7

7

Пятница. 13-е. Март. Плюс 13-ть по Цельсию. 7-ка во главе.
Магия чисел и букв говорит сама за себя.

Погожее весеннее утро играло во всю мощь. Золотистый солнечный свет настойчиво пробивался сквозь плотные бирюзовые шторы. Человаров не спал. Дремал. Повернулся на спину. Вдруг почувствовал тяжесть на груди и урчание.
Прошептал:
- Тише, Муза, бабушку разбудишь…
- Бабушка не спит.
- А почему не встаёшь?
- А ты почему не встаёшь?
Кошка переползла на Дарью Михайловну. Та осерчала.
- Ну, Музка! Прямо в ухо! Жора, покорми её – она ведь не отстанет!
- Слушаюсь, май женергаль!

Он встал, покормил кошку. Возвращаться в постель уже не было смысла. Да и желания.

Георгий Васильевич умылся. Оделся, вышел во двор вместе с кошкой. Весна колдовала. Солнце жгло. Муза ходила за ним попятам, точно на привязи.

Насладившись погодой и этой магической энергетикой, вернулся в дом. Сел за компьютер. Просмотрел новости. Зашёл на свою страницу в литературном сайте. 13-ть прочтений. И тут это число. И все читатели неизвестные. Впрочем, одна есть. Самая первая зашла. В час ночи. И конечно это она, куда же без неё. Да ещё и форму для рецензии взяла. Интересно, что она там пишет?

Она пишет, он отвечает мысленно:
- Мне очень понравилось это стихотворение. Мне всё у вас нравится и поэзия, и проза, дорогой Жора. Можно я буду вас так называть?
- Уже назвала… жги дальше…
- Странно, что оно без названия.
- Назови…
- Я его назвала «Всемогущество новой весны». Посмотрите, как оно зазвучало теперь:

«такое ощущение огорошило
будто избавился ты от прошлого
и от плохого
и от хорошего
его словно похитили
миротворцы твои целители

тебя подготовили к новой жизни
в иной обители…»

Прочитав своё стихотворение, к которому чужие руки своевольно прилепили название, Человаров, поднялся с кресла, подошёл к окну. Весна колдовала. Солнце жгло. Муза сидела под кормушкой, в охотничьем напряжении следя за синицами, стремительно влетавшими в свой «пищеблок» и также стремительно вылетавшими оттуда с семечками в клювах.
Подумал: а что, может быть… вполне себе может быть…

Вернулся к рецензионной ленте.
Известная читательница продолжала:
- Вы словно отсканировали мой внутренний мир и выразили его так, как я никогда не смогла бы. Спасибо вам за эту услугу, за глубину проникновения и жизнеутверждающее, гениальное выражение. Здоровья, вам, физической силы и вдохновенной, творческой любви! С теплом и надеждой, Фирюза.

Георгий Васильевич ощутил себя тремя лицами в одном флаконе: и оторопел, и обомлел, и смутился:
- Боже мой, здоровья и вдохновенной, творческой любви – понятно, но физическая сила к чему – по клавишам стучать атлетической мощи не требуется?.. а, вот тут ещё в скобках…
- (см. в личке)
Посмотрел. Там был только номер телефона и адрес. Причём, к номеру телефона приписка – (только для СМС).
- С тобой всё ясно, Фирюза… прямо восточный базар какой-то… А ну-ка, гляну, что у тебя на странице…

На странице Изумруды Нефритовой красовалось всего одно стихотворение. Впрочем, и фотопортрет. Вглядевшись в лицо автора, Человаров улыбнулся.
- Мило… даже очень… чем-то, весьма отдалённо, напоминает Ирину Алфёрову в фильме «Хождение по мукам»… Однако, шалишь, Фирюзонька, – этой фотокарточке лет двадцать, если не больше… а что если свежая?.. ладно, разберёмся… посмотрим стишок…

Стишок:
«Весна! Весна! Все фибры разомлели…
Я жду тебя, мой ласковый и нежный Дон Кихот,
Я жду тебя в моей изысканной п…
Сам догадайся где, и что нас ждёт…»

- Блин, такой примитив и полторы тысячи рецензий… и одни мужики… и никому не ответила… Мужики, ау!.. а-ха-ха-ха!..

Человаров несколько раз перечитал текст. Последнее прочтение не вызвало смеха. Оно вызвало то, о чём колдовала весна.
- Откровенно, однако… и так просто… даже не верится, что так можно… а что, чёрт возьми:  да – просто, да – откровенно, но что ещё нужно в такую погоду одуревшему от нечаянной либидоверти мужику… интеллектуальные беседы в голову не идут, в сердце не просятся… в конце-то концов, что я хуже других – вот возьму да и тряхну  стариной… напоследок… на посошок, так сказать… тем более, само идёт… да с телефоном, да с адресом «новой обители»…

Нахлынули воспоминания. Ах, эти молодые, гусарские годы! А ведь показалось, что всё прошло и всё забыто. Показалось, померещилось, желаемое за действительное… На самом деле, всё здесь, всё здесь… никакой епитрахилью не закроешь, никакими благостными стишками не замажешь… природа берёт своё… вот как древневозрастные кавалеры попадают в объятия молодящихся дамочек…

- Тебе что приготовить на завтрак?
Георгий Васильевич вздрогнул.
- Что?
- Я спрашиваю, что тебе приготовить на завтрак?
- А ты сама что будешь?
- У меня пост – чай с просфорой попью…
- Ну и я попощусь – попью цикория с пряниками… есть совсем не хочется…
- Нет, тебе надо хорошо питаться, Казанова: орехи, яйца, мясо…
- Что ты такое говоришь, Даша?
- Думаешь, я не вижу, как у тебя глаз загорелся… знакомство в интернете, да?..
- Да какое знакомство – жить осталось два понедельника… зубов уж нет во рту... рёбра мягкие, как тёплый пластилин…
- В этом деле зубы – не самое главное… и бесы могут гнездиться не только в рёбрах…

Когда человек встаёт на тропу левой романтики, он сплошь покрывается ложью.

- Просто мне нужно смотаться в Москву за покрышками для велосипеда… эти уже совсем старые, лысые… потрескались все… скоро рыбалки начнутся, а ездить не на чем…
- Ну, хорошо, покрышки так покрышки – мне всё равно… когда едешь?
- В воскресенье, вечерней электричкой…
- Так сколько тебе яиц: одно, два, три..?

Она смотрела в него смеющимися глазами.
Что это, – думал он, – прозорливость, обретённая в постах и молитвах, и прочих подвигах, или просто жизненный опыт, знание психологии? Скорее всего, и то, и другое, и третье, иначе она не была бы столь иронична и спокойна.
- Ты не ответил…
- Три. Во имя Отца, Сына, и Святого Духа!
- Не поминай Господа твоего всуе.

8

Поезд тронулся…