Семь звезд

                Начиная где-то лет с семнадцати, у меня перед глазами маячил призрак: Советская армия, она могла предъявить права на мои услуги. Призрак маячил то больше, то меньше, и эту проблему обойти было не так просто, как например, лет эдак через 25. В универ с первого раза я не поступил, со второго прошел только на заочное отделение, призрак при этом стал проявляться все явственнее. Поскольку у меня было свое мнение по поводу долга, мне удалось еще на год оттянуть проблему, получив при этом права водителя-механика автокрана.
                Конечно же, как человеку в какой-то мере практичному, мне хотелось, если и попасть в армию, то использовать это время хоть с какой-то пользой для себя. Я думал – буду писать стихи или даже замахнусь на что-то большее.
                В конце концов, очутившись в забытом богом поселке на севере Архангельской области в форме бойца-связиста, настроение было на нуле. При этом какой-то командир, подведя меня к засыпанному снегом по капот Уралу-377 с крановой установкой, радостно сообщил: вот на этой машине и будешь ездить. Ездящим этот Урал я не мог представить, для этого нужно было, как минимум, выдрать его из снежного плена. С учетом того, что в середине ноября на улице температура выше -28° не поднималась, предприятие особой радости не сулило.
                Войсковой приемник, куда нас привезли на защиту Родины, представлял собой длинный барак, в котором поместилось 7 взводов, примерно по 30 бойцов в каждом: в пяти из них были узбеки, таджики, еще в одном эстонцы, и в седьмом, нашем – питерские. Подготовка к торжеству - принятию присяги, длилась месяц. К тому времени мы научились ходить строем и подшивать воротнички, то есть самому главному, в чем нуждалась Родина на тот момент.
                Однажды, где-то уже через час после отбоя, весь войсковой приемник был поднят по тревоге, выстроен по линеечке. Рядом с дежурным по части стояли какие-то незнакомые капитан, старлей и пара сержантов. При этом наш, прокашлявшись, командирским голосом громко заявил: Рота равняйсь, сми-и-рна! Кто хорошо знает английский, выйти из строя! По-моему, из всей толпы мало кто понял суть самого вопроса, но не я. Меня сразу кольнуло: это мой шанс, нахрен мне нужен этот заваленный снегом «Урал», нахрен мне нужны эти удобства за бараком в чистом поле, но самое главное – есть шанс углубить язык! При этом я незаметно оглядел строй: у некоторых погоны пришиты вкривь и вкось, портянки торчат из сапог, кое у кого китель не на ту пуговицу застегнут. Какие тут соперники - языковеды могут быть? Еще не зная деталей, у меня уже пронеслось в голове: если нужен язык, значит нужна работа головой, а не руками, да еще на морозе в -30!
                Все это промелькнуло в моем мозгу в момент, когда я уже печатал эти два шага, выходя из строя. Какой-то из местных командиров воскликнул при этом: Боец, ты что, знаешь английский? Я твердо ответил: знаю! Я на самом деле знал его выше среднего: это единственный предмет, по которому я имел 5 баллов на протяжении всей школы. И еще, будучи рок-н-ролльщиком с почти десятилетним стажем, я с детства прилагал все усилия для изучения языка.
                К тому времени я хорошо знал все основные группы, знал весь репертуар, играл все это на всем клавишном и струнном. При этом, начиная с 7-летнего возраста у нас дома были магнитофоны, с помощью которых я записывал тексты, а потом со словарем пытался переводить. К моменту происходящего у меня был в фаворите Uriah Heep, проповедовавший, как известно, хард-рок, насквозь пропитанный духом прог-, арт-, и джазрока. Гремучая смесь стилей и жанров не могла существовать без соответствующей поэтической составляющей, что мне конечно же тоже было дико интересно. Наивный, поначалу я думал, что со словариком можно было все это перевести, но и переводил же! Пусть не всё, отдельные фразы, слова, но переводил. При этом, будучи знакомым с основами стихосложения, мне трудно было понять, где и какой размер стиха. Это было за гранью. Я чувствовал, я даже знал наверняка: на английском трудно создать стих, поэтому в нём полно зрительных рифм. Поэтому они и проглатывают ненужные окончания или «лишние» слова, и называется это ритмико-мелодичной структурой английского стиха, положенного на мелодию.
                Конечно же, такого в слух произносить нельзя, чтобы не прослыть идиотом, но при первом вопросе аттестующего мои знания «алфавит-то английский знаешь?» Я твердо ответил: знаю! Это был удар ниже пояса: в школе это изучают в пятом классе, в десятилетнем возрасте, на момент происходящего мне было 19,5 лет!
Но я знал, и в ответ на просьбу прочитать, быстро затараторил: A-B-C-D-E-F-G-H-I-J...
Все просто: для фаната ЮХ это пара пустяков. У меня часто крутилась в голове «Seven Stars» с альбома «Sweet Freedom». В этой вещи стих непонятного мне размера, с длиннющими строчками.
Под стать куплету и припев, мне тогда казалось, что Байрон просто устал тараторить трудный
припев несколько раз подряд:

Who fills my head with these dreams As I'm leaving my mind
Seven new stars are born, seven are waiting to die. *

Поэтому два последних припева он просто спел английский алфавит, умудрившись и здесь проглотить некоторые звуки:

A-B-C-D-E-F-G-H-I-J-K-L-M
N-O-P-Q-R-S-T-U-V-X-Y-Z,

Мог ли я этого не знать? Конечно, если бы альбом «Sweet Freedom» вышел не в 73, а в 77, когда я отправился отдавать долг Родине!
– А прочитать сможешь? – спрашивает потеплевшим голосом капитан.
– Конечно смогу, - Увидев «Учебник английского языка для техникумов» я понял, что в этой книге для меня нет ничего нового. Точно такой же учебник долгое время был моей настольной книгой.
                Скажу сразу: все получилось, попал я куда надо и вспоминаю это куда надо очень хорошо! Английский и сейчас мне нужен в работе, и шлифую его до сих пор так же, как и ранний (до 1980 г.) Uriah Heep. Да, Чарльза Диккенса «Дэвид Копперфильд» я тоже читал, во многом благодаря ЮХ.
Смогли бы круто повернуть мою жизнь этюды из музыкалки или песни народов севера? Вполне возможно, если бы я слушал их с таким же постоянством, как и чуждый в те далекие времена уху строителя коммунизма рок-н-ролл.

---

* Кто же несет мне те сны, что с ума вдруг сведут?
  Семь новых звезд родились, семь гибели ждут (англ.)