Тренер. Глава 18

Юрий Малышев проснулся рано. За окном только начинало светать, из гостиничного номера доносились редкие звуки просыпающейся Казани — где-то заурчала машина, зачирикали птицы. Он полежал несколько минут, глядя в потолок, прокручивая в голове предстоящий бой. Рядом на соседней кровати спал Скворцов, ровно дыша, укрывшись простынёй.

В дверь постучали. Негромко, но настойчиво.

Скворцов открыл глаза, приподнялся на локте.

— Кого там носит в такую рань? — пробормотал он, взглянув на часы. Половина седьмого.

Малышев уже встал, накинул футболку и пошёл открывать.

На пороге стоял Худашов.

Анатолий Николаевич был в той же чёрной футболке и спортивных штанах, в которых вчера прилетел, — видимо, даже не ложился толком. Бритая голова чуть блестела, под глазами залегли тени усталости, но взгляд оставался цепким, острым.

— Анатолий Николаевич? — Малышев замер, не веря своим глазам. — Вы здесь?

— Здесь, — Худашов шагнул в номер и крепко обнял Юрия. — Молодец. С выходом в финал.

От неожиданности Малышев даже не сразу нашёлся, что ответить. Объятия Худашова были крепкими, искренними, без обычной жёсткости.

— Спасибо, — выдохнул он, когда Анатолий отпустил его. — Не ждал...

— А я вообще не люблю, когда ждут, — усмехнулся Худашов. — Павел Сергеевич, вставай давай. Потом доспишь.

Скворцов сел на кровати, потёр лицо.

— Приехал всё-таки. Я же говорил, что не надо.

— Говорил. Я решил иначе. — Худашов повернулся к Малышеву. — Одевайся, идём завтракать. Разговор есть.

Через полчаса они сидели в гостиничном кафе. Худашов заказал себе только кофе, Малышев и Скворцов взяли яичницу с тостами. Анатолий достал планшет, нашёл запись вчерашних боёв.

— Смотрите, — он развернул экран к Малышеву. — Твой полуфинал. Вот здесь, в конце первого раунда, ты пропустил удар в корпус. Почему?

Малышев всмотрелся.

— Он вошёл в клинч, я не успел руку опустить...

— Не успел, — Худашов кивнул. — Потому что ты ждал, что соперник будет бить в голову. А он ударил в корпус. Краев будет делать то же самое, он любитель этих ударов. Запомни.

Они проматывали запись дальше, останавливаясь на каждом ключевом моменте. Худашов указывал на ошибки — свои, чужие, разбирал каждую деталь.

— А теперь смотри Краева, — он включил второй полуфинал. — Видишь? Он работает с дистанции. Джеб, джеб, правый прямой. Если ты начинаешь сближаться — он либо уходит назад, либо встречает коленом. У него колено очень жёсткое.

Малышев смотрел, запоминал.

— Что посоветуете, Анатолий Николаевич? — спросил он.

— Тебе Павел Сергеевич вчера правильно сказал: работай через серии. Не лезь сразу в клинч, пораздергивай его, раскачай  двоечками, заставь думать, что ты будешь бить в голову. А когда он поднимет руки — проходи под руку и сразу клинчуй. И с локтя сразу, чтобы он не успел.

— А если он сам в клинч полезет?

— Тогда твоя стихия, — вставил Скворцов. — Ты в клинче его переработаешь. Главное — не давай ему голову забирать. Локтями сбивай захват.

Худашов кивнул.

— И ещё. Он после жёсткого удара подвисает. Ты видел в полуфинале — после локтя он минуту не мог прийти в себя. Если попадёшь — добивай сразу же. Не давай ему отдыхать.

Малышев слушал, впитывал каждое слово. Двое лучших тренеров, которых он знал, разрабатывали для него тактику. Это придавало сил и уверенности.

— Всё понял, — сказал он. — Сделаю.

— Знаю, что сделаешь, — Худашов отодвинул пустую чашку. — Поэтому и приехал.

«Баскет-холл» гудел. Финал чемпионата России собирал полные трибуны — любители тайского бокса из Казани и приезжие болельщики заполнили зал. В воздухе висело напряжение, смешанное с запахом пота, мазей и разогретого покрытия.

Малышев разминался в углу ринга. Худашов и Скворцов стояли рядом — один молчаливый и сосредоточенный, второй то и дело подсказывал, поправлял.

— Дыши ровно, — говорил Скворцов. — Не закисляйся раньше времени.

Краев появился из другого угла — высокий, сухой, с холодным взглядом. Новосибирская школа чувствовалась в каждом его движении — жёстком, выверенном, расчётливом.

— Время, — судья махнул рукой.

Бой начался.

Первый раунд Краев попытался навязать свою игру — работал с дистанции, выбрасывал длинные джебы, раз за разом атаковал правым прямым. Малышев держал оборону, пропускал немного, но сам не лез — присматривался, ждал момента.

— Давай, — крикнул Худашов из угла. — Раскачивай его!

Малышев пошёл вперёд. Двоечка, ещё двоечка. Краев отступал, но не терял позицию. На второй минуте Юрий добавил ложный заход под левую — Краев поднял руку, защищая голову, и в этот момент Малышев нырнул под правую и вцепился в клинч.

Краев попытался вырваться, но было поздно. Малышев держал мёртвой хваткой, вколачивая колени в корпус. Одно, второе, третье — Краев охнул, согнулся.

— Работай! — орал Скворцов.

Первый раунд остался за Малышевым.

Второй раунд начался так же. Краев понял, что дистанцию не удержать, и сам полез в размен. Это было ошибкой. Малышев встретил его локтем в голову, Краев качнулся, но устоял. Тогда Юрий добавил колено — прямо в печень. Краев сложился пополам, и тут же второй удар — правый прямой в челюсть.

Краев рухнул на настил.

Зал взорвался. Судья начал отсчёт — раз, два, три... Краев поднялся на счет восемь, но в глазах у него было мутно.

— Добивай! — крикнул Худашов.

Но раунд закончился.

В перерыве Краев сидел в углу, тренер что-то вливал ему в рот, растирал ноги. Малышев дышал ровно, но чувствовал, что силы уходят. Он выложился во втором раунде, и теперь организм требовал отдыха.

— Третий раунд будет тяжёлым, — сказал Скворцов, поправляя ему капу. — Он восстановился  и сейчас попрёт. Готовься.

Малышев кивнул.

Третий раунд начался с бешеного темпа. Краев, вопреки ожиданиям, не сдался — он попёр вперёд, забыв о дистанции, забыв о тактике, работая на чистом характере. Малышев отвечал, но чувствовал, как силы тают с каждой секундой.

Они рубились в центре ринга. Локти, колени, короткие удары руками — всё смешалось в кровавую кашу. Краев пропускал, но шёл вперёд. Малышев держался, но с каждым ударом становилось тяжелее.

За минуту до конца Краев пробил левый боковой. Малышев закрылся, но тут же последовал апперкот правой — прямо в печень.

Юрий охнул, ноги подкосились. Он упал на колено, пытаясь вдохнуть, но воздуха не было. Судья начал отсчёт. Четыре, пять, шесть... Малышев попытался встать, но тело не слушалось.

Восемь, девять, десять.

Краев рухнул на канаты, не веря в победу. Малышев остался стоять на колене, глядя в пол. В голове было пусто.

В раздевалке было тихо. Малышев сидел на скамье, уронив голову на руки. Рядом стояли Худашов и Скворцов.

— Юр, — тихо сказал Худашов. — Подними голову.

Малышев поднял. Глаза его были красными, но сухими.

— Я проиграл, Анатолий Николаевич. За минуту до конца. Вёл весь бой и проиграл.

— Ты не проиграл, — Худашов присел рядом. — Ты дрался. Ты показал всё, что мог. Краев просто оказался сильнее в этот момент. Такое бывает.

— Он прав, — добавил Скворцов. — Ты молодец. Серебро чемпионата России — это огромный результат.

— Я хотел золото, — глухо сказал Малышев.

— Знаю, — Худашов положил руку ему на плечо. — Я тоже всегда хотел только золото. Но без серебра не бывает побед. Ты сделал главное — ты доказал, что можешь драться на этом уровне. В следующий раз будет золото.

Малышев посмотрел на него, и впервые за вечер в глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Спасибо, Анатолий Николаевич.

— Не за что. Идём, надо на награждение.

На пьедестале Краев стоял на высшей ступени, Малышев — на второй. Когда вручали медали, Краев повернулся к нему и протянул руку.

— Хороший бой, — сказал он. — Жёсткий. Ты меня во втором раунде чуть не добил.

— Чуть не считается, — усмехнулся Малышев, пожимая руку.

— Давай обменяемся контактами? — предложил Краев. — Может, на сборах пересечёмся или спарринги организуем.

— Давай.

Они отошли к трибунам, обменялись телефонами. Рядом появился Султан — тот самый дагестанец, которого Малышев победил в полуфинале.

— Э, брат, — он хлопнул Юрия по плечу. — Хорошо дрался. Я за тебя в финале болел.

— Спасибо, — Малышев улыбнулся. — Ты тоже молодец. Жёсткий бой был.

— О, это да, — Султан развёл руками. — Ты меня клинчами заколебал. Я думал, всё, конец. — Он засмеялся. — Слушай, приезжайте в Махачкалу. У нас там море, горы, шашлык. И залы хорошие. Потренируемся вместе.

— Серьёзно? — удивился Малышев.

— А почему нет? — Султан пожал плечами. — Мы же спортсмены, а не враги. Приезжайте все — ты, тренеры твои. Покажем Дагестан.

Краев кивнул:

— Я тоже хочу. Если соберётесь — зовите.

— Договорились, — Малышев обернулся к Худашову и Скворцову, стоявшим чуть поодаль. — Анатолий Николаевич, вы как?

— Посмотрим, — Худашов улыбнулся краем губ. — Но идея хорошая.

Вечером они вылетели в Москву. В самолёте Малышев сидел у окна, глядя на огни уходящей вниз Казани. Рядом дремал Скворцов, возле прохода сидел Худашов читал какие-то бумаги.

— Анатолий Николаевич, — тихо сказал Малышев. — Спасибо, что приехали. Это много для меня значит.

— Не за что, — ответил Худашов, не отрываясь от бумаг. — Ты наш. Мы за своих всегда.

На следующий день вечером в тренерской собрались все. Скворцов, Бегян, Лена Морозова, Игорь Тимофеев, даже Ненашева позвали. Худашов сидел во главе стола, перед ним стояла бутылка шампанского и несколько бокалов.

— По одному бокалу, — предупредил он, разливая. — Завтра тренировки.

Все взяли бокалы. Худашов поднялся, откашлялся. В комнате повисла тишина — редкость, когда он брал слово для тоста.

— Я не люблю длинных речей, — начал он. — И вы знаете, я не из тех, кто раздаёт комплименты. Но сегодня — особый случай.

Он посмотрел на Малышева, и в его взгляде не было привычной жёсткости.

— Юрий, ты молодец. Ты прошёл чемпионат Москвы, ЦФО, дошёл до финала России. Это огромный труд. Я видел твои бои, я видел, как ты работаешь, как держишь удар, как не сдаёшься даже когда тяжело. — Он помолчал. — Ты пришёл к нам всего несколько месяцев назад, а уже стал одним из ключевых людей в клубе. И твоё серебро — это наше общее серебро. Спасибо тебе.

Малышев смотрел на него, и в горле встал комок. Он не ожидал таких слов от человека, который обычно только требует, критикует, заставляет работать до седьмого пота.

— Спасибо, Анатолий Николаевич, — сказал он, поднимая бокал. — И вам спасибо, Павел Сергеевич, что были рядом в Казани. И всем вам, — он обвёл взглядом собравшихся. — Я рад, что я здесь. Это мой клуб. И я сделаю всё, чтобы в следующем году подняться на высшую ступень.

— За Юру! — поднял бокал Скворцов.

— За Юру! — подхватили все.

Шампанское искрилось в бокалах, за окном темнел осенний вечер, а в тренерской  клуба в спальном районе Москвы сидели люди, которые верили в своё дело. И это была самая главная победа.