Данилина 21

Улицы, обычно бурлящие жизнью, казались зачарованными, погружёнными в дрёму, которую стерегли лишь редкие фонари, танцующие тенями. В окнах домов, словно крошечные звёзды, мерцали огни, шепча о не умолкшей жизни. За этими тёплыми искрами наверняка кипели страсти, разворачивались драмы, звенел смех, ковались маленькие человеческие подвиги. Каждый такой огонёк - это отдельная вселенная, со своими законами и безднами тайн, со своими восходами радости и закатами печали.
Тишина стояла густая, почти осязаемая. Она словно окутывала город вуалью, рождая атмосферу загадочного умиротворения. В этой звенящей тишине любой шёпот казался раскатом грома, любая мысль - откровением. Ничто не мешало погрузиться в раздумья, воспарить в мечтах, нырнуть в глубины собственного "я". Ночь безраздельно властвовала над городом, и в её царственной власти было всё: и далёкие звёзды, и тихий снег, и порывистый ветер, и эта завораживающая тишина...
Вот и миновало время холодов. Солнце щедро изливало потоки света на пробуждающуюся землю, раскрашивая её в жизнерадостные, ликующие тона. Изумрудная зелень пышным ковром расстилалась по полям и лугам. Ручьи, вырвавшись из ледяных оков, серебристыми голосами весело журчали, спеша к рекам, несущим весть о весне в дальние края. Весна..! Время трепетных надежд и робких начинаний. Это время, когда природа, словно феникс, восстаёт из зимнего пепла, являя миру свою обновлённую красоту и неиссякаемое великолепие. Это время, когда сердца наполняются предчувствием чуда и жаждой чего-то светлого и прекрасного.
Подруги тоже ликовали, встречая весну. Они спешили в парк, чтобы вдохнуть пьянящий воздух и согреться в лучах ласкового солнца.
- Девочки, как же здесь хорошо! - с восторгом выдохнула Данилина. - Только сейчас поняла, как же я соскучилась по этому ощущению свободы!
- Конечно, соскучилась, - с ироничной усмешкой отозвалась Анюта. - Ты совсем одичала в своей библиотеке, превратившись в книжного червя. Только и делаешь, что грызёшь гранит науки! Скоро сдадим экзамены, и здравствуй, долгожданное лето! Я так вымоталась от этой учёбы, что мечтаю поскорее сбежать домой.
Май пролетел, словно миг, и наступила пора экзаменов.
Данилина трепетала перед каждым испытанием.
- Линка, ну чего ты так нервничаешь? Да уж кто-кто, а ты точно всё сдашь!
- Я в этом даже не сомневаюсь, - ответила девушка. - Я волнуюсь о баллах. Мне нужно выложиться по максимуму, чтобы сохранить стипендию на следующий год. Не хочу быть обузой для родителей. Им и так приходится нелегко.
- Лин, я уверена, что всё у тебя получится, - успокаивающе проговорила Маша. - Ты же пахала весь год, как проклятая! Преподаватели это ценят.
- Девчонки, хватит вам забивать голову этой учёбой! Отпустите все свои тревоги, наслаждайтесь каждой минутой! - перебила их Светлана. - Пойдёмте лучше на речку, поваляемся на берегу под тёплым солнышком. Там наверняка уже вся наша компания собралась.




Маша с Анютой поддержали её предложение, но Лина осталась верна своим планам.
- Лина, ты с нами? - спросила Маша, надеясь на её согласие.
- Нет, сегодня кисть зовёт меня сильнее, - ответила Лина. - Мне нужно завершить работу для библиотеки. Обещала им, а слово нужно держать крепче холста.
Данилина провела в библиотеке часы, погрузившись в мир красок и образов. Время словно растворилось, пока последний мазок не поставил точку в её труде. Когда она оторвалась от мольберта, вокруг уже сгущались сумерки. Женщины, работающие в библиотеке, заворожённо разглядывали её рисунки.
- Лина, это просто восхитительно! Мы сможем повесить их уже завтра? Краска успеет высохнуть за ночь? - с надеждой спросила одна из них.
- Конечно, - с улыбкой ответила девушка, чувствуя приятную усталость. - Теперь, с чувством выполненного долга, я могу спокойно готовиться к экзаменам. И вам спасибо за помощь в поиске нужных книг! Без вас бы я не справилась.
- Линочка, для тебя мы всегда всё найдём, - с теплотой произнесла главная библиотекарь.
Данилина попрощалась и направилась в общежитие.
Подруги уже лежали в кроватях, их голоса звенели в полумраке комнаты.
- А вот и наш книжный червь явился во плоти, - ехидно протянула Анюта.
Усталость мгновенно схлынула, уступая место холодной ярости. Данилина бросила на неё тяжелый взгляд.
- Ань, придержи язык. А то ведь и я могу не сдержаться. То, что я пару раз пропустила твои колкости мимо ушей, не значит, что я бессловесная овечка. Поверь, я умею кусаться. И очень больно. Держусь только ради нашей дружбы, чтобы не рушить то, что нас связывает.
Все почувствовали в её голосе сталь, и по спине пробежали мурашки. Никогда прежде она не говорила с ними в таком тоне. Анюта поняла, что перегнула палку, и поспешно извинилась.
- Ань, не стоит испытывать чужое терпение, тем более тех, кого ты на самом деле не знаешь. Даже самый милый котёнок может оставить глубокие царапины.
- Лин, прости! Я правда была не права, перегнула с насмешками.
- Унижая других, ты не становишься выше, - отрезала Данилина. - Ты лишь показываешь свою собственную ничтожность. Если ты действительно поняла это, то я принимаю твои извинения, и надеюсь, что это был последний раз.
- Я поняла, - тихо прошептала Анюта. - Я не хочу с тобой ссориться.
- Вот и отлично, - произнесла Данилина, чувствуя, как напряжение медленно отступает. - Я очень устала и хочу спать.
- А ужин? - с беспокойством спросила Маша.
- У меня совсем нет сил, - тихо ответила Данилина. - Я очень вымоталась.
- Нет уж! - воскликнула Маша. - Обязательно нужно поесть. Впереди экзамены, нам всем нужны силы. Сначала ужин, а потом спать.





Её будто несли, а она и не противилась больше, безвольно подчиняясь чужой воле, пока не усадили за стол в столовой. После ужина сон сморил её моментально, будто кто-то выключил свет.
Экзамены остались позади, каждый вынес свой результат. Данилина же точно знала - стипендия у неё в кармане, и сердце ликовало. Все разъезжались по домам, и Данилина, дрожащими от волнения пальцами, набрала номер брата. Его голос, обещавший встречу, был как бальзам на израненную душу.
Пять долгих месяцев не ступала её нога на родной порог. И вот теперь она тонула в объятиях, осыпая поцелуями родителей, бабушку, брата.
- Как же я соскучилась! - вырвалось у неё, и предательские слёзы навернулись на глаза.
- Ну что ты, глупенькая? Ты же дома, - успокаивающе проговорила мать, гладя её по волосам. - Мы тоже извелись, ждали тебя.
Любаша внимательно всмотрелась в лицо дочери и с осторожностью спросила:
- Или что-то случилось? Экзамены завалила?
Данилина отрицательно покачала головой, и на губах её расцвела улыбка.
- Нет, мамочка. Экзамены сдала отлично, буду стипендию получать. Просто, наверное, очень устала. Я ведь из библиотеки не вылезала, всё зубрила, чтобы баллы набрать.
- Отдыхай теперь, - ласково сказала женщина, прижимая дочь к себе и гладя её по голове. - Ничего не заставляю тебя делать.
- Мам, я только первое время отосплюсь, а помогать буду обязательно. Мне просто нужно сил набраться.
- Пойдёмте в дом, - позвала их Любаша.
Данилина потянулась за ней, но Кирилл перехватил её руку.
- Мам, мне нужно кое о чём с сестрой поговорить. Мы сейчас придём.
- Присядь, - предложил Кирилл, указывая на скамейку. - Ну, рассказывай, что у тебя со Славой произошло?
- Я с ним рассталась, - тихо прошептала Данилина.
- Почему? Он тебя обидел?
Данилина вспомнила их последнюю встречу, и щеки её вспыхнули. Кирилл, заметив это, нахмурился и процедил сквозь зубы:
- Я убью этого урода!
- Братик, успокойся, ты неправильно понял, - поспешила она его остановить.
Она рассказала ему о случившемся, и тихий смех сорвался с её губ, когда она вспомнила слова Маши. Кир посмотрел на неё с подозрением и спросил:
- Лин, ты точно ничего не скрываешь?
Данилина обняла его за шею и, уткнувшись носом в его щёку, шутливо проговорила:
- Я ещё не встретила такого, как ты. Как только встречу - сразу же влюблюсь. Вот тогда держи свою сестру на коротком поводке, чтобы она чего не натворила.
Рассмеявшись, она чмокнула его в щёку.
- Кир, ты пока мой самый любимый брат и мужчина.
- А ты - моя самая любимая сестра, - ответил он ей в тон.
- Расскажи лучше про моего племянника.
И Кирилл с увлечением стал рассказывать ей о своем сыне, пока мать не позвала их к столу.



Данилина проснулась с первыми лучами солнца, ещё до зари, и вышла на улицу. С самого детства она боготворила восходы, в них было что-то завораживающее. И сейчас, солнце, словно художник, выплеснуло первые мазки рассвета из-за горизонта, осыпая росистую траву мириадами искрящихся бриллиантов. Лёгкий, невесомый туман, точно молочная дымка, сонно клубился над дремлющей рекой. Пронзительный петушиный крик разорвал тишину, возвещая о пробуждении окрестностей. Данилина закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий, пьянящий деревенский воздух. Он был соткан из ароматов свежескошенной травы, диких полевых цветов и едва уловимого запаха топящейся печи, создавая неповторимую симфонию. В садах, утопающих в изумрудной зелени, перекликались птичьи голоса, складываясь в волшебную мелодию летнего утра. Деревня, умытая росой, постепенно стряхивала с себя остатки сна. Со двора, звеня подойником, вышла Любаша. Увидев дочь, она ласково улыбнулась:
- Ты же хотела выспаться. Что это тебя ни свет ни заря подняло?
- Сама не знаю. Захотелось послушать деревенские звуки, вдохнуть утреннюю свежесть, полюбоваться туманом и встретить восход.
- Ты и в детстве такая была, - с теплотой в голосе произнесла Любаша. - Дочка, ты совсем перестала делиться со мной своими девичьими секретами. У тебя всё в порядке?
- Мамуль, мы обязательно поговорим обо всем, чуть позже. Хорошо?
Мать кивнула:
- Тогда пойду цедить молоко. Скоро стадо будут гнать. А ты иди, поспи ещё.
Данилина вернулась в дом и прилегла на кровать. Перед глазами всё ещё стояла утренняя картина. Не в силах удержать вдохновение, она снова встала, достала альбом, карандаши и принялась за эскиз. Через час перед ней лежал готовый графический рисунок, озаглавленный "Утро в деревне". Она с трепетом показала его матери. Любаша от восторга всплеснула руками:
- Данилка, какая красота! Словно настоящее деревенское утро. Не зря ты им с детства восхищаешься.
Данилина улыбнулась и пояснила:
- Мамуль, летнее утро в деревне - это не просто время суток, это целый мир, полный красоты, гармонии и умиротворения. Это мгновение, когда суета большого города отступает, уступая место спокойствию и единению с природой. Это время, когда можно забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться жизнью. В городе мне безумно не хватало этого… этого ощущения покоя и связи с землёй.
Любаша слушала дочь заворожённо.
- Дочка, ты у меня не только умница, но и талантливая. Я тобой очень горжусь. Ну ладно, ты отдохни ещё, а у меня дела.
Данилина прибрала свои вещи, вновь легла в кровать и вскоре провалилась в глубокий, безмятежный сон.




Пролетела неделя. Данилина отоспалась за все бессонные ночи учёбы, восстанавливая силы. Однажды вечером она сидела на лавочке у дома, болтая с соседской девчонкой Маринкой, одноклассницей младшего брата. Внезапно возле них остановилась целая ватага ребят на велосипедах. Все они были из соседнего села. Среди мальчишеской стайки, словно юный Аполлон, выделялся статный кудрявый красавец. Данилиина краем уха уловила, как его окликают - Денис, но в мальчишеской гурьбе имя обтесалось до короткого и зычного "Дэн". Вожак - это читалось в каждом резком движении, в каждом взгляде исподлобья; мальчишки ловили каждое его слово, как глоток живой воды. Казалось, Данилина пленила его с первого взгляда, но как подступиться - он, видимо, не знал, томимый несмелостью. Лукаво усмехнувшись, девушка сама бросила ему перчатку:
- Вы местные хулиганы?
- Почему сразу хулиганы? - немного растерялся Дэн, дрогнув на миг. - И мы не местные, мы из соседнего села.
- А что вы забыли здесь, в нашем селе?
- Решили испытать судьбу, поискать в ваших краях… сокровище, - дерзко вывернулся вожак.
- Тогда вам стоит проехать чуть дальше. Говорят, там водятся девы, одна другой краше. Правда, устроят ли они вас - это уже дело вкуса.
- Зачем мне ехать куда-то, если то, что искал, уже нашёл?
Мальчишки взорвались хохотом, как сноп искр.
- Дэн, может, всё же проверим, что там дальше? А то вдруг…
Он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, прислонил велосипед к шершавой коре берёзы и опустился рядом с Данилиной.
- Как зовут тебя, чаровница? - прошептал он, не отрывая взгляда от бездонной глубины её глаз.
- Данилина, - ответила она, выдержав его испытывающий, почти осязаемый взгляд.
Она заметила, как от изумления расширились его большие карие глаза, обрамлённые длинными, пушистыми ресницами, которым позавидовала бы любая кокетка.
- Какое дивное имя, - вырвалось у него, словно непроизвольный вздох. - Никогда прежде не слышал. Ты нездешняя?
- Нет.
- Ну, честно? - с еле уловимым сомнением спросил он.
- Я же сказала - нет. Здесь живут мои родители.
- Но я никогда тебя не видел! Мы столько раз приезжали сюда, и ни разу не встречались. Невозможно такую девушку забыть.
- Неужели я такая заметная? - с притворной насмешкой в голосе поинтересовалась Данилина.







       

                Продолжение следует