Мост

Виктор Петрович узнал о наводнении утром из теленовостей. Дикторша сообщала, что в Керженском районе прорвало дамбу, вода поднимается, объявлена эвакуация. Он смотрел на экран и сразу сердце ухнуло в пятки. Там  его дочь с внуками.
Ленка с Мишкой переехали в деревню пять лет назад. Мишка работал вахтовым методом  месяц на севере, месяц дома. В этот раз он уехал две недели назад. Ленка осталась с детьми одна, справлялась как могла. Вчера звонила, говорила, что всё хорошо, дети здоровы. А сегодня - тишина. Виктор Петрович набирал номер раз двадцать - абонент недоступен. Набрал соседку - тоже молчит.
Жена уже собирала ему сумку, хотя он не просил.
- Витя, там так опасно!, - сказала она тихо. - Осторожнее.
Он натянул кирзовые армейские сапоги - старые, но крепкие. Накинул бушлат, сунул в карман фонарик и вышел. Даже не попрощался толком. Потом старался вспомнить, не забыл ли чего.
________________________________________
«Нива» слушалась плохо, мотор подергивал, но тянул. Дорога была пустая. Обычно в субботу дачники тянутся, а тут - никого. Виктор Петрович давил на газ, стрелка спидометра прыгала за сто, хотя обычно он и восьмидесяти боялся. За городом начался дождь. Сначала мелкий, противный, а потом как из ведра. Дворники не успевали, пришлось сбавить.
На въезде в райцентр его остановил патруль. Молоденький лейтенант, мокрый до нитки, махал жезлом.
- Дальше нельзя, мужик. Вода перекрыла дорогу. Возвращайся.
- У меня там дочь! - Виктор Петрович высунулся в окно, дождь хлестал по лицу. - Внуки! В деревне Бухавцы.
Лейтенант посмотрел на него, на старую машину, на сапоги.
- Не проедешь, отец. Там уже метра полтора. Утонешь. Военные эвакуацию начали, но до вашей деревни пока не добрались - дороги размыло, техника не идёт. Пешком, может, и можно, если через старый мост. Но он ведь аварийный, - лейтенант замялся.  Его в прошлом году закрыли.
Виктор Петрович выключил двигатель. Секунду посидел, глядя на дождь. Потом вылез из машины, подошел к лейтенанту.
- Пригляди, не запираю, ключи в бардачке.  Вернусь - заберу.
И пошёл.
Лейтенант кричал что-то вслед, но ветер уносил слова.
________________________________________
Дорога превратилась в месиво. Сапоги чавкали по грязи, налипали килограммами, но держали. Виктор Петрович шёл, не сбавляя шага, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. Вода поднималась, заливала обочину, но он упрямо лез вперёд, перепрыгивая через ямы.
В какой-то момент он поймал себя на мысли, что не думает о страхе. Не думает о том, что будет, если не успеет. Он думал только о шагах. Левой, правой, левой, правой. О том, чтобы не поскользнуться. О том, чтобы сапоги не увязли и не слетели.
Через час он вышел к мосту.
Тот самый, старый, деревянный. Ещё с войны, наверное. Перила покосились, доски гнилые, кое-где зияли дыры, и снизу, в полутора метрах, бурлила коричневая вода. Мост дрожал. Не сильно, но заметно. Ветер гудел в пустотах, и казалось, что конструкция стонет, жалуется на свою судьбу.
Виктор Петрович остановился и осмотрелся. По ту сторону - затопленный лес, крыши домов, и где-то там, за этим месивом, его Ленка. Одна с детьми. Без мужа, без помощи, без связи.
Он ступил на мост.
Первый шаг - доска прогнулась, но выдержала. Второй - тоже. Третий - под ногой что-то хрустнуло, и Виктор Петрович чуть не упал, ухватившись за перила. Перила качнулись, и он понял: ещё немного, и рухнет всё. Но назад пути уже не было. Только вперёд.
Он шёл медленно, проверяя каждую доску. Сапог нащупывал опору, переносил вес, замирал. Дождь заливал глаза, приходилось щуриться и вытирать лицо рукавом. Ветер рвал одежду, пытался сбросить в воду, но Виктор Петрович держался. Цеплялся за перила, за воздух, за жизнь.
Середина моста была самой опасной. Здесь пролёт висел над самым глубоким местом, и вода внизу крутилась воронками, унося ветки, доски, какой-то мусор. Виктор Петрович не смотрел вниз. Смотрел только на следующий шаг.
И вдруг - треск.
Он услышал его отчётливо, даже сквозь шум дождя и ветра. Оглянулся: берег, откуда он пришёл, был уже далеко. Впереди - тоже не близко. А мост под ногами дрожал, как живой. Каждая доска вибрировала, передавая напряжение.
Виктор Петрович замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он понял, что если побежит - мост рухнет точно. Если пойдёт медленно - тоже неизвестно. Секунды тянулись бесконечно.
Он сделал вдох. Выдох. И пошёл дальше. Так же медленно, так же осторожно, считая шаги.
Пять шагов. Десять. Пятнадцать.
Сзади грохнуло.
Он обернулся - часть моста, по которой он только что прошёл, рухнула в воду. Брёвна крутились в водовороте, исчезали. Ещё немного - и он был бы там.
Виктор Петрович не стал ждать. Он побежал. Плевать на осторожность, плевать на всё. Доски трещали под ногами, прогибались, но он бежал, пока не спрыгнул на твёрдую землю.
Упал на колени, тяжело дыша. Руки дрожали. Обернулся - моста почти не осталось. Только вода. Грязная, быстрая, безжалостная.
Он встал и пошёл дальше.
________________________________________
В деревне его встретила тишина. Вода стояла по колено, люди сидели на крышах, чердаках, ждали лодки. Кто-то крикнул: «Мужик, ты откуда?» Он не ответил. Шёл, проваливаясь, пока не увидел знакомый дом.
Ленка сидела на крыльце, прижимая к себе детей. Пашка ревел, Машка молчала, глядя в одну точку. Увидев отца, Ленка не поверила сначала. Замерла, вглядываясь. А потом заплакала.
- Папа… папа… - только и могла сказать.
Он обнял их всех сразу. Мокрый, грязный, в разорванной куртке. Дрожал от холода и от того, что только сейчас понял, что мог не дойти. Что этот чёртов мост мог рухнуть на пять секунд раньше.
- Тише, - сказал он. - Тише, дочка. Я здесь.
________________________________________
Эвакуировали их через три часа на лодке. Спасатели удивлялись: как он прошёл? Говорили, что старый мост рухнул ещё утром. Виктор Петрович молчал. Не хотел рассказывать, что рухнул он через минуту после того, как Виктор Петрович с него сошёл.
В машине по дороге домой Ленка держала его за руку. Дети спали на заднем сиденье.
- Ты рисковал, пап, - сказала она тихо. - Из-за нас. А если бы…
- Не из-за вас, - перебил он. - Для себя.
Она не поняла. И не надо было объяснять.
________________________________________
Дома ждала жена. Обняла, всплакнула, накормила. Виктор Петрович сидел на кухне, пил чай и смотрел в окно. За окном всё так же лил дождь, но теперь это был просто дождь. Не угроза. Не смерть. Просто вода с неба.
Он допил чай, встал, подошёл к вешалке. Снял куртку, порванную, грязную. Поставил сапоги сушиться у печки. Постоял, глядя на них. Кирзовые, старые, с армейским клеймом внутри. Выдержали. И он выдержал.
- Ты чего? - спросила жена.
- Ничего, - ответил он. - Живу.
И улыбнулся. Впервые за этот долгий, страшный день.