Религия и ИИ, а между ними Человек Часть 13

Дискуссия: зона ответственности

Выступление Игоря Борисовича длилось около сорока минут. Он привел данные о новых профессиях: AI-тренеры, промпт-инженеры, этики ИИ, операторы дронов. Рассказал, как меняется рекрутинг — компании ищут гибридов, умеющих делать всё понемногу. Отдельно он отметил парадокс: 95% компаний, активно инвестировавших в ИИ, пока не видят экономической отдачи. Процесс настройки идёт тяжелее, чем казалось на старте.

Когда он закончил, в зале повисла задумчивая тишина. Её нарушил Владислав Николаевич:
— Благодарю вас, Игорь Борисович. Это был очень... трезвый взгляд. Коллеги, предлагаю обсудить. Какие мысли?

Первым, по обыкновению, взял слово физик Юрий:

— Всё это напоминает мне переход от механики Ньютона к квантовой физике. Мир не рухнул, но принципы изменились. Здесь то же самое: старые экономические модели, когда человек работал сорок лет на одном месте, рушатся. Возникает вопрос: готово ли наше образование к такому темпу? Мы до сих пор учим студентов тому, что устаревает к моменту их выпуска.

— Юра, ты прав на сто процентов, — откликнулся Андрей-айтишник. — Я это вижу по своим стажерам. Они приходят с дипломами, но без реальных навыков. Переучиваются уже в процессе работы. Бизнес сейчас тратит бешеные деньги на корпоративные университеты. Но парадокс в другом: тот же бизнес часто и сам не знает, зачем ему ИИ. Внедряют ради галочки, а потом разочаровываются и нанимают людей обратно. Я читал, что около 5% уволенных уже вернули.

Историк Дмитрий Сергеевич, поправив очки, заметил с иронией:

— Значит, господа, история учит нас тому, что она ничему не учит? Луддиты ломали станки, а теперь мы боимся, что нейросеть напишет диссертацию за историка. Меня, как представителя профессии, которую недавно включили в «красную зону» в отчётах Microsoft, это, признаться, задевает. Но если смотреть шире: любая технологическая революция сначала создаёт хаос, а потом — новый порядок. Вопрос в том, кто станет архитектором этого порядка. Неужели мы отдадим это на откуп корпорациям?

— Дмитрий Сергеевич, это ключевой вопрос, — вступил отец Алексий. — Ответственность. Сегодня прозвучало слово «этика ИИ». Но этика не может быть корпоративной. Она либо абсолютна, либо её нет. Кто будет решать, что справедливо, когда миллионы людей окажутся ненужными? Государство? А если государство сольётся с корпорациями? Мне кажется, мы упускаем момент, когда нужно сказать: человек — не функция, не винтик и не «человеческий капитал». Он — образ и подобие. И труд его — не только способ заработка, но и способ творчества, служения, реализации этого образа.

— Отец Алексий, вы, как всегда, ставите диагноз, — мягко сказала Мария. — Но смотрите, какая штука. В списке уязвимых профессий есть писатели и журналисты. Но разве нейросеть напишет «Войну и мир»? Нет. Она создаст текст, имитирующий Толстого. Но пока она не знает, что такое боль, любовь и смерть. Возможно, мы идём к расцвету настоящего, глубокого искусства. Халтура отомрёт, а гении останутся.

— Мария, оптимизм — это хорошо, — усмехнулся врач Алексей Николаевич. — Но я как практик вижу другую проблему. Мои коллеги, медсёстры, врачи, сильно выгорают. Их спасает живое общение с пациентом. А если мы сейчас скажем, что главная ценность — эмпатия, и нагрузим их ещё больше, потому что машина не может утешить? Где грань? К тому же Игорь Борисович прав: курьеры и дворники пока вне опасности. Но что это за путь? Развитие технологий ради того, чтобы одни занимались творчеством, а другие всю жизнь развозили пиццу, потому что это дешевле робота? Это тупик.

— Господа, давайте спустимся с небес на землю, — подал голос математик Фёдор Григорьевич. — Всё, что мы обсуждаем, упирается в две переменные: скорость обучения и социальные гарантии. Мои студенты, если они не идиоты, уже через полгода осваивают работу с нейросетями и становятся суперспециалистами. А те, кто не хочет учиться... что ж, динозавры вымерли не из-за плохого климата, а потому что не смогли адаптироваться. Но! — он поднял палец. — Государство должно создать подушку безопасности. Обсуждаемый на Западе безусловный базовый доход — не блажь, а, возможно, единственный способ избежать социального взрыва.

— Фёдор Григорьевич, позвольте, — мягко вмешался Владислав Николаевич. — Вы говорите как чистый рационалист. Но динозавры вымерли, а черепахи, которые не адаптировались, а просто спрятались в панцирь, живут до сих пор. Адаптация — не всегда бегство вперёд. Иногда это углубление в себя. Но вернёмся к нашему гостю. Игорь Борисович, вы слушали нашу перепалку. Скажите как исследователь: кто, по-вашему, главный драйвер этих изменений — технологии или всё-таки экономическая целесообразность?

Игорь Борисович улыбнулся:

— Владислав Николаевич, вы задали вопрос, на который у социологов нет однозначного ответа. Технология — нейтральный инструмент. Молотком можно забить гвоздь, а можно разбить голову. Всё зависит от того, в чьих он руках. Сейчас молоток ИИ — в руках корпораций, стремящихся максимизировать прибыль и сократить издержки. Это факт. Но есть и объективный демографический фактор: в России, да и в мире, просто не хватает рабочих рук. ИИ помогает закрыть эту брешь. Поэтому я бы не спешил с демонизацией.

— Но вернёмся к человеку, — продолжил он. — Самое ценное, что я услышал сегодня от отца Алексия и Марии — это про душу и любовь. Мои исследования показывают: компании, которые успешно интегрируют ИИ, делают это не путём массовых увольнений, а путём переосмысления миссии человека. Человек становится контролёром, стратегом, «воспитателем» ИИ. Он учит нейросеть, корректирует её, отвечает за этические провалы. Это огромная ответственность. Мы переходим от экономики услуг к экономике смыслов и заботы. И если мы этот переход проскочим, сосредоточившись только на прибыли, мы получим общество роботов, обслуживающих роботов. А это уже антиутопия.

В комнате снова повисла тишина. Каждый думал о своём.

— Знаете, — задумчиво произнёс Владислав Николаевич, — на прошлой нашей встрече мы говорили о религии. О том, что Бог дал человеку свободу воли. И сейчас, глядя на эту новую реальность, я понимаю: ИИ — это колоссальное испытание нашей свободы. Свободы выбрать: пойти по пути лёгкой наживы, заменив человека алгоритмом, или по пути трудному — сохранив человека, но изменив его труд, сделав его более человечным. И этот выбор стоит не перед абстрактными корпорациями. Он стоит перед каждым из нас.

— Давайте тогда в следующий раз пригласим тех молодых аспирантов, о которых мы говорили, — предложил Алексей Николаевич. — Пусть послушают и скажут, готовы ли они к такому будущему. Или оно их уже настигло.

— Кстати, — Владислав Николаевич поднял руку, — если приглашаем молодых, то и тема должна быть для них. Предлагаю: «ИИ и новые требования к образованию: содержание и организация». Что скажете?

— В точку!.. Да, конечно... — возражений не было.

— Ну и, разумеется, мы будем рады, если Игорь Борисович продолжит участвовать в наших дискуссиях.

— А я найду помещение человек на тридцать. Здесь же, в научном центре клиники. Через месяц, — сказал Алексей Николаевич.

Предложение встретили одобрительным гулом. Вечер подходил к концу. Тема была не исчерпана, а только открыта. И главный вопрос — останется ли место для Человека между Религией и Искусственным Интеллектом на быстро меняющемся рынке труда — так и повис в воздухе, приглашая к новым размышлениям.

(Продолжение следует)