Полуостров. Глава 179

Глава 179.
- Я не могу больше идти, мастер Пауль...
Дом мастер Якоба терялся в молочном тумане. Открывая портал, я ошибся в координатах метров на пятьсот.
Впервые в жизни я ошибся...
- А придётся, Айгуль...
Я опустился перед ней на корточки.
- Подбери сопли, ты на нищенку похожа! Тебе же нельзя пускать в приличный дом!
- Кто это, "нищенка"? - она достала из кармана куртки грязный носовой платок и вытерла им лицо.
- Та, кто просит подаяние... Деньги, короче...
- Такие возле вашей церкви стоят... - хлюпнула носом Айгуль. - Мама им никогда не подаёт...
- Правильно делает, пусть работать идут... - пробормотал я. - Айгуль! - я положил руки ей на плечи. - Ты не вспомнила?
- Нет, мастер Пауль... Это плохо?
- Это очень плохо, Айгуль... - на улице моросил мелкий дождь, и волосы приклеились у меня к лбу. - Такому мог научить только человек, который не подписал Договор, но творил заклинания... Обычно они ничего не умеют и ничего не могут, но так случается отнюдь не всегда... И они любят находить себе учеников...
- Это плохой человек? - шапка сползла ей на нос, и я машинально её поправил.
- Плохой, да...
- И я тоже, мастер Пауль?
- Ты - нет! - я выпрямился. - Но это не имеет никакого значения, увы, Айгуль... Для Ордена важно действие, а не предпосылки к нему...
- Мы скоро придём, мастер Пауль? - она дотянулась до моей руки и несмело вложила свою ладонь в мою. - Мама меня уже, наверное, потеряла...
Мама тебя может вскорости вообще не досчитаться...
- Скоро, Айгуль, скоро... Я очень надеюсь, что этот человек сможет нам помочь...
- А, если он не поможет? Тогда... - губы у неё затряслись. - Тогда меня убьют?
- Да, Айгуль... - глядя на дом, практически скрытый густой пеленой, я кивнул. - И, скорее всего, это велят сделать мне... Могу обещать, я постараюсь сделать это быстро...
Что ты несёшь, Пауль?.. Ты полностью ополоумил? Зачем ты говоришь такие вещи ребёнку? Возблагодари Господа, если твои слова отнесло ветром в сторону, и она их не услышала...
Дверь заскрипела, пропуская нас внутрь, значит, он всё-таки прочитал моё сообщение...
- Портал не открывается в такую погоду, Пауль?
Я остановился посредине рисунка, выложеннего из гранитных плит. Айгуль удивлённо таращилась по сторонам.
- Что это за язык, мастер Пауль? - громким шепотом произнесла она.
- Немецкий... И закрой рот, немедленно! - шикнул я на неё.
Не хватало ещё, чтобы он нас выгнал, если у него вдруг разыгрался артрит...
- Ребёнок, который несёт в себе Потенциал, не имеющий направления... - мастер Якоб знаком подозвал к себе Айгуль. - Как давно я их не видел... Тебе удаётся учить её? Они же подобны диким зверям, плохо подверженным дрессировке...
- Не удаётся, мастер Якоб, и именно это привело меня к вам снова...
- Говори словами, Пауль, я уже упоминал, что ваш язык мне неведом...
- Её кто-то учил... - мысли с трудом формулировались, немецкий, на котором я не говорил много лет, язык детства и юности, вставал барьером, не давая передать содержание. - Кто-то до меня... Научил тридцать второму... - я вдруг понял, что не могу посмотреть ему в глаза. - Она его применяла... Я... Я ничего не знал, мастер Якоб... И ничего не понял... Я был абсолютно слеп... Как никогда...
- Применяла тридцать второе? - от мастера Якоба, словно исходили лучи спокойствия, даже Айгуль, подойдя к нему ближе, перестала дрожать. - Сколько тебе лет, дорогая?
Девочка недоуменно смотрела на него.
- Переведи ей, Пауль!
- Ей будет девять в июне, - ответил я за Айгуль.
- Пусть она сама скажет, переведи!
Я пробормотал его вопрос по-русски.
Айгуль подняла вверх восемь растопыренных пальцев.
- Восемь лет... - мастер Якоб задумчиво погладил её по голове. - И ты не видел следов чужого воздействия, Пауль? Не видел или не смотрел?
- Не смотрел, ибо не разумел вероятности... Мастер Якоб... - я низко наклонил голову. - Величие ваше позволяет вам не выносить дело частного характера в публичное пространство в случае, если вы не видете сами необходимости в том... Как член союза тринадцати...
- От величия моего, Пауль, остались лишь ошметки... - он легонько толкнул Айгуль в бок. - Иди в комнату, там камин, согреешься... Негоже тебе слушать... Союз тринадцати, - продолжал он, когда за ней закрылась дверь, - веками насмехался надо мной после нашей последней встречи в Городе... Я долго не мог простить тебе этого, Пауль. Знал, что тебе в стократ тяжелее, но не мог... Я тщеславно уверовал, что ты никогда не поднимешь на меня руку...
- Мастер Якоб... - глаза застлало водяной завесой, словно мы все ещё находились за порогом дома. - Не за себя прошу, но перед ней только открылся Путь, вы же понимаете, каково будет их решение, ежели узнают... Мне этого уже не перенести...
- Ты подбиваешь меня на сокрытие, Пауль?
- Да, мастер Якоб! - помедлив немного, я встал перед ним на колени. - Во имя милосердия...
По лицу мастера Якоба пробежала тень.
- Ты перепутал меня с Всеволожским, Пауль, если считаешь, что для меня законы Ордена - лишь кнут, которым направляют коней, желающих резвиться, а не тащить карету! Следы чужой воли остаются навсегда, память Избранного хранит их веками! Каждый из нас несёт отпечаток той руки, которой удалось направить нас в нужное русло! И не всегда это русло соотносится с Уложением... Тебе придётся пережить её смерть, Пауль, и я ничего не смогу с этим поделать, ибо твой промах недопустим для мастера... Если только...
Черно-белые плиты отчетливее проступили у меня перед глазами.
- Если только что?..
- Я предлагаю продолжить этот разговор в тепле, - поморщился мастер Якоб. - Вы явно замёрзли, пока добирались... Хорошо ещё, что портал открылся хотя бы на суше...
- Я не мог медлить, мастер Якоб... - я поднялся на ноги.
- Любые решения, Пауль, нужно принимать с ясной головой! А у тебя её сейчас нет даже близко! - он распахнул дверь в комнату, где Айгуль забавлялась с камином, то увеличивая, то уменьшая его пламя. - Если бы ты взял себе за труд сесть и подумать, то перед тобой бы открылась истина...
- В чем же она состоит, мастер Пауль? - поймав свое отражение в старинном зеркале, я пригладил волосы, но все равно вид у меня оставался, как у алкаша, которому белочка постучала в двери.
- В том, Пауль... - заметив его, Айгуль отвернулась от камина и сложила руки по швам, что не ускользнуло от его взора, потому что он усмехнулся. - В том, Пауль, что ты не считал следы чужого воздействия, потому что их не было! Ты зря посыпаешь голову пеплом, мастерство твоё велико, и ты не мог пропустить подобное! Ты совершил ошибку старых опытных Наставников. Сила велика, а Потенциал низок, значит, кто-то поработал до тебя... Но это не так!
- Почему вы так считаете, мастер Якоб?! - вырвалось у меня.
- Потому что она ничего не помнит! Неподотчетный колдун, Пауль, не может стереть память, они не умеют это технически. Это вопрос не силы, которой у них иной раз в изобилии, а навыка! Ты же прекрасно знаешь, что обучение идет ступенями, и они этот приём просто не возьмут! Дети помнят таких учителей во всех подробностях, часто любят их, и эту любовь не выжечь из них раскаленным железом! Поэтому детей и уничтожают... Сколько раз их пытались переучить, но тщетно... Они сохраняют верность исходной руке...
Я посмотрел на Айгуль: она ловила каждое произносимое им слово, словно отпечатывая его в своей памяти.
- Что же это, мастер Якоб? - несмотря на ярко пылающий камин, меня начал бить озноб, как при приближении смерти.
- Передача силы, Пауль! - он повернулся к Айгуль. - Если ты поднимешься наверх, то там будет балкон, а под ним море. Оно сейчас неспокойное, но от этого оно ставится только прекраснее! Иди!
- А на телефон снять можно? - с благоговением произнесла Айгуль.
- Можно! Вы переместились далеко в пространстве, но не во времени, фотографии останутся...
Невероятная догадка вдруг заставила меня подскочить на кресле.
- Мастер Якоб...
- Подожди, Пауль, пусть она сначала уйдёт...
Когда Айгуль взбежала по лестнице, ведущей вверх, он развернулся ко мне, и я увидел, что он улыбается.
- Вас что-то развеселило, мастер Якоб?
- Ты знаешь, о чем она думает? О том, как бы показать фотографии, сделанные здесь, в школе! Чтобы ей завидовали! Ребёнок на волосок от смерти...
- Она не понимает этого...
- Она понимает, - возразил мастер Якоб. - Но её жажда жизни слишком велика! Как было с тобой...
- Расскажите мне, мастер Якоб, что вам удалось увидеть?.. - невежливо перебил его я.
- Конечно, Пауль!.. Скажу сразу, можешь спать спокойно. Если, конечно, вообще сможешь сегодня заснуть... - вздохнул он. - Это не то, чего ты боялся... Такое бывает реально раз в столетие, но бывает... Она держала за руку Избранного, который умирал. И он передал ей силу в момент перехода. Об этом мечтают многие, прекрасная смерть... И полностью одобренная Орденом, - он лукаво посмотрел на меня. - Другое дело, что ряд Избранных жил ещё до Уложения... И навыки, которые они обладали, были, скажем так, далеки от высокой морали!
- Мастер Якоб... - выдохнул я. - Она знает немецкий...
- Она много чего знает, - подтвердил он. - Но это проявляется спонтанно... Очень большая сила, ребёнок зачастую не знает, как ей управлять... Он начинает бояться этой силы, поэтому Потенциал при считывании бывает невелик... Но она отнюдь не черпает из потока, как считали вы с этим остолопом... Прости, Пауль! - он приложил руку к сердцу. - Паном Всеволожским! Из потока вообще никто черпает, это ересь, тем не менее, намертво засевшая в Ордене! Как и то, что кто-то у кого-то забирает силу! Силу нельзя забрать принудительно, ей можно только делиться, это обратная сторона любви... - он в задумчивости посмотрел на камин.
- И что же теперь делать, мастер Якоб? -  спросил я.
- Для начала, думаю, выпить чаю... - усмехнулся он. - Уже три дня стоит ужасная погода, с тех пор, как на побережье пришёл циклон... А по существу вопроса... Есть такая чудная книжка про Волан-де-Морта...
- Вы читаете современную литературу! - воскликнул я.
- Я тебе больше скажу, я разбираю её с детьми в воскресной школе! Так вот, нет никакой пришлой силы, как учит нас это весьма забавное произведение! Если человеку влить донорскую кровь, она становится его собственной. Так же и с силой... Я тоже владею тридцать вторым заклинанием, оно не такое уж и страшное, просто люди, как правило, не готовы платить за секунды радости часами страданий!.. Напиши девочке, Пауль, чтобы спускалась! Она, наверняка, целый день ничего не ела, а дома, думаю, не обрадуются её появлению в столь поздний час... Это большой вызов для Наставника, - заметил он, - иметь такого ученика. И большая честь, если удастся вывести его на дорогу...
- Как же вам удалось понять, мастер Якоб?.. - я тоже смотрел на камин, и он двоился у меня в глазах.
Мастер Якоб щелкнул пальцами, и пламя вырвалось из камина и окружило кресло, в котором я сидел, растапливая холод, пробравшийся, казалось бы, даже в нервные окончания.
- Собери волю в кулак, Пауль! Мы должны с достоинством держать себя перед учениками, как бы тяжело нам не было в этот момент! А ты, я посмотрю, этим не отличаешься... Ты, как и в свои семнадцать, все так же пылок и несдержан... - чтобы не смотреть на него, я уткнулся в телефон. - Как я понял?.. Когда я провел у неё рукой по голове, то не увидел никакой воли, кроме твоей... Впрочем, это и так было понятно, и не стоило терзать и её, и себя этими заклинаниями...
- Вы видите потоки, мастер Якоб... - прошептал я.
- Да, Пауль, - он кивнул. - И я был таким же ребёнком, как она, узревшим ад в очень раннем возрасте... Ибо и люди, и Избранные боятся чрезмерной силы... Его распяли на кресте... - мастер Якоб на мгновение замолчал, заметив Айгуль, замершую на пороге комнаты, и сделал ей знак, означающий, что она может сесть в одно из кресел. - Он пил кровь людей, полагая себя равным Господу...
- Как Шварцеберг?.. - спросил я.
- Шварценберг делал это от слабости, - возразил мастер Якоб. - Он хотел забрать себе чужую силу, забыв, что таким образом он добывал лишь крупицы... Этот же человек попрал сам Божий закон... Тогда не подписывали Договор, но он превзошёл по тёмным заклинаниям многих из Избранных, чьи имена гремели тогда... Он умирал долго и страшно, и я не выдержал. Мне было шесть лет, нам, детям, строго-настрого запретили приближаться к месту казни, да никто бы и не осмелился...
- Кроме вас, мастер Якоб? - тихо произнесла Айгуль.
- Кроме меня, да. Я подошел к нему и сказал, что могу сделать так, чтобы ему не было так больно... Что я умею это, но боюсь кому-нибудь сказать... Боюсь, что со мной поступят также... Он молчал, и я уже хотел уходить, тогда он сказал, чтобы я подошёл ещё ближе и дотронулся до него... И умер. Это, как молния, Пауль, она пронзает тебя с головы до ног... Я вернулся в сознание только на рассвете, когда пришли люди снимать его с креста. Его останки сожгли, а пепел развеяли... Имущество его, - а он был состоятельным человеком, - отошло церкви. Когда было принято Уложение, его имя запретили упоминать вслух. Под страхом наказания... - он повернулся к Айгуль. - Я борюсь с этим всю свою жизнь, но иногда оно и во мне вспыхивает ярким огнём... И тогда я совершаю непоправимое. Такая сила - это и награда, и проклятие. Но только нам решать, куда мы решим направить свои стопы!..
На лавке рядом с моим подъездом сидел человек, пялясь в экран мобильника.
Я тихо зашёл сзади и хлопнул у него над головой в ладоши.
- Всё-таки вы больной, Павел Александрович... - недовольно произнёс Коновалов.
- Ну, а чего ты здесь торчишь? Я же написал тебе, что все хорошо...
- Все совсем хорошо? - он, недоверчиво скривившись, разглядывал мою промокшую насквозь куртку.
- Абсолютно, - заверил его я, присаживаясь на лавку. - Не переживай! Пробник сделал?
- Последнее задание вообще не вдупляю...
- Объясню завтра на уроке... - вздохнул я. - Сегодня меня уже, думаю, заждались...
- Павел Александрович... - Коновалов поднял глаза на светящиеся на четвёртом этаже окна моей квартиры. - Может, всё-таки расскажите, какой он, ваш Наставник?..
- Добрый, но категоричный...
- Прямо вот, как вы... - хмыкнул он.
- Нет, Иван, - честно признался я, - мне до него, как пешком до Луны...