Я сам обманываться рад 2021 год

(Из путевых заметок. Март.)

Накануне прошлись на лыжах вдвоём с Татьяной. В общем, отхватил я ещё солидный такой кусок зимнего пирога с (глядя на густой снегопад за окном) белой присыпочкой. У нас в ближней пекарне такие продают – из песочного теста, с творожной начинкой… Впрочем, я не об этом.

В этот раз птицы в лесу давали о себе знать. Громко давали. Только мы отошли от дороги, - дятел затарахтел. Вон он сам – на невысокой подсыхающей сосёнке. И синицы кругом тенькают. И белка … Да, это не птица, но всё равно, приятно сознавать, что живность в пригородных лесах ещё держится. (К месту рассмешил свою спутницу про-армейской байкой: «Товарищ прапорщик сказал, что бурундук это птичка, значит – птичка!».)

Всюду полно заячьих следов, а подальше в лес – косульих. И – совсем некстати – след грузовика, который убил лыжню. Судя по всему, кто-то дрова для личных нужд промышлял. Валили сушины с обочин на дорогу и тут же пилили. В итоге, через каждые сто метров дорога покрыта слоем опилок и мелких веток.

Помучившись, сняли лыжи и какое-то время шагали по колее пешком: такой вот комбинированный, пешеходно-лыжный маршрут получился. А как только местность позволила, ушли в сторону от дороги, протянув по целине топтанку пару километров до набитой лыжни.

Снежный покров заметно различается в лесу, где на просеке лыжи утопали по рант обуви, и на полянах – там, проламывая тонкий наст, нога погружалась в снег на весь ботинок. А в нескольких местах на пригреве в ямках копытных следов была видна земля.

В хвойниках лыжня засорена хлопьями сосновой коры: ветер гонит лесной мусор по плотному снегу и накапливает его в затишке, в рельефе лыжной колеи. А кора – это, я вам скажу, не графитовая смазка. Это – тормозилка.

Тут ещё незадача: глубокий след от узких беговых лыж смёрзся, и мои outdoor-овские Fisсher-а с широконосыми ботинками, ну, никак в эту лыжню не влезают. Эх, и намучился же! Слова разные говорил (Таня деликатно поотстала). Потом целинный снег, как избавление воспринял. Вот, уж, действительно: купи козу…

Когда время перевалило за полдень, пора было подумать про обеденный привал. Подумал. И придумал. Халяву: пообедать на яме, где устраивали изобильный костёр в минувшую субботу. Придём на всё готовенькое, время сэкономим. Да и зря, что ли, Леонид тогда старался?!

Сделали лесом крюк, потом по отлогой горке (почти не упал!) спустились с холма на широкую просеку. Здесь отыскали начало хорошо заметной лыжни, которую вчетвером натоптали прошлый раз, и по ней снова углубились в лес. Дорогу эту с её поворотами, подъёмами-спусками хорошо помню, т.к. в прошлые годы не раз пробивал здесь лыжню. Прикинул уверенно, что шагать нам с километр до столь желанной ямы с кострищем.

Часто, и не без повода, цитирую Ричарда Баха: «Не странно ли, что уверенность обычно приходит перед потрясением?». То же – и в этот раз. Только закончился березняк, и лыжня поднялась в горку под своды соснового леса, как справа в паре метров от лыжни – снежная яма с кострищем. Зажмурился, помотал головой – не исчезла. Непонятно? Яма – моя, та самая, которую для обеденного привала вырыл 7 марта. Вот, и полешки оставшиеся к бревну-сиденью прислонены.

Та-а-ак… А где же и чего же в прошлый раз Лёня яму рыл? Ну, где-где? Гм… Где я ему тогда показал на заметённое снегом углубление, - там он и рыл. Ещё, говорил, вроде, кострище откопал…

Странно, а мою ямку снегопад, словно, стороной обошёл: головёшки, брёвнышко-сиденье, поленница – всё чистое от снега. Ну да, ну да… А почему проходящая мимо лыжня в прошлый раз заметена была? Не иначе, как Хозя… Ладно, это я так…

Показываю подошедшей Татьяне свою находку, поворачиваю голову к лыжне и … И вижу на противоположной обочине следы снегоступов. Ага – тех самых, которые тогда приписал ещё одному любителю снегошлёпить по лесу без троп и дорожек. Выходит, всё-таки один я такой … оригинальный здесь. И тут до меня доходит, почему мы в ту субботу не увидели мою стоянку в снежной ямке: наше с Лёней внимание привлекли отпечатки снегоступов. А шедшим за нами двум милым лыжницам, наверное, больше думать и болт… пардон, беседовать было не о чём, как только о снежных ямах, кострах и топорах.

Ну, это-то ладно, а как теперь Леониду сказать, что я его обманул и, считай, заставил, кубометрить снег? Так ведь, не со зла: сам обманулся. Ладно, потом как-нибудь скажу. Летом. Ага, после обеда.

А мы после обеда пошли дальше по оставленной в прошлый раз лыжне. Жаль, она скоро кончилась, выйдя на подмёрзшую скользючую снегоходку по квартальной просеке.

Прикинули время до наиболее удобного обратного автобуса и заложили солидный крюк по просекам/дорогам через север-запад-юг. На всём пути здесь была приличная лыжня и – ни одного лыжника. Одиночные и парные нелыжники стали появляться ближе к посёлку. А до того – тишина и такой разный лес: парковый сосняк сменился чистым плотным березняком, затем по обе стороны поднялся орешник, на смену которому пришли липняки-ольшаники, в свою очередь, уступившие место сосновым посадкам. А дальше – длинный отлогий выкат по прямой, словно по линейке, просеке.

На одном из перекрёстков – неожиданная встреча: девица-краса, пшеничная коса. Даже две – нет, не девицы, а косы. В этом лесу мужичков-лесовичков, аж, трое, теперь вот девичка-лесовичка появилось. Почему это некрасивая? Как говорят, «на вкус и цвет…» Опять же, это – лесовичка! Вот, подрастёт, Бабой-Ягой станет. К Бабе-Яге претензии есть? То-то!

Уже выходили из леса, когда за спиной чего-то прокричал ворон. Давно я их не слышал, уж и забывать стал вороний язык. Вроде как, «до свиданья»… Ага, до скорого!