Молочные реки и реки вавилонские Русской Судьбы

Наш последний Русский Царь, Государь Император Николай Александрович Второй владел громадной Империей, великим Царством. Однако в его подчинении, смотрении было ещё одно маленькое государство, где властвовала любовь. Это маленькое, чудесное царство-государство — его семья.

Царская Семья — это особый мир, мир настолько же необычный, насколько и непонятный для тех, кто впервые соприкасался с ним. Быть может, именно в Царской Семье исполнилось чаяние простого русского человека о сказочной жизни среди молочных рек с кисельными берегами? Это образное сравнение, нельзя понимать только в значении сытости, довольства, беспопечительности. В духовном смысле выражение «молочные реки с кисельными берегами» означает насыщение души, духовное удовлетворение, достижение внутреннего мира и покоя — того состояния, которое испытали апостолы на горе Фавор в минуту славного Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Большей меры святого восторга, любви, неизреченной сладости нельзя было желать смертному человеку. Это и было счастье, быть рядом с Богом, испытывать то, что невозможно выразить словами, что «око не виде и ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его» [1 Кор. 2, 9].

Если бы удалось хотя на малое мгновенье побыть рядом с Царем и Царицей в минуты их домашнего отдыха, запросто побеседовать с Царевнами, поиграть с Царевичем Алексеем, насладиться их обаянием, почерпнуть источаемой от их сердец чистой, светлой водицы — любви, то вслед за учениками Господа воскликнули бы: «Добро нам здесь быти», потому как Сам Христос был посреди членов Царской Семьи.

Мало сказать, что они были дружны между собой, мало сказать, что они горячо любили друг друга. Они составляли одно целое. Здесь не было места зависти, никто не делил чести, здесь с кротостью прощали друг друга, помогали друг другу, смирялись друг перед другом, переживали друг за друга, сострадали, радовались и любили вместе.

Государыня Императрица Александра Феодоровна свою жизнь посвятила детям. Этого многие не понимали и не понимают, и даже ставят это в укор Матушке-Царице, забывая, что на её руках помимо четырех Царевен был неизлечимо больной Наследник-Цесаревич Алексей Николаевич.

Царевич Алексей был надеждой всего русского народа. Как же его все любили и верили в высокое его предназначение! Об этом свидетельствует стихотворение, написанное Василием Ивановым на день Ангела Его Императорского Высочества Великого Князя Алексея Николаевича (газета «Русское знамя», окт. 1907 г.)

Первенец Царственный, солнышко красное,
Радость Ты наша, Царевич родной!..
Светишь Ты нам в это время ненастное,
В это безвременье наше несчастное,
Розовой зорькой над Русской землёй.

Пусть же душа Твоя нежно прекрасная
Вечно останется русской душой!
Ярче свети, наша зоренька ясная –
Крепни, расти, наш Царевич родной!

Крепни на счастье народа родимого,
Крепни на счастие Русской земли,
Чтобы Властителя несокрушимого
Наши потомки в Тебе обрели,

Чтоб над великою русской державою,
После лихих испытаний и бед,
Вновь возсиял в тебе с честью и славою,
Русского счастья немеркнущий свет.

Вот за эту «русскую, нежно прекрасную» душу и сражалась Государыня Императрица Александра Феодоровна. Сколько переживаний, сколько слёз, сколько сил, душевных и физических, терпения и мужества, сколько духа и веры потребовалось от Государыни, чтобы выходить единственного сына, Наследника Русского престола, горячо любимого Алексея. К сожалению, окружение часто платило Матушке-Царице непониманием, лицемерием, насмешками, злыми сплетнями, оскорблениями.

Но были у неё и настоящие, верные друзья, которые любили, понимали и поддерживали её, как любил, понял и духовно поддержал её Друг Царской Семьи — Григорий Ефимович Распутин-Новый. От избытка сердца уста глаголют. Так и русский крестьянин от избытка своего доброго сердца не хитрым мужицким слогом, сумел, тем не менее, поэтически образно и возвышенно передать всю полноту народной любви к членам семьи Русского Самодержца. Вот его слова:

«[Как] в древние времена былые, так и у нас Матушка Царица только и занята дочками и воспитанием своего сыночка великого Наследника Алексея Николаевича. Вот и доказательство воспитания — как в нём горит любовь, как солнце, к народу, и взаимно любят его, и весь мир в трепете и не знают отчего к нему тянет обоянье. Вопли любви, воспитанием благочестия очень просто объяснить: блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, так и далее. Кругом его простота, и в простоте опочивает Бог, потому и не по годам в нём царит идеальный ум, он не только взглядом, а и своим присутствием пробивает слезы.

Что нам того, [что] Императрица не была у какой-то княгини на обеде — пусть она [какая-то княгиня] и будет в обиде, самолюбие её страдает, — она [Государыня] со своими детками занимается. Это уже Христово дело. Например, у большой княжны Ольги Николаевны прямо царственные очи и кротость и сильный разум без всяких поворотов — может править страной своей воспитанной светлостью. Весь мир понял воспитание доброго нрава и любовь к Родине и Матушке Церкви и ко всему Светлому. Как одна, так и другая [великие княжны], и одна за одной воздают честь ко всем, даже из низких нянь, и к батюшкам, и ко всем прислуживающим им. Давай Бог, чтобы осталось воспитанье родителей и на всю жизнь, так как они не одной мамоньке и папиньке детки, а всей России».

Государыня Императрица была не просто замечательной матерью, но и прирождённым, талантливым педагогом. В детей она вложила всё самое лучшее, чем щедро была наделена от природы, чему сама научилась за свою жизнь. Основной приём воспитания был прост. Государь и Государыня желали воспитать детей такими, какими были они сами — их родители. Царь с Царицей являлись для своих детей живым примером для подражания. Это очень просто, и в то же время необыкновенно сложно. Ведь, детская душа чувствительна ко всякой фальши, неискренности, и потому быстро теряет доверие, если слова не подкреплены делами. Будь сам таким, каким хочешь видеть своих детей, и успех воспитания гарантирован. Но как трудно воплотить этот принцип в жизни. Царю Николаю II и Царице Александре Феодоровне это удалось в полной мере. Их труд был вознаграждён сторицей, так как нет большей награды, чем быть с Богом в Царствии Небесном, а именно туда Николай II и Александра Феодоровна привели своих детей: «се Аз и дети, яже Ми дал eсть Бог» [Евр. 2, 11-18.].

О характере взаимоотношений детей и родителей в Царской Семье свидетельствуют архивные письма. Переписка между Николаем II и его детьми не прекращалась даже в самые трудные периоды войны, когда Государю, как верховному главнокомандующему подолгу приходилось находиться вдали от дома, в Царской Ставке, где решались важные военные и политические дела. Царь был солдат, воин, и находился в окружении солдат, наравне со всеми вёл военный образ жизни, подвергался опасностям и лишениям, т. е. был занят настоящим мужским делом, где, казалось, так мало места было отведено личным переживаниям, нежным, сентиментальным чувствам. Но, несмотря на невзгоды, сердце Царя было устремлено к своей горячо любимой Семье — Детям и Царице, а в письмах он всегда находил для них тёплые, нежные слова. Даже в разлуке они не расставались, мыслями и чувствами всегда были вместе.

«Христос Воскресе!
Благодарю тебя, дорогая Татьяна, за письма и за фотографии, которые я часто разглядываю. Очень грустно быть одному. Эти дни постоянно думаю о вас и сожалею, что не можем вместе кататься здесь по Днепру. Совсем тепло, но зелени ещё нет. Желаю тебе приятно провести праздники.
Крепко обнимаю. Твой Папа.
Ц. Ставка, 1916 г.»

Это коротенькое письмецо послано Государем с фронта своей дочери Татьяне в пасхальные дни 1916 г. Написано оно на открытке, где на лицевой стороне изображены солдаты в походе (на марше). Над ними в небе поющие ангелы, а солдаты крестятся.

А вот письмо, где в нескольких коротких фразах, написанных Вел. княжнами Ольгой и Татьяной в шутливой форме, можно обнаружить много замечательных качеств души: и веселый нрав, и юмор, и внутреннюю свободу, и обаяние молодости, и темперамент, и озорство, но и послушание, и даже покорность родительской воле, и чистоту помыслов, и конечно, необыкновенную любовь, и нежное доверие к дорогим Папе и Маме.

«Ваше Величество!
Не откажите в нашей уланогусарской слёзоточивой просьбе и умалите Супружницу Вашу Государыню Императрицу — Родительницу нашу. Разрешите нам, верноподданным дочкам Вашим, верхом покататься с Сотником Вашего Величества собственного конвоя Шведовым и Хорунжим Зборовским. Если не разрешите, то и не поедем. Мысленно прикладываемся к рукам нам столь дорогих родителей и желаем спокойной ночи.
Елисаветградецъ и Вознесенецъ».

«Елисаветградец» — это Великая княжна Ольга — шеф Гусарского имени Ее Императорского Высочества Вел. княгини Ольги Николаевны Елисаветградского полка, а «Вознесенец» — Великая княжна Татьяна — шеф Уланского имени Ее Императорского Высочества Вел. княгини Татьяны Николаевны Вознесенского полка.

С момента написания этого письма прошло совсем немного времени, и вот произошло нечто страшное, невообразимое, немыслимое, то, что человеческий разум отказывается понять, душа отказывается принять, что невозможно представить, вообразить. Государь Император Николай II прощается с офицерами Собственного Конвоя, прощается с Гвардией, с чинами Царской Ставки, со Всей Императорской Армией. Он не уезжает на отдых или на лечение. Он уходит навсегда! Невыносимо видеть, участвовать, присутствовать, даже представить невыразимо, мучительно больно. Вот она — Его могучая непобедимая Императорская Армия, Его преданный до смерти Конвой, доблестные бесстрашные верные казаки. Но, ни Армия, ни Гвардия, ни Конвой не смогли защитить Русского Самодержца.

Это событие, постижение которого выходит за границы возможностей человеческого естества, мыслительные, желательные, духовные свойства бессильны, ни сердцем, ни умом постичь невозможно. Что произошло — не понятая, не раскрытая и даже не выстраданная тайна — Государь оставил свою Армию… Или оставил Бог?..  Просто Господь отвернулся, и вышел, и ушёл... вместе с Государем… Исполнилась мера, совершён Божий Суд. Армия, Гвардия, Конвой отстранены Высшим Провидением от защиты Помазанника Божьего. В обстоятельствах прощания слышится глас Божий: «Вы свободны. Я Сам распоряжусь судьбой Моего Помазанника и вашего Императора», — так читает душа произошедшее.

Знамением Божьего произволения в отношении и Помазанника Божьего, и всего православного русского народа стало чудо обретения в Коломенском в тот же самый день, 2/15 марта 1917 г., образа иконы Божией Матери «Державная», где Царица неба и земли восседает на царском троне с Богомладенцем, а в руках Владычица держит царский скипетр и державу. Только держава без креста.

С того момента Сам Господь своей десницей осенил и покрыл Государя Николая и его благословенную Семью, выведя их из круга интриг, заговоров, коварства, злых пересудов, сплетен, человеческой низости и неблагодарности, всего того, что Русский Царь Николай II, в своём дневнике выразил тремя словами: измена, трусость и обман.

Сердце Царёво, как и его судьба в руце Божьей. С Ним они и остались, Царь и Царская Семья с Богом, и Божье благословение не отнято от них

Удел остальных — оставленность, пустота, невыразимая душевная мука — острая фаза. За ней последовала хроническая фаза болезни, осознание нелепости, ожесточённость и безжалостность гражданской войны, безысходность белых метаний, неистовство красных, непримиримость и тех, и других, уродливость и фальшь белой эмиграции, одиночество, разлад, опустошённость, нескончаемость тяжкой доли. Было — и нету. Ау, кусайте локти, господа, хоть бейся о стенку — тщетно. Нечто подобное, но вероятно усиленное до полного ощущения душевной и физической смерти, должен был испытывать Адам у ворот Рая — Богооставленность. И лишь маленький светлый лучик в кромешной тьме — покаяние… и плач «на реках вавилонских»… и надежда. 

Елисаветградецъ… Вознесенецъ… сотник Шведов… хорунжий Зборовский…

О сотнике Александре Константиновиче Щведове и хорунжем Викторе Эрастовиче Зборовском будет написано в этой книге, в своём месте.