Данилина 22

Его пальцы коснулись её руки, словно лепестки невидимого цветка, и, подавшись ближе, он обжёг её ухо шёпотом:
- Ты ослепительна… Мимо такой просто невозможно пройти, не оглянувшись.
Горячее дыхание опалило кожу, вызвав дрожь, подобную лёгкому удару тока.
- Прогуляемся? - предложил он, и в голосе прозвучала едва уловимая насмешка. - Или ты боишься? Боишься меня?
На губах Данилины расцвела лукавая улыбка.
- А чего мне бояться-то? Ты же не серый волк, чтобы в лес утащить.
- А вдруг я рискну? - в его глазах мелькнул озорной огонёк.
Девушка вновь улыбнулась, и в её тихом ответе звучала уверенность:
- Не утащишь. От тебя не веет опасностью. Ты стараешься казаться грозным, но я вижу, что ты добрый и умеешь сочувствовать. Ты никогда не обидишь того, кто слабее.
Мгновение он смотрел на неё, словно разгадывал сложный ребус, и в его взгляде читалось неподдельное удивление.
- Ты что, гадалка? Откуда ты всё это знаешь?
Данилина расхохоталась, словно рассыпала горсть серебряных колокольчиков.
- Я не гадалка, но интуиция - мой верный компас. Я чувствую людей, как землю после дождя, - безошибочно отличаю искру от гнили.
- Если ты считаешь меня искрой, пойдёшь со мной гулять под луной?
Данилина вскинула подбородок и двинулась к калитке, а он, заворожённый, последовал за ней. Они шли по сонной деревне, утопающей в тумане. В небе проклюнулся тонкий серп месяца, выкрадывая очертания деревьев и кустарников из темноты и облачая их в вуаль таинственности. Серебристый свет, играя на траве, превращал капли росы в мерцающие самоцветы, рассыпанные по изумрудному бархату луга. Лёгкий ветерок наигрывал сонные мелодии в пышных кронах, смешивая ароматы ночных цветов и влажной земли. Тишина сменилась шёпотом сверчков, их монотонная песня звучала как колыбельная для усталого мира. Лунный свет проникал сквозь листву, создавая причудливые теневые узоры на земле, словно таинственные письмена, начертанные духами ночи. В эту волшебную ночь, когда грань между реальностью и грёзами истончилась, каждый звук, каждый шорох обретал особое значение. Всё вокруг казалось живым, дышащим, пульсирующим скрытой энергией. Ночь колдовала, преображая мир и окутывая его покровом загадки.




Данилина, затаив дыхание, внимала ночному преображению.
- Ну что, хулиган, язык проглотил? - лукаво спросила она. Дэн смутился, но быстро взял себя в руки.
- Ты не такая, как те девушки, к которым я привык. С тобой хочется не спешить. Хочу сначала узнать тебя.
- Тогда узнавай живее, а то тоска зевоту навевает.
Не успела она договорить, как он резко развернул её к себе и впился в губы поцелуем, крепко прижав к себе. Данилина почувствовала силу, клокотавшую в нём, словно уснувшего зверя. "Наверное, в прошлой жизни он был воином, закованным в сталь," - мелькнула мысль, и она, повинуясь какому-то наитию, не стала сопротивляться. Почувствовав её податливость, Дэн ослабил хватку, и поцелуй стал мягче и слаще, словно тающий мёд, отчего по спине Данилины пробежала дрожь. Он отстранился и, заглянув в глаза, спросил:
- Замёрзла?
- Немного, - лукаво ответила Данилина.
Он прижал её к себе, согревая теплом своего тела.
- Так лучше?
Она кивнула, уткнувшись носом ему в плечо. Он был на целую голову выше неё. От него пахло крепким табаком и чистой кожеи;. Его запах был странно знаком и приятен, он напомнил ей запах старшего брата Кира. В её сердце вдруг зародилось необъяснимое чувство нежности к этому дерзкому парню.
Они стояли в объятиях друг друга, как два дерева, сплетающие свои ветви. Время вокруг них словно замерло.
Он приподнял её подбородок и, склонившись, снова поцеловал.
- Тебя так сладко целовать, - прошептал он, касаясь её губ своими. - Ты, оказывается, не только красивая, но и вкусная.
Данилина улыбнулась, зардевшись как рассвет. Они гуляли вдвоём под луной, упиваясь друг другом, позабыв обо всём на свете. И ночь, казалось, шептала им свою вечную сказку о любви.
Рассвет прокрался робким румянцем по бархатной черноте ночного неба - тихий вздох перед грядущим пробуждением. Тьма ещё цеплялась за свои владения, но уже чувствовала дрожь неминуемого поражения.
- Ты когда-нибудь видел восход солнца? - не наблюдал, а именно видел?
- Специально - нет, - признался Дэн. - Просто видел.
- Тогда смотри. Смотри сейчас.
Он взглянул на неё и замер.




Данилина, словно заворожённая, следила за тем, как горизонт вспыхивает немыслимыми красками: персиковые, лимонные, лавандовые мазки смешивались в причудливой палитре, рождая неповторимое полотно.
- Смотри внимательно… Не пропусти этот миг, - прошептала она, боясь нарушить таинство.
Он смотрел. Облака - воздушные галеоны - плыли по небесному океану, отражая в своих боках отблески грядущего светила. И вот, сквозь дымку проступил край ослепительного диска. Золотые стрелы лучей пронзили землю, рассеивая последние тени ночи. Мир взорвался цветом и жизнью. Рассвет вступил в свои права. Данилина медленно выдохнула и с улыбкой взглянула на Дэна.
- Ну как? Понравилось?
- Очень, - искренне признался он. - Я никогда не видел восход так. Сколько же в нём… всего. Это невероятно красиво.
Он притянул её к себе и коснулся губами её губ в нежном поцелуе.
- С добрым утром, лучик солнца, - прошептал он, и поцеловал снова. - Ты теперь для меня как те лучи, что озарили и преобразили мой мир.
Данилина улыбнулась и провела ладонью по его щеке. Он взял её руку и поцеловал в раскрытую ладонь. Лёгкий трепет пробежал по её телу. Она смущённо выдернула ладонь и спрятала её в кулак.
- Уже утро. Пора домой, - тихо сказала она.
Обняв её за плечи, Дэн повёл её к дому. У калитки он поцеловал её на прощание и спросил:
- Вечером приеду. Выйдешь?
Она кивнула и, быстро обернувшись, скрылась за дверью. Дэн смотрел ей вслед, пока не услышал щелчок замка. Он вскочил на велосипед и помчался домой.
Время словно торопилось сдать зачёт. Дни Данилины были наполнены домашними заботами и помощью матери, а вечера принадлежали Дэну. Он познакомил её со своими друзьями. Зная, что она - "его девушка", никто не смел даже взглянуть в её сторону. Он был готов разорвать любого. Его боялись и уважали. Он рассуживал споры, вершил справедливость. Данилине казалось, что он словно из древних времён, могучий князь. Хотя знала, что он всего на год старше, работал на заводе, и следующей осенью его заберут в армию. Простой парень из простой семьи, но для неё он был крепостью, непробиваемым щитом. Пока он рядом, никто не посмеет её обидеть.




Время, словно неумолимый ткач, плело гобелен жизни, торопливо нанизывая дни на нить судьбы, где места оставалось всё меньше. Зная о скором отъезде Данилины, Дэн, не взирая на погоду, спешил к ней, словно мотылёк на свет. Их встречи стали целительным бальзамом, залечившим раны предательства и разочарования в её душе. В последний вечер Дэн был сам не свой, словно предчувствие разлуки сковало его сердце. Он то прижимал её к себе с отчаянной силой, то осыпал поцелуями, полными горечи и надежды.
- Что с тобой? - спросила Данилина, обеспокоенно вглядываясь в его лицо.ч
- Со мной ничего, - уклончиво ответил он, избегая её взгляда.
- Дэн, я же чувствую. Говори сейчас же, или я обижусь и уйду.
Он испугался, словно дикий зверь, загнанный в угол. Обняв её, проговорил торопливо:
- Нет, нет, не уходи! Я расскажу тебе…
- Я слушаю.
Собрав обрывки мыслей в единое целое, он тихо признался, словно исповедуясь:
- Я боюсь… боюсь, что ты уедешь и забудешь меня.
Данилина едва не улыбнулась. Ирония коснулась её голоса:
- Вообще-то, с памятью у меня всё в порядке. Никогда не жаловалась на забывчивость. Почему ты решил, что я способна тебя забыть?
- Ты очень красивая. На тебя все смотрят, ты же знаешь. Даже мои друзья…
- Я этого не замечала, - терпеливо ответила она, стараясь понять причину его смятения. - Зачем мне твои друзья или кто-либо ещё, если я с тобой?
- Я ревную, потому что боюсь тебя потерять, - признался он, словно вырвал эти слова из самого сердца.
Данилина отстранилась, вглядываясь в глубину его глаз. В её голосе звенела твёрдость:
- Ты потеряешь меня только в одном случае: если предашь или обманешь. А сейчас расслабься. Через два месяца я приеду, и мы снова будем вместе.
- А ты будешь писать мне? - спросил он с надеждой, словно утопающий хватается за соломинку.
- Ты хочешь, чтобы я писала тебе?
- Очень хочу. Тогда и я буду писать. Ты мне перед отъездом скажи свой адрес.
- Хорошо.
 Они бродили рука об руку до полуночи, пока Данилину не стала тяготить мысль о раннем подъёме. Он, словно боясь забыть, вновь попросил адрес. Она упорхнула домой и вернулась с блокнотом и ручкой, словно хрупкая бабочка, решившая увековечить миг. Выведя адрес старательным почерком, она одарила его мимолётным поцелуем и прошептала:
- Хулиган мой, смотри, без меня не балуй, а то… знатно тебе достанется!
- Не посмею, - с улыбкой пообещал он, провожая до самой двери. - Буду считать минуты до нашей следующей встречи, тосковать неимоверно.




С началом занятий их слова находили друг друга в письмах, словно два ручейка, стремящихся к слиянию. Но осенняя пора принесла с собой не только золотой листопад, а ещё и уборку картофеля. Письма перестали приходить, и сердце Дениса сжалось в томительном ожидании... Данилина приехала домой на неделю раньше, предвкушая встречу. В один из дней, прогуливаясь по селу, столкнулась со знакомой:
- Жанка, привет! Ты на танцы в соседнее село собираешься?
- Скорее всего, да. А что?
- Слушай, будь добра, передай Дэну, что я вернулась раньше и сгораю от нетерпения его увидеть.
- Обязательно передам, - пообещала та, словно ангел-вестник.
Но он не появился ни в тот вечер, ни на следующий, ни через день… За день до отъезда во двор въехал Витька, восседая на коне и ведя в поводу ещё одну лошадь. Сердце Лины дрогнуло в надежде, но, узнав всадника, тут же погрузилось в пучину разочарования.
- Привет, Лина!
- Привет, Витя! А где Денис? Что случилось?
- Не знаю…
- Где он может быть? Почему ни разу не приехал, пока я была дома? Я же просила Жанку передать, что вернулась раньше и жду его!
- Лин, правда, ничегошеньки не знаю об этом.
- Ты Жанку на танцах видел?
- Видел конечно!
- А Дэн её видел?
Витька замялся, словно пойманный на месте преступления, затем робко кивнул.
- Всё понятно, - с горечью прошептала Данилина, чувствуя, как надежда тает, словно первый снег. - Тогда почему ты приехал вместо него?
- Я подумал, вдруг вы поссорились, разругались в пух и прах… Хотел пригласить тебя развеяться, покататься на лошадях. Поедешь?
Данилина хотела ответить отказом, но внезапно передумала. "Почему я должна сидеть и грустить? Он меня проигнорировал, как будто я пустое место, а я хоть в последний день позволю себе немного радости".
- Поеду, - сказала она, и в голосе её звучало не столько согласие, сколько вызов судьбе.






                Продолжение следует