Лучше мы чем они

— Привет… — тихо сказал голос справа

Я открыл глаза. Белый потолок, запах лекарств и приглушённые шаги в коридоре. Сначала даже не понял, где я. Потом увидел соседа по койке — мужик лет сорока, крепкий, с коротко стриженными волосами. Рука в бинтах, плечо перевязано, но глаза спокойные.

— Привет, — ответил я.

Он усмехнулся.

— Живы, значит.

Мы немного помолчали. В госпитале вообще часто молчат. Тут у каждого свои мысли.

— Ты откуда? — спросил он.

— Из учебки… — сказал я. — Курсанты. Только приехали туда недавно.

Он кивнул, будто и так знал.

— Рязань?

— Да.

Он тихо вздохнул.

— Понятно… Я там инструктором был. Сержант ВДВ. С пацанами работал.

Я повернул голову. Теперь стало ясно — в нём чувствовалась эта армейская уверенность, спокойствие человека, который уже всё видел.

— А сюда как? — спросил я осторожно.

Он некоторое время смотрел в потолок, будто вспоминал.

— Как всегда… Командировка на передний край. Нас часто отправляют. Инструкторов тоже. Говорят: вы опытные, справитесь.

Он усмехнулся, но без веселья.

— Я всегда пацанам говорил: лучше мы, чем вы.

Я молчал.

— Они у меня ещё зелёные, — продолжил он. — Только-только научились прыгать, бегать, стрелять… А глаза — как у пацанов после школы. Хочется, чтобы они подольше такими оставались.

Он осторожно пошевелил перевязанной рукой.

— В тот день всё быстро произошло. Миномёты, потом стрелкотня. Ребята мои растерялись немного… Ну это нормально. Первый бой.

Он на секунду закрыл глаза.

— Я им крикнул: назад! В укрытие! А сам остался прикрывать. Надо было время дать, чтобы отошли.

Я слушал и чувствовал, как в груди становится тяжело.

— Успели? — спросил я.

Он снова усмехнулся, но уже теплее.

— Успели. Всех вывели.

Немного помолчал и добавил:

— Вот и хорошо.

В палате снова стало тихо. Только капельница тихо постукивала.

Он повернул голову ко мне.

— Ты если вернёшься в Рязань… передай там пацанам одну вещь.

— Какую?

Он подумал и сказал тихо:

— Пусть учатся хорошо. Каждая мелочь пригодится. И пусть берегут друг друга. ВДВ — это не про геройство. Это про то, чтобы все вернулись.

Я кивнул.

Он закрыл глаза и сказал почти шёпотом:

— Лучше мы… чем они.

И в этот момент я понял, почему такие люди становятся инструкторами. Потому что они думают не о себе.

А о тех, кто идёт после них.