нему была запись на полмесяца вперед, но Наташе удалось уговорить его уделить ей немного времени в обед. Обменявшись дежурным приветствием, доктор Остин предложил Наталье присеть в кресло, сам сел за стол. На его столе красовалась цветная стеклянная фигура белой с синим яхты. Лучи солнца подсвечивали ее, отчего казалась, что яхта покачивается на невидимых волнах.
Наташа рассказала ему о Ричарде.
Врач покивал, и сказал:
- Мне надо осмотреть его.
- Он, как адепт «Христианской веры», отказывается от врачей.
- Что ж, это его выбор.
- Да, я понимаю, но, может, вы могли бы помочь?
Доктор Остин непонимающе посмотрел на Наташу.
- Поймите, я не могу ставить диагноз или назначать лечение, не осмотрев пациента, - сердито сказал он. 
- Но неужели вы не можете дать хоть какие-то общие рекомендации? – умоляюще попросила Наталья.
- У лейкемии очень много разновидностей. На самом деле, это слово включает в себя очень широкий диапазон разных понятий, ошибочно обозначаемых одним словом - лейкемия. Но, по моему мнению, каждый случай очень индивидуален, поскольку человечекие системы выживания неповторимо отличаются друг от друга. Я не лечу болезнь, я лечу человека. Бывает, лейкемия ведет себя безжалостно, но, бывает, мы можем сделать так, что она затихает, замедляется. Конечно, полное выздоровление наступает крайне редко... Теперь вы понимаете, почему я не могу ничего вам посоветовать?
- Врач в тюрьме сказал, что это - острый лимфобластный лейкоз, - не сдавалась Наташа. – Как можно повлиять на этот вид болезни?
Доктор Остин раздраженно пожал плчами.
- Не знаю! Вы слышали, что я сказал?
- Я попробую переубедить его, и привезти к вам.
- Пробуйте.
Наташа встала, попрощалась и направилась к выходу, но возле двери обернулась.
- Ричард говорит, что чувствует себя гораздо лучше, да и выглядит он совсем не так, как три недели назад.
- Поверьте, любой станет чувствовать себя лучше через три недели после освобождения из тюрьмы, - заметил доктор Остин.
- А может быть так, что именно это послужило толчком к выздоровлению? И, если сейчас он счастлив, могло это стать причиной ремиссии? 
Судя по лицу доктора, ему хотелось ответить резкостью, но он взял себя в руки, и ответил со всей возможной мягкостью:
- Мисс Симоно...
- Извините.
- ...Вашему приятелю придется выбирать: либо наука, либо – вера; либо я, либо – Христос.