Идальго из Раутионкюля

                Однажды летом 1994 мне позвонил мой старый приятель Юха Хакинен с просьбой помочь его другу, тому нужно было оставить на время что-то в гараже, я и не сомневался, что. В то время финны уже ездили в Россию с туристическими визами. Туризм известно какой – купить подешевле водку, сигареты и бензин. Предпочитали они обычно всякую паль, в приоритете была дешевизна товара. В то время наши ларьки были набиты паленой водкой, поэтому дело было нехитрое. Я лишь поинтересовался на всякий случай: он там не грузовик водки оставит? Мне гараж нужен по прямому назначению.
– Юра, – последовал ответ, – Маркку мой друг с детства, ты увидишь его и сразу поймешь, что нужно ему помочь, он тебе еще не раз пригодится!
Я сам любитель пофантазировать, поэтому предупредил: – Лучше заранее сообщить, когда он приедет, чтобы я был на месте.
                Приехал не финн. То есть конечно же финн, но не такой, как большинство «водкатуристов», да и про джентльменский набор не было и речи. Привез какую-то домашнюю утварь, мешок опилок, чем здорово меня озадачил. Вид у мужика был далеко не бедняцкий, хотя во всем сквозила какая-то неухоженность. Полнота выше средней не давала ему ощутить утренней прохлады: он все время смахивал пот со лба, черные кудри были совсем мокрые.
                Недешевая одежда и обувь имели вид позавчерашней опрятности, бородка «империал» или попросту «козлиная» давали понять, что у друга бывали и лучшие времена. Мне всегда нравилось заранее составлять образы незнакомых людей исходя из внешнего вида. Приехал он вечером еще раз, привез еще какой-то скарб, и умотал в Хиитолу. Эта забытая богом карельская деревня находилась в 100 км от границы, причем 70 км приходились на разбитые лесные дороги, со времен ВОВ ни разу не ощутившие на себе ремонт покрытия.
                Умчался он в закат на своем замученном Крузаке и истории бы конец, но мне стало интересно. По словам Юхи, Маркку был то ли дворянских то ли купеческих кровей, вышел на пенсию в 50 по болезни сердца, и по этой же причине отправился на поиски родного гнезда. Как оказалось, я примерно правильно составил его портрет только по внешнему виду. С первой встречи он мне напоминал Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского. И опилки он вез отнюдь не в криминальных целях: у них принято после использования открытого туалета присыпать продукты жизнедеятельности опилками, не позволяющими распространяться на всю округу совсем не романтичным запахам. Другими словами, нес культуру в массы, как мог.
                Много позже он мне поведал краткую историю своего рода, которой занялся, выйдя на пенсию.
– Наша семья живет здесь уже более 300 лет», — говорит мне Маркку, родившийся в Хиитоле в 1943 году. Посмотрел я на него, и промолчал. Родился в 1943, а в 44 году его семье пришлось покинуть имение в Хиитоле, годом раньше их дом был уничтожен во время бомбежки, семья перебралась во второй дом, а через год и вовсе в Раутио*
В Раутионкюля** родители опять открыли обувной магазин «Nahka Jalkine», затем еще и «Urheiluliike Kuronen» и еще позже сестра содержит «Kesport Intersport» …
Я не сказал ему ничего по поводу «живет», и правильно сделал.
Как оказалось – он тайно приехал в Хиитолу еще в 1989, а в 1993 они с братом арендовали второй этаж своего дома на 10 лет. У поселкового совета. Свой дом. В девяносто третьем году. Составили какой-то договор, и свято верили в его силу. Брата вскоре не стало, а у Маркку идея только крепла.
                Вначале он взялся за систему образования, а потом за медицину: приобрел два микроавтобуса и автобус для школьников Хиитолы, а также различное оборудование для больницы. Как можно было тайно появиться в родной деревне в 89-м? В конце восьмидесятых туризм набирал обороты. Финны обычно ехали в Ленинград на 3 дня, как они сами себя называли «воткатуристи», а автобус соответственно назывался «воткаконтайнери».
                Вот тогда, в восемьдесят девятом и купил Маркку путевку, доехал до Выборга, договорился с водителем автобуса: через три дня на том же месте он подсаживается, и автобус чинно возвращается в Лаппеенранту. Привокзальная площадь Выборга всегда была основным местом тусовки таксистов и «бомбил», которые, завидя заветные купюры могли сразу же отправиться хоть в кругосветку.
                После первой встречи последовали следующие. У меня было время, и я еще не определился до конца – чем можно было заняться в новой стране. Я, конечно же, занимался всякими выгодными вариантами, но хотелось найти что-то более-менее интересное и постоянное. В СССР я был инженером-наладчиком по автоматизации производства бумаги, в РФ это все стало неактуально, и мои познания в области автоматизации мало пригождались в новых реалиях. Весь 1993 я пригонял машины из Финляндии для продажи, на чем удавалось неплохо заработать, но с начала 1994-го правительство РФ ввело новые пошлины, которые напрочь перечеркнули новый бизнес. Маркку, выслушав, почувствовал меня так же пострадавшим от правительства России, похлопал по плечу и пообещал, что скоро скучать не придется.
                Идей у него хватало, в нем постоянно чувствовался здоровый энтузиазм. В своем родовом гнезде он занял второй этаж, а жители переехали на первый. По его рассказам, все было очень хорошо, за исключением маленькой проблемы: у его новых соседей не было работы, а значит и денег, поэтому они глушили горькую. Здесь он решил кардинально изменить ситуацию: нужно снабдить парней работой, и тогда всем будет хорошо. Мои возражения он не слушал, он всегда предпочитал делать, а не говорить. Или очень мало говорить, самый минимум.
– Я нашел в Финляндии циркулярную пилу, подумай, как мы ее привезем?
Когда я увидел эту пилу – стало понятно, чем он был озадачен: это была настоящая пилорама родом из самых трудных послевоенных лет становления Финляндии. Пилорама полностью состояла из деревянных деталей, скрепленных коваными элементами. Рама длиной около семи метров, древний электродвигатель в чугунном корпусе. Приводной ремень – обычная транспортерная лента, скрепленная болтами, а сам диск более метра в диаметре. Все это весило прилично, и финскому туристу ввезти станок «для личного пользования» было невозможно. поэтому для «личного пользования» вез я, автотрейлер с пилорамой прицепили к моей машине. Мы, конечно же, это все привезли в РФ, заплатили пошлины на границе, перецепили трейлер под Выборгом к Крузаку, и Маркку опять умчал в закат.
                Прошло какое-то время, приезжает он, как всегда с идеями, а про пилораму - ни слова. На мой вопрос нехотя отвечает: ну вообще работает, работает, но сейчас сломана.
                На мой взгляд ломаться там было нечему, но оказалось – в лесу деревья нашпигованы осколками, поэтому пила во время работы теряет зубья. Поначалу что-то они там приваривали, но через несколько дней она остановилась окончательно, и действующие лица вернулись к своей обычной жизни: Маркку вынашивать идеи, а парни к тренингам. Таким образом, повышение общего благосостояния населения пока оставалось в процессе.
                Будучи общественником, занимающимся поставкой гуманитарной помощи народу Республики Карелия, Маркку обычно знал, где в Финляндии есть готовые под снос дома престарелых, в одном из которых мы с ним и побывали однажды. В Финляндии так сложилось, что государство следит как за состоянием самих пожилых людей, так и места их проживания. Эти дома также, как и остальные, имеют свой ресурс. Обычно перед сносом дается какое-то время, 1-2 недели, в течении которых желающие могут вывезти нужные вещи или материалы. Приехали мы, посмотрели, потрогали руками, но брать ничего не стали. У меня рука не поднялась везти многолетний хлам, а именно так и выглядели все вещи в этом доме.
                Маркку решил меня успокоить – Юра, поехали лучше в порт. Дело было в Котке, до порта было 15 минут езды. В порту у него был готов для получения паллет офисной бумаги А4.
– Тонна офисной бумаги в Хиитолу? Оно им надо? – удивляюсь в очередной раз.
– Юра, это в Петрозаводск. Мы же с тобой поедем в Петрозаводск?
                В Петрозаводск я бы съездил с удовольствием, но не с тонной бумаги по лесным разбитым дорогам. Привезли мы эту тонну ко мне в гараж, а оттуда Маркку уже сам по частям все вывез в Хиитолу, из которой уже в Петрозаводск. К слову сказать – за все годы он привез в Республику Карелия более пятидесяти тонн гуманитарной помощи.
                Тем временем Маркку охватила идея заняться экологией, как оказалось, Кокколанйоки - речка, на которой и разместился его родной поселок, имела грандиозное экологическое значение. Она являлась чуть ли не единственным природным путем нереста лососевых из Ладожского озера в Сайму. В Финляндии за чистотой лесов и рек обычно следят непосредственные хозяева, если леса находятся в частном владении. Или государство, если это государственная собственность. Во времена развитого социализма следить за чистотой речки было или некому, или некогда, поэтому Хиитоланйоки, как ее называли местные жители, оказалась в плачевном состоянии. А после перехода к другой политической системе, к проблемам содержания реки, добавилась еще одна – москвичи начали активно скупать прилегающие к берегам земли и строить там базы отдыха. Изучив все эти трудности, Маркку подключил Природоохранный округ Южной Карелии (Финляндия), с помощью которого в 1997 году и была начата реконструкция реки, попросту очистка русла. Основная проблема была в разрушенной финской ГЭС Сюрьякоски, которая была полностью забита бревнами. С помощью Природоохранного округа Южной Карелии (Финляндия) проект получил 1,2 миллиона финских марок из выделенных INTERREG и TACIS от ЕС денег. В работах по очистке активное участи принимали местные жители Хиитолы – как бывшие, так и настоящие.
                В эти годы мы с ним уже не так часто встречались, как раньше, на мои вопросы о речке он довольно улыбался и оттопыривал большой палец:
– Отлично!
– А что с лососем?
По его словам – лосося в нерест оказалось намного больше, чем показывали предварительные расчеты, как он сказал – в лучшие дни нереста оказывалось до 80 особей в одном кубометре воды. Так он получил экологическую награду Природоохранного округа Южной Карелии, а лосось смог нереститься еще и на финской стороне.
                Тяга изменять что-то к лучшему не давала покоя и на новой родине: время от времени появлялись проекты и там. Например, просит он меня найти пианино. Я припомнил гаммы и уроки сольфеджио в музыкалке. А также некоторых знакомых, у которых инструмент пылился дома в качестве украшения и памяти об уроках музыки.
– Тебе чтобы хорошо звучало, или выглядело? Я мысленно прикинул варианты.
– Надо хорошее, и, если понравится, тогда 6 штук.
Потихоньку я понимаю завязку сюжета: господин предприниматель, взяв кредит в банке, выкупил у завода 6 стареньких ИТР-овских домов, в которых раньше проживали семьи работников. Большие двухквартирные, двухэтажные и двухподъездные деревянные дома родом из 30-х годов со свойственной возрасту архитектурой и общей усталостью, которая, впрочем, сводилась к минимуму примерно каждые 10-12 лет их жизни.
                В течении 11 месяцев пара бригад отделочников сделали косметику снаружи и внутри, поменяли обшивку и инженерные сети, заново покрасили. В дома были куплены комплекты мебели, по задумке народ должен был заехать приличный, поэтому пришло решение: пианино должно быть. Я посмотрел в Келтайнен пёрсси*** примерную стоимость инструментов, есть ли смысл возить через границу с ее препонами пианино или нет? Разница была в сотни раз, на дворе был девяносто пятый. Успел я ему привезти всего лишь один «Красный октябрь». Чему больше он был рад – отличному инструменту, или блестящей идее, или (скорее всего) тому, что некоторое акционерное общество проявило живой интерес к приобретению всех домов разом, несмотря на отсутствие в большинстве из них музыкальных инструментов. Дома ушли с молотка одним пакетом, закрыв вопрос с банком и пополнив личный бюджет идальго почти на 1,9 млн финских марок. Пополнение бюджета снова открывало возможности подготовки к воплощению следующих идей, отсутствием которых хиитольскому идальго страдать не приходилось.
              Опуская череду бесконечных приключений, хочу лишь заметить, что в начале нулевых и у нас в стране что-то развивалось, наконец-то пригодились мои наработки в мире автоматизации производства. У меня появились фирмы на обеих сторонах границы, свободного времени для общения с интересными мне людьми становилось все меньше. Несколько раз мы пересекались на границе: у Маркку был старенький видавший виды микроавтобус, и обычно из него выглядывали бабульки в кружевных шляпках и с букетиками или другим мерчендайзом. По нему можно безошибочно определить людей, желающих в последние дни успеть сделать самые важные в жизни дела. Как-то в очереди на границе он рассказал, что силы уже не те, и он уже не хочет ввязываться в трудные дела, возит на своем Форде Транзите бабушек на историческую родину, рассказывает истории из прошлой жизни, показывает, что в этих руинах было тогда, когда они еще были детьми: там здание Службы занятости Карелии, а там здание администрации поселка, оставшиеся жилые дома, и непонятные наполненным воспоминаниями сердцам путешественников сараи и гаражи. Финальным аккордом путешествия становился собственноручно приготовленный гидом обед, состоявший из супа с капустой и крепкого чая. Это у нас щи, а у коренных хиитольчан это суп. Диетический обед не нес изысков, которые не были интересны как вояжерам, так и устроителю вояжа. Бабушкам удовольствие стоило каких-то 450-500 евро с носа, о чем никто и не задумывался, получив воспоминания на всю оставшуюся, пусть и не такую долгую, жизнь.
                В последний раз мы встретились на дне рождения у Юхи в июле 2006, а через 3 месяца Маркку не стало. Болезни сердца нагрузки не прощают, как приятной, так и неприятной. К сожалению. Но стремиться изменить мир к лучшему всё же стоит.

----

* Иматра, Финляндия.
** Раутио, Раутионкюля – район г. Иматра.
*** Keltainen P;rssi – газета объявлений.