Зелёный куст

Они шли по тропинке вдоль Москвы-реки на Филёвской пойме. Уже спускались серые сумерки. Воздух был прохладным и сырым. Та погода, что висит между осенью и зимой, когда небо представляет собой сплошную низкую тучу, давящую на макушки голых деревьев. Ноги скользили по глине, цеплялись за корни, торчащие из земли, и казалось, что сама земля не пускает, держит, хочет, чтобы они увязли здесь вместе с ней в этой тоскливой дрёме.

Река была пуста, как вымершая улица: ни огонька бакена, ни судна. Дома на том берегу, что всё лето прятались за зелёными деревьями, теперь торчали наружу своими фасадами. Природа засыпала тяжело, как больной перед операцией - без снов, без надежды, просто проваливаясь в чёрную яму.
"Скорей бы домой" - сказала жена, зябко поведя плечами.
Старик кивнул. Единственным желанием было зарыться в кресло с чашкой чего-нибудь горячего и забыть об этом свинцовом небе, о мрази, что сыплется за воротник, о грязи, которая, кажется, осталась навсегда.

И тут они увидели его.
Около самой воды, там, где ветер особенно злобно трепал, стоял куст. Он был ярко-зелёным. Не жухлым, не бурым, не с последним отчаянным листом, а именно зелёным, густым, сочным, майским. Среди всеобщего серого пепла он горел, как свеча в склепе.
Старик остановился, разинул рот.
- Ты смотри. Забыл, что ли, заснуть?
Куст не ответил. Ветер трепал его, дождь хлестал по листьям, а он стоял и, казалось, не замечал ни холода, ни ветра. Он перепутал время года. Для него всё ещё была весна, или, может быть, он уже видел её впереди.
Они постояли с минуту, глядя на это маленькое чудо. Грусть, которая комом сидела в горле, вдруг отпустила. Стало даже как-то неловко перед этим кустом за своё нытьё, за желание поскорее забиться в своей квартире.
Молча пошли дальше. Домой теперь не так уж и хотелось. Вернее, хотелось, но уже не для того, чтобы спрятаться, а просто чтобы обсохнуть и, выглянув в окно, быть может  увидеть его - зелёного, упрямого, живущего в разладе с календарём и в ладу с самим собой.