Время демонов-2. Глава 8. Город

                Город.
     Северная столица, она же Санкт-Петербург, славится белыми ночами. Мол «…не пуская тьму ночную на золотые небеса, одна заря сменить другую спешит, дав ночи полчаса». Но только в мае-июне. Лет двести назад, так и было. В наши дни сотни тысяч светильников, люминесцентных и светодиодных, не оставляют темноте в любое время года никаких шансов.
     До центра оставалось еще километров тридцать, машина въехала в Красное Село, где фонари превращали глухую ночь почти в день. Лидочка устала. Столько часов за рулём измотают кого угодно. К тому же стрессы, стрессы. Чего стоила одна проверка на дороге.
     …Лидочка смотрела на дуло короткого автомата, которое медленно поворачивается в ее сторону, и сердце ее ухнуло куда-то вниз.
     - Майор Коротков! Документы, пожалуйста.
     - А? – Лидочка с трудом оторвала взгляд от автоматчика.
     - Документы, девушка. Права, техпаспорт.
     Это - пожалуйста. Документов у нее целый вагон. Через опущенное стекло она протянула майору файл с десятком разнообразных бумажек. Тот достал их и при свете фонарика стал изучать. Спокойно, неторопливо, как архивариус старинную рукопись. Прошло немало времени, прежде чем майор удовлетворенно хмыкнул, сложил все документы обратно в файл и вернул Лидочке.
     - Багажник откройте, пожалуйста.
     - Зачем?
     - Откройте.
     - Конечно, товарищ майор! – сказал молчавший до этого отец Варфоломей. Он выбрался из машины, обошёл ее и открыл багажник.
     - Ружьишко, однако! – майор извлёк тяжёлое ружье.
     - Охотничье. Вот документы. Разрешение, охотничий билет и все остальное.
     - Недавно стреляли?
     - Сегодня. Сезон-то еще не кончился. Глухаря увидел издаля, стрельнул, да промахнулся.   
     - Дробью?
     - Пулей. В глухаря дробью можно только шагов с тридцати, а дале - без толку. Перо у петуха жёсткое, дробь - и скользнёт. Глухарь да косач - это тебе не утки. Вот по тем дробью - милое дело. Шурин сказывал, что на дальних озерах утей в этом году множество, да времени все нет. А вот я на прошлой неделе на бекаса ходил. Птица по осени жирная, ленивая. Вот тут дробь нужна самая мелкая. А еще говорят, что на дупеля можно идти, как на бекаса. Не-е-ет…
     Боец с автоматом поморщился, видно охотничьих рассказов не терпел. Повесив оружие на плечо, он повернулся и двинулся к патрульной машине.
     - Кто это там на заднем сидении? - пробасил стоявший рядом сержант, заглядывая внутрь «Нивы».
     - Племяш. Водяры набрался и спит. У него это бывает.
     Даграэль, которого монах  успел проинструктировать, нечленораздельно замычал.
     - Да уж, и запашок соответствующий. А это не допил?
     В огромной лапе сержанта оказалась на две трети полная литровая бутылка, предусмотрительно положенная поверх одеяла.
     - Не влезло боле, – сказал отец Варфоломей, делая вид, что не заметил, как бутылка исчезает в кармане сержанта.
     На поясе майора затрещала рация. Он поднёс ее к уху и бесконечно долго, как показалось Лидочке, слушал.
     - Да. – наконец ответил он. – Да. Заканчиваем. Скоро будем.
     – Так вот насчет бекасов…
     - Спасибо, - прервал его майор, - счастливого пути!
     Пронесло…
     - Что ж ты их не почувствовал? – обернулся Кашпур к раненому, когда они отъехали. В шутку спросил.
     - Они не ждали нас, – серьёзно ответил тот. – Те… они далеко.
     Первое время машина двигалась медленно. У Лидочки от волнения тряслись руки, а передать руль монаху было рискованно.
 
* * * * *
     Приятно ехать по городу в ночное время. Улицы пусты, светофоры подмигивают жёлтым. ДПС не видно, да и что им делать, если машин все равно нет?
     Дом, где жила Лидочка, располагался в конце Садовой улицы, в старом районе, который помнил, если не самого Петра первого, то его ближайших последователей. Не зря эти места пользовались широкой популярностью среди режиссеров и операторов исторических фильмов.
     - Только давайте не будем торопиться, - сказал Кашпур. - Остановитесь, не доезжая до места кварталов пять.
     - Вы что-то чувствуете? - поинтересовалась Лидочка.
     - Нет, но осторожность не помешает. Чувствует он, - Кашпур указал в сторону заднего сиденья. – Кстати, неплохая мысль. Давайте спросим его, вдруг что подскажет.
     Даграэлю было плохо. Он провалился в забытье, но не мягко-успокаивающее и даже не в тупо-безразличное, а в жуткое, разрывающее изнутри. Дурнота накатывалась волнами от легкого просветления до непереносимой боли. Перед глазами колыхалась темная пелена, в ушах пульсировал гулкий рев. В один из моментов, когда ему полегчало, Даграэль осознал, что душа его бьётся в слабеющем, а может быть, даже умирающем человеческом теле. Что будет с ним, если этот человек действительно умрёт? Попадет он в другое тело или уйдет в небытие… Да и что такое – небытие? Он не имел ни малейшего представления.  И это было страшно… Будь на его месте Зэкр, тот наверняка знал бы и что может произойти, и что делать.
     «Не смей сдаваться, - внезапно строго проговорил Голос Разума. - Все самые страшное происходит, когда ты опускаешь руки и говоришь себе «Безнадёжно». А пока ты борешься - ничто не потеряно!»
     Но что я могу?
     «Все! Борись!»
     И Даграэль стал бороться. Он напрягал свою волю к жизни пытаясь вдохнуть ее в слабеющее человеческое тело. Раз за разом, не обращая внимания на боль. Бороться!
     - Он потерял сознание, - встревоженно сказала Лидочка. – Николай, Николай, вы меня слышите?
     - Плохо дело, - покачал головой отец Варфоломей. Сдвинув сиденье, он перебрался назад к раненому, попытался нащупать пульс.
     - Ну? Как он?
     - Сердце путает ритмы свои и стучит с перебоями. Песня такая была. Очень подходит к тому, что я вижу. Пульс то появляется и становится ровным, хорошего наполнения, то исчезает совсем.
     Он достал из кармана небольшой прозрачный пакетик с одноразовым шприцем и какими-то ампулами. Быстро нашёл вену на запястье и сделал укол.
     - Надеюсь, что это поможет. – Он повернулся к Лидочке. – сидите в машине и ни в коем случае не выходите. Ваш дом метрах в пятистах?
     - Насчет метров не знаю. Шестой дом по левой стороне. Под арку во внутренний двор, а там налево третья парадная.
     - Хорошо. Ждите.
     На улице никого. Тишина. Неясный свет фонарей освещает ее, к сожалению, достаточно хорошо. Майор Кашпур бесшумно скользил мимо тёмных окон. Бывший майор, конечно, но, как выяснилось, навыки, приобретенные на юге, в горах никуда не делись. Никакого оружия, но сейчас оно не потребуется. Войдя в нужную подворотню, он замер. Защитного цвете брезентовая куртка в темноте хорошо скрывала от ненужных взглядов. Очки в карман, чтобы не блеснули. Перед ним лежал обширный внутренний двор с небольшим садиком в центре. Несколько минут он стоял, всматриваясь, вслушиваясь. «Засады бесшумными не бывают». Ерунда. Бывают, если их устраивают хорошо подготовленные люди. И лёгкий запах сигаретного дыма ни о чем не говорил – здесь не лес, курить мог любой из обитателей дома, которому не спится. 
     Кашпур все еще колебался, когда судьба все решила за него. Так бывает. Сзади с улицы послышался шум двигателя и во двор через другую подворотню въехала «Нива». В первый момент Кашпуру показалось, что Лидочке надоело ждать, и она, как женщина самостоятельная приняла решение сама. Но тут же понял, что ошибся. «Нива» оказалась более светлой и без решётки на радиаторе. Машина объехала садик и остановилась. В тот же момент дворик ожил. К «Ниве» метнулись непонятно откуда взявшиеся люди в тёмном, похожие издали на теней. Шофера вытащили и молниеносно запихнули в появившийся во дворике микроавтобус, который тут же выехал на улицу. Все это заняло не больше двух минут, закон о тишине нарушен не был, и люди в домах, которые четырехугольником окружали двор продолжали мирно спать.
     Вопросы отпали. Их ждали. Именно на «Ниве». Несколько минут Кашпур стоял, замерев, как статуя, стараясь дышать через раз. Тишина. Он отделился от стены и походкой запоздавшего прохожего пошел к машине.
   
* * * * *
      - Заводите, - тихо проговорил Кашпур, возникший как будто ниоткуда возле их «Нивы». – Тихо-тихо отъезжаем.
     - Куда?
     - Подальше отсюда.
     В нескольких словах он обрисовал обстановку, надеясь, что молодая женщина поймёт все правильно.
     - У меня есть, то есть был один знакомый...
     - Нет. - Лидочка покачала головой. - Я знаю, куда мы поедем.
     Она аккуратно развернулась через трамвайные пути и направила машину в сторону Сенной. Затеряться в большом городе в наше время намного сложнее, чем предполагает отец Варфоломей, живущий в своём болотном монастыре. Кругом камеры, радары. Стоит на них засветиться, по базам данных вычислить кого угодно – плёвое дело. А уж если их преследователи смогли поразительно быстро вычислить ее квартиру, то доступ к любым базам у них имеется. Лидочка ругала себя, что не подумала об этом раньше. Тогда и путь к своему жилью она выбрала бы совсем иной. Их машину могли зафиксировать камеры на Московском и на Обводном. Это плохо. Зато в этом месте Садовой камер не было. Это хорошо. Теперь нужно выбирать только те улицы, на которых электронных устройств нет. Одной рукой она включила смартфон, на котором тут же высветилась нужная карта.
     - Ничего, ничего, - шептала она, - сейчас мы исчезнем!
     … Два месяца назад они сидели в Метрополе, потягивая из соломинок «Coffee a la Vienne», рассуждая о какой-то ерунде. Тогда-то подруга Илона похвасталась, что достала жутко секретное приложение, на котором высвечиваются все камеры слежения. Вообще все.
     - Вот вы едете, - говорила она, делая большие глаза, - а айфон, ничего не показывает. Смотрите вперед, камеры не видите. А она есть!
     - Как тот суслик!
     - При чем тут суслик! Я говорю про настоящие скрытые камеры. Вот давайте сравним!
     Подруга Маргарита недоверчиво усмехнулась, вывела на экран своего гаджета карту, на которой высветились десятки голубых кружочков. Сверили. И правда, на айфоне подруги Илоны кружочков было заметно больше, к тому же между голубыми появились жёлтые и красноватые. Тогда же Лидочка сбросила это приложение и на свою трубку. Незачем, просто так. И сейчас она благословляла судьбу за этот так кстати подвернувшийся случай. Больше всего это напоминало компьютерную игру, как найти путь и не зацепить ни одной видеокамеры. Только ставки в этой игре были совсем другие. А путь – вот он. Тёмные улочки, на которых ни одного цветного значка.
* * * * *
     Невский встретил их россыпью огней. Огромные светящиеся витрины дорогих магазинов. Яркая многоцветная надпись на углу Садовой - DEL MAR 24. Звуки музыки. Летящая по осевой бешеная иномарка. Жизнь в центре не затихала даже глубокой ночью. Лидочка повернула направо и ловко вписалась в поток машин, все же не такой плотный как днём. Десять минут. Ровно столько ей нужно, чтобы доехать до улицы Маяковского. Там можно повернуть налево и уйти в паутину небольших слабовато освещённых улочек.
     - Дура! Дура! Вот же дура!
     Лидочка отключила смартфон и сунула его в руки отца Варфоломея. - Сим-карту выньте и блок питания. Быстрее!! Полагается выкинуть его, да жалко.
     - Я думаю, Вам пора рассказать мне о своих планах, - сказал, отец Варфоломей не без труда справившись с незнакомым устройством.
     - Какие планы, - проговорила Лидочка, не отрывая взгляда от идущих впереди машин, - необходимо исчезнуть, хотя бы на время, это ребёнку понятно. У меня есть подруга, а у подруги – свободная квартира. Ключи она мне оставила. Туда мы сейчас и едем.
     - А где сейчас ваша подруга?
     - Далеко. В Испании или в Англии, что-то кому-то переводит. На моей работе я о ней не рассказывала, социальные сети она не любит, считает отстоем. Так что, вычислить эту квартиру будет непросто. Во всяком случае, я на это надеюсь.
     Кашпур удивлённо смотрел на свою спутницу. Красивое лицо Лидочки сделалось напряжённым, заострилось. А ведь две недели назад в монастыре он принял ее за обычную блондинку в поисках новых впечатлений. Ему доводилось видеть людей в опасной и стрессовой обстановке, но подобное хладнокровие встречалось нечасто.
     - Хорошо себя ведёте. Приходилось бывать в сложных ситуациях?
     - Какие там ситуации…, - отмахнулась Лидочка, - хуже вашего болота точно не было.
     Она повернула налево, потом направо, снова налево.
     - Радищева, Виленский, теперь на Госпитальную, - бормотала она.
     - Вы запомнили карту с камерами слежения?
     - Конечно! – нетерпеливо ответила Лидочка, - не мешайте, тут где-то мобильная засада. Сейчас Суворовский проскочим…
     Кашпур родился и вырос в Ленинграде, но в этом районе не ориентировался совершенно. Оставалось довериться весьма смышлёной спутнице. В очередной раз повернувшись к раненому, он убедился, что тот все еще без сознания, но жив, все еще жив. Он уже почти жалел, что они не отвезли Николая в районную больницу. Если тот умрёт, все их усилия окажутся напрасными. Он гнал эти мысли, но они настойчиво возвращались.
     Машина притормозила и свернула в низкую подворотню, плохо видную из-за акаций, росших вдоль тротуара. Неправильной формы двор-колодец. В углу за мусорным контейнером оказалась совсем уж узенькая подворотня. Эхо громом рванулось в узеньком проходе и тут же смолкло. Перед ними был еще один двор, глухой с чёрными окнами. Там Лидочка заглушила двигатель, и облегчённо вздохнув, откинулась на сиденье. Фары погасли, погрузив двор в темноту, с которой не могла справиться тусклая лампочка, притулившаяся над дверью в единственную парадную.
     Приехали.
* * * * *
     Даграэль проснулся. Огляделся с удивлением, пытаясь понять, куда его занесла судьба. Большая комната с высоким потолком. Хрупкие застеклённые шкафчики. Массивное кожаное кресло. Стулья с замысловатыми спинками. Мебель, стены и потолок непривычных светлых тонов. Через окно, наполовину затянутое полупрозрачной тканью, било ужасающе яркое солнце. Он никак не мог привыкнуть к этому яростному свету, отдохнуть от которого можно было только ночью. Огромное пружинистое ложе, мягкое, почти невесомое покрывало. В такой роскоши ему бывать еще не доводилось. Непознаваемы пути господни.
     Как же он попал сюда? В памяти стали всплывать картины вчерашнего дня. Он лежит в машине и борется за жизнь. Потом провал. Кто-то несёт его на руках почти полной темноте. Он лежит на чем-то мягком… Игла вонзается в руку и ему становится хорошо, спокойно. Даграэль вдруг осознал, что рвущая изнутри боль исчезла без следа. Человеческое тело смогло выжить. Это означало, что на этот раз ему повезло.
     - Он пришёл в себя! Отец Варфоломей!
     В дверях стояла девушка Лида и смотрела на него. На ее зов в комнату торопливо вошёл монах. Подойдя к кровати, он присел на краешек, взял Даграэля за руку.
     - Как самочувствие?
     - Хорошо.
     Монах удовлетворенно кивнул и начал осмотр. Считал пульс, измерял температуру, давление, просто слушал, приникнув ухом к груди.
     - Действительно, намного лучше, - наконец, вынес он вердикт. – Капельницы будем продолжать. В остальном – постельный режим и усиленное питание.
     С питанием дело обстояло пока неважно. Появившись вчера в квартире подруги Маргариты, первым делом они, конечно, занялись раненым. Пока Лидочка готовила постель, отец Варфоломей ловко соорудил капельницу из торшера, вешалки и резинок для волос, ввёл иглу в вену. Сделав три укола подряд, он со вздохом выпрямился.
     - Пожалуй, мы сделали все, что могли. Остальное в руках божьих.
     Спало жуткое напряжение, ожидание опасности, наступила реакция. Лидочка еле доплелась до кухни, без сил опустилась на стул. Руки ее дрожали. Отец Варфоломей сел напротив.
     - Как вы думаете, какая-нибудь еда здесь имеется?
     При этих словах, Лидочка поняла, что страшно хочет есть. Чему удивляться, ведь их последняя трапеза состоялась много часов (а казалось, что дней!) назад. Сделав над собой усилие, она обшарила холодильник, который оказался пустым и отключённым, все кухонные шкафчики. Итогом поисков оказалась упаковка яиц и две литровых бутылки дорогого виски. Обширная яичница и по бокалу односолодового шотландского зелья, от которого отец Варфоломей не отказался, вот и весь ужин.
     - Вместо чая утром рано выпил виски два стакана, - пробормотала Лидочка. - А теперь - спать. Ложитесь где угодно, потом разберемся.
* * * * *
     Утром Лидочка собралась в магазин.
     - Что ему, - она указала на Комова, - лучше приготовить?
     - Куриный бульон. И что-нибудь мясное.
     - А вам?
     - Все равно. На ваше усмотрение.
     Часа через полтора все устроилось. Огромная кухня наполнилась ароматами еды. В кастрюле варилась цельная курица. Отец Варфоломей у раковины ловко, что говорило о немалом опыте, чистил картошку. Лидочка переворачивала на сковородке отбивные.
     - Если вы скажете, что у вас сейчас пост, я обижусь!
     - Не скажу, - серьезно ответил монах, - Успенский уже закончился.
     Вставать с постели больной пока не мог. То есть, может быть и смог бы, но отец Варфоломей это категорически запретил. Пусть окрепнет. Поэтому импровизированный обед устроили прямо у его кровати, пододвинув поближе стеклянный журнальный столик.
     Увидев на тарелке, которую ему протянула Лидочка, прожаренный кусок мяса, Даграэль похолодел. Пища, которой его кормили в монастыре, хоть и отличалась от привычной ему, но все же была растительной. А это… О стал уговаривать сам себя, что это человеческое тело, вероятно, привыкло именно к такой пище.
     «Перестань капризничать, - строго сказал Голос Разума, - ешь, что дают и благодари! Зэкр принимает в пищу – и ничего».
     «А ведь он прав, - подумал Даграэль, - Зэкр с компанией как раз ел разные мясные блюда в харчевне, где они впервые встретились».
     Он решительно взял кусочек мяса, который заботливо отрезала Лидочка. Прожевал. Все оказалось не так уж плохо. А к концу обеда эта пища ему уже нравилась.
     - Виски? – Лидочка поставила на стол бутылку элитного «Benromach».
     Даграэль не знал, что это такое. То есть в памяти Комова он видел информацию о спиртных напитках, но как их пить и зачем, не понимал. Ободрённый удачным примером с куском мяса, он кивнул. Взяв из рук Лидочки почти полный бокал, он принюхался. Запах был необычным, но скорее ему понравился. Не ожидая никакого подвоха, Даграэль сделал большой глоток. Обожгло, как огнём, дыхание перехватило. Он выронил бокал и согнулся в приступе кашля. Тело ответило резкой болью в груди, от которой потемнело в глазах.
     - Что с ним? – испуганно спросила Лидочка, глядя то на согнувшегося в конвульсии Николая, то на отца Варфоломея.
     Тот быстро взял больного за плечи, повернул на бок.
     - Воды!
     Пока девушка бегала на кухню за водой, приступ прошел сам собой. Николай выпил стакан воды, выдохнул и откинулся на подушки.
     - Наверное в дыхательное горло попало, - предположила Лидочка, - это бывает.
     Прошло с четверть часа, прежде чем Даграэль окончательно пришёл в себя после ядовитого огненного напитка и дал слово больше никогда ничего подобного не употреблять.
     После того, как инцидент с виски был исчерпан, Кашпур объявил военный совет или производственное совещание, как угодно.
     - Нам нужно обсудить дальнейшие действия. – сказал он. Возражений не было. Больной согласно кивнул, а Лидочка, устроившаяся в кресле, совершила утвердительный жест бокалом виски, с которым не пожелала расставаться.
     - Итак, - продолжал монах, - нас потеряли. Поиски, скорее всего, продолжаются, но займут время, которое мы должны правильно использовать.  Просто сидеть здесь и ждать, пока нас отыщут, занятие малоперспективное. Поэтому я хотел бы знать главное - что нужно этим людям? Мы не лезем в чужие тайны, - при этом он внимательно посмотрел на раненого, - но чтобы выбраться из этой весьма неприятной ситуации, нужно понимать, что происходит. Вы, возможно того не желая, вовлекли в свои проблемы эту девушку, подвергли ее опасности. О себе я не говорю. Мы вас внимательно слушаем. Незначительные подробности можете опустить.
     Даграэль закрыл глаза и задумался. Рассказывать им правду о своём появлении в мире людей? Они не поймут, решат, что это бред вызванный тяжёлым состоянием после раны. Настоятель монастыря понял, а они – нет. Можно даже не пытаться.
     «Что делать будем?» – спросил он у Голоса Разума. Первый раз сам спросил, обычно тот начинал разговор сам в нужный или ненужный момент. Даграэль даже не был уверен, что будет услышан. Но нет. Голос Разума откликнулся тут же.
     «Насчет появления в их мире, они действительно не поймут, только запутаются. А все, что знал человек по имени Николай Комов нужно рассказать, ничего не утаивая. Раз уж ввязались в разборки между людьми…»
     И Даграэль стал рассказывать историю Комова, начиная с «Красной стрелы».
     -…проблема в том, что я помню не все. Какие-то провалы в памяти. Я с удовольствием отдал бы своим преследователям сумочку и деньги, но не знаю, как это сделать. Раньше я хотел оставить деньги себе, сейчас уже нет. Но я не знаю, где все это. Куда-то спрятал, но куда? Не знаю…
     Он действительно не знал. Шарил в памяти Комова, но найти не мог. Вероятно, этот человек невольно спрятал эту информацию в такие дальние тайники сознания, до которых Даграэль добраться пока не мог.
     - Я сказал, все, что знаю. Поверьте.
     - Я верю, - чуть помедлив, сказала Лидочка.
     Кашпур думал долго. Он очень внимательно слушал повествование, пытаясь определить, была ли в нем фальшь, но ничего не заметил. С одной стороны, история походила на дурной детективный сериал, с другой – в наше время случается и не такое. Становились понятными и ранения пулями разных калибров, и гематома на плече от стрельбы из тяжёлого ружья. Загадкой оставалось, как раненый смог добраться от места перестрелки до окрестностей монастыря, где его подобрала Лидочка. Десять километров по болоту… Впрочем, что мы знаем о возможностях организма? Случаи амнезии короткой памяти на фоне ранений и стрессов для него новостью не были. А если провал в памяти выдумка, и Комов просто неплохой актёр, задумавший оставить себе и деньги, и диски с информацией? «Нет!» Он, Кашпур может ошибиться в человеке, но настоятель – никогда. Не зря игумен настаивал, просил любой ценой спасти Николая, хотя видел его всего однажды. Он посмотрел на Лидочку, которая нервно теребила в руках носовой платок, ожидая его вердикта.
     - Хорошо, - сказал Кашпур, и Лидочка облегчённо выдохнула, - История, которую вы нам поведали необычайна, но я склонен в нее поверить. Сделаем так. Некоторое время вам все равно придётся провести в этой квартире на постельном режиме. Когда сможете ходить, пойдём в город и будем  искать то, что вы спрятали и надеяться, что ассоциативная память вернётся. Другого выхода у нас нет. Лидочка, ваша подруга случайно не вернётся?
     Та покачала головой.
     - Нет. Еще как минимум месяц. Я связалась с ней по воцапу... Вы не беспокойтесь, - торопливо сказала Лидочка, увидев, как изменилось лицо Отца Варфоломея, - это новейший мессенджер, его невозможно отследить. А интернет раздаётся через домашний роутер, Маргарита его никогда не отключает.
     - Она права, - подтвердил больной, порывшись в памяти Комова. - Это так.
     Кашпур с сомнением покачал головой. Опыт подсказывал, что нет ничего, чего нельзя перехватить. Нужно только время.
     - Вот посмотрите, - Лидочка показала на экран компьютера.
     «...живи сколько хочешь. Раньше чем через месяц я из Лондона не вернусь. Презервативы в нижнем ящике буфета. Надёжные, «Дюрекс». Здесь всё прекрасно. Утром выхожу из отеля - цветочные клумбы. Никаких лютиков и бегоний, сплошные роскошные розы. Целую. До встречи».
     Они ничего не поняли. Но Лидочка, как и её подруга, хорошо знала язык цветов. Лютик - опасность, бегония - крайняя осторожность. Похоже, подруга Маргарита вляпалась во что-то серьёзное. Как, впрочем, и она сама.