Туркмения в творчестве Андрея Платонова. Статья 2

Проза А. Платонова, созданная на материале двух его поездок в Туркмению, уникальна. Свидетельств такой глубины проникновения в туркменскую духовную культуру не оставил ни один русский писатель. Поверхностное освоение сложного мира Средней Азии было отмечено еще в 1891 г. русским дипломатом, ориенталистом, публицистом, поэтом и переводчиком князем Э. Ухтомским, описавшим это явление в литературе, которое к 1934 г. мало изменилось: «С натуралистической точки зрения Средняя Азия нами более или менее исследуется, с духовной — мы как будто не в состоянии освоиться: едва ли подобное явление зависит исключительно от нашего равнодушия. Причины должны глубже корениться. Мы сами пока не настолько цивилизованны, чтобы объективно относиться к покоряемому востоку» (От калмыцкой степи до Бухары. Путевые заметки князя Э. Ухтомского. СПб., 1891).

Для понимания способов и глубины освоения духовного мира Туркмении Платоновым остановимся на некоторых туркменских реалиях, ставших основополагающими для рассказа «Такыр» (1934) и повести «Джан» (1935).

КОЛОЛОДЕЦ ТАГАН
Одна из реалий относится к художественному пространству рассказа «Такыр». Тема колодцев — личная для писателя, работавшего в Воронеже мелиоратором и строившего колодцы. 15 апреля 1934 г. Платонов писал жене накануне поездки в пустыню: «Еду я в пустыню один с автомобилем-грузовиком, который везет рабочих на серные рудники где-то в Дарвазе. Путь будет идти по пескам, по линии колодцев (через каждые 50–70 <километров> колодезь: яма с остатком весенней воды» (письма цитируются по изданию: Платонов А. «…я прожил жизнь»: письма. 1920–1950 гг.).

Колодцы в пустыне Платонов изучал с профессиональным интересом: «Кяризы — подземные коллекторы грунт<овых> вод, с 1–2 выходами на свет»; «Все колодцы пустыни шахтного (шатрового преим<ущественно>) устройства»; «Колодцы с саксауловым креплением шахт» (Платонов А. Записные книжки), «Колодцы: Старшина на колодце. Глиняный резервуар; поильные корыта. Гигантская работа по заготовке воды для стад. <…> Искусство колодезного дела.
Глубина колодцев с саксауловым стволом доходит до 40–50 метров, — как их роют и содержат. Воду достают кожаными мешками, тягой верблюдов, — веревкой через блок».

Ценность воды как источника жизни Платонов-мелиоратор понимал и до поездки в пустынную республику. В Каракумах жизнь сосредотачивается вокруг многочисленных колодцев. Без них передвижение по пустыне было бы невозможно. Караванные пути, в том числе и Великий шелковый путь, пролегали от колодца к колодцу. Колодцы служили ориентирами в бескрайних песках, жители пустыни знали их по именам. Имена же колодцам давали по имени строителей, которые умели найти и достать на поверхность песков драгоценную воду. Этих людей чтили во все времена.

«После сезона дождей объем воды в пустынных колодцах увеличивается, а осенью и зимой они “отдыхают”. Тайной этих ирригационных сооружений и подземных вод владели лишь умудренные опытом потомственные кумли, обладающие каким-то шестым чувством, помогавшим им “разглядеть” сквозь толщу земли пласт воды. Таких людей, правда, было не так уж много. <…> Дедовский способ создания колодца, сохранение его от обвала и разрушения, применение кустарного производства в этом деле, определение наличия воды в глубоких пластах почвы без каких-либо приборов, наглядно свидетельствуют о том, что колодезных дел мастера отлично владели всеми тайнами вод, находящихся в недрах Каракумов. Они безошибочно определяли точные координаты залегания в глубоких пластовых структурах пресных и соленых вод, отлично владели “технологией” копания колодцев в песчаном грунте, созданием обшивки внутренних стенок с помощью веток песчаной акации и других кустарников, не влияющих на состав воды. Глубина колодцев может достигать до 200 и более метров от поверхности земли, глубже них бывают только артезианские, пробуренные с помощью современной техники.

Колодцы есть в разных пустынях мира, но каракумские — самые глубокие на земном шаре! Вырытые известными и безвестными умельцами, они представляют собой историческую ценность, это своего рода уникальные памятники народному гению и одна из удивительных достопримечательностей Каракумов» (Курбанов А. Колодцы Каракумов — самые глубокие в мире).

В рассказе «Такыр» упоминаются названия двух колодцев: Таган и Боркан. Название одного из них нам удалось найти в статье К. Лапкина «Коллективизация и классовая борьба в кочевых районах Туркмении». Он называет колодец Таган, о котором мог знать Платонов, собиравшийся ехать «на серные рудники где-то в Дарвазе» (см. цитированное выше письмо): «…колодцы Дингли и Таган в 25 клм. На северо-запад от автодороги Ашхабад — Серный завод». Родоначальник рода мюлькоман на колодце Таган был Ата-Ата-Непес. «Колодцы были собственностью крупных баев-феодалов — Баба Дурды Пулат и Ашир Анна Коч…» Имя Таган будет присвоено также персонажу в повести «Джан»: «Худой нестарый каракалпак по прозвищу Таган…» Интересно и пока еще до конца не прояснено, был ли Платонов на серных рудниках. Так как реальный маршрут писателя, судя по его записной книжке, отличался от предполагаемого в письме. Дарваз (Дарваза) — газовый кратер в Каракумах, который называют также «Врата ада», находится в 90 км от кишлака Ербент на северо-востоке от Ашхабада.

Платонов же едет на юго-восток, т.к. в дороге он записывает такой маршрут: Азал-Текин (оазис Ахал-Теке, на территории которого находятся Ашхабад и Каахка (129 км к юго-востоку от столицы)), Теджен (юго-восток, 195 км от Ашхабада), Мерв (совр. Мары, юго-восток, 319 км), Чарджуй (совр. Туркменабад, северо-восток, 575 км), Амударья. Однако обнаруженное название реально существовавшего колодца наводит на мысль (которую еще предстоит уточнять) о том, что Платонов мог побывать и в районе Дарваза.

(продолжение следует)

Статья опубликована: «Страна философов» Андрея Платонова: проблемы творчества. М., 2017. Вып. 8. («Я ХОЧУ НАПИСАТЬ ПОВЕСТЬ О ЛУЧШИХ ЛЮДЯХ ТУРКМЕНИИ…»: заметки о туркменской прозе А. Платонова)