Доркас Дэйн вторая серия

Автор: Джордж Р. Симс. 1898.
***
I. ПРОПАВШИЙ ПРИНЦ 2. МОРГАНСКАЯ ЖЕНА,3. ДОМ В РЕДЖЕНТ-ПАРКЕ 4.СОКОРРЕСПОНДЕНТ
V. СУМКА ДЛЯ ХЛАМЯ 6. ТАЙНА БАНКОВСКОГО ПРАЗДНИКА 7. КУСОК КОРИЧНЕВОЙ БУМАГИ
VIII. ПОДАРОК КОРОЛЕВЕ   IX. Тот, кто знал
*******
I. ПРОПАВШИЙ ПРИНЦ_

 Я разговаривал с мистером Альфредом Моулом, любезным управляющим «Альгамбры»,
и хвалил его за новое оформление театра, но он не слушал, что я говорил. Я сразу понял, что у него что-то на уме,
и, пользуясь привилегией старого друга, спросил, что его беспокоит.

— Вот эта, — сказал он, указывая на большую шкатулку, которую обычно приберегают для королевских особ.

 — Но в ней никого нет.
— Вот именно, поэтому я и волнуюсь.  Вчера мне сообщили, что шкатулка предназначена для его королевского высочества.
Принц ---- из ----, который приехал в Лондон на несколько дней, уже без четверти десять, а его королевское высочество так и не появился.
Балет должен был начаться в 9:30, и я не могу больше ждать. Вы меня
простите, но я должен пойти и сказать Якоби, чтобы он начинал увертюру...
Я не могу заставлять переполненный зал ждать иностранного принца, даже если он и есть наследник престола!
Мистер Моул вышел из комнаты, и через несколько минут мистер Джейкоби, весь в улыбках,
занял место, которое занимал столько лет, и, постучав по столу,
начал давно назревшую увертюру к великолепному балету, который
Весь Лондон стекался в «Альгамбру».

 Я приехал к мистеру Моулу по личному делу. Я
посмотрел балет в день премьеры и собрался уходить. Пробираясь сквозь толпу на променаде, я почувствовал, как кто-то потянул меня за рукав, и, обернувшись, узнал инспектора полиции, который пару раз помогал Доркас Дин и с которым меня познакомили на Оук-Три-роуд.

"Миссис Дин видела, как вы только что разговаривали с мистером Моулом, мистер Саксон", - сказал он.
"и она сказала мне привести вас к ней".

"Здесь миссис Дин", - воскликнул я.

— Нет, была, но ушла. Она ждет нас в «Кавуре».
 Мы собираемся поужинать, и она надеется, что вы к нам присоединитесь.
 Минуту спустя я уже сидел за тихим столиком в углу с Доркас и инспектором Карром, а улыбчивый и неизменно учтивый Филипп лично обслуживал нас и внушал официанту, принимавшему наши заказы, что все должно быть _soign;._

 — Итак, — сказал я Доркас, как только мы определились с меню и официант принес нам вино, — что же ты делала в Альгамбре?

«Я пошла посмотреть, собирается ли принц занять свою ложу».
«И он не пришел. Я правда не понимаю, какой личный интерес может быть у вас в этом деле, которое, в конце концов, не такое уж и важное.
  Возможно, у его королевского высочества были другие дела, и он не смог прийти».
Доркас посмотрела на инспектора, и тот ответил за нее.

— Дело в том, мистер Саксон, — сказал он, — что мы с миссис Дин пытаемся разгадать одну из величайших загадок современности, и мы подошли к тому моменту, когда нам нужна помощь лингвиста.
Миссис Дин, как только увидела вас в «Альгамбре», сказала, что вы именно тот человек, который нам поможет.
 «Я вам очень признателен, — ответил я, благодарно кивнув Доркас, — но, судя по тому, что вы в этом замешаны, дело, очевидно, в компетенции полиции.
А в Скотленд-Ярде полно лингвистов».

«Да, и, по правде говоря, большинство из них в данный момент
заняты тем, что пытаются разгадать эту тайну самостоятельно.
Но мне особенно не терпится поставить точку в этом деле, и,
убедившись, что остальные идут по ложному следу, я отправился
Я обратился к миссис Дин, талантами которой, как вы знаете, всегда искренне восхищался, и рассказал ей об этом деле и о своих соображениях. Она выдвинула совершенно другую теорию, и она меня настолько поразила, что я отказался от своей и принял ее. Вот почему мы были вместе в Альгамбре, когда, к счастью, обнаружили вас.

"Я немного лингвист", - ответил я, когда инспектор закончил.
"но греческий не входит в число моих достижений, и до сих пор
все, что вы говорили, было для меня греческим. Расскажите мне, в чем дело
простым английским.

Доркас рассмеялась. "Простым английским, - сказала она, - его королевское высочество
Принц ---- из ---- вчера вечером покинул свой отель в сопровождении лишь одного из членов своей небольшой свиты, и с тех пор его никто не видел и о нем ничего не известно.
"Королевский принц потерялся в Лондоне!" — воскликнул я, уронив кусок жареной курицы, который только что подцепил на вилку. "Это невозможно! Такое может произойти только в новой «Тысяче и одной ночи»."

«В этом нет ничего невозможного, — мрачно сказал инспектор.
— Придворные в замешательстве. Новость была передана по телеграфу родственникам принца, и сообщения приходят ежечасно
между тайной полиции ---- а наши начальники. Есть
двадцать детективов в настоящий момент поиск Лондоне, в
надежде обнаружить местонахождение его Королевского Высочества. Этим утром,
сразу же после получения новостей, начальник полиции в
Столице принца в сопровождении полудюжины офицеров отбыл в
Англию.

- Но в газетах ничего не было?"

«Нет, до сих пор тайна хранилась безупречно. Есть веские политические причины, по которым этот вопрос не следует предавать огласке. Принц — наследник престола, и слухи о его исчезновении...»
Это может привести к самым серьезным последствиям в его столице».
 «Но, в конце концов, — сказал я, — может быть, все не так серьезно.  Принц молод,
и, если верить слухам, он еще и ветреный, и любит приключения.
Возможно, он просто развлекается».
 «Нет, — решительно возразил Доркас, — эта история не выдерживает никакой критики». Если бы он намеревался отлучиться ради личных развлечений, он, несомненно,
сообщил бы об этом высокопоставленному офицеру, который его сопровождает. Он
знал бы, что его отсутствие вызовет тревогу и приведет к полицейскому расследованию, и не стал бы так рисковать. Его
Королевское Высочество _не в состоянии_ сообщить причину своего таинственного отсутствия, а значит, либо он лежит где-то в постели и слишком слаб, чтобы дать о себе знать, либо находится во власти тех, кто не позволяет ему отправить сообщение.
"Как он вышел из дома — в каком наряде?" — спросил я.

"В обычном вечернем костюме. Он свободно говорит по-английски и довольно хорошо знает Лондон. Принцы не носят с собой крупные суммы денег, потому что не привыкли расплачиваться наличными.
Его камердинер утверждает, что у него было не больше пяти фунтов наличными.

«Он сказал, куда собирается, когда выходил из дома?»
«Нет. Было десять часов. Он спокойно поужинал в своих апартаментах
в отеле — вы же знаете, что вся наша королевская семья сейчас не в
Лондоне, — а после ужина сказал, что собирается прогуляться
по улицам. Он не хотел, чтобы его кто-то сопровождал».

«И никто не видел его с тех пор, как он вчера вечером вышел из отеля?»
 «Насколько нам известно, никто.  Он не настолько известен, чтобы привлекать к себе особое внимание как принц, а в вечернем костюме его легко можно принять за обычного английского джентльмена.  Но с десяти
С прошлой ночи и до настоящего момента о нем не было никаких вестей.
 Он внезапно и бесследно исчез.
Мы закончили ужинать, и господин Филипп заказал нам кофе и принес бутылку ликерного бренди из погреба императора Наполеона, а Доркас разрешил нам закурить.

«Что ж, — сказал я, выпустив несколько колечек дыма и задумчиво глядя на них, — принц исчез.
Вся лондонская полиция брошена на его поиски».
преследуют его, но миссис Доркас Дин и мистер инспектор Карр собираются
найти его. Когда?"

"В эту ночь, мы надеемся", - ответил Доркас, - покачала головой как
инспектор предложил заполнить ее рюмочке.

"Все в порядке; и вы оказали мне выдающуюся честь,
пригласив меня присоединиться к поискам, потому что я говорю на одном или двух
иностранных языках. На каком языке вы хотите, чтобы я говорил?
"Ни на каком."
Я уставился на него в изумлении. "Если я не буду ни на каком языке говорить, какая вам польза от моих знаний?"
"Ты можешь слушать," — ответил Доркас, — "а потом рассказывать нам, что ты слышал."
Я слышал. Это может быть на французском, на немецком, на
итальянском.

"Я понимаю. Но как вы собираетесь сделать так, чтобы люди
разговаривали со мной на этих языках и на интересующую вас
тему?"

"Это задача мистера Карра," — сказала Доркас. "Сегодня
вечером он представит вас определенному кругу людей и позаботится
о вашей безопасности."

«И вы действительно думаете, что сегодня мы разгадаем тайну исчезновения принца?»
 «Надеюсь, что так. Но сможем ли мы справиться сами, зависит от того, насколько верна моя теория. Инспектор Карр
Видите ли, он хочет провернуть грандиозную аферу. Он хочет иметь возможность
сообщить своему начальнику, что принц ---- из ---- вернулся в отель, и
получить все лавры за то, что вернул наследника престола ----
его друзьям, и при этом ни словом не обмолвиться о его исчезновении,
которое может попасть в прессу.

«По правде говоря, мистер Саксон, мой начальник поручил это дело иностранцам из Скотленд-Ярда, а я не думаю, что они умнее нас, англичан.  Я хочу, чтобы эту работу выполнил английский детектив, потому что дело очень важное и от его исхода многое зависит.  Я хочу
Я хочу показать им, что английский детектив ничуть не глупее иностранца.
И я думаю, что с помощью миссис Дэйн и при вашем содействии,
я справлюсь. В любом случае мы постараемся. Я работаю с Доркас Дэйн, и,
по-моему, она стоит всех иностранцев, вместе взятых.

— Вы оказываете мне большую честь, мистер Карр, — сказала Доркас, улыбаясь.  — Однако, думаю, моя информация о принце вам пригодилась, и если моя догадка верна, то, возможно, перед нами не такая уж сложная задача.  Но нам лучше идти.

Инспектор хотел оплатить счет, но я настояла на том, чтобы ужин был за мной.
Попрощавшись с Филиппом, мы отправились в путь.

На Лестер-сквер нас ждал четырехколесный кэб.
Как только мы сели в машину, детектив протянул мне револьвер.

"Лучше положи его в карман на случай непредвиденных обстоятельств,"
— сказал он, — но не пользуйтесь им, если можете помочь.
Такси проехало немного и внезапно остановилось.
Выглянув в окно, я увидел, что мы на Сохо-сквер.

Инспектор попросил нас выйти, и мы обошли площадь.
Мы с Доркас курили, стоя между собой. На площади было темно и безлюдно, как обычно бывает на Сохо-сквер поздним вечером.


 Вскоре мы увидели женщину, медленно идущую по площади. Доркас взяла меня за руку и повела через дорогу.
Детектив отошел в тень, и женщина остановилась рядом с ним.

  «Что это?» — спросил я. «Эта женщина знает, где принц?»

«Нет, она понятия не имеет, что нам нужно. Она — англичанка, жена иностранного анархиста, живущего в Лондоне. Мистер Карр ее знает. Она
беззаветно предана мужу и в данный момент...»
Он торгуется, чтобы спасти свою жизнь.
 — Его жизнь?
 — Да, его разыскивает иностранная полиция. Два или три дня назад Карр узнал, где его искать. Если его схватят и отправят обратно в Мадрид, где он был замешан в преступлении, его смерть неизбежна.
  Я посоветовал мистеру Карру поговорить с женой и предложить ей сделку. Мне нужна была определённая информация, чтобы действовать сегодня вечером. Если она выдаст эту информацию, возможно, мы сможем найти принца. За эту информацию мистер Карр
обещает бедной женщине, что ее мужу позволят сбежать.
 Можете ли вы это обещать?

«Да, наше правительство не будет возражать против освобождения анархиста, если результат будет таким, каким я его уверенно предвижу».

«И каков же этот результат?»

«Казнь пяти самых опасных людей в Европе».

«Значит, все они в Лондоне — эти пятеро?»

«Нет, все они в тюрьме на континенте». Их казнят
послезавтра в семь часов утра».
 «Вы имеете в виду пятерых анархистов, причастных к этому бесчинству.  Какое
отношение все это может иметь к таинственному исчезновению принца ---- из ---- в Лондоне?»

«Если я ошибаюсь в своей теории — ничего. Если я прав — все.
 Но вот идет инспектор, и я надеюсь, что у него хорошие новости».
 В характере новостей, которые принес детектив, не было никаких сомнений. Это стало ясно с первых его слов. «Мы их поймали, — сказал он, — но нам нужно спешить, собрание в час дня».

"Где?" сказала Доркас.

"Круглый пожарной охраны, где дорога в Кеннингтон-Лейн.
Информация старого Чарли, как в их последнюю встречу было правильно, вам
смотри".

"Превосходно! Значит, теперь нужно будет выполнить приготовления, которые вы сделали сегодня днем в
ожидании?"

«Да, я говорил вам, что, если ваша идея верна, я могу догадаться, кто в ней замешан.  Я видел старого Чарли, сторожа, и сказал ему, что дам пятерку, если он поможет мне спрятаться, но, конечно, это было бы бесполезно, потому что я не понимаю их языка, а вот мистер Саксон прекрасно с этим справляется».

Я начал понимать, чего от меня ждут, и мне это не понравилось.


"Все в порядке," — сказал инспектор; "единственный источник света — это ведро с коксом от старого Чарли и тусклые красные лампы на шлагбаумах. Вас отвезут на тележке с шестами, которые лежат в яме на дороге, накрытой брезентом.
Поверните за угол, и перед вами окажется перевернутый грузовик, в котором он прячется.
Я буду там с вами, так что причин для беспокойства нет. Если что, за углом, вне поля зрения, будут двое в штатском, готовые
подбежать по свистку, но, конечно, я бы хотел этого избежать.
Все, чего я хочу сегодня, — это узнать, что говорят эти люди, и не брать ни одного из них в плен.
"Но вы уверены, что можете положиться на сторожа? Он может нас предать!"

"Ни в коем случае. Он живет в одном доме с одним из них — вот и все.
они узнали его получше. Они приходят и садятся на доску, перекинутую через две бочки.
перед огнем и разговаривают. Все, что он получает от них, - это ужин в "The".
бутылка бренди и немного бакси. Я обещал ему пятерку. Поехали.

Мы снова сели в такси, и я начал сжимать в руке револьвер. Я был
отчасти сожалею, что поехал в Альгамбру. Я не мог отказаться от этой затеи, не показавшись трусом.


Доркас, кажется, догадалась, что я нервничаю, и успокоила меня.  Она была
абсолютно уверена в инспекторе, который не раз имел дело с отчаянными
людьми, и была уверена, что с ним я в полной безопасности.  Она настоятельно
рекомендовала мне
Дополнительная помощь не понадобилась, так как это могло привести к задержке. В конце концов, нас было трое, а сторож был бы на стороне полиции.

 Когда мы подъехали на пару улиц ближе к нужному месту, мы вышли из машины.
 Доркас должна была оставить такси и доехать до ближайшей площади, чтобы подождать нас там.  За рулем был ее постоянный водитель, так что с ней все было в порядке.

 * * * * * *

 Было уже полпервого, когда инспектор после короткого и
торопливого разговора с ночным сторожем, сидевшим у своего
кострового очага на Кеннингтон-лейн, указал нам дорогу.
Наше укрытие. Нам пришлось спуститься в углубление, оставленное для повторного дренажа. К счастью, оно было достаточно глубоким, чтобы мы могли стоять в полный рост. В брезенте не было необходимости. Мы полностью спрятались, положив поперек пару досок с промежутком между ними. Солдаты могли пройти прямо над нами и даже не заподозрить нашего присутствия.

По указанию детектива старина Чарли переставил свой грузовик и костер так, чтобы доска, на которой сидели мужчины, оказалась совсем рядом с нашим укрытием. Они сидели спиной к нам.
в нашу сторону. Натянув на себя пальто, мы спустились в
наши покои и заперлись на засов.

 Казалось, прошел целый час, прежде чем появились признаки того, что кто-то пришел, но заговорщики были пунктуальны: когда часы пробили час, они начали прибывать. По голосам я понял, что их четверо. Один из них, как я понял из разговора, который велся исключительно на французском,
прибыл из Манчестера всего пару часов назад, получив телеграмму.


Поначалу я не очень хорошо понимал, о чем они говорят.
Мужчины делали загадочные намеки, которые на английском языке привели бы меня в недоумение, но на иностранном языке были совершенно непонятны.

 Сначала они много бормотали себе под нос, так как привыкли быть осторожными, но постепенно оживились и, будучи уверенными в том, что Старый Чарли не поймет ни слова из того, что они говорят, а в столь ранний час в этом месте никого не было, заговорили свободнее и громче.

Их разговор в основном касался судьбы
Товарищи, пятеро анархистов, приговоренных к смертной казни,
казнь которых должна была состояться в ближайшие тридцать часов,

 «Мы спасем их, — сказал человек, который, судя по всему, был главным.  — Наши храбрые товарищи не умрут.
Мы даже можем заставить правительство тайно освободить их».

Мужчина из Манчестера, который, судя по всему, был в неведении,
сказал, что рад это слышать, но что они собираются делать — угрожать взорвать Лондон или Париж или что-то в этом роде?

"Нет," — ответил лидер, — "угрозы бесполезны. Мы пробовали
И все это приводит лишь к тому, что друзей Анархии
повсюду изгоняет полиция, а многие из тех, кому приходится
улетать, — невинные люди, которые лишь разделяют наши взгляды.
 «Тогда что вы будете делать? — спросил анархист из Манчестера.  — Мы
за тысячу миль отсюда.  Что мы можем сделать в Лондоне, чтобы
парализовать руку иностранного правительства?»

«Держите заложника», — прорычал главарь, и остальные одобрительно заворчали.

 «И где вы собираетесь найти заложника?»
 «Мы его уже нашли.  Вот почему мы вызвали вас, одного из членов Совета решимости Англии».

«Нашли заложника — он должен быть важной персоной, чтобы спасти наших товарищей».

«Он важная персона. Мы сделали то, что прогремит на весь мир,
заставит правительства Европы побледнеть, а тиранов — задрожать на своих тронах. В нашем распоряжении наследник престола ----.»

В волнении я схватил детектива за руку.

«Принц ---- в вашей власти! Да, я помню, что он в Лондоне. Вы
будете угрожать ему убийством, но это ни к чему не приведет. За ним будут следить и охранять его — полиция будет окружать его днем и ночью».
 «Слишком поздно. Он уже наш пленник».

«Ваш пленник! Браво — браво-браво-браво! Но, гром небесный, как вы это сделали?»

«Мы это сделали — и этого достаточно».

«А где он? Если он исчез, полиция, должно быть, перевернет небо и землю, чтобы его найти. Если они заподозрят нас, то арестуют всех анархистов в Англии».

«Они нас не подозревают. Дураки!» Они не видят нашего объекта.
 Они думают, что он сошел с ума или сбежал с какой-нибудь женщиной.
 Мы слышали, как об этом говорили их иностранные шпионы. Ха! ха! Какие же они дураки!
"

"Значит, вы спрятали его там, где его вряд ли найдут или откуда он не сможет сбежать?"

«Его не найдут. Он не сможет сбежать».
«Хорошо. Что будем делать дальше? Ведь час расплаты близок.
Между нашими товарищами и местью тиранов — всего один день».
«Завтра утром я отправлю телеграмму на нашем условном языке товарищу во Франции». Он телеграфирует с маленькой почты в
стране, где не понимают по-английски, отцу принца: «Если к
полуночи наши пятеро товарищей не получат помилования, и об этом
не будет официально объявлено, наш товарищ в вашем
Столица нас выдаст, вы подписали смертный приговор своему
сыну. Он в нашей власти, и его убьют в час, назначенный для казни
наших товарищей. Если вы попытаетесь нас предать или воспользуетесь
этим посланием, нас могут схватить, но вашего сына уже не будет в живых. Решайте!

«Отлично! — сказал анархист из Манчестера. — Но отец принца не имеет власти над правительством ----».
Они всё равно могут казнить наших товарищей.
«Нет, принц женат на сестре королевы ----. Она не может подписать смертный приговор мужу своей сестры».

«А если наших товарищей помилуют?»

Принц, если он поклянется хранить молчание и не давать полиции
никаких подсказок, которые могут привести к нашему разоблачению,
будет свободен. Разве мы не великодушны?

«Слишком великодушны по отношению к тиранам! Эх, хорошо бы
взять этого королевского шалопая и повесить его — я бы и сам с
удовольствием стал палачом!»

«Значит, наша программа утверждена, — сказал лидер.  — Теперь каждый пойдет домой своей дорогой.  Полиция может случайно проговориться,
поэтому лучше соблюдать осторожность и держаться порознь.  Я присмотрю за
Немедленно отправьте сообщение. Я пойду в один из главных офисов,
которые работают всю ночь. Мне пришлось дождаться Совета четырех —
теперь, когда мы пришли к согласию, я могу действовать.

Мы услышали, как зашуршали шаги, и пожелали спокойной ночи старику Чарли, который и не подозревал, что стал свидетелем заговора с целью убийства наследника европейского престола — пусть и не самого важного, но все же престола.
Вскоре затихли последние шаги.

Затем мы выбрались из нашего укрытия, зная, что нас скрывает ночная тьма.
Я рассказал инспектору о том, что услышал.

«Великий Небесный Престол! — воскликнул он. — Значит, Доркас Дэйн была права.
 Принца похитили отчаявшиеся анархисты, и его жизнь в их руках.  Давайте немедленно отправимся к ней.  Я не уверен, что, учитывая
насколько отчаянное положение, могу держать это в секрете.
Я должен немедленно сообщить об этом своему начальнику».

Мы нашли Доркас и рассказали ей, и инспектор объяснил, что он
считает, что ему следует немедленно вернуться в Скотленд-Ярд и обо всем доложить.

Доркас спокойно посмотрела на великого детектива.

"На твоем месте я бы этого не делала", - сказала она. "Мы должны были проигрывать
Пора. Вам будет гораздо лучше, если вы сами найдете принца
и освободите его.

"Но как... как нам его найти?"

"Все очень просто," — ответила Доркас. "Теперь мы знаем, что
секрет у четверых. Если вы сделаете так, как я предлагаю, думаю,
его королевское высочество завтра ночью будет спать гораздо крепче,
чем сейчас."

Внезапно Доркас схватила инспектора за руку.

"Смотрите — вон тот мужчина — на углу. Он за нами наблюдает."

Детектив бросил быстрый взгляд. "Это муж девушки!" — воскликнул он. "Он был одним из них."

_II. МОРГАНТИЧЕСКАЯ ЖЕНА_

Вокруг никого не было.

 Фигура наблюдавшего за ними анархиста, которая на мгновение четко вырисовалась в свете
противоположного фонаря, теперь была едва различима. Он отступил и
спрятался в тени дверного проема.

"Он не знает, что мы его видели," — прошептала Доркас.
«Если бы он знал, то отошел бы подальше».
«Да, но он явно по какой-то причине за нами наблюдает», — воскликнул
инспектор. «Мужчины разделились и разошлись в разные стороны — так нам сказал
Чарли, когда мы вышли из укрытия. Почему он...»
Воссе занял там свою позицию?
"Вероятно, дело в том, что его путь пролегал через это место — он заметил, что здесь остановилась четырехколесная повозка, и заинтересовался, в чем дело.
 Анархизм — опасная игра, и те, кто в нее играет, видят возможную опасность во всем.  Он хотел выяснить, почему остановилась повозка, и увидел вас с мистером Саксоном. Он может знать вас, а может и не знать, но он явно намерен оставаться здесь, пока мы не уедем.

"И что он тогда сделает?"

"Это зависит от обстоятельств. Если он узнал в вас сотрудника Скотленд-Ярда, то...
немедленно примет меры, чтобы связаться с остальными и проинформировать
их о подозрительных обстоятельствах. Но он может последовать за нами.

- Как он может? Мы верхом, а он пешком.

"Лучшее, что мы можем сделать, - это медленно отъезжать. Тогда мы узнаем
собирается ли он следовать за нами и как он собирается это сделать ".

Доркас высунула голову из бокового окна и тихо сказала кучеру:
«Поезжай помедленнее».
Кучер натянул поводья и пустил лошадь шагом.

 Через минуту-другую рессоры слегка подпрыгнули.

— Я так и думал, что он так поступит, — сказал Доркас, тихо поднимая стекло, чтобы наши голоса не были слышны снаружи.  А теперь вы, двое, приготовьтесь.  Тихонько поверните ручки дверей и будьте готовы выскочить.  Вы сможете сделать это спокойно, в том темпе, в котором мы едем, — это почти ползком.  К тому времени, как вы выберетесь, мужчина будет на уровне вас или на метр-два впереди. Прежде чем он успеет спрыгнуть, ты можешь схватить его за обе руки и обездвижить.
"Мы ничего от него не добьемся," — сказал детектив. "Он
отчаянный парень и скорее умрет, чем выдаст нас."

«В любом случае мы можем помешать ему сообщить об этом остальным. Намек на то, что сегодня вечером в окрестностях места их встречи видели сотрудника Скотленд-Ярда, может свести на нет все наши шансы найти принца. Вы готовы?»
Мы бесшумно повернули дверные ручки.

 «Ну вот», — сказала Доркас, и в следующую минуту мы выскочили на дорогу. Я чуть не упал, но удержался на ногах, когда изумленный кучер резко затормозил.
Через секунду инспектор схватил Жана Воссе за одну руку, а я — за другую, прежде чем он успел закричать. Мы потащили его
Он попытался слезть со своего неудобного насеста, но сопротивлялся как сумасшедший, и нам пришлось удерживать его обеими руками.


Доркас тихо вышла из кареты и пришла нам на помощь.
 Засунув руку мне в карман, она достала револьвер и приставила холодное дуло ко лбу анархиста.


— Не шуми, — сказала она, — и, пожалуйста, не двигайся. Я не
привык к огнестрельному оружию, оно может выстрелить.

Мужчина, с трудом придя в себя, выдохнул на ломаном
английском: «Что я сделал? Я всего лишь ехал за вашим такси! Отпустите меня!»

«Извините, что не можем вам помочь, мистер Жан Восс. У нас только одно место».
Заходи, там тебе будет гораздо удобнее. Но поскольку уже темно,
а ты у нас безрассудный попрошайка, я просто накину на тебя плащ. Я не знал, что он мне понадобится, но, как поется в песне,
«в доме всегда полезно иметь плащ».

С ловкостью, выработанной долгой практикой, инспектор Карр надел наручники на своего пленника и, забрав у Доркаса револьвер, вежливо указал на салон кэба.

"Возможно, он будет брыкаться," — сказал инспектор Доркасу. "Вам лучше сесть рядом с водителем. Я отвезу его в ближайшее
Полицейский участок — он прямо за углом.
 — Тогда я пойду пешком, — сказала Доркас, — и присоединюсь к вам там.  Вы знаете дежурного офицера?
 — Если нет, то он меня узнает.  Мы можем поговорить с нашим другом, если хотите, но в четырех стенах ему будет безопаснее.

Мы помогли мистеру Жану Воссе сесть в такси и сели в машину вместе с ним.
 Инспектор дал таксисту адрес ближайшего полицейского участка, а Доркас пошел дальше.

 Десять минут спустя инспектор Карр объяснил ситуацию дежурному офицеру в полицейском участке, а мистер Жан Воссе,
Все еще закованный в наручники, он устроился на стуле в кабинете инспектора, куда вскоре ввели Доркас Дэйн.


Ее первой просьбой было, чтобы этого человека пока вывели на улицу.
Вызвали двух констеблей и увели заключенного.

 «А теперь, мистер Карр, — сказала Доркас, — вам нужно немедленно решить, что мы будем делать дальше». До сих пор моя теория о том, что исчезновение принца было связано с приближающейся казнью пяти анархистов в ----, полностью подтверждалась.
"Совершенно верно," — ответил детектив. "Но, выяснив это, я...
Мой долг — сообщить об этом моему начальнику. Все эти люди могут быть схвачены.

"Совершенно верно, но это не освободит принца. Поскольку все эти люди
были на собрании, очевидно, что никто из них не несет ответственности за
безопасное содержание пленника."

"Это правда."

"Поэтому, арестовав их, вы только усугубите положение принца." Вы должны понимать, что его держат в заложниках. Он будет освобожден при условии, что анархисты из ---- будут помилованы.
Мерзавцы, в руках которых он находится, вряд ли станут...
Будьте милосердны к нему, ведь вместо пяти анархистов, которых пощадили, были арестованы еще четверо. Вы могли схватить Фоссе в любой момент. Единственная причина, по которой мы задержали его сегодня, — это чтобы он не поднял тревогу и не предупредил остальных.
 И я поклялся жене Фоссе, что ее мужу позволят уйти.
 Полагаю, власти легко могут это устроить. В тюрьмах ее величества
находится множество анархистов и фениев, которые были помилованы и наслаждаются свободой — ценой за их ценную информацию — в колониях.

"Да, конечно, в случае с Воше это можно устроить, если мы спасем принца
используя информацию его жены. Но что я хочу знать
теперь, когда мы убедились, что вы были правы, и
Принц был схвачен иностранными анархистами в Лондоне,
где мы собираемся найти пленника? Восше нам не скажет.

- Нет. Я говорил вам, что если принц у анархистов, мы найдем его
к завтрашнему дню, и я тогда не рассчитывал получить информацию
от Воше или кого-либо из них. Но Восше может быть полезен, чтобы сэкономить нам время.
а сейчас каждый час жизненно важен.

- Что он может сделать?

«Отведи нас туда, где скрывается принц».

«Он не станет этого делать, говорю тебе, я знаю его характер».

«Возможно, он не сделает этого по своей воле, но позволишь ли ты мне
провести эксперимент?»

«Конечно».

«Тогда выйди и обыщи пленника, посмотри, нет ли у него при себе денег».

«И если у него есть, я должен забрать его?»
«Нет, оставьте его у него».
Инспектор с озадаченным выражением лица вышел, чтобы выполнить указания
Доркас. Я нетерпеливо повернулся к ней.

"Вы действительно думаете, что знаете, где скрывается принц?"
— спросил я.

"У меня есть очень сильное подозрение." Теперь, когда Фоссе арестован, он может
Подтвердите это. Это поможет нам сосредоточить все наши усилия на
одном направлении."

"Полагаю, вы многое знаете о принце? Или вы сегодня наводили справки?"

"Я знаю не так много, но то, что мне известно, дает очень
веский ключ к разгадке того, как был обезврежен принц." Во-первых, — сказал Доркас, — когда инспектор Карр предоставил мне всю имеющуюся у него информацию, я сразу понял, что грубым, подозрительным на вид иностранцам вроде этих анархистов было практически невозможно схватить принца на оживленной улице.
— даже ночью. Он бы не рискнул в одиночку бродить по закоулкам и
переулкам, где такое возможно. Было очевидно, что он вышел с
определенной целью, и эта цель заключалась не в том, чтобы просто
прогуляться по улицам. Если бы дело было в этом, его сопровождал бы
кто-то из свиты, а если бы он вышел один, то держался бы центральных
улиц, где его поимка наверняка привлекла бы внимание. Несколько хулиганов схватили джентльмена в вечернем костюме и утащили его. Если бы его затолкали в такси, полиция нашла бы извозчика
Это так. Следовательно, можно сделать вывод, что он вышел из дома с намерением куда-то отправиться и не хотел, чтобы его свита знала, куда именно.

"Вы хотите сказать, что, где бы он ни был, его туда 'заманили'?"

"Безусловно, а чтобы принца заманили в ловушку, заманивающий должен быть тем, с кем он был знаком ранее." Принц не принял бы приглашения от незнакомки встретиться с ней или нанести ей визит поздно вечером.

"_Она_ — вы думаете, в шкатулке есть нижняя юбка?"

"Я в этом уверен. А теперь взгляните на факты, которыми мы располагаем.
Вполне разумно предположить, что принц по собственной воле и без всяких подозрений явился по приглашению дамы, чтобы нанести ей визит поздно вечером. Несомненно, что он находится во власти нескольких иностранных анархистов в Лондоне. Таким образом, задача состоит в том, чтобы установить связь между дамой, которая могла убедить принца выйти из дома в одиночку в ночное время, и людьми, которые с ее помощью смогли взять его в плен и использовать его в качестве заложника, чтобы добиться помилования осужденного.
Анархисты из ----."

"А такая женщина существует?"

"Давайте посмотрим. Месяц назад по сети разошелся загадочный абзац
London Press. Дама была в театре и потеряла в партере  — или ей показалось, что она потеряла там, — великолепное бриллиантовое украшение.

"О пропаже было объявлено, и дано описание драгоценности.
Через несколько дней в газетах появился загадочный абзац о том, что
известный скупщик краденого прочитал объявление и заявил, что
драгоценность у него. Он сразу же связался с дамой и вернул ей украшение.

"На следующий день директор театра, посчитав, что этот абзац
оскорбляет его сотрудников, вызвал даму к себе, и в результате..."
В прессе появился еще один загадочный абзац.
В нем говорилось, что дама ошиблась, предположив, что потеряла свою драгоценность в театре. Очевидно, его украли у нее, когда она садилась в карету.
Ворам удалось заложить его у женщины, которая заявила, что она
служанка владелицы, назвала правильный адрес и заложила
кольцо обычным образом, но на имя владелицы.

«Эта история меня заинтересовала, и, зная скупщика, я навестил его и выяснил, что драгоценность принадлежала графине Эльштейн,
И он с большей готовностью принял его от служанки, поскольку на
вещи была надпись, указывающая на то, что раньше она принадлежала
представительнице королевского дома ----, а ростовщик  — который,
разумеется, часто имел дело с аристократией — знал, что графиня
Эльштейн была морганатической женой принца  ----. Когда принц женился на сестре королевы ----, разразился большой скандал.
На его связь с графиней намекали в нескольких светских изданиях.

"Я навел справки и выяснил, что графиня была в Лондоне
несколько недель и жила в доме во Внутреннем круге,
Риджентс-парк, в особняке с собственным участком, который она
на время арендовала у владельца, уехавшего за границу на некоторое
время, так как его жена была слабого здоровья.
И вы действительно верите, что это графиня Эльштейн —
морганатическая жена принца — уговорила его навестить ее вчера
вечером и что это приглашение было ловушкой? Что могла делать такая дама в анархистском заговоре?
"Позвольте мне закончить," — сказала Доркас. "Как только украшение нашли,
от скупщика, и больше никаких мер не предпринималось. Я узнал от
полиции, что скупщик не сообщил им никаких сведений о человеке,
который заложил браслет. Графиня выплатила ему компенсацию,
и она лично попросила не предпринимать никаких дальнейших
действий, поскольку для того, чтобы дело дошло до суда, пришлось бы
рассказать историю о браслете. Она не хотела, чтобы его подарок
Королевское высочество принц ---- из ---- обращается к своей морганатической, а теперь и брошенной жене, чтобы та фигурировала в полицейских отчетах. Ты же знаешь, что я люблю
Я люблю разгадывать эти маленькие светские тайны — они не дают мне заскучать,
и никогда не знаешь, когда эти факты могут пригодиться. Я выяснил, что
графиня, несомненно, взяла драгоценность с собой в театр. Ее горничная,
француженка, прикрепила украшение к ее руке, и я сразу же  пришел к
выводу, что француженка причастна к ограблению — что она сообщила ворам
о драгоценности своей госпожи и о некоторых особенностях, которые помогли
им завладеть ею. Насколько нам известно, вор мог занять соседний прилавок.
последовал за графиней в толпе. Но графиня ничего не заподозрила.
Полагаю, она бы уволила свою горничную, иначе уволила бы ее.
Горничную зовут Зелли Восше.

"Восше!-- да ведь это имя анархиста, который сейчас здесь!"

«Да, Зели Восс, служанка морганатической жены принца из ----
, — сестра Жана Восса, одного из анархистов, которые держат принца в заложниках ради безопасности осужденных анархистов из ----.»

«Это, безусловно, указывает на связь, — воскликнул я, — но есть кое-что, чего я пока не понимаю. Я могу понять, что вы связываете принца с
загадочное исчезновение из отеля вместе с графиней Эльштейн, но почему
вы решили, что в основе всего этого может лежать анархистский заговор?
 Это стало ясно из разговора с инспектором Карром, который состоялся
сегодня утром. У него была теория, что принц ввязался в какую-то
авантюру, и я сразу сказал ему, что если в деле замешана женщина, то
это, скорее всего, графиня. Затем я рассказал ему историю о бриллиантовом браслете и о том, что, по моему мнению, ограбление было подстроено горничной Зели Восс.

«Он вздрогнул, услышав это имя, и сразу же сказал мне, что Жан Воше
— один из группы анархистов, которые сейчас находятся в Лондоне и о которых
беспокоится полиция, поскольку они, похоже, замышляют какой-то крупный переворот.
 Тот факт, что в доме морганатической жены принца жил Воше, а Воше — опасный анархист, сразу же натолкнул меня на мысль, что исчезновение принца связано с анархистским заговором».
Я помню, что газеты писали о том, что «Анархисты Европы»
направили властям несколько писем с угрозами в ----
в связи с приближающимися казнями. Затем инспектор сказал мне, что, по его мнению, он мог бы подобраться к жене Фоссе и узнать, по крайней мере, что делает Фоссе, если бы обратился к ней с предложением, которое было бы выгодно ее мужу. Я решил, что мы немедленно воспользуемся этой подсказкой и пойдем по этому пути, насколько это будет возможно. Думаю, вы согласитесь, что до сих пор события вполне оправдывали мой план действий.

"Действительно, нашли, - ответил я, - и самым замечательным образом.
Но вот появляется инспектор".

"Ну, - сказал Доркас, поворачиваясь к детективу, - что вы обнаружили
на Восше?

- Ничего, что могло бы нам пригодиться. У него вообще нет документов, и он
отказывается что-либо говорить.

- Деньги есть?

- Да, у него в жилете три соверена и около двенадцати шиллингов серебром в кармане.
- Надеюсь, там, где вы их оставили?

- Да, как вы и хотели. - Он улыбнулся. - У него в кармане три соверена серебром.

- Да, как вы и хотели.

— Ну что ж, хорошо. Вы умеете водить?
— Водить? Да, умею, но зачем вам это знать?
— Вызовите кэб до двери. Полиция убедит этого человека, что все в порядке.
Вы должны надеть его пальто и значок, взять старую шляпу — здесь наверняка найдется подходящая.
Накройте голову, поднимите воротник пальто, встаньте на ящик и отъезжайте подальше. В это время ночи в этом районе нет кэбов, так что вам придется послать за одним на стоянку, которая в четверти мили отсюда. Пусть привезут двуколку или четырехколесный экипаж — неважно, что. Пошлите за ним немедленно.

Инспектор вышел и дал указания дежурному офицеру, а затем вернулся и сообщил, что за вами послали такси.

"Очень хорошо, — полиция должна будет забрать его у вас, когда оно приедет.
Они обязуются вернуть такси водителю завтра утром,
И ты щедро заплатишь ему за то, что он займет его место на ящике.

"Но зачем мне ехать в такси? У нас на улице есть свой человек."

"Да, но мы с мистером Саксоном собираемся взять его с собой."

"Тогда зачем мне ехать в пустом такси?"

"Надеюсь, оно не будет пустым." Если так, то вам все равно придется прийти, но
я надеюсь, что с вами будет Восс.

"Восс?"

"Да, после того как он сбежит отсюда..."

"Сбежит! Восс!"

"Да, если он увидит пустой экипаж, то наверняка окликнет его и запрыгнет внутрь, если его будут преследовать."

«Воссе должен сбежать, а я должен увезти его на такси?»

«Да. Если он сядет за руль — а я почти уверен, что так и будет, — это станет для него лучшим способом уйти от погони.
 Он скажет тебе, куда ехать. Он будет отчаянно торопиться, чтобы добраться до людей, которые присматривают за принцем. Он захочет сообщить им, что полиция движется в верном направлении, и предупредить их.
»Когда он сядет в повозку и скажет только «Поехали», вы должны спросить: «Как далеко?»
Выведайте у него пункт назначения под каким-нибудь предлогом.

«И отвезти его туда?»

«Нет, проедьте немного, а потом скажите, что ваша лошадь хромает. Высадите его»
Отойдите от стоянки такси как можно дальше, а потом езжайте за нами —
мы будем ждать на углу Вестминстер-Бридж-роуд.

"А потом?"

"А потом мы поедем на Внутренний круг, в Риджентс-парк, и проникнем
в дом графини Эльштейн."

"Нам понадобится помощь, если мы хотим это сделать."

"Вы можете выставить впереди столько полицейских, сколько сможете собрать вместе, но
мы собираемся перелезть через ограду парка и проникнуть через черный ход.
Теперь давайте устроим Воше побег. Зовите меня здесь шефом ".

Вошел офицер, отвечающий за участок, и инспектор Карр
выложил все, что хотел сказатьОфицер заколебался при мысли о побеге.

"Ну, — сказал инспектор, — в конце концов, ему же не предъявлено обвинение, верно?
Вы присматриваете за ним только ради меня, и я обещаю, что он не сбежит.
Он поедет в моем кэбе."

Офицер удивленно раскрыл глаза. "Это очень смелая идея," — сказал он.

"Да," — сказал инспектор, "но это дело Доркас Дэйн, и я думаю, что
именно так мы сможем выяснить местонахождение принца."
"Хорошо," — сказал офицер. "Конечно, всю ответственность
 вы берете на себя — это ваше дело, а не мое. Как вы планируете организовать побег?"

Инспектор посмотрел на Доркас.

"Когда мы уйдем," — сказала она, — и мистер Карр завладеет
кабриолетом и наденет пальто и фуражку водителя, пусть приведут
заключенного, как будто вы собираетесь его допросить. Снимите с него
наручники прямо в камере. Один констебль будет охранять его, а
другой стоять в дверях.

«Внезапно вы можете притвориться, что вам стало плохо, пошатнуться и упасть в объятия констебля, который стоит рядом с заключенным.  Возможно, человек у двери бросится вам на помощь.  Воссе наверняка воспользуется шансом и попытается сбежать.  Он достаточно силен, чтобы...
одолеть констебля, даже если он не вышел за дверь, чтобы побежать
к вам на помощь. Вы должны вцепиться в полицейских в припадке и
задержать их на минуту. К тому времени он не будет сидеть и в
в такси, которое будет на руку".

Офицер колебался. "Он будет играть в комедии. Я никогда не слышал
о подобном предложении, и я не думаю, что я должен участвовать в нем ".

— Вы действительно должны нам помочь, — серьезно воскликнула Доркас.  — Я уверена, что если вы это сделаете и мы найдем принца, то инспектор Карр с радостью подтвердит, что его усилия были поистине достойны восхищения.
при вашей поддержке. И если принц ---- из ---- хоть немного
благодарен, то, услышав эту историю, он подарит вам бриллиантовую
запонку. Помните, что об этом деле _не_ напишут в газетах,
и «наш специальный следователь по особо важным делам» даже пальцем
не пошевелит. Согласно указаниям главного  комиссара, все
сотрудники, участвующие в поисках, должны хранить полное
молчание. Даже персонал отеля, в котором остановился принц, получил от его свиты сообщение о том, что его королевское  высочество уехал за город.

«Хорошо, — сказал офицер после нескольких минут раздумий.
— Я это сделаю».
Вошел констебль и сообщил, что экипаж подан.

Доркас пожелала офицеру спокойной ночи, пожала ему руку,
и мы вышли к нашей повозке, оставив инспектора Карра и местного офицера наедине.

Доехав до Вестминстер-Бридж-роуд, мы остановились и стали ждать.

Через десять минут мы услышали, как мимо нас на бешеной скорости пронесся кэб.


"В нем никого нет," — сказал Доркас, заглядывая в экипаж.
 "Карр от него избавился."

В этот момент повозка оказалась в свете уличного фонаря.


Доркас подняла голову и вскрикнула от ужаса.

 Одного взгляда было достаточно, чтобы понять причину ее смятения.

 Мужчина, который так яростно правил повозкой, что немногочисленные прохожие на улице кричали, что это беглец, был вовсе не инспектор Карр.

 Это был Жан Восс, анархист!_



_III. ДОМ В РЕДЖЕНТ-ПАРКЕ_


Когда мимо нас пронесся пустой экипаж, которым должен был управлять инспектор Карр и в котором должен был находиться Жан Восс,
вместе с Жаном Восше, анархистом, яростно ведшим машину, Доркас Дин
на мгновение остолбенела.

"Должно быть, с Карром что-то случилось", - воскликнула я. "Восше
мог завладеть такси только после борьбы".

"Нет, - сказала Доркас, - я не думаю, что там была борьба.
Вы забываете, что у Карра был заряженный револьвер, а Фоссе обыскали на вокзале. Возможно, это был несчастный случай. Фоссе завладел такси и уехал, потому что отчаянно торопился предупредить своих сообщников, что за ними следили до самого места встречи.

«А если ему удастся их предупредить?»

«Первое, что они сделают, — это пресекут все возможные попытки спасти принца.  И они могут сделать это в мгновение ока».

«Как?»

«Убив его».

«Зачем им это?» Мертвый, он перестает быть заложником, и, принося его в жертву, они
жертвуют последней надеждой спасти жизни приговоренных.
"Они могут убить его и спрятать тело, чтобы его судьба оставалась
неизвестной. Правительство ---- наверняка помилует заключенных
в надежде спасти жизнь принца."

"Тогда, возможно, они уже убили его — он мог быть
убит в ночь своего исчезновения».
 «Нет, они бы не решились на такое, потому что это _могло_ быть
выяснено, и тогда они бы разыграли свою последнюю карту. Но теперь
они в отчаянии. Они догадаются, что их подозревают в причастности
к исчезновению его королевского высочества. Самосохранение —
первый закон природы, и ради собственной шкуры они пожертвуют даже
своими товарищами». Я решил, что делать.
Пойдем — нам пора.

"А как же Карр? Мы бросим его на произвол судьбы?"

"Мы не можем ему помочь. Если он ранен, его найдут.
прохожих или полицию, и теперь с этим покончено».

«Тогда куда мы едем?»

«В Скотленд-Ярд».

* * * * * *

 Пока такси быстро мчалось к знаменитому детективному агентству на набережной,
Доркас объяснила, почему больше не действует в одиночку. Пока она была с Карром,
она помогала уполномоченному офицеру полиции расследовать сенсационное дело. Но поскольку Карр отсутствовал — вероятно, был выведен из строя, а может быть, и без сознания, — у нее не было оснований предпринимать какие-либо дальнейшие шаги в этом направлении. Она была обязана сообщить о случившемся
надлежащим образом учрежденным органам власти.

 Когда Доркас прибыла в Скотленд-Ярд и назвала свое имя дежурному офицеру, ее тут же впустили. Она поманила меня за собой, и мы прошли по коридору в кабинет, где нас встретил красивый гладковыбритый джентльмен с маленькими седыми усами.


Этот джентльмен встал, когда мы вошли, и вежливо поклонился Доркас. Как только она сказала, что позвонила, чтобы сообщить информацию о пропавшем принце, его официальность исчезла, и он подался вперед, чтобы ее выслушать.

«Мой начальник в эту самую минуту находится с министром внутренних дел, — сказал он.
 — До сих пор у нас не было ни малейшей зацепки.  Что вам известно?
Что вы можете сказать?»

Доркас быстро пересказала события вечера, и по мере ее рассказа
приятное лицо чиновника становилось все более серьезным и
встревоженным.

«Мы, конечно, знали об этих людях, — сказал он, — но ни на секунду не допускали, что их причастность к исчезновению его королевского высочества.
Их арест должен был стать делом нескольких часов, ведь мы знаем, где найти каждого анархиста в Англии. Но их арест только
скорее помешают, чем ускорят освобождение своего пленника. Мы не знаем, где они его спрятали.

"В любом случае есть кое-кто, кто знает."

"Кто же это?"

"Графиня Эльштейн. Я уверен, что в ту ночь принц отправился именно к графине."

"Мы и сами предполагали, что графиня что-то знает,"
— ответил офицер, — но, когда мы обратились к ней по месту жительства, нам сообщили, что накануне она уехала из Лондона на континент.
 Горничная, француженка, должна была последовать за ней, как она и сказала нашему человеку, и через неделю присоединиться к своей хозяйке в Вене.

"Не показалось ли вам тогда странным, - спросила Доркас, - что графиня
уехала за границу, оставив свою служанку?"

"В этом деле действительно не о чем было думать. Все, чего мы
ожидали от графини, это того, что она, возможно, что-то знает о
передвижениях принца, но она, безусловно, не будет причастна ни к какому
злу, постигшему его, или к какому-либо скандалу, возникшему в связи с ним и
она сама. Она получает щедрое содержание от принца и вряд ли сделала что-то, что могло бы поставить его под угрозу.
 — Что ж, — сказала Доркас, — возможно, вы правы, но имя графини...
горничная - Зели Восше. Возможно, она сообщила своему брату, что
приезжает принц. Если я прав в своей теории, захват был
произведен в доме графини.

"Это могло быть снаружи".

"Вряд ли; если бы это было снаружи, ваши люди должны были бы к этому времени найти
зацепку. Его похитители не утащили бы его из Риджентс-парка так, чтобы никто этого не заметил.

"Но если похищение произошло в доме, то слуги должны были об этом знать."

"Я так не думаю. Визит принца был бы организован при любых обстоятельствах — слуг намеренно не стали бы посвящать в детали.
Кстати. Зели, служанка, которая, очевидно, пользуется доверием своей хозяйки, — вероятно, не без причины, учитывая, что история с браслетом так и не получила продолжения, — впустила бы его.

"Но графиня..."

"Тут я сомневаюсь," — сказала Доркас. "Возможно, она была соучастницей этого бесчинства, а может, и вовсе ничего не знала. Но я убежден, что принц вошел в этот дом и больше его не покидал.

"Но, боже правый! Если это была ваша идея, почему вы не связались с нами сразу?"

"Вы забываете, — тихо сказала Доркас, — что это произошло уже после того, как..."
Сегодня вечером на Кеннингтон-роуд я был уверен, что моя теория верна.
— Анархистское собрание на Кеннингтон-роуд сегодня вечером.

Чиновник позвонил в колокольчик, и вошел констебль.

"Попросите суперинтенданта Джонсона немедленно прийти ко мне."

Констебль отдал честь и вышел.

"Что вы предлагаете делать?" — спросил Доркас.

«Немедленно отправьте суперинтенданта Джонсона с несколькими людьми в резиденцию
графини».

Доркас мягко положила руку ему на плечо.

"Конечно, с моей стороны это самонадеянно, но могу я дать вам
совет?"

"Я выслушаю все, что вы скажете, с величайшим уважением,
потому что, как мне кажется, вы уже сделали больше, чем все наши люди, вместе взятые, в том, что касается выхода на верный след, — хотя, конечно, я считаю, что вам следовало связаться с нами до этого.  Что вы можете посоветовать?
"Не отправляйте суперинтенданта Джонсона и его людей, чтобы они _напугали_
графиню. Помните, что одно неверное движение может привести к убийству принца."

— Это правда, но мы _должны_ убедиться, что принца там нет.
 — Конечно. Я бы и сам хотел, чтобы инспектор Карр остался с нами.
Я должен был немедленно отправиться в дом графини. Но нам следовало действовать осторожно, чтобы избежать неприятностей.
"В таком отчаянном деле, как это, осторожность не помешает. Даже несмотря на это, у этого человека, Фоссе, было время связаться с похитителями принца. Если его королевское высочество находится в плену в доме в Риджентс-парке, его уже могли увезти."

«Если бы он это сделал, я бы об этом узнала!»

«Ты бы узнала — как?»

«Как только я узнала от инспектора Карра об исчезновении принца, я пришла к выводу, что это могла быть графиня Эльштейн».
орудием, с помощью которого он попал в ловушку, я назначил двух своих помощников
которым я могу доверять - они оба офицеры полиции в отставке -
заниматься этим делом. Один наблюдал за входом во Внутреннем Круге,
а другой спрятался в парке, наблюдая за территорией.

- В любом случае, это было хорошо сделано. Но теперь мы должны проникнуть в дом.

"Я совершенно согласен с вами. Но есть два способа сделать это. Вы позволите суперинтенданту и его людям действовать по-моему?
Офицер колебался. "Обычно наши люди не подчиняются приказам частного детектива, даже такого известного, как вы, и..."
Я не так талантлива, как Доркас Дейн, но при _любых_ обстоятельствах я согласна.  До определенного момента Джонсон будет следовать вашим указаниям.
 Но если он поймет, что они не приведут к немедленному успеху, он будет следовать моим.
 — Я принимаю ваши условия, — ответила Доркас, вставая.  Затем она добавила:
— Полагаю, вы не возражаете, если мой друг составит нам компанию. Он
близкий друг моего мужа и мой собственный, и он часто оказывал мне неоценимую помощь».

Чиновник окинул меня взглядом, словно мысленно оценивая мою ценность, а затем снисходительно кивнул и воскликнул: «О, конечно, если вы
Я бы хотел, чтобы это было так, но, полагаю, он не журналист? Что бы ни случилось,
мы не хотим, чтобы об этом деле трезвонила пресса.
Я заверил чиновника, что он может положиться на мою абсолютную конфиденциальность
и что я прекрасно понимаю необходимость хранить молчание.
Через минуту в комнату вошел суперинтендант Джонсон.

* * * * * *

Жан Воссше _действительно_ вошел в дом графини Эльштейн во Внутреннем круге Риджентс-парка.


Человек Доркас видел, как примерно за полчаса до этого в парк вошел мужчина, похожий по описанию на Воссше.  Он шел пешком.

Оставленное без присмотра такси привлекло бы внимание. Воссше подъехал к стоянке у Кларенс-Гейт, на которой в этот утренний час стояла всего пара четырехколесных экипажей, водители которых крепко спали. Одиноко стоящий на стоянке наемный экипаж не вызвал бы ни малейших подозрений.

 Услышав, как этот отчаянный малый поступил со своим экипажем, Доркас пробормотала: «Браво!»-- этот человек знает, что он делает!"

Суперинтендант Джонсон проявил себя тактиком высшей пробы
. Он с готовностью согласился с предложениями Доркас, но сумел
добавил пару своих, на что Доркас, не желая уступать ему в любезности, с готовностью согласилась. Она сделала это тем охотнее, что предложения суперинтенданта в целом совпадали с теми, что Доркас высказала минутой или двумя ранее. Доркас быстро изложила свою идею.

  «Внутренний круг пуст, и мои люди могут пройти через ворота, — сказал суперинтендант, — и затаиться среди лавровых деревьев в ожидании сигнала».

«Я этого боюсь, — сказала Доркас.  — В палисаднике гравий, и его хруст может быть слышен.  Помните, что Восс — это
Внутри, а входную дверь могут охранять. Я предлагаю проникнуть
с черного хода.
Суперинтендант на мгновение замолчал. Затем, словно его
осенило, воскликнул: «Я предлагаю проникнуть с черного хода.
Вам не кажется, что так будет безопаснее? Они не ждут, что кто-то
пойдет этим путем, потому что черный ход ведет к декоративным
водоемам, а парк закрыт».

— Отличная идея, — ответил Доркас, подталкивая меня в бок.  — Оставь нескольких своих людей под деревьями на противоположной стороне дороги — пусть будут готовы броситься в бой по твоему сигналу.

— Да, когда я дам сигнал, они могут вбежать через палисадник.
 — Я не буду свистеть, — сказала Доркас.  — Мы хотим застать
заключенных врасплох, пока они не сбежали.  Ночь темная, и кто-то из них
может ускользнуть.  Я могу изобразить кошачье мяуканье.  Это будет
звучать странно только для тех, кто ждет этого звука.

Суперинтендант, вероятно, решил, что для человека в его положении было бы недостойно поднимать шум, и ничего не ответил. Но минуту спустя он сказал Доркас: «Я дал своим людям указания. Мой
Сигналом для них послужит собачий лай — думаю, это будет
безопаснее, чем свист, как вы считаете?

"Замечательная идея!" — ответила Доркас. "А теперь давайте обойдем
Внешний круг. Мы сможем попасть в парк, перелезши через ограду."

"Но чтобы попасть на территорию, нам нужно пересечь воду."

«Нет, мы можем пройти по мосту и перелезть через железные перила на
другой стороне».

Мы с Доркас, суперинтендант и двое мужчин быстро перебрались по мосту
напротив Ботанического сада, а затем перелезли через ограду у Йоркских
ворот и оказались в огромном пустынном парке.

Перейдя мост, перекинутый через декоративную воду, мы продолжили наш путь
вдоль кромки воды, пока не достигли частной территории
виллы, занимаемой графиней. Территория спускалась к краю
воды и никоим образом не была защищена, поскольку к ней можно было подойти только
со стороны озера. Никто не мог войти с ними в день без
привлечение внимания парк-хранители, и ночью парк
был тщательно очищен, поэтому практически нет опасности
вторжение.

Мы осторожно пробирались сквозь заросли лавра, выбирая путь
Оказавшись вне поля зрения из дома на случай, если кто-то за ними наблюдает, Доркас внезапно остановилась и «крякнула». На острове посреди озера спали десятки уток. Но она крякнула как-то странно: два раза, потом один, потом два, потом один.

 Из лаврового куста возле летнего домика донеслось тихое «кря-кря».

"Что это?" - воскликнул суперинтендант.

"Мой сигнал. Мой человек вон там - он доберется до нас - давайте
остановимся здесь".

Наши напряженные уши уловили шелест кустов, и вскоре
Из-за лавровых кустов перед нами вышел мужчина и подошел к Доркас.

"Всю ночь здесь никого не было," — сказал он, — до четверти часа назад.
Тогда вышел какой-то мужчина, пошел к сараю у воды и взял
лодочный крючок. Он подошел к кромке воды, измерил глубину,
а потом снова вернулся в дом."

Доркас тихо вскрикнула, но тут же взяла себя в руки.

"Как вы думаете, что это значит?" — спросил суперинтендант.

"Боюсь, ничего хорошего," — ответила Доркас.  "Похоже, они собирались бросить в воду что-то, что хотели скрыть.
Мы не должны медлить. Ваши люди должны ворваться в дом с парадного входа,
а мы — с черного. Тише!

 Послышался звук открывающейся двери.

  Мы выглянули из-за лавровых кустов и увидели две фигуры, медленно идущие по саду. Они несли что-то тяжелое.

  «Беги к двери», — сказал суперинтендант человеку Доркаса.
«Беги и открой входную дверь, если сможешь, и впусти моих людей.
 Ты вооружен?»
 «У меня есть револьвер», — ответил мужчина.

 Когда фигуры приблизились, наш герой выбежал на улицу.  Раздался крик, и
бремя упало. Но наш человек ворвался в открытую дверь. В
то же самое время свисток суперинтенданта Джонсона огласил
тихую ночь.

Затем мы все бросились вперед - суперинтендант и один из его людей
схватили одну из фигур, а я и еще один человек схватили другую.

Доркас выхватила у одного из офицеров "яблочко" и посветила им
в лица заключенных.

Мы схватили Жана Воссе и его сестру, служанку госпожи.

 Через мгновение по лужайке заспешили темные фигуры.
Подоспела полиция.  Мы передали им пленников.
Суперинтендант опустился на колени, а затем осмотрел безжизненное тело
, лежащее на земле.

Это была женщина. Вокруг ее тела был обмотан толстый шнур, а к
шнуру были прикреплены два тяжелых груза.

Суперинтендант осмотрел лицо женщины при свете
фонаря. На виске был ужасный синяк, как будто бедняжку
ударили дубинкой.

Доркас с дрожащими губами опустилась на колени рядом с телом и, когда свет упал на лицо, внимательно его рассмотрела.

"Это графиня Эльштейн!" — воскликнула она.

 В этот момент офицеры, державшие Жана Воше, вскрикнули.

Мужчина с отчаянным усилием вырвался на свободу.
Прежде чем его успели схватить, он промчался через двор, перепрыгнул через железные перила и скрылся в темноте парка.

  * * * * *

 Оставив Зели и тело на попечение полиции, мы вошли в дом, где уже находились люди суперинтенданта.
У двери нас встретил сержант.

«В одной из комнат есть джентльмен, — сказал он.  — Я его совсем не вижу».
 Мы поднялись за офицером в дальнюю комнату.  Там мы увидели
смуглого джентльмена, лежащего на диване.  Его руки и ноги были связаны.
Он был связан веревками и, казалось, крепко спал. Мы попытались
разбудить его, но он лишь открыл глаза и посмотрел на нас, а потом
снова уронил голову на грудь.

  "Слава богу, это принц!" — воскликнул суперинтендант. "Думаю, он
под действием какого-то наркотика."

«Наверное, — сказала Доркас, — именно так они и заставили его замолчать. Пошлите кого-нибудь из ваших людей за врачом».
Мы изо всех сил старались привести принца в чувство, но безуспешно.
Когда пришел врач, которого вызвали с Бейкер-стрит, он сразу понял, что дело в снотворном, и сказал, что принц
Вероятно, какое-то время он находился под действием сильного наркотического средства.
Он принес с собой кое-какие лекарства, воспользовавшись информацией, полученной от полицейского, который его вызвал.
Постепенно принц пришел в себя. Через пару часов подъехала
карета с начальником полиции и адъютантом принца, и его королевское высочество в сопровождении охраны отвезли в дом доктора, а Зели Воссе, упорно хранивший молчание, был взят под стражу.

* * * * * *

 На следующий день его королевское высочество принц ---- из ---- смог рассказать властям о своих приключениях.

Он договорился о встрече с графиней, своей морганатической женой, в тот же вечер, когда покинул отель.
Он хотел обсудить с ней несколько вопросов, но хотел, чтобы их встреча была
интимной. Зели Восс, вероятно, узнала о предстоящей встрече и сообщила об этом своему брату, который увидел в этом возможность помочь осужденным анархистам из ----.
 Он связался со своими соратниками.

Когда принц поздно вечером приехал в дом в Риджентс-парке,
слуг уже отправили в другой дом, принадлежавший графине.
Страна. Графиня уезжала в этот дом на следующий день, и Зели
посоветовала ей сначала отправить их: тогда они не будут видеть и сплетничать
о визите принца, так как они могут узнать, кто он такой.

Зели и графиня были одни, когда прибыл принц. Но после того, как
Зели впустила его, она впустила Восше и двух его сообщников.
Они дождались, пока принц выйдет, схватили его, заткнули ему рот кляпом и отнесли в комнату наверху. Графиня выбежала, услышав шум, но была сбита с ног Воссом. Когда их нашли
Когда она умерла, тело отнесли в спальню, положили на кровать и заперли дверь.


На следующее утро Зели сообщила слугам, что их хозяйка собирается нанести визит и приедет не раньше конца недели.


Тем временем принца усыпили, чтобы он не шумел. Его кормили и ухаживали за ним Воссе и Зели, поскольку анархисты не собирались его убивать, если бы им удалось спасти жизни своих товарищей.

 Но когда Воссе узнал, что за ним следит сотрудник Скотленд-Ярда, он
Он понимал, что его могут выследить и что, скорее всего, его приведут к дому в Риджентс-Парке.
Поэтому его первой задачей после побега было избавиться от тела графини.
О том, что стало бы с принцем, можно только догадываться.

Фоше и Зели, избавившись от тела графини, вероятно,
сбежали, надеясь, что желание скрыть историю с принцем не позволит полиции вести активные поиски.


Историю убийства рассказала сама Зели, которая, естественно, стремилась доказать, что не принимала в нем активного участия.
преступление, но действовала лишь для того, чтобы защитить своего брата и его сообщников.


 Приняв ее рассказ за чистую монету, следователи выдвинули ее кандидатуру в качестве соучастницы и поддержали ее заявление о том, что настоящим убийцей был Фосс.

 Они сделали это не только потому, что были склонны поверить в ее слова, но и для того, чтобы заставить Зели молчать о роли принца в трагедии. Мотивом преступления предположительно было ограбление.

 За поимку Жана Воссе была назначена награда, но ее так и не потребовали.
Континентальная полиция, действовавшая по инструкции, была столь же нерасторопна, как и наша собственная, в попытках выяснить местонахождение печально известного анархиста.


Как только принц поправился, он вернулся ко двору своего отца, к большому облегчению всех заинтересованных сторон, особенно глав королевской семьи ----, которых избавили от неприятной необходимости спасать от виселицы пятерых самых отъявленных негодяев современности.

Инспектор Карр разочарован. Несмотря на все свои усилия, он
не смог увенчать себя славой человека, который нашел и спас
пропавший принц. Если бы кучер был получше, все могло бы
закончиться благополучно, но, радуясь, что Жан Воссэ заплатил ему, он
забыл о лошади и врезался в повозку, запряженную волами, возница
которой крепко спал. Кучер вылетел из кареты на дорогу и лежал там
без сознания. Жан Воссэ, которому не терпелось продолжить путь,
выпрыгнул из кареты и склонился над лежащим без чувств кучером.
Возможно, тогда он понял, что его обманули. В общем, запрыгнув в повозку, он умчался прочь на
полной скорости. Придя в себя, инспектор обнаружил, что
Полицейский, принявший его за извозчика, которого понесла лошадь, очень любезно доставил его в больницу Святого Томаса.

* * * * * *

У Доркас Дэйн есть красивая бриллиантовая брошь, которую она никогда не носит.
Это подарок его королевского высочества принца ---- из ---- , который каким-то образом узнал, какую важную роль она сыграла в его спасении.

Единственный серьезный недостаток, омрачающий ее радость от обладания кольцом, заключается в том, что бедный Пол
не видит, насколько оно прекрасно. Но иногда, когда она держит его на
свету, он смотрит на него своими бедными слепыми глазами и заявляет,
что камни, должно быть, очень яркие, потому что...
Они кажутся не такими уж и мрачными, когда она протягивает их ему.



_IV. СООТВЕТСТВУЮЩИЙ АВТОР_

 Я приехал в Брайтон на недельку отдохнуть и остановился в отеле «Олд Шип».
«Олд Шип» в Брайтоне был для меня «домом вдали от дома» столько лет, что и не сосчитать. Среди самых приятных воспоминаний моей юности — улыбающееся лицо этого прекрасного старого английского хозяина, «мистера Артура», брата владельца, мистера Роберта Бэкона. Все любители Брайтона, которым «исполнилось сорок», помнят мистера Артура и до сих пор вспоминают его тихими вечерами, когда собираются старые жители Брайтона.
Когда мы собираемся вместе в нашей знаменитой таверне, редко случается, чтобы в разговоре не всплыло имя мистера Артура.  То, чем мистер Грешем
Бэкон является для молодых «старых шипитов» сегодня, мистер Артур был для «старых шипитов» средних лет двадцать лет назад.

  Имя мистера Артура всплыло в связи с визитом, о котором
я упоминал в начале этого повествования. В кофейне было непривычно много дам, и после ужина, заметив в холле мистера Грешема Бэкона, я не удержался от замечания по этому поводу.

 В прежние времена «Старый корабль» не слишком приветствовал дам.
Поэтому их не пускали в кофейную комнату, и там не было дамской гостиной.
По сути, дом был местом отдыха для холостяков,
и если мужчина приводил с собой жену, ему приходилось выделять для нее отдельную гостиную и держать ее там.

  «Дамы в кофейной комнате, французский буфет и электрический свет в «Старом корабле»!» — воскликнул я. «Этого достаточно, чтобы
мистер Артур перевернулся в гробу».
Грешем Бэкон рассмеялся.

"Да, — сказал он, — если бы в его времена кто-то предложил дамам посидеть в кофейне,
милый старичок бы взбесился. Но в другое время...
В общем, «Старый корабль» пришлось переоборудовать в современное судно, и теперь он должен плыть в ногу со временем.
Я надел шляпу, коммодор Гибсон, одетый по последней моде.
Корабль" в синем саржевом костюме, с позолоченными пуговицами и в кепке яхтсмена, отчитал меня.
Как только мистер "Толстяк" Коулман, чья дородная фигура полностью
заполняла дверной проем, временно удалился, я вышел на улицу, а
Грешем Бэкон, который последовал за мной, пригласил меня зайти к нему
на послеобеденный кофе.

Всем известно, что «арки» под Кингс-роуд в Брайтоне
были сданы в аренду частным лицам и превращены в роскошные
«курительные комнаты у моря». Арка мистера Грешема Бэкона славится
своим гостеприимством, и в сезон здесь можно встретить большинство
знаменитостей Верхней Богемии, которые до сих пор считают Брайтон
идеальным местом для пресыщенных лондонцев. Доктор Брайтон не
шарлатан, но у него хватает смелости провозгласить своим девизом
«Здоровье восстанавливается, пока вы ждете».
и тысячи трудолюбивых англичан и англичанок, страдающих от периодических расстройств нервной системы, по-прежнему
Детская и прекрасная вера в него. У «Брайтонского лечения» есть только один недостаток, если вы ищете не только здоровья, но и покоя.
 В Брайтоне вы целыми днями встречаетесь с людьми, которых знаете, и каждый хочет, чтобы вы с ним пообедали, выпили или «куда-нибудь сходили».
У человека могут быть сотни друзей, но в Лондоне они будут беспокоить его не больше, чем на необитаемом острове.  Но в Брайтоне вы встречаетесь с кем-то, кого знаете, каждую минуту.

 Не прошло и получаса с тех пор, как я вошел в арку Грешема Бэкона, как ко мне подвалила полудюжина лондонцев, которых я знал не понаслышке, но с которыми...
редко встречались дома, потому что все мы были лондонцами.

С одним из них, известным драматургом, был единственный незнакомец
на вечеринке. Незнакомец был представлен нам как граф фон Phalsdorf,
и как только имя было произнесено драматурга, с
инстинкт его искусство крепко на него, оглянулся, чтобы посмотреть, какие
эффекта он сделал.

Это, безусловно, было большое событие. Когда драматург медленно и отчетливо произнес это имя, все присутствующие в зале ахнули, а глаза драматурга заблестели от лихорадочного восторга.

«Я встретил графа в своем отеле, — сказал он с улыбкой, — мы разговорились.
Он много слышал о Брайтонских арках, и я взял на себя смелость привести его сегодня сюда, чтобы показать ваши арки, Грешем».

«Я уверен, что он будет в восторге», — сказал мистер Бэкон, чувствуя, что как хозяин дома он должен что-то сказать, но в его речи была нерешительность, которую мы все поняли.

Граф был красивым мужчиной — в военной форме он, должно быть, выглядел
идеальным военным Адонисом. В обычном вечернем костюме он был
самым элегантным человеком на нашем небольшом собрании.
Он свободно говорил по-английски, и его манеры были безупречны. Но...
что ж, это было очень большое «но».

 Суды присяжных только что преподнесли нам один из тех сенсационных скандалов в высшем обществе, которые так радуют вечерние газеты и являются находкой для джентльменов, составляющих сметы на содержание газет, а также для тех, кто занимается заголовками.

Английский джентльмен, носивший имя, которое было почетным в английской истории со времен нормандского завоевания, подал в суд иск о разводе со своей женой, леди благородного происхождения.
Она добилась развода и получила судебный запрет на исполнение решения суда. До начала судебного разбирательства эта дама считалась безупречной. Когда ее муж
расстался с ней при обстоятельствах, которые бросали тень на него самого,
все сочувствовали ей. В обществе ее считали несчастной женщиной, и для всех, кто ее знал, стало большим потрясением, когда после нескольких лет разлуки ее муж подал на развод, обвинив ее в недостойном поведении и назвав имя соответчика.

 Обвинения против нее были весьма серьезными.  Доказательства
свидетели истца вряд ли могли оставить какие-либо сомнения в умах
присяжных в том, что брошенная жена искала утешения и
дружеского общения в другом месте. Муж разошелся со своей женой по
вопросу, который не требовал судебного разбирательства. Она была взаимной
соглашение о несовместимости нравов, и в целом было
понятно, что "темперамент" был целиком на стороне мужа.
Он оставил свою жену и ушел проживать в стране.

Но теперь крышу поднял Асмодей из Судебного двора,
и оказалось, что муж — пострадавший, чья честь была
был принесен в жертву восхищению жены красивым иностранцем.

 Соистца вызвали в суд, и — это была самая сенсационная часть истории — он, естественно, как и все соистцы с первых дней существования судов по бракоразводным делам, торжественно заявил о своей полной невиновности. И вдруг адвокат истца протянул ему письмо и воскликнул яростным тоном, каким обычно проводят перекрестный допрос в Олд-Бейли: «А теперь, сэр, под присягой!
 Вы написали это письмо?» Соответчик дико уставился на него, а затем перевел взгляд на ответчика, сидевшего рядом с ней.
Мать за столом адвоката с выражением ужаса и жалости в глазах
пролепетала: «Да».
 «Тогда, — воскликнул адвокат, — я прочту его присяжным».
Он прочитал письмо, и его содержание не оставило ни у кого сомнений в том, что такое письмо не мог написать невиновный человек невиновной женщине.

Пока читали письмо, седовласая мать едва не отпрянула от дочери.
А дочь, с побелевшим лицом и дрожащими губами, издала истерический крик и поспешно встала.
перегнулся через стол и обратился к ней адвокат. Адвокат мужа
больше нечего спросить соответчика. Он был вполне доволен
его признание, что он написал это письмо. На нем был вынесен вердикт присяжных
.

Затем адвокат жены поднялся и попросил разрешения немедленно посадить своего клиента
в ложу, и разрешение ему было предоставлено.

Все взгляды были прикованы к леди, когда она, дрожа и почти впадая в истерику,
она скорее упала, чем вошла на свидетельское место.

"Вы слышали, как читали это письмо?" - спросил ее адвокат.

"Да".

- Клянусь, вы когда-нибудь получали подобное письмо?

«Никогда — ведь Бог мне судья. Я впервые узнал об этом из
книги».

«А есть ли доля правды в обвинениях, выдвинутых против вас?»

«Ни слова».

«Вы когда-нибудь принимали у себя графа фон Фальсдорфа?»

«Никогда».

«Вы когда-нибудь с ним разговаривали?»

«Часто — но так, как разговаривают с любым джентльменом, с которым вас
познакомили».

«Вы слышали показания слуг из отеля в Ницце, вашей горничной,
прислуги в вашей лондонской резиденции.  Вы отрицаете их слова?»

«Безусловно, и готов поклясться».

Но клятва ответчика ничего не значила по сравнению с доказательствами
другой стороны, которые были настолько убедительными, насколько это было возможно.
В результате суд вынес предварительное решение, согласно которому
муж должен был получить опеку над детьми: четырнадцатилетней девочкой и двенадцатилетним мальчиком.


Вторым ответчиком по этому удивительному делу был граф фон
Фальсдорф и все, кто читал письмо, решили, сами не зная почему, что граф — отъявленный негодяй, раз так жестоко скомпрометировал
милая и благородная дама, а во-вторых, адская дура, раз написала такое опасное и компрометирующее любовное письмо замужней женщине.


Именно поэтому, помня подробности этого дела, мы все чувствовали, что драматург сыграл с нами крайне неприятную шутку, представив графа нашему маленькому дружескому кружку, собравшемуся в доме мистера Грешема Бэкона.

Мы чувствовали себя настолько неуютно, что нам было неловко.
Правила гостеприимства не позволяли нам сказать графу то, что мы думали.
Мы один за другим вставали, вспоминали о назначенных встречах и уходили, и когда в зале не осталось никого, кроме хозяина, драматург тоже встал и с ухмылкой, которая должна была сойти за улыбку, попрощался с Грешемом Бэконом и увел с собой графа.

 Было около девяти часов, когда мы разошлись, и, не зная, чем заняться, я отправился в «Брайтонскую Альгамбру» и провел там вечер.
Было половина двенадцатого, когда я вернулся в «Старый корабль».
Ночной портье открыл мне дверь и, увидев, что я направляюсь в курительную, пошел за мной.

"Прошу прощения, сэр, - сказал он, - но официант на полу
попросил, чтобы я обязательно расскажу вам, когда вы пришли в этом есть
письмо в вашей гостиной ждет вас. Джентльмен из номера 6
дал ему это, чтобы он передал тебе.

"О, - сказал я себе. "Как обычно, я полагаю. Это кто-то, кто
хочет не дать мне уснуть полночи, играя в покер. Мне придется
придумать оправдание.

Я пошел в свою комнату и нашел на столе письмо. Напрямую у меня
видно по почерку на конверте я издал восклицание
сюрприз и с нетерпением открыл его.

«Дорогой мистер Саксон, мы с Полом остановились здесь. Наша гостиная — номер 6.
Если вы придете до двенадцати и вам будет нечем заняться, заходите к нам.


Всегда ваша,
Доркас Дэйн.

  — Вот так неожиданная радость! — воскликнул я, пожимая руки Полу и Доркас. — Что вы делаете в Брайтоне?
Полагаю, я могу позволить себе несколько дней отдыха.

"Я отдыхаю," — с улыбкой сказал Пол, "но Доркас здесь по делу."

"По делу? Интересное дело?"

"Очень интересное," — сказал Доркас, "но во многих отношениях очень неприятное, и я не уверен в результате."

«Что это? Убийство, ограбление или таинственное
исчезновение?»

«Нет, на этот раз развод».

«Развод! Но я думал, вы никогда не брались за эту
сферу».

«Как правило, нет, но в данном случае обстоятельства
весьма необычны, и меня очень интересует одна из сторон
процесса».

"Муж?"

"Нет, жена. Вы прочитали случае, я ожидаю, потому что он имеет
было во всех газетах. Это дело, в котором граф фон Фальсдорф
был соответчиком".

"Боже милостивый!" Я воскликнул: "Как странно! Я встретил этого человека сегодня
вечером. Он здесь, в Брайтоне.

"Конечно ... Именно поэтому я здесь".

"Но я не совсем понимаю, какую роль вы можете сыграть как детектив
сейчас. Вы опоздали, не так ли, видя, что дело
практически принято, судья выдал постановление о разводе?"

"Именно - и ниси означает "если только", то есть если только до
истечения шести месяцев определенные факты не будут доведены до сведения Суда
или королевского проктора, я полагаю, это было бы
- что помешало бы судье сделать постановление абсолютным ".

"Я не знаю, что это за процесс", - ответил я с улыбкой,
«Потому что я никогда не была замужем, но, ознакомившись с
материалами этого дела, я так и не поняла, какие у вас могут быть
шансы на то, чтобы по-другому взглянуть на эту ситуацию».

«Я тоже не понимала, — сказала Доркас, — когда ко мне впервые обратились. Несчастная
дама пришла ко мне с матерью на следующий день после суда. Обе были в
крайне возбужденном и подавленном состоянии». «Миссис Дэйн, — сказала пожилая дама, — моя дочь стала жертвой самой гнусной лжи, которая когда-либо звучала в зале суда.  Она совершенно невиновна».
Женщина. Но все улики против нее, и, признаюсь, на основании собранных
доказательств присяжные не могли вынести другого вердикта. Но они
дали ложные показания — все свидетели моего злодея-зятька. Мы
обращаемся к вам как к последней надежде. Мы слышали, какой вы
умный. Нам сказали, что если кто-то и может спасти мою дорогую
дочь от позора и бесчестья, которых она не заслуживает, то это вы.

«Я покачала головой и объяснила, что никогда не бралась за дела о разводах —
 я не считала их женской работой и была категорически против методов, которые использовали детективы и частные сыщики».
сыщики, которые обычно занимались этим делом.

"Жена присоединила свои мольбы к мольбам матери. Со слезами на глазах она заявила, что, если ее невиновность не будет доказана, она покончит с собой. Она не могла жить под подозрением в
виновности. Она больше никогда не увидит своих детей и не посмотрит в их невинные глаза, пока с ее имени не будет смыто это позорное пятно.
«Ах, мадам! — воскликнула она, захлебываясь истерическими рыданиями. — Ради моих детей прошу вас помочь мне.  Подумайте... подумайте о наследии»
позора, который падет на них, если я не смогу доказать, что
все эти ужасные обвинения против меня — сплошная ложь,
сфабрикованная лжесвидетелями по указке моего мужа».
 Я внимательно наблюдал за этой дамой, пока она говорила.
У меня не было ни малейших сомнений в искренности ее чувств, и мысль о том, что ее невинные дети всю жизнь будут страдать из-за клейма, которое наложили на их мать как на прелюбодейку, трогала мое женское сердце.

"Я попросил их подождать, пока я перечитаю дело. Я взял папку с газетами, просмотрел доказательства и, когда закончил, сказал:
Я по-прежнему не видел повода для надежды. Однако
они так жалобно на меня смотрели, что в конце концов я согласился
взяться за дело их жены. Я тщательно обсудил с ней все детали и
убедил ее в необходимости рассказать мне абсолютно все, что
произошло, даже если это ослабит, а не укрепит ее позицию.
Я отправил их, заверив, что сделаю все, что в моих силах, и
свяжусь с ними через две недели.
Раньше я не мог гарантировать, что добьюсь какого-то прогресса
Так или иначе. Вчера я узнал, что мой корреспондент приехал в Брайтон, поэтому взял с собой Пола и отправился сюда. Я убежден, что мой единственный шанс найти слабое место в обороне противника — если оно вообще есть — это граф фон Фальсдорф.

«Но, моя дорогая Доркас, — сказал я, — я тоже внимательно изучил это дело.
И мне кажется, что даже вы не смогли бы истолковать его иначе.
Вы же не думаете, что у жены есть хоть малейшие основания для
утверждения, что все это...»
Свидетели мужа намеренно дали ложные показания?
"Нет, я считаю, что они дали правдивые показания."
"Тогда ваша задача невыполнима. Собранные доказательства
неопровержимы. В них нет слабых мест. Позвольте мне
пройтись по ним вместе с вами."
"Конечно," — сказала Доркас.

"Хорошо. Есть свидетельства о встрече в Ницце".

"Жена не оспаривает этого!" - воскликнула Доркас. "Она признает, что, когда
в отеле "Де Франс" вместе со своей матерью она была представлена
Графу фон Фалсдорфу ее знакомой английской леди. Граф
Считалось, что это молодой человек с положением в обществе, хорошо известный в берлинском свете.
И это отрицается?
Не отрицается, что три года назад он был тем, за кого его выдавали.
Он, несомненно, человек благородного происхождения и когда-то занимал весьма завидное положение, но к тому времени, когда мой клиент встретил его в Ницце, он уже не был таким. На самом деле, как я выяснил,
он с позором покинул Берлин более двух лет назад. Он
проиграл в азартные игры крупную сумму и заключил сделку, чтобы
пополнить свой кошелек, но в результате его выслали из дворца.
из берлинского общества. Он покинул Берлин практически разоренным человеком. Хотя
его отец-состоятельный, он принял позор его сына так близко к сердцу
что он отказался признать его и не позволяет ему
фартинг".

"Очень хорошо. Мы примем это за то, что граф изгнанник, что у него нет денег от своего отца
и что он вообще находится в дурном расположении духа.
Это скорее аргумент в пользу того, что он ведет себя недостойно.
"Совершенно верно; я не спорю, я лишь сообщаю вам точную позицию графа.
Это первое, в чем я должен был убедиться. А теперь переходите к доказательствам."

"Два свидетеля - слуги из отеля - клянутся, что они часто
видели графа в обществе леди. Одна из них заявляет, что однажды поздно
ночью, после того как другая дама, мать ответчицы, удалилась отдыхать
, она услышала голоса в отдельной гостиной. Желая войти
чтобы принести поднос для одного из официантов, она постучала, и наступила
внезапная тишина. Она подергала дверь, обнаружила, что она заперта, и вышла.
Через десять минут она увидела, как граф, занимавший комнату в том же коридоре, вышел и направился в свою комнату. Вы предполагаете, что девушка дала ложные показания?

«Нет, я считаю, что она описала все так, как видела».
«Следующий свидетель — горничная дамы.  Она утверждает, что утром после той ночи, о которой говорила служанка из отеля, она нашла в гостиной своей хозяйки один из носовых платков графа с его именем.  Она ничего не сказала ни хозяйке, ни графу, не желая их смущать». Она сохранила
платок и предъявила его в суде».

«Совершенно верно».

«На вопрос о том, что происходило в Лондоне после возвращения ее госпожи,
горничная ответила, что граф часто заходил, но...»
его визиты держались в строжайшей тайне. Несколько раз она
принимала его уже в двенадцать часов ночи, когда остальные
слуги были отправлены спать. Вы верите, что, когда она это говорит,
она лжесвидетельствует?

"Напротив; я полагаю, что она часто признавалась в подсчете таким
образом ".

«Она также утверждает, что не раз ложилась спать и не вставала, чтобы его выпустить».

«Я не сомневаюсь, что так и было».

«Далее следует свидетельство лакея. Однажды вечером, уйдя в театр по увольнительной, он вернулся около часа ночи и
Он открывал ворота, имея при себе ключ, когда услышал, как тихо открылась входная дверь, и увидел выходящего графа. Как вы думаете, он лгал под присягой или ошибся?
"Ни то, ни другое. Я считаю, что этот человек дал показания прямо и с явной неохотой."

«А теперь письмо — письмо, которое внезапно, я бы даже сказал, неожиданно,
было предъявлено графу, — письмо, которое, как он был вынужден
признать, было написано его рукой. Это явно письмо успешного
влюбленного к даме своего сердца. Оно не оставляет никаких
места для сомнений нет. Подумайте над словами: «И, дорогая, если случится худшее и твой муж узнает наш секрет, помни, что я поклялся самыми святыми клятвами взять тебя в жены, когда закон освободит тебя, и сделать своей честной супругой. Так что не бойся, дорогая, за свое будущее». Вы верите, что это письмо написал граф?»
 «Да, если бы он поклялся, что не писал его, я бы поверила, что это его почерк».
Было доказано, что оно безошибочно написано его рукой ".

"Есть доказательства того, что это письмо было найдено. Оно попало в
руки заявителя через частного детектива, который
Он следил за женой, чтобы собрать доказательства для развода.
Он приехал в отсутствие хозяйки дома с визитной карточкой первоклассной
фирмы по обивке мебели из Вест-Энда и налегке, сказав, что фирма
получила заказ на ремонт письменного стола в спальне — у него
случайно сломалась ножка. Ему доставили этот предмет мебели,
он открыл стол и достал бумаги, действуя по указанию мужа хозяйки. Как вы думаете, эта история правдива?
"
"Скорее всего, именно там и было найдено письмо."

"Доркас признает правдивость почти всех свидетельств", - сказал
Пол, который спокойно слушал. "Мы обсуждали это вместе
но у нее есть свое мнение".

- Сначала посмотри сам, дорогой, - сказала Доркас, беря мужа за руку.
- Там вообще не было света, пока ты не увидел проблеск.

«О, я не всегда был слеп, — сказал Пол с глубоким вздохом.  — Я был не только художником, но и светским человеком, и в те дни кое-что знал о человеческой природе.  А теперь, когда я слеп и сижу в вечной тьме, размышляя, я ясно вижу многое из того, что тогда было смутным и неясным».

«Вы оба пришли к одному и тому же выводу?» — с нетерпением спросил я.

 «Да, — ответил Доркас, — почти что так».У нас с вами все еще есть одно небольшое
разногласие.

"И вы оба, несмотря на эти неопровержимые доказательства,
считаете, что эта женщина, которую присяжные признали виновной, а судья своим решением публично осудил, невиновна?"

"Да," — твердо ответил Доркас. "Несмотря на все доказательства
, основная часть которых, несомненно, была представлена правдиво,
несмотря на письмо, написанное соответчиком и найденное в
секретер жены, мы оба верим, что она чистая и невинная женщина
".

- И вы думаете, что сможете это доказать?

Доркас пожала плечами. - Этого я сказать не могу, но собираюсь.
попытаюсь.

В этот момент официант постучал в дверь гостиной и
вошел с письмом.

"Это было отправлено последним поездом из города, мадам, посыльный сказал, что
это должно быть передано вам немедленно".

Доркас вскрыла его и прочитала, затем протянула мне. Я взяла письмо из ее протянутой руки:

"Сегодня вечером я по договоренности встретилась со своей маленькой девочкой в присутствии
ее гувернантки. Незадолго до суда ее отправили в
школу. Я прислала ей в подарок полдюжины носовых платков и положила
Я хранила их в старом носовом платке, который был у меня много лет.
Сегодня вечером моя малышка вдруг сказала: «Ой, мама, когда ты прислала мне
эти платки, я не заглядывала в кармашек платка, но сегодня утром я нашла в нем вот это — наверное, ты его там оставила».
И она протянула мне в присутствии гувернантки портрет графа фон
Фальсдорфа. На обороте было написано: "Моему дорогому - Генриху".
Что это значит? Позволь мне увидеть тебя немедленно, или я сойду с ума и поверю,
что я действительно виновен.

- Доркас, - сказал я, откладывая письмо, - ты напрасно тратишь время.
время. Эта женщина пытается вас обмануть. Она просто
втайне надеется, что вы найдете какое-то объяснение, которое она
сможет использовать в свою защиту, и предстанет перед вами
несправедливо осужденной жертвой.

"Напротив," — сказала Доркас, "это может дать мне ту самую
намек, которая поможет раскрыть тайну и спасти моего клиента.
Завтра же я отправлюсь в город и посмотрю, что еще можно найти в
Саше с носовым платком."

_V. САШЕ С НОСОВЫМ ПЛАТКОМ_

На следующее утро, когда я завтракал в «Старом корабле»,
Я спросил у своего официанта, уехали ли дама и господин из номера 6, и мне ответили, что они уехали в город на девятичасовом поезде.

 Я спросил, вернутся ли они сегодня вечером, и официант сказал, что вряд ли, потому что они забрали свой багаж и освободили номер.

Мне не терпелось узнать побольше об этом загадочном бракоразводном процессе и о том, как продвигаются дела у Доркас в ходе ее расследования.
Поэтому я был сильно разочарован, узнав, что ее не ждут обратно в Брайтон.
Я надеялся, что если что-то и произойдет, то...
Выяснилось, что в связи с симпатичным корреспондентом, графом фон
 Фальсдорфом, мне должна была быть предоставлена привилегия помогать
 Доркас в ее расследованиях.

 А теперь место действия, предположительно, перенесли в Лондон, и, хотя граф, возможно, остался в Брайтоне, я был в полном неведении относительно планов Доркас и даже не мог позволить себе немного поиграть в Шерлока Холмса.

После завтрака я прогулялся по набережной до «Метрополя»,
где мирно устроился в кресле-качалке у входа в отель.
С трубкой во рту и в соломенной шляпе, надвинутой на глаза, я нашел
драматурга, который накануне вечером познакомил нас с графом в «Грешем Бэкон».


 Будучи старыми знакомыми, мы, естественно, разговорились, и вскоре я затронул тему, которая была мне особенно близка.

 «Я мало что могу сказать о графе», — ответил драматург. «На самом деле я мало что о нем знаю. Меня познакомили с ним в «Лирическом» клубе, и когда я увидела его здесь, а люди вокруг перешептывались и
спрашивали друг друга, кто это, я подумала, что это будет забавно»
чтобы немного разыграть его. Вот почему я привел его в "арку"
вчера вечером - чертовски привлекательный парень, не так ли?

- Да, нельзя отрицать его привлекательность. Но каково ваше личное
мнение о нем? Не считая нынешнего скандала, разве у него нет
репутации нехорошего человека?

"Мой дорогой друг, я должен сказать, исходя из того, что я слышал, что
Фальсдорф — такой же холодный, как и все они. Я знаю, что он набивал себе цену, где бы ни жил, когда только приехал в Лондон, и что люди старались не играть с ним в карты. Говорят, одно время он
Он пытался занять немного денег у кого только мог. Но, полагаю, он
накопил или договорился с богатыми друзьями в Германии, потому что сейчас он явно не бедствует. До того как в прошлом году он уехал в Ниццу и попал в эту передрягу, он расплатился с несколькими людьми, которым был должен небольшие суммы, и в целом выглядел вполне обеспеченным. Я знаю, что с деньгами у него теперь все в порядке, потому что у него есть все самое лучшее, и он платит по мере необходимости.
"В любом случае это дело ему чего-нибудь да будет стоить."

"Да, но его это, похоже, не беспокоит. Заявитель, знаете ли,
не требовал возмещения ущерба."

«Он надолго здесь задержится?»
«Он сказал, что собирается пробыть здесь две недели. Говорит, что из-за всей этой истории у него сдали нервы и он хочет прийти в себя».
Намек на то, что граф намерен продлить свое пребывание в Брайтоне,
вселил в меня надежду. Я подумал, что велика вероятность того,
что Доркас вернется в Брайтон, тем более что она дала мне понять,
что для нее очень важно держать графа под наблюдением.

Прошло два дня, а от Доркас не было никаких вестей. Я принял решение
что я вернусь в город. В Брайтоне было жарко, и море с солнцем, как обычно,
начали действовать на мою печень, вызывая раздражительность.
Работа, которую я привез с собой, лежала нетронутой на маленьком
письменном столике в моей гостиной. Каждый день я видел на
фронтоне печально известного корреспондента, идущего пешком или
едущего в машине. Если я шла в театр, он сидел в партере; если я шла в «Брайтонскую Альгамбру», он был в отдельной ложе.
Красивый пруссак не давал мне покоя, и всякий раз, когда я его видела, я ловила себя на мысли: «Как?»
Доркас Дэйн продолжала заниматься своим делом, и какое значение мог иметь
платок-саше против неопровержимых доказательств преступной любви несчастного клиента Доркас и графа Генриха фон Фальсдорфа?


Я собрал свои вещи с помощью сапог и услужливой горничной.  Я предупредил в конторе, что
собираюсь уехать поездом в час дня. У меня был свободный час,
и я вышел на улицу, намереваясь прогуляться по пирсу и надышаться свежим воздухом за то недолгое время, которое у меня осталось.

Как только я добрался до пирса, я заметил графа фон Фальсдорфа, идущего в сопровождении женщины, которая продавала цветы.  Лицо женщины было
загорелым, на ней был белый чепчик.  Граф шел с другим джентльменом, которого я никогда раньше не видел.

  Продавщица цветов была настойчива.  Граф повернулся и сказал ей, что не хочет покупать цветы, но она все равно пошла за ним и стала уговаривать его купить бутоньерку. Она отсутствовала все утро и не продала ни одного цветка.

 Она была молодой и красивой женщиной.  Граф, полагаю,
Он был слишком благороден, чтобы долго сопротивляться ее настойчивым просьбам,
и в конце концов сунул руку в карман и дал ей монету.

"О нет, сэр," — сказала молодая женщина, "я не нищенка. Пожалуйста, возьмите свой цветок.
Она выбрала гвоздику и, отложив корзину, достала булавку из подушечки,
привязанной к завязкам фартука, аккуратно взяла лацкан графского
сюртука и вколола цветок в его петлицу. Но она была не слишком
искусным флористом и провозилась довольно долго, прежде чем цветок
был надежно закреплен.

Я наблюдал за операцией, потому что, как я уже объяснял,
Граф в целом произвел на меня впечатление, и всякий раз, когда я видел его,
Я всегда ловил себя на том, что пристально смотрю на него. Пока продавщица цветов
застегивала пуговицу, молодой человек перешел с противоположной стороны
дороги и, протянув шестипенсовик, попросил цветок.

Ему пришлось подождать, пока цветочница закончит с графом.
И вот четверо — граф и его друг, цветочница и молодой человек —
на минуту-другую собрались вокруг цветочной корзины.

Как только цветочное оформление графа было завершено, он удалился вместе со своим другом.  Молодой человек, пришедший в качестве добровольного помощника, был вежливо принят.

  Но, к своему удивлению, я заметил, что женщина и молодой человек во время работы тихо переговаривались.

  Женщина увидела, что я за ней наблюдаю, и, повернув голову, бросила на меня такой взгляд, что я чуть не упал назад, опершись на перила.

Этот взгляд стал мгновенным откровением. Цветочница в
шляпке от солнца была Доркас Дэйн!

Не успел я оправиться от изумления, как молодой человек отошел в сторону, а ко мне подошла Доркас.

"Купите петлицу, сэр?" — сказала она. Затем, не дожидаясь моего ответа, прошептала: "Я приду в "Старый корабль" сегодня вечером в восемь." — и ушла.

Излишне говорить, что я сразу же вернулся в отель и распаковал вещи —
это я всегда могу сделать без помощи горничной или носильщика — и сообщил в офис, что передумал и пока не собираюсь уезжать.


Вскоре после восьми часов ко мне в гостиную пришел официант и
Мне сказали, что меня хочет видеть некая дама, и через минуту Доркас Дэйн  — к счастью, не в костюме цветочницы — уже сидела в кресле и наслаждалась моим признанием в том, что я узнал личность цветочницы в то утро.

«Как оказалось, план был хорош, — сказала она, — но я долго не могла придумать, как задержать графа на улице, чтобы один из моих свидетелей смог его опознать».

«Значит, молодой человек был одним из ваших свидетелей?»

«Да, — ответила Доркас, — и очень важным».

"Но, конечно, это было бы достаточно легко для любого, чтобы определить
граф без тщательно разработанного бизнес. Он не делает тайны
от себя, и ходит постоянно."

"Совершенно верно", - ответила Доркас, - "но мой свидетель видел его только
один или два раза до этого, и тогда он носил бороду и не называл себя
графом фон Фальсдорфом. Мне пришлось задержать графа, чтобы опознать его.
Свидетель должен был обратить внимание на необычный шрам
прямо под подбородком — полагаю, граф получил его на дуэли
в студенческие годы.
«Я никогда не замечал этого шрама», — сказал я.

— Нет, — сказала Доркас, — это видно только тогда, когда граф задирает подбородок. Вот почему я хотела вдеть ему в петлицу эту милую колючую гвоздику. Когда у мужчины в петлице такой цветок, вы заметите, что он инстинктивно задирает подбородок и вытягивается. Я часто видела таких в цветочных магазинах. Именно это натолкнуло меня на мысль о цветочнице, когда я вчера вечером была в городе. Сегодня утром я приехал
с моим свидетелем на утреннем поезде и ехал третьим классом со всей своей «косметикой».
"И как же вы от нее избавились?"

"О, это было достаточно просто. Я пошел к другу домой, а он не
мне нужно пять минут".

"Что ж, моя дорогая Доркас, - сказал я, - я не сомневаюсь, что ты сделала что-то очень умное"
но я немного в неведении. Несколько дней назад вы уехали из Брайтона, чтобы подтасовать показания полудюжины свидетелей по делу о разводе с помощью пакетика с носовым платком, а теперь вы в Брайтоне и разыгрываете тщательно продуманную сцену, чтобы заставить второго ответчика держать удар. Полагаю, пакетик вам ничего не сказал, и вы начали действовать совсем по-другому.

«Вот тут-то вы и ошибаетесь, мой умный джентльмен, — ответила
Доркас с коварной улыбкой. — Если бы не мешочек с носовым платком, я бы ни за что не решилась на тот маленький трюк, который провернула сегодня утром».

«Тогда, как говорится в книжках, «начнем с самого начала».
Вы отправились в город, чтобы осмотреть носовой платок,
принадлежавший разведенной женщине, в котором после
окончания судебного разбирательства была обнаружена
фотография соответчика с компрометирующей надписью.»

«Именно. Я навестил свою клиентку сразу после приезда в город.
»Я телеграфировал ей, чтобы она сохранила у себя мешочек, и сразу же приступил к выяснению его истории.

"Она купила для своей дочери, которая ходила в школу, шесть красивых носовых платков.  Однажды, открыв ящик комода, она нашла старый мешочек.
 Она подумала, что это будет хороший подарок для девочки, которая часто им восхищалась.  Вынув свои платки, она положила в мешочек шесть других для ребенка.

"Пока ящик был открыт, вошла горничная и попросила хозяйку посмотреть
на платья, которые она разложила в соседней комнате, и сказать,
какое из них она, горничная, могла бы взять себе. Дама вышла в
в соседнюю комнату. Горничная задержалась на минутку, чтобы поднять с пола упавшие заколки для волос, а затем последовала за своей хозяйкой.

"Когда хозяйка вернулась в комнату, она заперла ящик, который
рассматривала, и не открывала его до следующего дня, когда достала
саше с носовым платком, положила его в картонную коробку и отправила
дочери.

"Это было примерно за месяц до суда.

«Фотография графа, которая попала к даме только в тот день, когда она написала мне в Брайтон, была найдена во внутреннем кармане».
в кармане мешочка. Поэтому девочка не нашла его, когда доставала
носовые платки. Совершенно случайно она обнаружила карман и,
пощупав в нем, достала фотографию Фальсдорфа, которую при первой
встрече с матерью отдала ей.

"Установив факты и убедившись, что
госпожа не знала о существовании фотографии, я внимательно
осмотрел мешочек. Причина, по которой я придал такое значение этому открытию
Я вам расскажу. То, за чем дама, скорее всего, пошлет
Ее горничная приносит ей в комнату носовой платок. «Принеси мне еще один
платок», — часто говорю я своей служанке. Ни одна женщина в
положении моей клиентки, ведущая интрижку, не стала бы класть
портрет своего любовника в ящик, к которому она в обычной
обстановке часто посылает свою горничную. Положить портрет с
компрометирующей надписью в мешочек для носовых платков — значит
навлечь на себя подозрения.

"Я чувствовал, что у меня есть по крайней мере одно из того, что, как я подозревал, было сфабриковано. Я хотел добиться того, чтобы...
Возможно, вопрос звучал так: «Кто положил этот портрет в носовой платок-саше?»

«Но, Доркас, — перебил я, — ни платок, ни портрет не упоминались на суде.
Они не были частью доказательств, которые вам нужно опровергнуть».

«Нет, но они должны были стать частью доказательств. Вспомните, что произошло». Дама отправила пакетик своему ребенку. Этого никто не ожидал.
 Поддельные улики случайно оказались за пределами дома. Если бы этого не произошло, я не сомневаюсь, что они попали бы в руки детективов мужа.
Точно так же, как письмо в письменном столе.

И это письмо — это проклятое письмо...

Полагаю, его положил в письменный стол тот же человек, который
положил фотографию в мешочек для носовых платков.

И... и вы выяснили, кто это был?

Кажется, да.

— Но… не сердитесь на меня за то, что я не совсем понимаю ход ваших рассуждений…
На фотографии было написано графом фон Фальсдорфом…
Письмо было написано его почерком.

 — Несомненно.

 — Они оба предназначались для этой дамы.  Как же так вышло, что они не попали к ней в руки, а оказались у кого-то другого?

"Что вы будете видеть более четко, когда я сказал тебе, что у меня есть
извлечь из пакетика".

"Тогда уходи--я буду очень рад узнать."

"Я внимательно осмотрел Саше", - продолжал Доркас, "и нашел,что
с полдюжины носовых платков в это, если бы я поскользнулся на фотографии
в спешке, он подсунул в карман. Затем я вывернул карман наизнанку и осмотрел подкладку из светло-голубого атласа.
 По самому краю подкладки виднелось небольшое чернильное пятно. "На фотографии чернила были мокрыми! " — воскликнул я.

"Нет, на фотографии было написано фиолетовым карандашом...
Чернильное пятно осталось от пальца человека, который в спешке сунул фотографию в конверт. Подкладка, должно быть, задела палец. Как только я это заметил, я спросил даму, помнит ли она, что делала ее горничная в тот момент, когда она — горничная — попросила ее пройти в соседнюю комнату и осмотреть платья.

"'Она составляла список вещей, которые я хотел положить в свои чемоданы, — я уезжал на несколько дней с матерью.'

"'Чем она писала?'

"'Пером и чернилами.'

"'Она хорошо писала?'

"'Нет, — ответила дама, — она была неряхой — обычно чернила растекались по бумаге.'
ее пальцев. Я помню, когда она вошла во внутреннюю комнату, я сказал
ей не прикасаться к платьям - ее пальцы были чернильными".

"Боже милостивый, Доркас!" Я воскликнул: "Тогда, если горничная участвовала в заговоре
с целью погубить свою госпожу, половина улик, которые кажутся столь изобличающими, может быть
учтена".

"Конечно, может. Я уверен, что горничная положила эту фотографию в
саше, чтобы ее нашли и использовали в качестве улики.
Предполагается, что она также нашла возможность подбросить
компрометирующее письмо графа в бюро. Несомненно, она
Письменный стол был доставлен человеку, который якобы пришел за ним из мебельной фирмы.
Теперь посмотрим, как легко можно объяснить другие улики, если допустить, что в этом была замешана горничная.
 Она впускает графа поздно вечером.  Она приказывает слугам разойтись по постелям, пока хозяйка в своих покоях. Она договаривается впустить графа и выпустить его, как только услышит, что лакей открывает ворота.

"Но в Ницце — там же были свидетели-слуги?"

"Слуги никогда не видели госпожу с графом в запертой комнате."
гостиная. Если бы дама легла спать, что было бы проще:
горничная впустила бы графа, заперла бы дверь, поговорила бы с ним
вполголоса, а потом выпустила бы его в коридор, где его увидели бы
слуги? Что касается платка, то ему достаточно было бы положить его
на диван, чтобы она его нашла.

"Но предполагать, что, Доркас, что такого гнусного заговора, как это
разработана на честь невинной женщины, должно
еще одним участником-это сам граф".

"Именно это я и сказал себе, когда увидел пакетик с носовым платком .
обвинил горничную. Если горничная работала над этим, она, должно быть, была
_ нанята_ для этого - проинструктирована кем-то более умным, чем она сама.
и граф, должно быть, был одним из ее соучастников в заговоре.
Должно быть, он намеренно обставил все так, чтобы все выглядело убедительно.
"Трудно поверить в это человеку в положении графа".

"Трудно поверить в это".

«Это было непросто, и я чувствовал, что следующим моим шагом должно стать выяснение того, мог ли граф при каких-либо обстоятельствах стать соучастником такого бесчестья.  Как вы знаете, я уже располагал определенной информацией».
о нем до того, как я начал свои расспросы. Расспросив в
районе, который, как было известно, он часто посещал до того, как
внезапно появился в Ницце, элегантно одетый и с деньгами, я узнал,
что из дома, где он жил — это в Сохо, — он внезапно съехал. Однажды
вечером он пришел довольно веселый, а через несколько минут послал за
хозяйкой и сказал: «Я уезжаю». Отправьте мои вещи на вокзал Виктория — вот сколько я вам должен.
Он заплатил и тут же ушел.  Я навел справки и выяснил, что в тот вечер, когда он внезапно решил уехать, в комнатах над его квартирой...
пусть молодой немецкий художник. Все, что хозяйка могла думать
что, возможно, Граф не любил, чтобы соседи, которые были
Немцы.

"Художник был по-прежнему живут там. Я брал у него интервью. Он слышал
графа фон Phalsdorf прожив там, но он не знал, его купить
зрение. Не может быть никаких причин, почему граф должен двигаться
из-за него.

«Тогда я спросил его, не знает ли он кого-нибудь, немца, кто мог бы его избегать.

 «Да, — ответил он, — есть один такой.  Год или два назад я был очень беден и жил в очень плохом месте.  Подо мной жил молодой
Один немец, который называл себя джентльменом и, конечно, говорил как джентльмен, однажды вечером рассказал мне о своих проблемах. Он сказал, что в отчаянии. Он не знал, что ему делать. Я сказал, что у меня то же самое. Тогда он спросил, разборчив ли я. Я ответил, что не понимаю, что он имеет в виду. Затем он рассказал мне, что однажды был в дешевом ресторане.
он встретил итальянца, который предложил познакомить его с фирмой, состоящей из
частных детективов - людей, собирающих улики в бракоразводных процессах.
Им нужны были молодые привлекательные мужчины с джентльменскими манерами и
внешностью".

"Зачем?" - спросил я. "Чтобы быть детективами?"

«Нет, — сказал он, — чтобы скомпрометировать женщин. Итальянец сказал мне, что
красивый и умный парень может сорвать большой куш в этой игре».

 «Я пришел в ужас от одной только мысли об этом и сказал ему:
«Да я лучше буду голодать, чем опозорюсь, как ты, верно?»

"'Он сказал: "О, я не знаю... думаю, если бы фирма платила мне за это, я бы скорее согласился, чем голодал бы."

"'Я был так шокирован этой жестокой речью, что назвал его
оскорбительным словом, и он ударил меня — по правде говоря, он
как следует меня отхлестал и сказал, что в Германии он бы меня
убил. Я был
После этого я немного испугался, потому что он был сильным парнем, и на следующий день
я ушел.

"'Это единственный немец из всех, кого я знаю, который, возможно, стыдится
себя и не хочет больше со мной встречаться.'

"'Как звали этого немца?'

"'Ну, он называл себя Карлом Хансеном.'

"'Узнали бы вы его снова, если бы увидели?'

"Если бы я его встретил, я бы всегда узнал его по одной примете.'

"'По какой?'

"'У него был странный шрам под подбородком. Я заметил его, когда он сбил меня с ног и стоял надо мной в ту ночь, угрожая убить.'

"Этот молодой художник — тот самый, которого я сегодня привёз в Брайтон,"
сказала Доркас. "Он тоже изменил свою внешность, отрастив бороду,
и я не думаю, что граф узнал его, но он узнал
Графа _ по шраму под подбородком._"

Когда Доркас закончила свой рассказ, я едва мог говорить. То, что
такой позорный бизнес мог продолжаться в девятнадцатом веке
здесь, в Англии, казалось мне непостижимым.

- Вы действительно думаете, - сказал я через некоторое время, - что графа фон Фальсдорфа
намеренно наняли, чтобы дать возможность мужу этой дамы
получить развод?

"Я уверена в этом", - сказала Доркас. "Фирма агентов по расследованию, которую он
нанятые совершенно беспринципны. Я полагаю, что они нашли
Графа, подкупили горничную и все провернули.
Вероятно, этот красавчик Адонис, который с позором покинул свою страну,
и отчаянно нуждался в деньгах, получил за свои услуги пару тысяч
фунтов.

"Но почему муж должен так стремиться к разводу?"

«Мой дорогой друг, как только указ вступит в силу, он намерен жениться на даме, которая на самом деле стала причиной его первого расставания с женой».
* * * * * *

 Указ так и не вступил в силу. Информация о том, что Доркас
Все, что удалось собрать, было передано королевскому прокурору, и
горничную леди арестовали по обвинению в лжесвидетельстве. Граф,
почуяв опасность, исчез, и, к счастью для него, его нигде не могли
найти, когда полиция начала его разыскивать. Частный детектив,
который был главным организатором этого позорного заговора, был
привлечен к уголовной ответственности и вместе с горничной леди
приговорен к длительному тюремному заключению.

Муж возразил, что принял представленные доказательства как подлинные и что он лишь пообещал крупную сумму
фирма в случае оказания им услуг добилась для него развода.
Поскольку он был человеком высокого положения, к его поведению был применен более милосердный подход
. Было решено, что он был обманут люди, к
которому он поручил расследование, которое он вел, чтобы сделать
информация, которую они заверили его, что они уже должны были его жены
неверность.

* * * * * *

Несмотря на то, что все указывало на вину несчастной
леди, Доркас Дин с триумфом отстояла свою честь, вернула себе доброе
имя и право требовать любви и уважения от своих детей.

«И я думаю, — сказал Пол, когда мы обсуждали это дело за трубкой в маленьком саду на Оук-Три-роуд, — что если бы я когда-нибудь переживал из-за того, что моя милая женушка стала частным детективом, то все эти переживания развеялись бы после этого дела». Ни один солдат на поле боя, ни один миссионер в языческой стране, ни одна благородная дама у постели больного не совершили более благородного поступка, чем моя маленькая жена, когда она спасла честь этой бедной леди от негодяев, которые так подло замышляли против нее.

_VI. Тайна банковского праздника_

Я уехал в отпуск в Швейцарию и какое-то время жил в Люцерне.
Мне нравится Люцерн, потому что там можно вдоволь налюбоваться швейцарскими пейзажами, не прилагая особых усилий.
Я вполне доволен тем, что мне рассказывают о радостях альпинизма, но сам я этого не пробовал. Я очень люблю вершины.
Если на гору ведет железная дорога, а в пределах досягаемости от вершины есть приличный ресторан, то это просто восторг.
Я бы предпочел стать альпинистом хотя бы на один день. Но я категорически против
мелодраматических приключений с проводниками, веревками, трещинами и ледорубами. Из Люцерна можно подняться на Пилатус по железной дороге. Из окрестностей Люцерна можно совершить приятную поездку на гору Риги по железной дороге. А если вам не хочется в горы, можно...
Спокойно покатайтесь по озеру, а вечером возвращайтесь в большой отель.
Там приличная кухня, электричество, железнодорожная станция, английские
газеты и цивилизация.

 Я провел в Люцерне две ленивые недели, и это пошло мне на пользу.
Я сделал много хорошего. Вернувшись в город, я почувствовал, что мне хочется немного встряхнуться.


 Однажды прекрасным сентябрьским днем, через день или два после возвращения, я сидел в одиночестве в своем кабинете, и меня внезапно осенило. «Пойду-ка я навещу Денов», — сказал я себе. Перед отъездом Доркас сказала мне, что они собираются в отпуск в Шотландию, но рассчитывают вернуться к концу августа.

В восемь часов вечера я стоял перед знакомой деревянной дверью. Я позвонил, и открывший мне слуга сообщил, что миссис Дин нет дома, но мистер Дин в
гостиная с миссис Лестер.

Пол, услышавший мой голос в холле, остановился в открытой двери.
"Входи, мой дорогой друг", - сказал он. "Доркас, но я не думаю, что
она будет очень долго. Мы должны были ожидать, что она в девять".

Миссис Лестер не был в особенно хорошем настроении. Вскоре после моего прихода она взяла свои работы и удалилась в свою комнату.

"Что с этой старушкой, Пол?" — спросил я. "Что-то она сегодня не очень приветлива."

"Нет," — ответил Пол, беря на руки Тоддликинса, бульдога, который положил лапы на колено хозяина, намекая, что хочет
за ней нужно ухаживать; «Миссис Лестер сердится на Доркас».

«Из-за чего?»

«Да так, ничего особенного, просто Доркас не очень хорошо себя чувствует». Наш отпуск
в Шотландии был прерван, и Доркас пришлось вернуться в город, чтобы
взяться за дело, которое ее очень беспокоило и оставило совершенно
опрокинутый; и как только она покончила с этим, а мы приняли решение
наши умы были направлены на небольшое морское путешествие, произошел еще один случай, и
Доркас сейчас этим занимается ".

"Но почему миссис Лестер должна быть недовольна этим? Она, полагаю, не захочет отправиться с тобой в морское путешествие, а бизнес есть бизнес.

"Да. Но это дело не имеет отношения к бизнесу. Доркас взялась за него, чтобы помочь
бедной женщине, которая даже не может позволить себе оплачивать расходы из своего кармана."
"А, понятно, вот почему возражает миссис Лестер."

«Да, она говорит, что со стороны Доркас глупо портить себе здоровье и лишаться столь необходимого отпуска, переживая из-за чужих дел, когда от этого ничего не зависит».

«Она права.  В конце концов, здоровье дочери для нее превыше всего. »

«Да, и, к сожалению, старушка считает, что в данном случае  Доркас вдвойне глупа, раз работает впустую». Я расскажу тебе
Факты, и тогда вы лучше поймете отношение моей тещи.
Пол курил сигарету, поэтому я попросил у него разрешения раскурить трубку.
Он с приятной улыбкой дал мне разрешение.  Я всегда лучше слежу за сюжетом, когда у меня во рту трубка.

«Десять дней назад, — сказал Пол, — как раз когда мы собирались уезжать, раздался звонок в дверь.
Вошел слуга и сказал, что пожилая дама хочет видеть миссис Дин.
«Консультационный кабинет», как мы его называем, был «выключен», поэтому пожилую даму проводили в гостиную».

«По голосу и по тому, как она представилась, я поняла, что она не слишком перспективный клиент.  Она начала с извинений за то, что позволила себе такую вольность, и выглядела такой растерянной и взволнованной, что Доркас предложила ей сесть и «взять себя в руки».

"'Вы очень добры, мэм, ' — сказала пожилая дама, 'но я, конечно, беру на себя
смелость '...'

"'Не обращайте внимания на мою смелость, ' — сказала Доркас. 'Садитесь и расскажите,
зачем вы ко мне пришли.'

«Пожилая дама, тяжело дыша и всхлипывая,
наконец собралась с духом и рассказала свою историю».

«Она прочла в газетах о знаменитой леди-детективе Доркас Дин и о том, какие удивительные вещи та совершила.
Она была в отчаянии из-за пропажи единственной дочери и не могла получить никакой информации от полиции.
Она решила обратиться к миссис Дин со своим делом.

"Вы хотите, чтобы я занялась этим профессионально?" — спросила моя жена.

«Что ж, мэм, вот тут-то я и чувствую, что беру на себя слишком много. Я всего лишь бедная женщина. Моя дочь, которая работала в торговом доме в Вест-Энде, была моей правой рукой. Именно она вела хозяйство и была хорошей хозяйкой».
Она была хорошей девочкой и лучшей из дочерей. Я вдова и сдаю часть
своего дома под жилье, но моя дочь зарабатывала хорошие деньги, а теперь
она так внезапно и загадочно исчезла, что я не знаю, что делать. Я,
конечно, знаю, что вам платят большие деньги за то, что вы делаете, и вы
этого заслуживаете, но... понимаете... я... я не в том положении, чтобы...

"Я понимаю", - сказала моя жена. "Вы не можете позволить себе оплачивать мои услуги".
"Я понимаю".

"Нет, мэм, к сожалению, я не могу сказать, не сразу, но ради моей дорогой
девочки я продам все, что у меня есть на свете, и если возможно
Вы могли бы облегчить мне задачу и брать понемногу за раз.
 — О, дорогая, о, дорогая, конечно, это наглость с моей стороны — просить об этом, —
но я почти обезумела от горя, и... вы должны меня простить.
 Пожилая дама разрыдалась, и я не сомневался, что ее горе было искренним.
 Я не видел его, но я его _слышал_.  Каждый
тон ее голоса был искренним.

"'Ну, — успокаивающе сказала моя жена, — расскажите мне сначала о своей дочери,
а потом мы обсудим мои условия.'
"Вкратце старушка рассказала следующее:

- Ее звали Эдвардс. Ее дочь Мириам, которой было двадцать восемь лет,
была "примерщицей" в одном из магазинов тканей в Вест-Энде. Она была
высокой, грациозной, похожей на леди молодой женщиной, и, как заметила пожилая леди
в скобках, "ей все шло". Она надела накидки
, чтобы дамы могли посмотреть, как они выглядят. Она приходила домой каждый вечер.
Примерно полгода назад Мириам Эдвардс сообщила матери, что познакомилась с джентльменом — мистером Джоном Карлтоном, — который, насколько она поняла, занимал хорошую должность в Сити. Она познакомилась
Однажды вечером она случайно встретила его на улице, когда за ней увязался какой-то мужчина. Он вмешался и, видя, что она расстроена, попросил разрешения проводить ее до дома. На следующий вечер она снова с ним встретилась. Он объяснил, что каждый вечер в одно и то же время уходит с работы и идет домой пешком, поэтому они и встретились. Он немного проводил ее. Так началось их знакомство, которое постепенно переросло в привязанность с ее стороны и, вероятно, со стороны мистера Карлтона, поскольку он
Он сделал ей предложение и умолял, чтобы его познакомили с ее матерью. Мириам все рассказала матери, и мистер Карлтон стал их постоянным гостем. Он был очень галантен, у него, похоже, было много денег, он сделал девушке пару красивых подарков, и свадьба была назначена на сентябрь. Мистер Карлтон объяснил, что не позволит жене заниматься бизнесом — он может себе это позволить. Он отправился с Мириам и ее матерью искать небольшой дом.
В начале августа он сообщил, что нашел подходящий вариант.
обставил бы его и отказался от своего нынешнего жилья, переехал бы в него и
приготовил бы все для своей жены. В конце июля он попросил Мириам
оставить ее работу и вручил ей двадцать фунтов золотом. 'Это',
он сказал, 'Вы получите возможность покупать определенные вещи, а компенсирует
твою мать за потерю заработка. Он проделал все это очень мило и по-джентльменски и объяснил, что миссис Эдвардс, если ей покажется, что в пансионе недостаточно хорошо платят, может продать все и переехать к ним.

"В августовский выходной Мириам ушла из дома, чтобы встретиться со своим возлюбленным. Они
Они собирались посмотреть дом, который он снял. С того часа миссис Эдвардс
больше никогда не видела свою дочь и не слышала от нее ни слова, ни от мистера Карлтона.
Она обращалась к мировому судье и в полицию, но ничего не удалось выяснить, и теперь, в качестве последней надежды, она пришла к моей жене.

"Когда она закончила свой рассказ, который был, конечно, гораздо более
бессвязным, чем я вам изложил, - сказал Пол, - моя жена приступила к
перекрестному допросу.

"Ваша дочь была помолвлена с вашего согласия с этим мистером Карлтоном.
Они писали друг другу?"

«Нет, — сказала дама, — я так не думаю. Видите ли, они встречались почти каждый вечер».

«Но иногда он мог не прийти на встречу.  Подумайте, может, он кому-то передавал сообщение?»

«Да, теперь я вспомнила», — сказала пожилая дама. «Дважды, когда она скучала по нему, на следующее утро ей приходила телеграмма».

«На следующее утро, — сказала моя жена.  — Ах, он телеграфировал и потратил
шесть пенсов, хотя мог бы написать за пенни.  Он не хотел, чтобы у нее
оставались его письма!»

«Значит, вы думаете, — нервно спросила пожилая дама, — что мистер Карлтон...»
вот что стоит за исчезновением моей бедной девочки — он никогда не собирался на ней жениться, а просто увел ее, негодяй!
"""Я этого не утверждаю, — сказала моя жена. ""У меня пока нет права
высказывать свое мнение, но тот факт, что он ни разу не написал ей за все время ухаживаний, — это то, что я должна принять во внимание.
А теперь еще один вопрос. Ваша дочь когда-нибудь ему писала?'

"'Да, думаю, что да, — я в этом уверена, — я видела, как она писала, а потом вышла и
отправила письмо.'

"'Вы видели адрес?'

"'Нет.'

"'Где, по его словам, он жил?'

"'Насколько я поняла, он жил на съемной квартире; это был дом на Хэмпстед-
роуд, я помню.'

"'Вы когда-нибудь там бывали?'

"'Нет, мэм, я никогда с ними не гуляла; мне нужно было присматривать за домом,
а молодому человеку не хочется, чтобы с ним была мать его возлюбленной.'

"'Совершенно верно. Ваша дочь когда-нибудь бывала у него дома?'

"'О нет, она бы такого не сделала. У меня живут молодые люди, и я бы не хотел,
чтобы они приводили к себе в комнаты молодых женщин.'

"'Тогда вы думаете, что он жил на Хэмпстед-роуд, только потому что...'

«Что ж, мэм, я помню, как он это говорил. Полагаю, именно там моя дочь ему и написала».

"'Вы говорите, что он чем-то занимался в Сити. Вы помните,
упоминался ли какой-нибудь деловой адрес?'

"'Нет, мэм; моя бедная девочка говорила, что у него была очень хорошая должность. Он
сказал, что работает на фондовой бирже, что бы это ни значило. Он сказал, что был
доверенным сотрудником крупной фирмы и получал 500 фунтов в год.
Видите ли, мэм, я подумал, что это хорошая партия для моей девочки. Это был
мужчина тридцати пяти лет, очень спокойный, настоящий джентльмен, и у него
определенно были деньги, которые он мог потратить, и он обращался с ней очень любезно ".

"Я понимаю. Но вы были в полиции и рассказали свою историю.
Что они сделали?'

"'Они навели справки на бирже. Там нет никого по имени мистер Джон Карлтон.'

"'Он никогда не писал и дал _ложное_ описание себя,'
сказала моя жена. "Я не думаю, что есть большие сомнения в том, что мистер Джон
Карлтон причастен к таинственному исчезновению вашей дочери.'
В любом случае, он должен узнать, что она исчезла; в противном случае он бы
позвонил в вашем доме и навела справки о ней.

"Я уверена, что так и должно быть, - сказала старая леди. - Но почему моя
бедная девочка не написала мне? Она была доброй и любящей дочерью - она должна
Вы знаете, в каком я волнении. Если... если он обманул ее...
уговорил жить с ним, не вступая в брак... то она наверняка нашла бы
какой-нибудь способ дать мне знать, что она жива.

""Да, — сказала моя жена, — это и есть та загадка, которую мне предстоит разгадать."

""Значит, вы возьмете это дело на себя?"

"'Да.'

"'Ах, найдите для меня мою бедную девочку, сударыня; передайте ей, что я
прощу ей все, если она только придет ко мне и позволит мне увидеться с ней еще раз. Я заплачу вам, когда смогу... я...'

"'Не беспокойтесь об этом, — сказала моя жена, — вы заплатите мне, когда...'
Нравится — или не нравится. Я возьмусь за это дело.

""Да благословит тебя за это Господь, да благословит тебя за это Господь!"

"Моя жена на мгновение замолчала, а потом сказала старушке:
"Я сделаю для вас все, что в моих силах, и надеюсь, что смогу разгадать эту тайну и хотя бы открыть вам правду. А теперь идите домой.
Оставьте мне свой адрес, и завтра я приду к вам домой. Я
хочу просмотреть все, что оставила ваша дочь. Я
полагаю, она мало что взяла с собой?

"Ничего, кроме одежды, в которой она стояла прямо. Я уверен, что когда
Она вышла из дома утром и собиралась вернуться вечером.
'

"'Тогда завтра я зайду и посмотрю, не найду ли среди ее вещей чего-нибудь, что могло бы помочь нам в поисках. Спокойной ночи.'

"Старушка с благодарностью пожелала моей жене спокойной ночи.
 На следующий день моя жена пошла к ней домой и..."

Дверь открылась бесшумно — ни я, ни Пол не услышали ни звука. Мы оба вздрогнули, когда знакомый голос воскликнул:

"Добрый вечер. Пол, дорогой, что ты рассказываешь мистеру Саксону о своей жене в ее отсутствие?"

Доркас Дин подошла ко мне и протянула руку. Затем она сняла
шляпку, яростно воткнула в нее длинную шляпную булавку и швырнула ее
на стол и устало опустилась в кресло.

"Ты устала", - сказал я. "Пол сказал мне, что ты вел себя не очень хорошо".

"Нет, я выдохся - я никуда не гожусь".

— Ты так и не приблизилась к цели, дорогая? — мягко спросил Пол.  — Ты ничего не выяснила?

 — Да, я кое-что выяснила, — со вздохом ответила Доркас, — но это хуже, чем ничего.

 — Почему?

 — Потому что я этого не понимаю.  Я нашла Мириам
Эдвардс, но...

«Ты нашел ее? Значит, твоя задача выполнена».

«Нет».

Доркас повернулась ко мне.  «Пол рассказал тебе всю историю,
насколько ему известно?» — спросила она.

  «Да».

«Тогда ты поймешь, что я хочу к ней добавить». После того как бедная старая
миссис Эдвардс уехала в ночь своего визита, я пришел к выводу,
что это был не обычный случай похищения. Девушка не давала
согласия на похищение, потому что в таком случае она нашла бы
какой-нибудь способ успокоить мать и не допустить огласки в ходе
полицейского расследования. Мне показалось, что это был
заранее спланированный заговор, потому что
Мистер Карлтон был так осторожен, что не стал писать, и, очевидно, намеренно обманул мать, назвав свой адрес.

"На следующий день я отправился в дом старушки. Это было вполне респектабельное место, и старушка произвела на меня еще более благоприятное впечатление, чем раньше. Вы знаете, что моя мать не согласна со мной по этому поводу.
Она думает, что я трачу свое время на поиски никчемной
девушки, которая сбежала с мужчиной, занимающим более высокое положение в обществе, но с самого начала я был склонен полагать, что девушка стала жертвой какого-то хитроумного плана.

«В доме я просмотрела все вещи Мириам Эдвардс. Я
перерыла все ящики, обшарила все карманы, прочла все
письма, которые она оставила, и не нашла абсолютно ничего». Я не ожидала, что мистер Джон Карлтон оставил после себя фотографию,
поэтому не была разочарована, но все же надеялась найти что-то, что принадлежало ему и могло бы дать мне хоть какую-то зацепку.

"Я была в полном отчаянии и прощалась со старушкой в маленькой гостиной, которую она называла своей, когда я
Я заметил старомодную промокательную бумагу.

"'Это ваша?' — спросил я.

"'Да.'

"'Это та самая промокательная бумага, которой пользовалась ваша дочь, когда писала письмо?'

"'Да, всегда.'

"'Спасибо. Я возьму это с собой, если ты позволишь".

"Я принесла домой старую промокательную книжку. В нем было всего два листа
дешевой розовой промокательной бумаги, и ими, очевидно, пользовались в течение
лет, поскольку они выцвели и почернели от чернильных пометок.

"Тем не менее, у меня есть силы стекла и изучается отраженный страниц
как я только мог. В стакане, как вы, конечно, знаете, написание
То, что было перевернуто на промокательной бумаге, отразилось в первоначальном виде.
После получасового тщательного изучения я был вознагражден тем, что нашел —
нечетко, но все же различимое — имя Джона Карлтона. Мириам
Эдвардс, очевидно, адресовала ему конверт. Однако мне потребовалось
некоторое время, чтобы разобрать адрес, потому что он был зачеркнут и
перечеркнут другими записями, но в конце концов мне удалось разобрать
номер 317А. Остальное было совершенно неразборчиво, но я
вспомнил, что пожилая дама говорила, что слышала, как ее дочь упоминала Хэмпстед-роуд, и отправился на поиски.
317А, Хэмпстед-роуд.

"Это был не частный дом, а канцелярский магазин. Я вошел и спросил,
жил ли здесь когда-нибудь человек по фамилии Карлтон. Мужчина за
прилавком ответил отрицательно, но сказал, что вроде бы слышал это
имя — вероятно, оно принадлежало кому-то, кому здесь адресовали
письма.

"'О, вам здесь адресуют письма?'

"'Да, сюда можно отправить письма любого человека. Мы берем за это один пенни.
Мы позаботимся о них.'

"Мне сразу стало ясно, что это тот самый адрес, по которому
Карлтон якобы жил. На самом деле это был всего лишь адрес, по которому он получал письма.

«Я описал Карлтона так хорошо, как только мог, со слов миссис Эдвардс.
Хозяин сказал, что хорошо помнит этого человека.  Он часто приходил за
письмами, но не так уж часто.  Насколько он помнит, письма всегда были
написаны женским почерком.  Он не уверен, что смог бы узнать почерк,
если бы ему его показали». Он не обращал особого внимания на почерк клиентов.
Мистер Карлтон уже несколько недель не получал никаких писем.

"Эта информация и портрет Мириам Эдвардс, сделанный незадолго до
Все, что у меня было, — это ее исчезновение, и, согласитесь, этого было недостаточно.

"Самым ценным был портрет. Я заказал пару десятков копий
у фотографа, у которого был негатив, и попросил своего помощника,
бывшего сержанта полиции, показать его железнодорожной полиции
на разных вокзалах Лондона. Один экземпляр я отправил в Брайтон,
Гастингс, Портсмут и другие приморские города своим корреспондентам. В нашем бизнесе всегда задействовано много агентов, которых мы используем для сбора местной информации.  Я отправил одного в Булонь, а другого в
Я надеялся, что, возможно, когда-нибудь получу хоть какую-то информацию, пусть даже самую скудную, которая выведет меня на верный путь.

"Удача мне улыбнулась. Вчера я получил телеграмму. Женщина,
в точности соответствующая фотографии, прибыла в Дувр и спросила у одного из носильщиков, не знает ли он, где в городе можно снять приличное жилье. Портье был поражен ее сходством с фотографией, которую ему показал офицер железнодорожной полиции.
Он сразу же порекомендовал ее жене констебля, которая держала пансион, а затем сообщил
констеблю, что он натворил. Мне сразу же отправили телеграмму. Сегодня утром я
отправился туда вместе с миссис Эдвардс. Когда мы приехали,
«хозяйки» не было дома, но жена констебля, которую муж предупредил
о нашем визите, проводила нас в гостиную.

  Я поднялся на второй этаж, который новый жилец снял на неделю. Я осмотрела вещи в спальне и провела тщательный профессиональный досмотр. В ящике я нашла часы и медальон. Я показала их миссис Эдвардс. Она их узнала.
Однажды она узнала, что их подарил Мириам мистер Карлтон. Она помнила,
что надевала их в тот день, когда уезжала. Я спросила хозяйку, какие
украшения носила ее квартирантка, и она ответила, что единственное,
что она заметила, — это кольцо с двумя маленькими бриллиантами и
сапфиром в центре.

  «Это моя бедная девочка!» — воскликнула
старушка, едва сдерживая волнение. «Это было просто кольцо, которое он подарил ей на помолвку».
«Я умоляла ее успокоиться и не сдаваться, ведь нам было
крайне важно собрать как можно больше информации, прежде чем мы
выдадим себя».

"Пока мы разговаривали, хозяйка квартиры выглянула в окно и
воскликнула: "Она идет по улице - она сейчас будет здесь".

"Мы вышли из комнаты и поднялись на второй этаж.

"Хозяйка открыла дверь и впустила своего жильца.

"Через несколько минут она поднялась наверх и сказала нам, что леди
сняла шляпу и сидит в своей комнате.

"Мы тихо спустились вниз. Я потянул за ручку и распахнул дверь, воскликнув: 'Мисс Эдвардс, ваша мать пришла навестить вас.'
"Женщина вскочила на ноги с криком удивления.
Миссис Эдвардс вбежала и закричала: "Мириам, дорогая моя!"

Затем она вздрогнула и отшатнулась, ее лицо побелело от ужаса.

"Это ее живой образ, - воскликнула она, - но это не моя дочь!"



_VII. ЛИСТ ОБЕРТОЧНОЙ БУМАГИ_

Когда Доркас рассказала нам, что миссис Эдвардс отказалась признать своей дочерью Мириам, женщину, которая была ее точной копией и у которой были часы, медальон и кольцо, которые Мириам Эдвардс носила в день своего исчезновения, я не смогла сдержать возгласа удивления.

"Но, моя дорогая Доркас," — сказала я, — это _должна_ была быть Мириам Эдвардс.
Должно быть, мать ошиблась.
"Я не знаю, что и думать," — ответила Доркас. "Я по-прежнему считаю,
что это была Мириам Эдвардс, но позвольте мне рассказать вам, что произошло.

"Как только дама оправилась от первоначального удивления, вызванного нашим вторжением, она воскликнула: 'Что вам здесь нужно?' Что ты имеешь в виду, называя меня Мириам, и что имеет в виду эта пожилая дама, называя меня своей дочерью? Вы что, с ума посходили?'

"'Нет,' — ответил я. 'Если мы ошибаемся, прошу нас извинить, но вы — точная копия молодой леди, которую мы ищем,
и у вас есть драгоценности, которые, несомненно, принадлежали
ей. Если вы не Мириам Эдвардс, вы должны, пожалуйста, объяснить, как
вы оказались во владении собственностью Мириам Эдвардс.'

"Какую собственность вы имеете в виду?" - спросил я.

"У вас в спальне есть часы и медальон, а на
вашем пальце кольцо - то, что с бриллиантами и сапфиром, - которое
принадлежало мисс Эдвардс".

«Вот как! — возмутилась дама. — Значит, вы осмелились рыться в моих вещах в мое отсутствие.
Откуда же вам было знать, что я оставила в ящике часы и медальон?»
хозяйка квартиры, вошедшая вслед за нами, воскликнула: "Я буду рада услышать
объяснение. Что вы имеете в виду, позволяя незнакомым людям иметь доступ к
моей собственности в мое отсутствие?"

"Я, конечно, прошу прощения, мэм, - сказала хозяйка, - но я действительно
поверила тому, что сказала мне эта леди (указывая на меня), что вы
Дочь миссис Эдвардс, и я... я не видела в этом ничего плохого.
""В этом есть вред — огромный вред, — и я немедленно уйду из вашего дома и сниму жилье в другом месте. Что касается имущества, которое вы называете имуществом мисс Эдвардс, — сказала она, поворачиваясь ко мне, — оно было в моем
Я храню их много лет — при необходимости я могу это доказать».
"Я посмотрела на миссис Эдвардс, которая выглядела очень расстроенной и сильно дрожала.

"'Это не моя дочь, мэм,' — сказала она; 'это не ее голос, и, возможно, я все-таки ошибаюсь насчет драгоценностей.'

"Вы, - сказала дама, - а теперь, возможно, у вас будет
добро оставить свои номера.

"Я не мог отказаться. Пожилая дама лишила меня всякого шанса
выдвинуть внятное обвинение, замешкавшись с драгоценностями. Итак, я
поклонился со всем достоинством, на какое был способен, и мы вышли и сели
спустились вниз и обсудили это странное дело.

"Ее живой образ, мэм, - сказала миссис Эдвардс ко мне, и я не
зря фотография обманут твои друзья, но это не мое
дочь. Мать должна знать своего ребенка ".

"Но дело в драгоценностях - ты же знаешь, что это так. Почему вы сказали, что
не были уверены в ее присутствии?

"Ну, мэм, я испугался того, что мы сделали. Мы бы сделали
ошибка, о ней, и конечно может быть я ошибаюсь о
ювелирные изделия. Есть много сделал по той же схеме, я полагаю'.

"Я понял, нервозность старушки. С людьми ее класса
Всегда есть страх совершить что-то противозаконное. Но я был
уверен, что нашел Мириам Эдвардс — сходство и три украшения вряд ли могли быть простым
совпадением.

"Мы еще какое-то время разговаривали внизу, и вскоре спустилась хозяйка.

"'Она ушла, миссис Дин,' — сказала она. «Она собрала вещи, а я вызвал такси и был рад, что отпустил ее».

«Ты отпустил ее, ничего мне не сказав! Куда она уехала?»

«Не знаю — я не стал ждать ответа».

«Но, моя добрая женщина»Нет, я должен знать! Я хочу проследить за этим человеком.
Надо было сказать мне, что она так скоро уедет. Тогда я бы
смог выяснить, куда она направилась.'

"Хозяйка покачала головой. 'Я не хотела лишних хлопот,'
сказала она. 'В конце концов, она могла подать на меня в суд,
знаете ли, за то, что я позволила вам обыскать ее вещи. Такого рода вещи
получает и может поранить себе позволить, если он попал в газетах. Я
не хочу никаких пунктов про меня, особенно мой муж
констебль.'

"Но вы были совершенно правы в том, что сделали. Мы определили
собственность, подобная собственности пропавшей женщины, которую мы разыскиваем.

"Ну, миссис Дин, видите ли, это не полицейский обыск - это всего лишь
частный - и пожилая леди здесь сказала, что это была не ее дочь, и
возможно, она ошиблась насчет драгоценностей. Это не оставило ни мне, ни тебе ни единого шанса, а женщине дало веский повод для обвинений в мою сторону, если бы она захотела позлословить. Так что я был рад, что она ушла по-хорошему.
"Что я мог сделать? Я вышел и сумел найти извозчика, которого вызвали. Он доставил даму на вокзал, и она села на поезд до Лондона.

«Больше ничего нельзя было сделать. Я приехала в город с
миссис Эдвардс, и вот я здесь, так же далеко от дома, как и прежде».

«Но, — сказал Пол, — в начале своего рассказа вы сказали, что нашли
Мириам Эдвардс. Неужели вы думаете, что мать не узнала бы собственную
дочь?»

«Я не знаю, что и думать», — ответила Доркас. «У меня есть предположение, что
старушка _отказалась_ признать в ней свою дочь. Возможно, она что-то увидела — что-то поняла — во взгляде или манере
женщины, из-за чего она отрицала их родство в присутствии посторонних.
»Я ничего не могу понять. Не могу поверить, что такое невероятное сходство и три украшения — случайность.
Доркас встала с дивана и начала расхаживать по комнате.

 "Должно быть, это была Мириам Эдвардс!" — воскликнула она. "Должно быть!
 Меня обманули! Но почему... почему эта пожилая дама сказала, что это не ее дочь, если это была она? Я не позволю тайне остаться на этом.
 Спокойной ночи, мистер Саксон - я не хочу разговаривать - я хочу
подумать. Приходите ко мне снова через пару дней ".

"Тогда вы сможете сказать мне, каково объяснение этой
тайны?"

"Возможно ... я надеюсь на это".

После такого категоричного отказа мне больше нечего было сказать,
поэтому я пожал ему руку и ушел.

* * * * * *

 Через пару дней я снова позвонил.  Доркас не было дома.  Я поговорил с Полом, но
он ничего не смог мне сказать.  Впервые за всю свою профессиональную карьеру его жена не доверилась ему.

"Когда я спрашиваю ее, - сказал он, - как она идет, она лишь говорит,
- Подождите ... я ничего не знаю сам. У меня есть идея, но я не могу
объясню. Не проси меня говорить об этом. Дай мне подумать".

Прошла неделя, прежде чем я получил небольшую записку от Доркас.
Она была короткой и по существу.

«Вы можете прийти сегодня вечером».
* * * * * *

Я застал Доркас одну в гостиной. Пол ушел с
миссис Лестер в гости к другу.

Доркас была бледна и выглядела очень серьезной.

"Вы разгадали тайну Мириам Эдвардс?"
"Да, теперь я все знаю." Это странная история.

"И женщина в квартире была дочерью старухи?"

"Нет, украшения принадлежали Мириам Эдвардс, но женщина, которая была ее точной копией и носила их, была женой человека, выдававшего себя за мистера Джона Карлтона."

"Боже правый! Вы хотите сказать, что этот человек был женат на
женщина, которая была точной копией той, за которой он ухаживал?"
"Да, но позвольте мне рассказать вам подробности этого необычного случая в том виде, в каком я их узнал.

"После того как мой визит в Дувр привел к неожиданным результатам, я решил действовать в одиночку и оставить миссис Эдвардс в неведении относительно того, что я отказался от расследования.

«Я относилась к ней с подозрением — как теперь понимаю, напрасно, — но не могла отделаться от мысли, что дочь каким-то образом сумела предупредить мать, когда оказалась рядом с ней».
Я решил, что первое, что мне нужно сделать, — это найти ту даму из Дувра, у которой лицо Мириам Эдвардс и украшения Мириам Эдвардс.
Я думал об этом до боли в голове, но не видел другого выхода из положения.

  "Я решил, что первое, что мне нужно сделать, — это найти ту даму из Дувра, у которой лицо Мириам Эдвардс и украшения Мириам Эдвардс.  Разгадка тайны была там, и искать ее где-то еще не имело смысла.

"Я вернулся в Дувр и допросил жену констебля. Теперь, когда ее постоялец съехал и она не боялась судебных разбирательств,
Она была готова оказать мне любую посильную помощь. Она позволила мне обыскать комнаты, которые не сдавались в аренду. Там ничего не было — ни клочка бумаги, ни нитки. Я перевернул ковры, открыл шкафы и двери, проверил решетки, заглянул в каминные украшения — везде, где мог лежать какой-нибудь предмет, который ничего не значил бы для обычного наблюдателя, но мог бы послужить подсказкой для опытного детектива. Я не нашла ничего, кроме обычной
шпильки для волос.

"Потом я спросила хозяйку, не пропало ли что-нибудь из
комнаты после отъезда постояльца.

"'Ничего,' — ответила она.

"'А теперь постарайтесь вспомнить. Когда она вошла, то стала распаковывать коробки. Вы что-нибудь заметили?
Вы помните что-нибудь, что могло бы дать мне хоть малейшее представление о профессии или привычках этой женщины?'

"'Ничего. Она распаковывала немного — всего несколько вещей, и те, что были в ящиках, вы видели.'

"На ее носовых платках и белье, которые я видел, ничего не было, потому что
Я внимательно осмотрела комнату в поисках следов Мириам Эдвардс. Все было новое, без каких-либо опознавательных знаков. Сундуки в комнате были заперты.

  "Внезапно хозяйка вздрогнула.

  "'Теперь я кое-что вспомнила, но уверена, что это вам не поможет.'

"'Я не знаю. Что это было?'

"'В тот день, когда она пришла, она открыла свой чемодан и достала одну или две вещи, среди которых была пара сапог. Сапоги были завернуты в коричневую бумагу. Она бросила бумагу в камин, а когда пошла в свою комнату, чтобы прибраться, я ее забрал.'

"'На бумаге было что-то написано?'

"'Это была коричневая бумага — я так не думаю. Она вся в пятнах.'

"'Где бумага? Она у тебя с собой?'

"'Да, она на кухне, рядом с бумагой для растопки.
Мы ее не используем, потому что коричневая бумага так воняет.
Кажется, я могу ее найти.'

«Она вышла и вскоре принесла мне два куска «скомканной» коричневой бумаги.

 «Я принесла только эти куски, потому что больше ничего нет».
Я взяла куски и аккуратно развернула их.  На конце одного из них была оторванная проклеенная этикетка — часть этикетки, которую наклеивают на посылки, отправляемые с доставкой. Бумага была порвана в том месте, где была наклеена этикетка. На ней было написано только это:

 SHOOL
 Тотт
 Миссис
 1/7
 13642
 _Оплачено_

На другом клочке коричневой бумаги не было ничего.

"Я аккуратно сложил клочок с оторванной этикеткой и положил его в карман.

"'Из этого ничего не выйдет, верно?' — сказала хозяйка.

"'Не знаю,' — ответил я. «Во всяком случае, дама завернула в него свои сапоги, и, возможно, оно принесет мне больше пользы, чем вы думаете».
«Я вернулся в город и на следующее утро отправился к господам  Шулбредам
с Тоттенхэм-Корт-роуд и попросил позвать одного из управляющих.

  Я объяснил, что мне нужно, и показал ему оторванную этикетку на куске
коричневой бумаги».

«Это наша этикетка, — сказал он.  — Она была приклеена к посылке, отправленной на доставку.  1/7 означает первое июля.  13642 — это номер заказа, и мы найдем его в кассовом журнале за 1 июля, потому что надпись «Оплачено» означает, что товары, какими бы они ни были, были куплены и оплачены в тот же день». Если вы присядете, я принесу книги, о которых шла речь.
"Примерно через четверть часа управляющий вернулся с листком
бумаги. "Вот, — сказал он, — это оттиск этикетки." Я взял листок
бумаги и прочитал:

 Миссис Кумбс,
17, Хансуорт-роуд,
Ноттинг-Хилл-Гейт.
Продано за наличные.

 Далее следовал небольшой список женского нижнего белья, а в конце
написано: «Доставка в 16:00».
 «Я вышла из этого великолепного заведения на Тоттенхэм-Корт-роуд
с бешено колотящимся сердцем. Я узнала, откуда взялась коричневая бумага, в которую дама, снимавшая жилье в Дувре и владевшая драгоценностями Мириам Эдвардс, завернула свои сапоги.

»Но из-за даты я на всякий случай навела справки. 1 июля
Мириам Эдвардс была дома с матерью и уж точно не стала бы отправлять
статьи на Ноттинг-Хилл-Гейт от имени миссис Кумбс.

«Я сразу отправился по адресу на Хэнсворт-роуд. Дом № 17 представлял собой небольшое двухэтажное здание. В палисаднике висела доска объявлений:
'Сдается дом. Ключи у агентов' — господ Девера и Ко.' Я спросил, сколько стоит аренда дома № 17, и мне ответили, что 100 фунтов в год.

"'Могу я узнать, почему его покинул предыдущий арендатор, и кое-что еще?'
"Клерк сообщил мне, что дом в хорошем состоянии,
с большим садом и является весьма подходящим местом для проживания.
Предыдущий арендатор съехал из-за смерти жены.

«Дайте-ка подумать, — сказал я, — его звали мистер Кумбс, не так ли?»

«Да, мистер Джон Кумбс».

Затем я разговорился с клерком, который, похоже, был не прочь поболтать, и расспросил его о мистере Джоне Кумбсе. Он жил в этом доме некоторое время и был состоятельным джентльменом.
 Он ничего не делал. Его жена была очень милой женщиной, но судьба ее сложилась печально. Она страдала эпилепсией и утонула в ванне во время припадка.

  "'Ах, — сказал я, — это ужасно. Когда это случилось?'
 "'В ночь на прошлый государственный праздник.'

"'Было ли дознание?'

"'О да, дознание состоялось в следующий четверг.'

"'Ах, — сказал я, — боюсь, мои друзья, которые ищут дом, не захотят покупать тот, в котором произошла такая трагедия. Я свяжусь с ними и дам вам знать.'

«Я ушла от агентов по продаже недвижимости в смятении. Что бы это могло значить?
 В тот самый день, когда пропала Мириам Эдвардс, миссис Кумбс утонула в ванне. Женщина, которая была точной копией Мириам Эдвардс и носила ее украшения, завернулась в одеяло и уснула».
ботинки в коричневой бумаге, адресованные миссис Кумбс.

"Я сходил в Британский музей и порылся в газетных подшивках.
Я нашел материалы расследования.

"Трагедия произошла в праздничный день.  Мистер Джон Кумбс объяснил в своих показаниях коронеру, что у двух слуг был выходной, так как был праздничный день, и они весь день отсутствовали.  Вечером его жена сказала, что примет ванну. Она пожаловалась на жару. Она
ушла в ванную. Ее долго не было, и, поднявшись наверх и не услышав ни звука, он открыл дверь в ванную и нашел ее там.
Она лежала лицом в воде. Он вытащил ее и позвал из окна соседа, чтобы тот позвал врача.

  "Доктор Уильям Фергюсон показал, что был постоянным врачом,
оказывавшим помощь миссис Кумбс. Он периодически лечил ее от эпилептических припадков, которым она была подвержена. Придя, он обнаружил, что она мертва.
  Причиной смерти стало утопление. Он не сомневался, что припадок случился с ней в ванне.

«После дополнительных показаний коронер выразил удовлетворение,
и присяжные вынесли вердикт: «Утонул случайно из-за эпилептического припадка в ванне».
Присяжные выразили свои соболезнования»
с убитым горем мужем.

"В тот вечер я навестил доктора Уильяма Фергюсона, получив рекомендацию от известного врача, моего близкого друга.

"Он с готовностью поделился со мной подробностями. Он знал миссис Кумбс
уже несколько лет, но навещал ее нечасто. Приступы, от которых она страдала, случались нечасто — примерно два раза в год.
Кумбсы были очень любящей парой. Он не сомневался, что причиной смерти стало то, что он и предполагал. Проводил ли он вскрытие? Да. Тело было вполне здоровым, и ничто другое не могло стать причиной смерти.
Эпилептический припадок в ванной полностью объясняет случившееся.
 За время своей профессиональной деятельности он сталкивался с несколькими подобными случаями.

"Через какое время после происшествия он увидел тело? Примерно через час.
 Его позвали, когда он был не дома.  К тому времени, когда тело достали из ванны, оно уже было мертво.  Вероятно, несчастная пролежала под водой десять минут или четверть часа, когда ее обнаружил муж.

"На следующий день я навел справки в округе.
Мистер Кумбс съехал сразу после похорон. Мебель
была продана с аукциона. Я нашел аукционистов. Они
перевели вырученные средства адвокатам мистера Кумбса.

  "Я нашел адвокатов. Они хотели знать, какое отношение ко мне имеют дела мистера Кумбса. Я объяснил, что, прочитав в газетах о расследовании, решил, что миссис Кумбс — моя родственница, которую я не видел несколько лет. Они дали мне адрес мистера Кумбса. Он жил в особняке на Грейт-Рассел-стрит.

"Потом я пошла к миссис Эдвардс и попросила ее пойти со мной. У меня была мысль, что я смогу сообщить ей кое-что о ее
судьба дочери. Мы отправились на Грейт-Рассел-стрит, и я попросила о встрече с
Мистером Кумбсом.

"Портье сказал нам, что его нет, но ожидается, что он вернется к
около четырех часов. Без четверти четыре мы вернулись. Мистера Кумбса
на месте не было.

"Примерно в десять минут пятого к нам торопливо подошел джентльмен.

"Когда он приблизился, миссис Эдвардс вскрикнула, и, если бы я не подхватил ее,
упала бы на землю.

"Что это?" Я спросил.

"Это... этот человек!" - ахнула пожилая леди. "Это Джон Карлтон".

"Этот человек был совсем рядом с нами; он сворачивал на Рассела чемберса.

«Я подошел к нему и спросил: «Мистер Джон Кумбс, он же Джон Карлтон,
где Мириам Эдвардс?»

В этот момент я услышал крик, оглянулся — пожилая дама упала в обморок. Я бросился ей на помощь.

 Когда я с помощью привратника поднял ее,
мистер Джон Кумбс исчез».

«Я отправил пожилую даму домой и стал ждать. Мистер Кумбс не вернулся.
 Тогда я отправился в Скотленд-Ярд, встретился с одним из следователей и сообщил ему все известные мне подробности.


Вскоре я получил официальную информацию. Мистер Джон Кумбс, чья жена умерла в ванне от эпилептического припадка, не был
безутешен из-за потери своей возлюбленной. Дама была застрахована на
5000 фунтов стерлингов в страховой компании. Полис был старым,
выписанным еще до ее замужества.

"Страховка не была выплачена из-за некоторых формальностей, но это
не оспаривалось. Никому и в голову не приходило, что это мошенничество. Но сейчас это оспаривается, и когда мистера Кумбса найдут, его обвинят в умышленном убийстве.

"Он убил свою жену!" — воскликнул я.

"Нет, — сказала Доркас, — он убил Мириам Эдвардс."

"Но..."

"Он не убивал свою жену, потому что женщина, которую мы нашли в Дувре, была...
была так похожа на Мириам, которая была его женой. Нет сомнений, что они очень
любили друг друга. Все доказательства, которые мы смогли получить, указывали на это
факт. Но он отчаянно нуждался в деньгах, как мы выяснили, и его
случайная встреча однажды ночью с девушкой, которая была точной копией
его жены по фигуре и чертам лица, натолкнула его на дьявольскую идею.

"Он хорошо продумал свои планы. Он ухаживал за Мириам Эдвардс. На берегу
Холидей он спокойно отослал жену, вероятно, велев ей на какое-то время не попадаться на глаза по причинам, от которых зависела его безопасность.
Он заманил Мириам Эдвардс в дом под предлогом, что это тот самый дом, в котором они будут жить после свадьбы. Слуги были в отъезде. Бедную девушку убили в этом доме каким-то способом, который так и не удалось обнаружить. Предполагается, что ее усыпили хлороформом. В таком состоянии она была бы беспомощна, и все следы преступления исчезли бы до вскрытия. Ее привели в бессознательное состояние и уложили в ванну, под воду.
Остальное было делом техники. Сопротивления не последовало, криков не было,
только верная смерть, которая выглядела как несчастный случай.

«Внешнее сходство Мириам Эдвардс с миссис Кумбс ввело в заблуждение всех, кроме матери.
Доктор и представить себе не мог, что тело, которое ему показали, принадлежало не миссис Кумбс, пациентке, которую он лечил от эпилептических припадков».
 «Но ведь все это невозможно доказать», — сказал я. Человек, который мог бы это сделать, вряд ли заговорит, ведь она его жена, а мужчина, предположительно, был один и не стал бы обвинять себя.
"Нет, мы можем только предполагать, что все произошло так, как я сказал. Но мы уверены, что в гробу в Хайгейте лежит Мириам Эдвардс.
который находится под камнем с надписью "Посвящается
памяти Джейн, любимой жены Джона Кумбса". Могила должна быть
вскрыта по приказу министра внутренних дел.

- В этом и заключается тайна исчезновения Мириам Эдвардс.

- Но драгоценности?

"Должно быть, был извлечен Кумбсом из тела Мириам Эдвардс
и передан его жене, когда он встретил ее вскоре после этого. Во всех
вероятность того, что он был первым драгоценности его жены, и он взял его, чтобы
дать Мириам, для целей его злодейского заговора".

* * * * * *

Позже я узнал подробности от Доркас.

Когда по приказу министра внутренних дел тело эксгумировали, бедняжка
Миссис Эдвардс узнала свою дочь по некоторым родимым пятнам. Там был
нет сомнений в том, что Доркас теория была правильной, и что негодяй не
убил свою жену двойное, чтобы получить его жены страхования
деньги.

Джону Кумбсу удалось успешно скрыться. Вполне вероятно, что, оказавшись за границей, он встретился там со своей женой, которая, возможно, до сих пор не знает, почему ее муж на какое-то время исчез и путешествовал под вымышленным именем.  Или же она могла быть соучастницей преступления.

 * * * * * *

Начальство Скотленд-Ярда поздравило Доркас с
удивительным мастерством, с которым она раскрыла тайну, которая поначалу
казалась непосильной даже для ее исключительных способностей.


Возможно, она так и осталась бы загадкой, если бы не счастливая находка
— кусок коричневой бумаги с оторванной этикеткой от
«Господ Шулбред и Ко», в которую миссис Кумбс завернула свои ботинки.




VIII. ПРЕДСТАВЛЕНО КОРОЛЕВЕ_

 Однажды вечером, около десяти часов, я был занят работой в своем кабинете, когда раздался громкий звонок в дверь.

Я с подозрением отношусь к громким звонкам после последней доставки почты.
Как правило, они означают долгий разговор у входной двери между моим слугой и тем, кто звонит в дверь. И пока этот разговор длится, я нервничаю и волнуюсь.
Я живу в постоянном страхе, что меня прервут во время вечерней работы.
Я посвящаю вечер делу, которым зарабатываю на жизнь, и любое отвлечение от него губительно.

В былые времена я иногда поддавался на уговоры и верил правдоподобным историям,
выделял звонящему пять положенных минут, но
Я неизменно оказывался жертвой зануды, у которого был свой интерес, или профессионального попрошайки, который надеялся, что я расстанусь с совереном или серебром, чтобы он от меня отстал.

Только те, кто на собственном опыте убедился в уловках, с помощью которых
незваные гости проникают к занятому человеку, чье имя может оказаться
на слуху у общественности, поймут, с каким ужасом автор, работающий
в условиях цейтнота, слышит звонок в дверь в десять часов вечера. Я
знавал людей, которые страдали от этого.
Они подвергались таким систематическим преследованиям в этом направлении, что в
полном нервном истощении покинули Лондон и скрылись в
глуши, но даже там не смогли обрести желанную
уединенность.

«Но это, — как писал Редьярд Киплинг, — уже совсем другая история».
В данном случае я как раз собирался выйти в коридор и в резких выражениях
приказать незваному гостю убираться и никогда больше не дергать за
звонок в такое время, если он дорожит своей жизнью, когда вошла моя
служанка.

 «Мне очень жаль, сэр, — сказала она, — но это пожилой джентльмен, и
он говорит, что должен вас увидеть; и он выглядит очень расстроенным, сэр, и я подумала,
Что мне лучше принести его визитку.

Я с сердитым восклицанием схватила протянутую визитку и посмотрела
на нее. Затем, со вздохом смирения, я отодвинула от себя свою работу.
- Пригласите джентльмена войти, - сказала я.

На визитке было написано «Сэр Джошуа Брум», а сэр Джошуа Брум был городским магнатом, джентльменом, который не раз оказывал мне дружеские услуги.
Я едва мог выпроводить его, сославшись на то, что занят, ведь мой слуга признался, что я дома.

Как только сэр Джошуа вошел в мой кабинет, я увидел, что он в сильнейшем волнении.  Он дрожащим голосом извинился за то, что
побеспокоил меня в столь поздний час, — он знал, что я посвящаю вечера работе, — но дело, по которому он пришел, было для него крайне важным.

  Он слышал, как я говорил о своей подруге Доркас Дин, сыщице.
  Не мог бы я дать ему ее адрес?

Я недоумевал, что могло понадобиться сэру Джошуа Бруму от частного детектива, но все же записал номер на Оук-Три-роуд и протянул ему.

Он поблагодарил меня и встал, чтобы уйти. Я сразу понял, что он болен, и, испытывая огромную симпатию к этому доброму старику, предложил проводить его до Оук-Три-Роуд и лично познакомить с Доркас.

  Он, очевидно, обрадовался моему предложению. «Я был бы вам очень признателен, — сказал он, — но не хочу отвлекать вас от работы!»

«Сегодня я больше ничего не буду делать», — сказал я и не покривил душой.
Нить оборвалась, и я мог бы с тем же успехом пойти к Доркас,
чем сидеть до полуночи, уставившись в потолок, в тщетной надежде
вернуть утраченные идеи.

Видя, что он действительно хочет, чтобы я составил ему компанию, я надел шляпу, закурил сигару и вышел с ним на улицу.

 У дверей стоял экипаж сэра Джошуа.

 Я назвал кучеру адрес, и через десять минут мы уже звонили в калитку на Оук-Три-роуд.  Мой спутник все еще был взволнован.  Когда мы вышли из экипажа, он оперся на мою руку, чтобы не упасть.

За всю поездку он заговорил лишь однажды.

 Когда я спросил его: «Надеюсь, ничего серьезного, сэр Джошуа?», он ответил: «Не знаю, что и думать, но если хотите, я расскажу».
История останется со мной, пока я рассказываю ее миссис Дин. Я в неоплатном долгу перед вами за то, что вы привели меня к ней.
Я вам полностью доверяю после того, как вы проявили такую доброту, приведя меня к ней.
* * * * * *

"А теперь, сэр Джошуа," — сказала Доркас, как только я
познакомил их друг с другом и объяснил, что моя подруга не только не против, но и настаивает на том, чтобы я присутствовал на конференции, "позвольте мне понять, чем, по-вашему, я могу быть вам полезен."

— Я объясню как можно короче, — ответил сэр Джошуа.  — Возможно, вы знакомы с моей историей, потому что в последнее время о ней много писали в газетах.
Полагаю, я довольно известная личность.
Начав с малого, я со временем стал одним из ведущих торговцев в Сити, а недавно удостоился рыцарского звания за заслуги перед своей политической партией.

"В последней гостиной мою жену, леди Брум, представили ее величеству. Это было неделю назад. Сегодня вечером, вернувшись из Сити в свой дом в Уимблдоне, я обнаружил, что меня ждет несколько писем. Среди них было вот это. Он достал из кармана письмо и протянул его Доркас.

"Прочти это," — сказал он, — "и ты поймешь, почему я решился на это."
вторгаться к вам в такой поздний час.

Доркас распечатала письмо и прочитала его вслух. Оно было написано
замаскированной женской рукой:

"Сэр Джошуа Брум, - я вижу вашу жену зовут в списке дамы
представлены Королеве.

"Это будет приятным позором для вас, для нее и для всей вашей семьи, когда
вы увидите в Циркуляре суда, что представление леди Брум
отменено по приказу королевы.

"Ну, вот что произойдет, если моя информация попадает к Господу
Уши Чемберлена. Я знаю кое-что о Леди Б. Прежде чем вы
женился на ней.

«Королева не принимает при дворе людей такого сорта.
 Леди Б. до того, как вы на ней женились, сидела в тюрьме, и я могу это доказать.


Но я промолчу за тысячу фунтов. Если вы заплатите эту сумму
ради своей репутации в Сити и репутации своей жены в обществе,
напишите в колонке «Агония» в «Дейли телеграф»: «Тому, кто знает».— Согласуйте условия, — и я договорюсь, куда отправить
банкноты.

"Но не вздумайте обращаться в Скотленд-Ярд или куда-то еще в этом роде, потому что, если меня арестуют, я расскажу все, что знаю, и это попадет в каждую
английскую газету.

«Это правда, и лучше бы с этим разобраться поскорее.
 С уважением, ОДИН, КТО ЗНАЕТ».
 «Это гнусная попытка шантажа! — воскликнул сэр Джошуа,
когда Доркас дочитала письмо.  — В нем нет ни слова правды.
Но даже в анонимном письме это ужасно».
Я хочу, чтобы вы занялись этим делом, миссис Дин, и попытались выяснить, кто этот негодяй.
 — Да, — сказала Доркас, пристально глядя на рыцаря, — я прекрасно понимаю, что вам не терпится узнать.
Но поскольку в этой истории нет ни слова правды, почему бы не обратиться в полицию?

«Но имя моей жены... обвинение настолько серьезное... скандал будет ужасным!»

«Какой скандал?» — тихо спросила Доркас. «Вы говорите, что эта история —
гнусная выдумка, что в ней нет ни капли правды. Ни вы, ни леди Брум не пострадаете, если попытаетесь привлечь к ответственности автора такого письма».

«Я так не считаю». Это ужасно ... я не такая
понятия, как это сделать, о мирах. В полицию пойдет в
Камергер с ним".

"Ну?"

"И он должен был бы обратить на это какое-то внимание".

«Если в нем нет ни слова правды, то вы с женой заслуживаете лишь его искреннего сочувствия».
«Я не могу этого сделать!» — воскликнул сэр Джошуа, вставая и расхаживая по комнате.
«Я пришел к вам, чтобы вы провели расследование в частном порядке.  Я хочу
узнать, кто написал письмо, — мне кажется, это первое, что нужно сделать.  Возьметесь ли вы за поиски автора?»

«Конечно, если вы этого хотите, это мое дело. Но я должен располагать фактами. От меня ничего не должно быть скрыто. Если бы обвинение было правдой, его было бы сравнительно легко доказать».
автор этого. Тогда мы сможем работать с теми, кто был
_likely_ в курсе. Поскольку вы говорите, что это ложь, поле очень обширно
. Любой может сфабриковать ложное обвинение - только те, кто
знает факты, могут выдвинуть обвинение, которое соответствует действительности ".

"Вы должны поверить мне, что все это ложь", - воскликнул
рыцарь несколько раздраженно. «Я готов ответить за доброе имя своей жены
ценой собственной жизни».

«Хорошо, — сказал Доркас.  — Тогда мне нужно найти либо
кого-то, кто считает, что вы настолько слабы, что готовы расстаться с 1000 фунтов стерлингов, либо
чтобы предотвратить распространение ложной информации, которую вы легко можете опровергнуть,
отправьте это письмо лорду-гофмейстеру или кому-то, кто затаил обиду на вашу жену и считает, что это письмо заставит вас
заподозрить ее в неверности.

"А теперь прошу вас ответить на несколько вопросов, но мне важно располагать фактами.

«Кем была леди Брум, когда вы на ней женились? Кто были ее родственники?
И как долго вы были знакомы, прежде чем она стала вашей женой?»

Сэр Джошуа плохо рассказывал свою историю — он был слишком взволнован, чтобы говорить кратко. Но вкратце факты, которые он изложил Доркас Дэйн, выглядели так.

Примерно десять лет назад, будучи вдовцом с двумя сыновьями и маленькой дочерью, он нанял гувернантку для своей девочки, которой тогда было четырнадцать.

 Гувернантка пришла к нему с отличными рекомендациями.  У нее не было ни родственников, ни, судя по всему, друзей, поскольку она ни с кем не переписывалась.
 Ее звали мисс Грей.  По-христиански ее звали Маргарет.  Она была очень
красивой девушкой, и мистер Брум — тогда еще не сэр Джошуа — влюбился в нее. Через полгода после того, как она поступила к нему на службу, он сделал ей предложение.

 Она попросила дать ей время подумать и уехала.  Через несколько дней
Позже он получил от нее письмо, в котором она отклоняла его предложение и писала, что в сложившихся обстоятельствах, конечно, не может вернуться в его дом.  Она нашла работу в другом месте.  Она полагала, что он порекомендует ее одной леди.

 Леди в конце концов написала ему, и он ответил, что она — именно то, что ей нужно, — он не мог поступить иначе, и это была чистая правда.  Мисс Грей завоевала расположение всех в доме.

После этого он два года не видел и не слышал о Маргарет Грей.
 Но однажды он случайно встретил ее в Кенсингтонских садах. Она была
Он вышел из затруднительного положения и стал жить на съемной квартире. Он снова сделал ей предложение, и на этот раз она согласилась.


Через два месяца они поженились, и у него ни разу не было повода об этом пожалеть.


Его дети были привязаны к ней, а она — к ним, и она вызывала всеобщее восхищение, где бы ни появлялась.
В гостиной не было более грациозной и красивой женщины, и у него были все основания гордиться ею.

«Я в этом не сомневаюсь, — сказал Доркас, — но прошу меня извинить.
Все это не доказывает, что ваша жена не...»
В какой-то момент своей карьеры она побывала в одной из тюрем Ее Величества.
Вы показали ей это письмо?

"Да."

"Что она говорит?"

"Она, конечно, ужасно расстроена таким чудовищным обвинением — оно повергло ее в шок."

"И, конечно, она с негодованием все отрицает?"

"Разумеется." Боже мой, мадам! вы не думайте, что я
действительно женился на экс-осужденного и представил ее королеве! Говорю вам,
это гнусный заговор с целью выманить у меня 1000 фунтов стерлингов ".

"Да, конечно, это так при любых обстоятельствах", - сказала Доркас.
- А теперь, если не возражаете, сообщите мне дату смерти мисс Грей.
Во-первых, имена и адреса людей, к которым она вас направила, и дата вашей свадьбы с ней.
 Я могу сделать это по памяти.  Мисс Грей пришла ко мне весной
1887 года и ушла осенью.  Мы снова встретились в начале 1890 года и поженились весной того же года.
 А рекомендации?

«Она пришла ко мне по объявлению, которое я дал в «Таймс».
_ Она направила меня к семье, в которой жила, — американскому джентльмену, мистеру Гарроду, и его жене, которые возвращались в Америку с двумя детьми, которых воспитывала мисс Грей».
гувернантка. Вот почему она уезжала.

"Где вы видели миссис Гаррод?"

"Я видел мистера Гаррода. Он остановился в отеле «Лэнгхэм».

"Где мисс Грей работала гувернанткой у Гарродов?"

"Они путешествовали по Англии. За несколько месяцев до того, как
Маргарет покинула их, она и дети были с мистером Гарродом
на Континенте; миссис Гаррод, которая была второй женой мистера Гаррода, и
не мать детей, вернулась в Америку из-за
болезни родственника".

- А когда мисс Грей снова встретила вас через два года после своего отъезда
ваша сотрудница, она говорила вам, где жила?

- С дамой, которая обратилась ко мне. Она жила с ней, как
гувернантку ее дочери, пока девушка, из-за реверса
состояние, был вынужден отказаться от ее услуг. Но если эти
подробности абсолютно необходимы для того, чтобы вы могли выследить
автора этого письма, я получу всю информацию от моей
жены - она, конечно, может передать их точнее, чем я ".

— Разумеется, — сказала Доркас, вставая.  — А теперь, сэр Джошуа, с вашего позволения, я завтра утром приеду в Уимблдон и увижусь с леди
Я сам поговорю с мисс Брум. Вполне возможно, она сможет рассказать мне что-то, что натолкнет меня на мысль. Спокойной ночи.
"Спокойной ночи," — сказал сэр Джошуа, вставая. "Полагаю, вы возьметесь за это дело и тщательно его расследуете. Я не пожалею никаких средств."
"Можете на меня положиться," — сказала Доркас. «Если леди Брум мне поможет, я не сомневаюсь, что мы очень быстро вычислим автора.

 Но первое, что я сделаю от вашего имени, — это дам объявление в «Дейли телеграф»: «Тот, кто знает.  — Согласится на условия, если будут указаны дата и подробности».
Тогда мы, по крайней мере, будем на связи».
с писателем.
Сэр Джошуа поклонился, и мы с Доркас проводили его до двери.
Мы стояли и смотрели, как огни его кареты исчезают за поворотом на Сент-Джонс-Вуд-роуд.

"Что вы об этом думаете?" — спросил я, когда мы вернулись в гостиную, где нас уже ждал Пол, услышавший, что гость ушел. «Как вы думаете, неужели бедный сэр Джошуа действительно совершил ужасную ошибку, представив свою жену?»

«Я скажу вам после того, как увижу леди Брум, — ответила Доркас.  — Сегодня вторник, приходите в четверг вечером.  Приходите попозже, скажем
одиннадцать часов. Я, наверное, знаю больше о
дела к тому времени."

* * * * * *

В одиннадцать часов в четверг вечером, когда я приехала в дуба
Роуд Доркас не было дома, но Пол сообщил мне, что она прислала телеграмму с сообщением
она должна быть дома в полночь.

Было без четверти двенадцать, когда она пришла, а она видимо была
устали от долгого рабочего дня.

"Что ж", - сказал я, когда мы собрались за обеденным столом - поздний ужин
был отличительной чертой Dene _m;nage_ и требовался
требования профессии Доркас: "какие новости о деле Брума?
Вы видели леди Брум?

"Да, я увидел ее на следующее утро и нашел ее такой, какой ее описал муж
- красивой, грациозной и очаровательной. Но
конечно, я видел ее в очень невыгодном свете. Эта анонимная угроза
не давала ей покоя ".

"Сообщила ли она вам подробности, которые вы хотели знать?"

"В определенной степени, но автор письма передал их
более полно.

«Сегодня утром в «Дейли телеграф» появилось мое объявление.
 В двенадцать часов сэр Джошуа получил эту телеграмму, переданную в
центральный офис. »

Я взял телеграмму у Доркас и прочитал ее.

«Олд-Бейли, ноябрьские слушания, 1886 год. Шесть месяцев тюремного заключения.
 См. дело. Отправляйте письма по адресу: Томсон, на имя Уинтер, 17, Уэллборо-стрит,
Боро, или свяжитесь с Чемберленом».

"Боже милостивый!" Я сказал, возвращая телеграмму Доркас:
"это достаточно определенно, и отправитель, очевидно, не боится
ареста, поскольку он называет адрес".

"Да, этот сбор является достаточно определенным, и я обратилась к старым
Бейли записи.

«Маргарет Грей, гувернантка двадцати пяти лет, была приговорена к шести месяцам тюремного заключения за то, что во время осмотра товаров у ювелира украла несколько колец с прилавка».

"Подозрения ювелирных быть вызвано поспешностью, с
которые она повернулась, чтобы покинуть магазин после того, что статей
слишком дорогой, он остановил ее, и два дорогих кольца были найдены в
ладони ее перчатку. В полицейском участке она сначала отказалась
назвать свое имя, но в конце концов призналась, что это Маргарет Грей,
и что она гувернантка.

"Она хотела, чтобы ее работодателю телеграфировали.

«Ее работодатель, мистер Джон Гаррод, присутствовал в полицейском суде и заявил, что мисс Грей некоторое время работала у него и вела себя очень
достойный характер. Он был убежден, что у нее не было нечестных намерений.
в лучшем случае это был случай клептомании. Он выразил
свою готовность, если ее уволят, немедленно принять ее обратно
к себе на работу, но мировой судья передал ее в суд.

"В Центральном уголовном суде судья, приняв все во внимание
, приговорил Маргарет Грей к шести месяцам тюремного заключения".

"Гаррод!" Я воскликнул. — Ну да, так звали джентльмена, которого сэр Джошуа видел в отеле «Лэнгхэм».
 Именно он дал мисс Грей рекомендацию.

— Именно, — ответила Доркас, — и эта дата — весна 1887 года —
совпадает с датой освобождения Маргарет Грей.

— А что на это скажет леди Брум?

— Она ничего не может сказать. Волнение и беспокойство последних двух дней
так на неё повлияли, что она серьёзно заболела. Врач опасается, что у неё может начаться воспаление мозга, если она не будет соблюдать полный покой. Сейчас она в постели, и ей нельзя ничего говорить на эту тему.
"И что же предлагает сэр Джошуа?"

"Он вне себя от ужаса и горя и сам не свой.
Все в моих руках, и я могу делать то, что считаю нужным.
"И что же вы сделали?"
"Прежде всего я отправился на Уэллборо-стрит, дом 17. Это
небольшая табачная лавка, которой владеют мужчина по фамилии Уинтер и его жена.

"Насколько я понял, табачный бизнес — это прикрытие, а Уинтер — букмекер. Я подозреваю, что на самом деле он не такой уж респектабельный.

"
Шантажер все продумал, и я прекрасно понимаю, как это сработает, если деньги отправят туда в конверте, адресованном Томсону.

"
Если полиция будет следить, она увидит множество людей, проходящих мимо.
Они будут заходить и выходить, и никто не сможет понять, кто из них
оставил письмо.

"Если они скажут Уинтеру, что они из полиции, — что маловероятно и
глупо, — он ответит, что ничего не знает. Он часто оставляет там письма и посылки для клиентов и не знает, кто такой Томсон.

«Если он задержит с ответом, то скажет, что письмо пришло, а Томсон позвонил и забрал его, и опишет Томсона как человека, внешне совершенно не похожего на настоящего Томсона.

 Но я считаю, что ни Томсон, ни Уинтер не боятся
Полиция убеждена, что сэра Джошуа запугают и заставят заплатить за шантаж.

"Это обвинение против его жены, выдвинутое при столь необычных обстоятельствах,
не из тех, которые богатый и известный человек стал бы предъявлять публике,
обожающей скандалы, которая всегда готова сказать: 'О, можете не сомневаться,
тут что-то есть!'«Красота его жены и ее бриллианты произвели фурор в гостиной, и сэр Джошуа вряд ли стал бы
делать из нее героиню шантажа и сообщать всем, что его вторая жена, прекрасная леди Брум, была гувернанткой его детей».

«Ваши доводы, моя дорогая Доркас, были бы превосходны, если бы обвинения были ложными, но у вас есть неопровержимые доказательства того, что у шантажистов есть факты в свою пользу.  Маргарет Грей действительно была
посажена в тюрьму за кражу, а ее работодатель, мистер Джон Гаррод, который выступал в суде в качестве ее защитника, через полгода дал ей рекомендацию к сэру Джошуа Бруму и заявил, что он был ее последним работодателем.  Что можно возразить против таких доказательств?»

«Одно, и только одно», — сказала Доркас, протягивая
Тоддликинсу, бульдогу, печенье «Спраттс», которое он всегда искал
за ужином.

"И что же это такое?"
"Это... та самая гувернантка, которую мистер Джон Гаррод рекомендовал сэру Джошуа Бруму.
Она называла себя Маргарет Грей.

"Если это та самая Маргарет Грей, которую судили и приговорили в
Олд-Бейли, то с ее стороны было крайне глупо начинать новую карьеру под старым именем.

«Если мистер Джон Гаррод был готов скрыть факт заключения под стражу от сэра Джошуа, он, несомненно, согласился бы на то, чтобы юная леди взяла себе другое имя.

 Почему она сама его об этом не попросила?»_

_IX. ТА, КОТОРАЯ ЗНАЛА_

 Прошла неделя с тех пор, как Доркас сообщила мне о леди Брум
Я серьезно заболел, и единственным известием, которое я получил в связи с ужасным обвинением, содержавшимся в анонимном письме, была короткая записка от самой Доркас, в которой она сообщала, что мне лучше не приходить, пока она не даст о себе знать, так как из-за этого дела она, вероятно, не появится дома несколько дней.

 Утром восьмого дня, когда я курил трубку после завтрака и просматривал «Дейли телеграф», раздался резкий звонок в дверь, и вскоре вошел мой слуга с телеграммой.

Телеграмма была следующего содержания:

"Встретимся на вокзале Чаринг-Кросс. В зале ожидания первого класса. В полдень. Вы можете
Помогите мне. Доркас.
Я был на вокзале Чаринг-Кросс без четверти двенадцать. Ровно в полдень в зал ожидания вошла Доркас.

  "Я так рада, что вы пришли," — сказала она. "Вы можете помочь мне с делом Брума."
 "С удовольствием. Я каждый день ждал от вас каких-нибудь новостей.
"Ничего по-настоящему утешительного сообщить не могу," — воскликнула
Доркас, "но, думаю, сегодня мы сдвинемся с мертвой точки. Мне
мешала болезнь леди Брум."

"Как она? Надеюсь, ей не хуже."

"Нет, ей лучше. Муж смог убедить ее, что
Он абсолютно уверен в ее невиновности и рассказал ей небольшую
невинную историю, которая в данных обстоятельствах простительна.
Он заверил ее, что шантажисты, обнаружив, что деньги не отправлены,
сокращают срок, что практически является признанием того, что они
не осмелятся привести свою угрозу в исполнение."

"Но что произошло на самом деле? Они отступили?"

"Ни на дюйм. Сегодня утром сэр Джошуа получил письмо, в котором сообщалось, что «Тот, Кто Знает» даст ему отсрочку всего на один день.
 Если деньги не будут отправлены по указанному адресу до десяти часов утра,
Вечером подробности суда над леди Брум и вынесенного ей приговора будут
незамедлительно отправлены в канцелярию лорда-гофмейстера.
"А вы выяснили, кто этот человек, который 'знает' и готов
доверить этому человеку Уинтеру тысячу фунтов в банкнотах?"

«Да, я веду наблюдение за домом № 17 на Веллборо-стрит, и мне помогает мой помощник, сержант. Я не думаю, что есть хоть малейшие сомнения в том, что письмо написала жена Уинтера — или, по крайней мере, женщина, выдающая себя за миссис Уинтер. Она
Привлекательная женщина лет тридцати с небольшим, хорошо образованная,
и во всех отношениях, я бы сказал, превосходящая мужчину. Но она сильно
пьет. Люди из ее окружения, через которых я наводил справки, говорят,
что миссис Уинтер в трезвом состоянии — воспитанная, благородная
женщина. Она говорит как образованная женщина, но с легким
американским акцентом.

"Это мало что говорит вам о ней".

"Нет ли чего-нибудь, что показалось бы вам странным в описании
, которое я дала?" тихо спросила Доркас.

"Нет, - ответил я, - за исключением того, что странно, что женщина, похожая на леди
Женщина с таким образованием не должна жить с мужчиной, который, если ваши подозрения верны,
должен быть весьма сомнительной личностью.

"Это не имеет отношения к делу," — ответила Доркас. "Что, на мой взгляд,
странно, так это ее легкий американский акцент."

"Почему это должно быть странно в связи с данным делом?"

"Вот почему я так думаю. Мистер Джон Гаррод, который давал показания в пользу Маргарет Грей и по истечении срока заключения Маргарет Грей рекомендовал ее сэру Джошуа Бруму, был американцем.
Да, конечно, это так.  Но в Америке тысячи
Женщины в Лондоне.
"Да, но есть еще одно совпадение, которое может стать первым
указателем на пути к истине. Если мое предположение о том, что
письмо написала эта женщина, верно — а я не могу представить, чтобы
кто-то другой доверил тысячу фунтов Уинтер, — то нам нужно
сопоставить эти два факта. Единственный человек, который, судя по
всему, что-то знал о Маргарет Грей в суде, был американцем. Человек, который сейчас использует информацию о судебном процессе над Маргарет Грей с целью шантажа мужа Маргарет  Грей, говорит с американским акцентом.

— Но один из них мужчина, а другая — женщина.
 — Именно, — сказала Доркас, — поэтому мой следующий шаг — выяснить, знаком ли мужчина с женщиной.
 — Вы нашли мистера Гаррода?
 — Да, вчера поздно вечером. Поэтому я и телеграфировала вам сегодня утром.
 Неделю назад я отправила телеграмму в Нью-Йорк, чтобы получить информацию. Вчера мой корреспондент телеграфировал, что Джон Гаррод, известный житель Нью-
Йорка, месяц назад уехал в Лондон. Вчера вечером мне удалось
благодаря любезности лондонского агентства «Нью-Йорк геральд»
выяснить, что мистер Джон Гаррод остановился в отеле «Метрополь».
Сейчас мы собираемся к нему зайти.

«Но откуда вы знаете, что это тот самый Джон Гаррод?»

«Я дал своему корреспонденту полное описание джентльмена, которого
искал, основываясь на информации, предоставленной мне сэром Джошуа.  Вы забываете,  сэр Джошуа видел его в отеле «Лэнгхэм».»

Мы шли и разговаривали, и я был слишком увлечен беседой, чтобы
обращать внимание на то, куда мы направляемся. Поэтому
я услышал, как Доркас, вздрогнув, воскликнула: "Вот мы и на месте!"
в Метрополе. Теперь о мистере Джоне Гарроде."

"Но примет ли он нас?" Я спросил.

"О да, - сказал Доркас, - думаю, да. Я договорился о встрече прошлым вечером".
Сегодня вечером с рекомендацией от лондонского корреспондента
_Herald_, моего друга.

"Он знает, что вы частный детектив?"

"Нет, он знает только, что меня зовут миссис Дэйн и что я пришла к нему с рекомендацией от _Herald._ Это пароль,
который знают все порядочные американцы."

"А зачем вы привели меня?"

«Потому что я хочу, чтобы наш разговор был заснят на видео. Когда вы проводите перекрестный допрос, присутствие третьей стороны бесценно.
 Именно присутствие зрителей заставляет свидетеля нервничать во время перекрестного допроса в суде. Если свидетель и адвокат...
если бы они дрались на дуэли одни в комнате, половина преимущества адвоката
была бы потеряна ".

Доркас отправилась в Справочное бюро и отправила свое имя на адрес
Мистера Гаррода, и через несколько минут страница вернулась с просьбой
чтобы мы проследили за ним.

Нас провели в гостиную на втором этаже, и мы нашли там
Мистера Джона Гаррода, высокого, седовласого, военного вида американца
наилучшего типа.

Он принял нас учтиво, но я отнесся к этому с некоторым подозрением
и сразу же спросил у Доркас, чем он обязан такому удовольствию.

— Я в двух словах объясню вам, мистер Гаррод, — сказала Доркас, слегка подвинувшись в кресле так, чтобы оказаться спиной к окну, свет из которого падал прямо на лицо американца.

 — Мы с этим джентльменом, мистером Саксоном, заинтересованы в завещании, одним из исполнителей которого является мистер Саксон.  Среди тех, кому оставлены деньги, есть мисс Маргарет Грей, бывшая гувернантка, работавшая у вас.

При упоминании имени Маргарет  Грей лицо мистера Гаррода вспыхнуло, а затем стало мертвенно-бледным.

"У меня... у меня действительно когда-то жила девушка с таким именем,"
он сказал после паузы. "Но прошло уже много лет с тех пор, как мы расстались.
Почему вы пришли ко мне по поводу нее?"

"Потому что в завещании указано, что она проживает с вами".

- А как вы узнали, что я в Лондоне?

- Сотрудники "Нью-Йорк Геральд", к которым я обратился, чтобы узнать, известны ли вы в Америке.
они любезно сообщили мне, что вы здесь. Я пришел к вам с их рекомендацией.

"Да, я помню, конечно. Что ж, сожалею, что не могу сообщить вам что-либо о нынешнем местонахождении моей бывшей гувернантки."

Он встал, давая понять, что интервью окончено, но
Доркас вовсе не стремилась прекращать разговор.

"Мне жаль, — сказала она, — потому что наши расспросы в других кругах навели нас на мысль, что вы могли бы что-то знать. После освобождения из тюрьмы она вернулась к вам."

 Американец уставился на Доркас, разинув рот, а затем дрожащим голосом воскликнул: "Вы же знаете! Вы же знаете, что она была осуждена!"

«Да, мы это выяснили. Подробности дела мы узнали из отчетов о заседаниях Центрального уголовного суда, которые регулярно публикуются в виде книг. Полагаю, в виновности бедной девушки не было никаких сомнений?»

Мистер Гаррод замешкался. "Я... я не хочу ничего говорить. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы добиться ее оправдания."

"О да, вы поступили очень благородно. А после ее освобождения..."

"Она уехала. Я ничего не могу вам сказать. С тех пор я ее ни разу не видел.
  Тогда это было для меня очень болезненным переживанием, и сейчас мне больно об этом говорить. Я не могу сообщить вам никаких сведений о нынешнем местонахождении мисс Грей и прошу меня извинить — у меня деловая встреча в Сити.
Доркас встала со стула, но не двинулась к двери.

"Что ж, тогда я должна быть с вами откровенна, мистер Гаррод, хотя вы и не...
Вы не будете со мной откровенны. Я намерен проследить за дальнейшими передвижениями Маргарет Грей. Я частный детектив, действующий в интересах сэра Джошуа Брума, которому вы рекомендовали мисс Грей.
 Почему вы не сказали нам, что она ушла от вас к сэру Джошуа?
Мистер Гаррод прикусил губу, и его лицо помрачнело.

  «А зачем мне было это делать?» — вызывающе спросил он.

«Потому что сэр Джошуа Брум имеет право знать, как вы оправдываете свое поведение, рекомендуя ему в качестве гувернантки для его детей женщину, которая, как вам было известно, была осуждена за воровство».

«Я не знаю, как вы обо всем этом узнали и почему вообще...»
«И вот спустя столько лет вы пришли сюда, чтобы обвинить меня в этом, — воскликнул американец. — Но даю вам честное слово джентльмена, что, когда  я рекомендовал мисс Грей мистеру Бруму — я не знал, что он сэр  Джошуа, — я рекомендовал молодую леди, которую считал честной женщиной».
 «Но она только что отбыла шестимесячный срок за кражу колец из ювелирной лавки». Невиновна или виновна, вы не имели права скрывать этот факт от джентльмена, который пришел к вам, чтобы узнать о репутации мисс Грей.
"Я не... но я это сделала. Я оказалась в ужасном положении и...
Я сделала все, что было в моих силах. Я совершенно уверена, что мисс Грей не сделала ничего, что могло бы
пошатнуть мою высокую оценку, с которой я представила ее мистеру Бруму.

— Ничего. Напротив, ее работодатель нашел ее такой милой и достойной женщиной, что женился на ней. Ваша бывшая гувернантка теперь леди Брум.

— Тогда, во имя всего святого, мадам, зачем вы пришли ко мне с этой выдуманной историей о завещании? Почему вы допрашиваете меня о прошлом мисс Грей,
если вам и так хорошо известно, что сейчас она в
отличном положении и вне досягаемости клеветников?

— Вот тут-то вы и ошибаетесь, мистер Гаррод. В данный момент
леди Брум подвергается шантажу со стороны человека, которому известно о
приговоре, вынесенном в Олд-Бейли.

«Шантажируют!»

«Да. Примерно две недели назад леди Брум была представлена в гостиной.
Через день или два после этого ее муж получил вот это». Доркас протянула ему анонимное письмо.

Едва взглянув на него, он воскликнул: «Боже мой! Это просто ужасно!»
«Что ужасно?» — воскликнула Доркас, подавшись вперед и пристально глядя ему в лицо. «Вы не читали письмо. Это тот почерк, который вам знаком?»
Ответа не последовало.

"Я знаю, кто написал это письмо, - воскликнула Доркас, - и вы, вероятно, тоже".

"Вы знаете?-- тогда кто это?" - спросил американец хриплым голосом.

"Женщина, которая называет себя миссис Зима-женщина, которая живет в 17,
Улица Wellborough, Боро, и говорит с американским акцентом."

На мгновение Джон Гаррод стоял молча. Он, очевидно, был подвержен сильным эмоциям.

"Мадам, — сказал он, — если вы оставите это письмо у меня на шесть часов,
я ручаюсь, что больше никто не услышит об этой возмутительной угрозе."
Доркас покачала головой.

"Может быть, — сказала она, — но это ничего не прояснит.
Пути назад нет. Я должен либо доказать, что леди Брум
невиновна в этом гнусном преступлении, либо повторить перед сэром
Джошуа ваше признание в том, что вы присутствовали в суде, когда ее
осудили и приговорили.

"Если вы доверите мне это письмо, я даю вам честное слово,
что сегодня вечером я нанесу визит сэру Джошуа Бруму и расскажу
ему все, что знаю. Вы мне доверяете?"

"Нет," — ответила Доркас. «Я должен оставить письмо у себя, но вы можете взять эту телеграмму, в которой указаны имя и адрес отправителя.  Вот телеграмма, а вот адрес сэра Джошуа».

Она нацарапала адрес Уимблдона на карточке и протянула ему.

"Я буду там в девять вечера," — сказал он.

"И я буду вас ждать," — ответила Доркас.

Как только мы вышли на Нортумберленд-авеню, Доркас повернулась ко мне и сказала: "Видишь, я свела вместе американца и женщину с американским акцентом."

«Как вы думаете, мистер Гаррод собирается встретиться с миссис  Уинтер?»
 «Конечно, собирается.  Он узнал почерк.  Я была в этом уверена, как только он взглянул на письмо».
 «Мне приехать в Уимблдон сегодня вечером?»

- Конечно. Сэр Джошуа рассказал начало истории в вашем присутствии.
нет причин, по которым вы не могли бы услышать ее конец
в его присутствии.

"И вы думаете, что леди Брум невиновна - что она была несправедливо
осуждена?"

"Напротив, я не верю, что ее вообще когда-либо осуждали.
Но сегодняшняя ночь так или иначе прояснит эту тайну.
До свидания.
"Вы едете на Уэллборо-стрит?"
"Нет," — ответила Доркас, — какой смысл? Если кому-то и придется заплатить эту тысячу фунтов, то не сэру Джошуа Бруму, а мистеру Джону Гарроду."

«Но если это заговор, то заговорщики могут насторожиться из-за визита Гаррода и сбежать».
«Если они сбегут, — сказала Доркас, — я буду знать, где их искать, если они мне понадобятся».эргинт увеличивает счет сэра Джошуа в огромной степени
. Он едет в Уинтер Плейс и ставит
соверен почти на каждую лошадь в каждом заезде, и Уинтер думает
он нашел то, что, я полагаю, известно на языке
братство как "первоклассный кружок".

* * * * * *

В девять часов вечера того же дня сэр Джошуа сидел в большой библиотеке своего дома в Уимблдоне, с нетерпением ожидая возможности возобновить знакомство с мистером Джоном Гарродом.
Доркас, которая рассказала старику о результатах своей работы за день,
находилась в будуаре с леди Брум, которая
К этому времени я уже достаточно оправилась, чтобы встать с постели, но чувствовала себя слишком плохо, чтобы рисковать и идти на встречу со своим бывшим работодателем.

 Сэр Джошуа дал мне сигару, и я устроилась поудобнее в большом кресле.  Мы оба молчали.  Мы оба были слишком встревожены и взволнованы, чтобы делать что-то, кроме как думать.

 В девять минут десятого в библиотеку вошел мистер Гаррод. Сэр Джошуа любезно принял его, попросил присесть и послал слугу за миссис Дин.

"Итак, сэр," сказал сэр Джошуа, когда наша небольшая компания собралась в полном составе. "Миссис Дин сообщила мне, что показала вам письмо, в котором
Вы выдвинули против моей жены бесчестное обвинение и пообещали довести дело до удовлетворительного завершения и предоставить мне факты сегодня вечером. Так ли это?
— Так, сэр Джошуа, — медленно и с явным волнением ответил мистер Гаррод. — Я здесь, чтобы выполнить свое обещание. Я изложу вам все факты, а вы сами решите, как со мной поступить. Я полностью полагаюсь на вас.


"Прежде всего, позвольте мне сразу прояснить один момент.
 Когда я отправил к вам мисс Грей, я дал ей характеристику, которую она вполне заслуживала. "

— Тогда, — перебила его Доркас, — мисс Маргарет Грей, которая
ныне леди Брум, никак не могла быть осужденной воровкой.
 — Она и не была. Вот как это произошло. Я приехал в Европу с
двумя детьми и второй женой на два-три года. За несколько лет до
этого я потерял первую жену и женился снова.
Моя вторая жена была девушкой благородного происхождения, но на момент нашей встречи из-за семейных неурядиц зарабатывала на жизнь, работая клерком в большом нью-йоркском отеле.

"Этот брак вызвал много разговоров среди моих друзей
и знакомых, и поэтому я приехала с ней в Европу, взяв с собой своих
детей. В Лондоне я обратилась в учебное агентство и наняла
гувернантку. Мисс Маргарет Грей была отправлена ко мне и доказал в каждом
способ приобретения.

"Вскоре после того, как я приехал в Европу, я сделал страшную находку. Однажды
к моему ужасу, когда мы с женой ходили по магазинам, я заметил, как она взяла
что-то с прилавка и спрятала в муфту. Я тут же громко воскликнул: «Подождите минутку, я спрошу цену».
Когда продавец вернулся, я указал на товар и заплатил за него.

"Моя жена была клептоманкой!

«Когда мы вернулись домой, я серьезно поговорил с ней. Я упал перед ней на колени и умолял подумать о том, что будет со мной, если все раскроется. Я сказал ей, что, если ее арестуют и посадят в тюрьму, об этом узнают в Америке и она навеки опозорит меня и мою семью.

  Она со слезами на глазах пообещала, что больше ничего подобного не сделает, и я ей поверил». Я дал ей столько денег, сколько она пожелала. Я исполнял все ее желания, чтобы у нее не было соблазна снова воровать.

  "После путешествия по континенту мы приехали в Лондон, и
в конце концов я снял меблированный дом в Ричмонде, где жил с
моей женой и детьми, с мисс Грей в качестве их гувернантки.

"Однажды утром моя жена отправилась в город одна. Вечером
Я получил телеграмму с Боу-стрит. Я поспешил туда и узнал, что
мою жену арестовали за кражу пары колец с
ювелирного лотка. В ужасе от того, что ее попросили назвать имя и адрес, она сначала отказалась, но потом ей в голову пришла дьявольская идея.  Она назвалась Маргарет Грей, сказала, что она гувернантка, и попросила, чтобы ей телеграфировали, когда прибудет ее работодатель.

— Значит, это ваша жена была осуждена как Маргарет Грей!
 — воскликнул сэр Джошуа, вскочив от волнения.

 — Да. Ах, не стоит слишком винить меня за то, что произошло потом.
 Подумайте, в каком ужасном положении я оказался. Меня вызвали, чтобы я дал показания в пользу Маргарет Грей, моей гувернантки. Если бы я сказал:
«Эта женщина назвалась вымышленным именем — она моя жена», — моя единственная надежда на то, что ее отпустят, была бы потеряна, и дело, которое теперь превратилось в обычное дело о краже, о котором вскользь упомянули в газетах, получило бы широкую огласку по всей стране.
Я отправил телеграмму в Америку. Я ухватился за соломинку и позволил обману продолжаться. В конце концов, я мог бы добиться ее оправдания, если бы заявил, что это была клептомания. Я знаю, что должен был сказать правду, но подумайте, что бы это значило для меня. Я все еще надеялся, что, даже если с моей женой случится самое худшее, я смогу, когда ее освободят, забрать ее и увезти в Америку так, что никто не узнает о ее позоре.

«Когда я узнала о случившемся, моей первой мыслью было отправить детей за границу с мисс Грей.  Я знала, что мисс Грей никогда не читает газет,
и не стала бы вмешиваться, но в Ричмонде ее имя было бы на слуху у одного-двух человек, и ее могли бы спросить о сходстве.
 За границей, даже если бы об этом деле написали во всех подробностях — а я собирался сделать все возможное, чтобы этого не произошло, — мисс Грей вряд ли бы об этом узнала.

"Мою жену признали виновной и приговорили к шести месяцам'  тюремного заключения.  Затем я уехал за границу вместе с мисс Грей и детьми. Когда
приговор был почти приведен в исполнение и моей несчастной жене
оставалось недолго до освобождения, я вернулся. Я увидел объявление мистера Брума в «Таймс» и откликнулся на него от имени мисс Грей.
которая отказалась ехать с нами в Америку. Я сказал ей, что моя жена
уехала домой, чтобы навестить больную родственницу. Так я объяснил ее долгое отсутствие.

"Я надеялся — и мои надежды оправдались, — что мало кто обратит внимание на это дело. В отчете было всего несколько строк, в которых говорилось, что Маргарет Грей, 25 лет, была осуждена за кражу. Только в одной газете репортер назвал мое имя в связи с тем, что меня вызвали в качестве свидетеля.
Мистер Брум, очевидно, этого не видел, потому что, когда я упомянул, что женщину зовут Маргарет Грей, он никак не отреагировал.

«Я был вынужден назвать ее настоящим именем. Как я мог попросить ее взять другое? Это сразу бы вызвало у нее подозрения, и, возможно, все бы раскрылось».

«Мистер Брум удовлетворился моей рекомендацией, и, когда я уезжал в Америку с женой и детьми, я с удовлетворением узнал, что мисс Грей нашла себе уютный дом и что она никак не пострадала из-за того, что моя несчастная жена присвоила ее имя в полицейском суде».

 «К сожалению, после освобождения моей жены она вернулась к своим привычкам».
несдержанность. Наша жизнь была крайне несчастливой. После двух лет
страданий она ушла от меня к мужчине, который собирался в Англию, и с
тех пор я о ней ничего не слышал — до тех пор, пока... пока...
 — До сегодняшнего утра, — сказала Доркас.

  — Да, — ответил мистер Гаррод, глубоко вздохнув.  — Ваша догадка верна. Я узнал почерк, хоть он и был изменен. Я отправился по указанному вами адресу и там нашел несчастную женщину, на которой был женат и с которой после ее бегства развелся.

"Я настоял на встрече с ней. Я сказал мужчине по фамилии Уинтер, кто я такой.
Я знал об их гнусном заговоре и о том, что, если моя жена не увидит меня, я пойду в полицию и расскажу им все.

"Уинтер поддалась моим угрозам, и я поговорил с женой.
Я настаивал на признании и сказал, что, если она откажется, я пойду в Скотленд-Ярд и расскажу всю историю, какими бы ни были последствия для меня.

«Я настояла на том, чтобы она рассказала мне, как она нашла леди Брум.
 Я хотела узнать ради вас, сэр Джошуа, и ради вашей жены, был ли у этой несчастной женщины сообщник, кроме того человека, который выдает себя за
ее мужа. -"История была простая и, вероятно, правдивая. По случаю
последнего приема в гостиной она стояла в толпе и смотрела, как кареты
въезжают в ворота дворца. Кто-то в толпе указал на вашу жену. 'Это
леди Брум, жена сэра Джошуа Брума,'  — сказал один из зевак. Моя жена
посмотрела и сразу узнала нашу бывшую гувернантку Маргарет Грей.

"Она рассказала мужчине зимой, и между ними не додумались
шантажировать тебя. Они подсчитали, что факты, которые они будут ссылаться
вам будет так силен, что ни отказ со стороны Леди Брум бы
развеять свой страх, и что вместо того, чтобы иметь дело пошло на
лорда-камергера, и скандал обсудили дальнего и ближнего в
Пресс и в обществе, нужно будет отправить деньги.

"Теперь, когда ты знаешь правду, сэр Джошуа, нет больше
боялся от нее. Но я несу ответственность перед вами за свою долю в сделке
и я сделаю любое публичное признание, какое вы пожелаете.

- В этом нет необходимости, - сказал сэр Джошуа, вставая. «Мы больше никогда не услышим об этом от этих людей, а если услышим от кого-то другого, то сразу же сможем доказать, что произошла ошибка».
Мистер Гаррод встал, и сэр Джошуа протянул ему руку.
"У тебя есть мое сердечное сочувствие в своем несчастье, сэр," сказал он,
"и я прекрасно понимаю, в какое ужасное положение вы были когда вы
нашли вашу жену дал ей название на полицию, как Маргарет Грей".

* * * * * *

Мы провели остаток вечера с леди Брум, которая, к счастью, избавилась от всех тревог.
Когда мы собрались уезжать, сэр Джошуа протянул Доркас маленький конверт.  Она положила его в карман и пригласила меня вернуться на Оук-Три-роуд и поужинать с Полом.
  В присутствии Пола она открыла письмо и прочла его вслух: «Моя дорогая миссис Дин, мы с женой в долгу перед вами больше, чем когда-либо сможем
вернуть. Если бы не вы, я, вероятно, заплатил бы 1000 фунтов двум
мерзавцам и до конца своих дней был бы несчастен. 1000 фунтов принадлежат вам. Прилагаю чек на эту сумму, которая ни в коем случае не отражает наш долг перед вами за ту неоценимую услугу, которую вы нам оказали».— Поверьте мне, дорогая
миссис Дин, с наилучшими пожеланиями, Джошуа Брум.
— Тысяча фунтов! — воскликнула Доркас.  — Разве это не королевский гонорар?
Затем она обняла своего слепого мужа за шею и с любовью притянула его лицо к себе.
"Ах, Пол, дорогой, - сказала она со счастливым вздохом, - теперь мы можем уехать отсюда вместе и провести долгие-долгие каникулы".

_ КОНЕЦ_