Лето в тайге Глава третья

Лето в тайге

Глава третья

Утром, только услышав мамины слова «Мальчики, пора вставать», они сразу выскочили из кроватей и никого не пришлось уговаривать, чтобы они пошли умываться и завтракать. Всё делалось быстро и с великим желанием.
Шофёр дядя Гриша ещё не успел войти в дом, как братцы уже подхватили рюкзаки, готовые к путешествию. Их остановило только мамино:
— Ну куда же вы побежали? Дайте я вас хоть обниму.
Она подошла к застывшим сыновьям и обняла их, а папа на прощанье ещё раз проинструктировал:
— В Октябрьском вас встретит Иван Петрович. Слушаться его беспрекословно. Он главный лесник в тех местах, и он согласился показать вам тайгу и рыбалку. Так что он для вас там будет и бог, и царь. Понятно?
А что тут непонятного. В тайге лучше всего иметь рядом с собой того, кто тебе во всём поможет. В этом Лёнька убедился за свои предыдущие путешествия и был полностью согласен с папой. Андрюшка же впитывал каждое слово, поэтому Лёнька понял, что его не придётся ни шпынять, ни помыкать им.
Они вышли из дома, погрузились в уазик и поехали в аэропорт. Только в заднее стекло Лёнька увидел машущих им вслед маму и папу. Но это у него не отложилось в памяти, потому что он уже озадачился совсем другим — новой встречей с тайгой и жизнью, ожидающей его там.

В аэропорту всё пошло по накатанной.
Дядя Гриша получил билеты и подвёл братьев к забору, ограждающему лётное поле. Братья распрощались с дядей Гришей и, дождавшись симпатичной девушки, прошли под её руководством к самолёту.
Им оказался знакомый Ан-2, готовый к взлёту и стоявший с работающим мотором на взлётном поле.
Из-за грохота работающего мотора они только с трудом догадывались, что кричала им девушка. Но и без её криков поняли, что надо показать билеты и забраться по небольшой лесенке в самолёт.
Внутри самолёта грохот мотора уже не так закладывал уши и Лёнька, посмотрев на Андрюшку, прокричал тому на ухо:
— Ты как? — на что тот поднял кверху большой палец.
Значит, всё нормально и Лёнька повернулся к иллюминатору.
Он с интересом смотрел, как самолёт, трясясь на каждой кочке взлётной полосы, разогнался и взлетел.
Земля, уходящая куда-то вниз, открывалась перед его глазами.
Всё сразу стало маленьким и под ними распростёрлись леса, поля, Зея и дома уходящего вдаль города.

Перелёт занял около двух часов, и самолёт, пробежав по всем неровностям взлётной полосы, остановился. Мотор выключили, а вышедший из кабины пилот открыл дверь.
В самолёт сразу ворвался горячий воздух взлётного поля. На него скинули лесенку, и пассажиры собрались выходить.
Разминая ноги и, забросив рюкзак на плечо, Лёнька двинулся к зданию аэровокзала. Андрюшка держался рядом.
У края поля стояли встречающие, радостно машущие своим знакомым.
Только в стороне от этой толпы одиноко стоял небольшого роста мужик, внимательно всматривающийся в прилетевших пассажиров и взглядом ищущий незнакомых людей.
Пройдя через открытую калитку забора из штакетника, огораживающего взлётное поле, Лёнька сразу направился к нему, интуитивно поняв, что этот человек встречает их.
Несмотря на жару, мужик был одет в плотную брезентовую куртку и огромные кирзовые сапоги, а на голове у него «красовалась» кепка, видавшая, наверное, царя Гороха.
Увидев подходящего Лёньку, мужик повернулся к нему, но с места не сдвинулся, а только исподлобья разглядывал парней с рюкзаками.
Лёньку такой пристальный взгляд не смутил, не такого он насмотрелся за последние годы и, глядя прямо в глаза суровому мужику, представился:
— Здравствуйте, мы Макаровы.
Мужик по-прежнему молча оценивающе смотрел на Лёньку.
— А вы Иван Петрович? — нисколько не смутившись от такой холодной встречи, продолжил Лёнька.
— Он самый и есть, — веско, чеканя каждое слово и слегка кивая в такт словам, проговорил мужик.
— Очень приятно, — и Лёнька протянул ему для приветствия руку.
Мужик не спеша, оценивающе посмотрев Лёньке в глаза, сжал её. Если это можно назвать так.
Лёнька ощутил, что его рука как будто оказалась в тисках, с губками, покрытыми крупной наждачной бумагой.
Нисколько не смутившись от такого рукопожатия и не показав, что ему больно и что его ладонь может оказаться раздробленной в таких тисках, он в ответ сжал эту клешню.
Мужик, ощутив ответную реакцию от рукопожатия, довольно усмехнулся:
— Молодец! — и, отпустив Лёнькину руку, продолжил: — Пошли за мной. Там, — он указал головой куда-то в сторону, — машина стоит.
Лёнька послушно последовал за Петровичем. Андрюшка же, не вымолвив ни слова после прилёта, молча проследовал за ними.
Они прошли к ГАЗ-69, стоящему невдалеке. Открыв водительскую дверь, Петрович кивнул парням:
— Чего стоите? Залезайте.
Лёнька, подчинившись приказу, устроился на заднем сиденье. Пристроив рюкзаки на коленях, парни молча ждали дальнейшего развития событий.

Ловко обруливая ямы и колдобины на дороге, газик быстро доставил их на прииск.
Проехав его полностью, он остановился у крайнего дома.
Это оказался большой дом из толстых рубленых брёвен, почерневших от времени, с покатой крышей. Дом стоял на небольшом взгорке, так что фронтальная его часть смотрелась выше задней. Высокое крыльцо, накрытое навесом, вело к входной двери, выглядевшей так же массивно, как и весь дом. Но, на удивление, дверь даже не скрипнув, легко отворилась при прикосновении к ней руки Петровича.
Они вошли в тёмный чулан, где точно такая же дверь вела в светлую комнату с большими окнами, в которые сейчас светило полуденное солнце.
Комната оказалась большой и чистой, с оштукатуренными и побеленными стенами. В дальнем углу стояла большая русская печь, а справа находились две двери, ведущие в соседние комнаты.
В комнате пахло свежим хлебом и какими-то травами. Посередине стоял большой стол, накрытый расписной белой скатертью и с широкими лавками по обе стороны.
На одной из лавок сидела миловидная женщина, внимательно наблюдавшая за вошедшими.
— Ну вот, мать, — негромко проговорил Петрович, — приехали мы.
— Вот и хорошо, вот и ладненько, — не спеша встав из-за стола, начала женщина. — Покажитесь мне, покажитесь, что это за молодцы такие у Данилыча выросли. — Она подошла к братьям и, без стеснения осмотрев их, продолжила: — И как же вас звать-величать-то прикажете?
— Я Леонид, — с любопытством осматриваясь в новой обстановке, представился Лёнька, — а это мой брат Андрей.
— А меня Мария Александровна зовут, но обычно все тётей Машей называют. Так и вы можете тоже так же, — мелодичным голосом ответила женщина и с улыбкой продолжала разглядывать ребят.
— А вы, ребятки, не стесняйтесь, проходите, — уже не так сурово проговорил до этого молчавший Петрович. — Вещички можете сложить там, — он указал на дальний угол комнаты, где также стояла широкая лавка, — а сами садитесь за стол. Сейчас чаёвничать будем.
Сложив вещи на указанную лавку, братья прошли к столу и уселись.
— Да чё это вы такие молчаливые? — засуетилась тётя Маша. — Не стесняйтесь. Сейчас чайку попьём, а там, глядишь, и племяш наш Витенька пожалует. Небось-то слышал он, как вы подъехали. Петрович ему с вечера говорил, что он на Гарь поедет и его с вами захватит.
— Точно, говорил, — продолжил её слова Петрович. — Я ведь на завтра собираюсь на обходы, — начал он пояснять братьям, — так что завезу вас на ближнюю заимку, а потом уж и дальше двинусь.
Лёнька понял, что у них будет ещё и опытный таёжник, который не даст им пропасть в тайге.
Но как же он удивился, когда минут через двадцать в дом вошёл парнишка примерно с Лёньку ростом, но намного моложе.
Парень без церемоний подошёл к ребятам и протянул руку для знакомства.
— Виктор, — со значением и ломающимся баском представился он.
— Леонид. — Лёнька сунул ему ладонь, но, помня клешни Петровича, держал её в напряжении, ожидая такого же железного сдавливания.
Но в ответ он только ощутил дружеское потряхивание, а Виктор продолжил, пожимая руку Андрея:
— А все вообще-то меня Витьк;м зовут. Пошли лучше на улицу, я вам прииск покажу, — сразу дружелюбно предложил он, — пока тёть Маша ужин делать будет.
— Да какой ужин? Вы бы хоть для начала чайку бы отведали, — всполошилась тётя Маша.
— Потом, — видно, зная свою тётку, отмахнулся Витёк, — вот придём, тогда уже и поужинаем.
— А чего ты их держишь? — согласился с племянником Петрович. — Пусть идут. Погуляют, познакомятся, а там ты уже и попотчуешь их.
— Да вы хоть по булочке отведайте, — не унималась тётя Маша. — Сегодня же специально для вас испекла.
Она открыла полотенце на соседнем столе, с лежащими в большом чугунке горкой румяных булок и вручила каждому из парней по одной.
— А теперь идите да хоть так червячка заморите, — приговаривала она и строго посмотрела на Витьку. — А часа через два приходите. Всё будет уже готово.
— Ладно, — нехотя согласился Витёк, забирая у тётки ароматную булку.

Ребята вышли на улицу и Витёк повёл их вдоль всего прииска, рассказывая о нём всё то, что считал интересным.
Лёнька с Андрюшкой тут же вгрызлись в мякоть булок и, с удовольствием их уминая, слушали Витька.
А тот, поняв, что находится в центре внимания, только и делал, что выдавал информацию об истории прииска Октябрьский.
Оказалась она не такой уж и длинной, но очень насыщенной событиями, идущими ещё с царских времён.
Рассказав всё, что знал, Витёк вывел друзей за прииск и, с крутого берега одного из карьеров, они кидали в воду голыши, стараясь сделать по глади воды как можно больше блинчиков.
Витька, не стесняясь незнакомых ребят, откровенно рассказал, что один сын Петровича находится в армии, а второй работает в тресте «Амурзолото» в Свободном. Витькин папка живёт здесь же, в Октябрьском, а старший брат служит в армии в десантных войсках. Это он уже поведал с гордостью, а сам он закончил девять классов и после окончания школы поедет во Владивосток, чтобы поступить там в политехнический институт на горный факультет, а потом станет инженером и продолжит добывать золото здесь на прииске.
Узнав, что Лёнька тоже учится во Владивостоке, Витька пристал к нему с многочисленными вопросами о городе, об институтах, о море, а когда узнал, что Лёнька учится в мореходном училище, о чём-то задумался.
— Чего загрустил, Витёк? — толкнул его в бок Лёнька.
— Да вот и не знаю, что теперь и делать… — размышляя о чём-то о своём, задумчиво проговорил Витька.
— Чё не знаешь-то? — Лёньке стало даже интересно, какие это мысли так растревожили Витьку.
— Да поступать теперь не знаю куда, — всё так же отрешённо проговорил Витька.
— Так ты же вроде в политех на горный собирался, — усмехнулся Лёнька.
— Так-то оно так, — так же усиленно думая, выдавливал из себя Витька, — но ты так красиво рассказывал о Владике, что я тут краем подумал, а не поступить ли и мне в мореходку.
— Ну ты даёшь! — Лёнька чуть ли не расхохотался. — Вот так сразу и передумал золото добывать?!
— Да нет, то я не передумал, да уж больно заманчиво всё это — моря, дальние страны… — Витька мечтательно посмотрел на небо. — Чайки, штормы…
— Ну, так за одну минуту передумать невозможно, — попытался переубедить его Лёнька. — Надо серьёзно подумать над этим. Вон, смотри, Андрюня, ему хоть ещё и три года учиться в школе, а он уже точно знает, что пойдёт в горный и будет продолжать дело отца, а не то, что его старший брат-балбес, по морям шляться. — Лёнька весело расхохотался от такого сравнения.
Его смех поддержали и Витька с Андрюшкой.
— Пошли лучше кушать, — предложил Витька после того, как они успокоились после Лёнькиной шутки.
— Конечно, пошли, — тут же поддержали его братья и они все вместе двинулись в сторону дома Петровича.

Тётя Маша встретила их недовольным ворчанием:
— И где это вас черти носят? Я уже всё тут приготовила, жду их, жду, а они запропастились где-то. Марш к столу.
За столом сидел Петрович и очень похожий на него мужик, но на вид немного моложе.
— Вот, смотри, Вась, какие к нам хлопцы пожаловали. — Петрович широким жестом указал на садящихся за стол мальчишек.
Чувствовалось, что Петрович с братом уговаривают уже не первый пузырёк, один из которых скромненько стоял перед ними в почти опустошённом состоянии.
— Давай, мать, наливай им супешника, да ещё что ты там приготовила, — по-хозяйски распоряжался он. — А мало будет, так хлеба ещё вон сколько, — указав своим «пальчиком», больше похожим на сардельку, куда-то в сторону, — всем хватит.
На что жена не очень-то миролюбиво одёрнула его:
— Чего это ты тут развыступался? Сама знаю, чем кормить ребят. — Она поставила перед ребятами по тарелке, посередине стола разместила большой чугунок с супом и рядом с ним два поменьше. Один с картошкой, другой с мясом. — Не боись, голодными они не останутся, а сами-то вы с Васькой уже заканчивали бы с энтим делом, — глазами указывая на бутылку. — А то ведь в дорогу собираться надоть, да завтра спозаранку и выезжать.
— Да, — подумав, подтвердил Петрович, — завтра точно ехать надо. Так что давай, Васятка, ещё по одной, по маленькой и на боковую. Мне — в тайгу, а тебе — на карьер.
Брат оказался не против такого предложения и, разлив остатки бутылки и выпив, они смачно крякнули. Тётя Маша тут же положила им в тарелки картошки с мясом и мужики молча начали поглощать её.
Ребят же уговаривать не пришлось. Они быстро опустошили вместительные миски с супом, а потом и с картошкой и мясом.
От таких порций Лёнька почувствовал, что может вот-вот лопнуть, но тётя Маша, не обращая внимания на его возражения, принесла по большой чашке ароматного крепкого, чёрного, почти как дёготь, чая с огромным куском мягкого и пахучего хлеба.
— Ничего не знаю, — приговаривала она, — без чая нет никакого ужина. Чай — всему голова. Пейте, пейте его, да уж и спать скоро пора. Ведь с утречка и в путь-дорожку собираться надоть, — и, не меняя тона, обратилась к мужикам: — А вы бы тоже заканчивали. Голову надо иметь. Ведь дети малые смотрят на вас, окаянных.
— Малые, — хохотнул Петрович. — Но вообще-то она права. — И, посмотрев на брата, решил. — Завтра дел много, а договорим чутка апозжее.
— Когда договорим-то? — не понял Петровича Василий. — Дело надо решать сейчас. А того и гляди зима настанет и всё придётся переносить на следующий год.
— Вот приеду с обхода, тогда и закончим твой сарай. Ты не переживай. Времени у нас ещё валом. До первых-то снегов всё успеем сделать.
Василий поднялся из-за стола и посмотрел на Витьку:
— Пошли, сынок, домой. Выспишься, а с утречка и поедешь.
Витька охотно подчинился отцу, и они вместе ушли, а тётя Маша постелила на печке для Лёньки и Андрея большую медвежью шкуру, накрыв её толстой белой простынёй и положив две огромные пуховые подушки.
— А этим накроетесь, — и вручила Лёньке точно такую же простынь.
Лёнька с Андрюней ловко вскарабкались на печь и, пригревшись на ней, моментально провалились в сон.

Конец третьей главы

Полностью повесть «Лето в тайге» опубликована в книгах «Стройотряд» и «Становление».
Её можно посмотреть на сайтах: https://ridero.ru/books/stroiotryad/ и
https://ridero.ru/books/stanovlenie_3/