Дневник продолжение

 Тишина...
Но она не безмолвна. Она дышит. Огромными, зелеными легкими, от которых кружится голова, и хочется замереть, чтобы не спугнуть это великое таинство...
Лес...
Это не просто деревья. Это храм без стен, где вместо икон — солнечные зайчики на стволах сосен, а вместо молитв — скрип старой ели, которая помнит еще твоих прадедов.
Запах...
Он обрушивается сразу. Хвоя, прелая черная земля, грибная сырость и сладкий, дурманящий аромат цветущего папоротника (пусть говорят, что он не цветет, мы-то в детстве знали правду...).
Помнишь, как входишь под кроны?
Свет становится иным — изумрудным, мягким, просеянным сквозь миллионы листьев.
Шаг... и мох пружинит под сапогом, как дорогой персидский ковер.
Хрустнула ветка — и замер.
Кто там? Белка? Уж? Или сам Хозяин леса наблюдает за тобой из малинника, прищурив желтый глаз?
Простор...
Но здесь он другой — вертикальный.
Туда, к облакам, тянутся верхушки берез, шепчутся о чем-то своем, недоступном нам, приземленным.
А внизу — черника. Сизая, холодная, с темным соком, который потом не отмыть с пальцев до самого вечера.
И руки пахнут лесом... и душа пахнет волей.
Тропинка...
Она ведет тебя, петляет, заманивает в самую гущу, туда, где пахнет старой смолой и тишиной.
Там нет суеты. Там время остановилось.
Там ты понимаешь, что ты — всего лишь маленькая часть этого огромного, мудрого мира.
Такая же, как этот муравей, тащащий иголку, или как этот старый пень, поросший нежными опятами.
Жизнь...
Она в шорохах.
В стуке дятла — «тук-тук», как пульс самого леса.
В шелесте листвы, когда налетает внезапный ветер-бродяга.
В зеркальной глади лесного озера, где небо встречается с водой, и не разберешь, где верх, а где низ...
Дом...
Лес — это дом для всех, кто умеет слушать.
Кто не кричит, не ломает, не мусорит словами.
Кто приходит как гость, а уходит — как часть этой силы.
Береза... Дубовая роща... Осиновое дрожание...
Моя крепость...
Мой покой...
Моя зеленая колыбель...
Шепот вековых сосен...
Вечность...