В канун полевых работ любителям садомазохизма

 Когда "Наш Паровоз" сломя голову летел в светлое будущее Коммунизма, весь трудоспособный советский народ с понедельника по пятницу включительно добросовестно кидал в его ненасытную топку свое здоровье, создавая для себя всяческие материальные блага в виде товаров народного потребления, а для любимого отечества - надежный щит, чтобы "акулы" проклятого империализма все это не сожрали. Правда, сам советский народ, все им же созданное "ел" неохотно, скорее, по необходимости, чем по желанию. А по желанию народу больше нравилось то, что перелетало в его страну через надежный щит, который он строил с понедельника по пятницу включительно.

   В субботу и воскресенье "Наш Паровоз" отдыхал и никуда не ехал, исключение составляла только одна, апрельская суббота, которую, прозорливо глядя далеко впереди себя, застолбил дедушка Ленин, перетащив бревно с одного места на другое, обеспечив тем самым "Нашему Паровозу" один день в году "халявного" передвижения. Еще была придумана пара праздников, в дни которых народ собирался на центральных площадях населенных пунктов, неистово хвалил мудрое правительство и немножечко себя.

   В остальные же заслуженные дни отдыха народу становилось скучновато и он, утехи ради, придумывал всякие "развлекухи", как-то: ковырялся в земле, невзирая на климатические условия, выращивал для себя и своих детей какие-то съедобные корнеплоды, строил дачки, гаражи.
 
   Борис, знакомый мой, как, впрочем, многие горожане, имел свои шесть соток пахотной землицы, предоставленной ему заботливым государством для выращивания себе и детям сельхозкорм. Однако Боря не падок был до грабелек с лопаточкой. Баньку, отдать ему должное, срубил отменную, и пивко на участке у него проистекало всегда холодненькое и свежее. Венички для баньки - лес то вот он, на кухню дольше идти. Но это, извиняюсь, я отвлекся.

   А соседи у него, те - нет. Как первого мая буквой "зю" встали, так только в середине сентября опять как все. Естественно, и результат по осени – и свежего поесть, и в погребок хватит на зиму сложить. У нашего-то гораздо все скромнее: картошка - как в стручках уродилась, морковка – карандаш толще. Советами соседи Бориса не докучали, но снисходительные взгляды он с себя частенько стряхивал.

   Вот однажды, когда у всех помидоры ещё зелёные и размером в семя бобовое, приезжают соседи на дачу, глядь, а у нашего-то в теплице – красным красно, и корзиночка невеликая с помидорчиками у крылечка ненавязчиво покоится. Лица у них, у соседей, враз от такого недоразумения краснее помидоров стали, и пот росинками выступил на трудовых обветренных лицах.

 Тут ещё Боря на крылечко вышел, помидорчик с корзиночки извлёк, осмотрел его научным взглядом, потёр о рукавчик, откусил нежадно, брызнув струйкой семечек на рубашку. Как, ровно только их увидел, кивнул соседям приветливо; сел в креслице-качалку, панамку на глаза сдвинул; прикрыл веки блаженно и докушивает не спеша спелый помидоровый плод. Соседи и того в худшее расстройство душевного равновесия впали. Никак не могут от такой аграрной несправедливости качественно крестьянский труд исполнить. Лопатой в грядку промахиваются, всё на корзиночку Борину оглядываются. Словом, одно вредительство огороду своему производят.

 Борька-то в щёлочки глазные за ними наблюдает украдкой и радуется победительным настроением.
   Не знаю, рассказал потом уж он им, нет ли, почем на рынке помидоры брал, да как и чем к веточкам крепил.