Отрочество. Проблема грека

Что у нас происходит дальше и почему это связано с тем, что я говорил ранее? Почему духовность в Экзистенциальной России «не был, а бывал»?

И вот тут перед нами встаёт очень любопытная концепция, которую я называю «проблема грека».
По описаниям выше уже как бы становится понятно, что такое Экзистенциальная Россия. Если нет и требуются пояснения, то пишите — раскроем тему.

И вот среди этого великолепия возникает некая группа людей, которая начинает догадываться о том, что есть ещё что-то за пределами насилия. Причём тут есть очень тонкий ход. Само насилие себя может уничтожить. Не в смысле, что пожрёт само себя, вовсе нет. Насилие начинает легитимизироваться. «Поясни за понятия», да.

Нечто подобное происходит и в биологии. Когда вокруг тебя очень много форм жизни, с которыми ты конкурируешь не за еду, а за что-то другое. За размножение, например, за место обитания и прочее такое. Конкуренция за еду тут понимается под вопросом «кто кого сегодня будет есть», а не из категории «кто первый откусит кусок».

Так вот, когда конкуренция возникает среди вооружённых, то очень быстро возникает ритуальность. Шпагу можно не доставать, если оппонент спорит на уровне, например, литературы. И заточка тоже остаётся на месте, если оппонент смог «пояснить за понятия».

Вот такая ситуация ошибочно считается «высокой культурой». Ошибочно просто в силу того, что этот этикет порождён насилием и остаётся в его рамках. Внутри языка насилия.

Проблема грека возникает тогда, когда человек внутри этой системы просто, в силу различных причин, отказывается от языка насилия. Он может его понимать, он может даже более чем следовать ему. Просто он не считает его, так сказать, основным. «Давайте лучше о книжках поговорим».

Самое тут забавное заключается в том, что без «высокой культуры» грек получиться не может. Но это скорее как бы ошибка высокой культуры. Когда все вокруг могут «пояснить за базар», то как бы спрашивать уже особо и не надо. Если только ритуально. А если спросить ритуально, то и отвечают ритуально.

Короче, возникает странная штука. Общество насилия порождает собой общество ненасилия. Причём это именно что свойство этого общества — оно существует внутри. Само по себе, оставленное вне этой прослойки, оно существовать перестаёт. «За базар» приходится пояснять уже не ритуально.

Именно поэтому греки всегда будут образовывать некоторые квазисообщества. И тут возникает одна большая сложность. Допустим, что греки у нас как бы исторически паразитируют на обществах насилия. Кто-то скажет, что это элита, но нет.

Элита — это «высокая культура». Греки — это именно что паразит над элитой. Причём паразит полезный. Например, до идеи ядерной бомбы может додуматься только грек. «Вот вам чертёж, дальше сами, а я снова к книжкам».

Короче, греком быть очень нелегко, приходится постоянно балансировать. Потому что «за базар» грек пояснить не может в принципе. Он не говорит на этом языке, он может его мимикрировать в рамках ритуальности. То есть он может сказать «слышь, сюда подошёл», но когда подойдут, он, скорее всего, обгадится. Потому что подошли «пояснять за базар».

Теперь возвращаемся к самой проблеме. «Пояснить за базар» — это не проблема, это ситуация, которой нужно просто избегать. А в чём же тогда проблема? В других греках. Эту проблему ещё иногда называют проблемой идентификации. Понять, кто сейчас перед тобой, причём быстро.

Теперь надо пояснить, а почему быстро. Тут вся фишка в особенностях взаимодействия. Грек, взаимодействуя с греком, получает выгоду. Причём для всех участвующих. Потому что отказ от насилия. Вопрос «кто тут кушает первым» на уровне «высокой культуры» и вопрос «кто тут будет едой» на уровне ещё ниже вообще не стоит.

Грек плюс грек — это новая идея. Грек плюс высокая культура — это грек-раб. Грек плюс самый низ — это мёртвый грек.

Так вот, самая проблема — это не низ, где мёртвый грек, там всё обычно понятно сразу. Самая проблема — это когда граница размыта. Да, это самый верх «высокой культуры», которые от грека не сильно-то и отличаются. Но базовая настройка всё ещё от «высокой культуры». «Кто тут главный».

А грек быть рабом не очень хочет. «Давайте лучше про книжки». Как же быть? Ответ, на самом деле, довольно изящный. Надо придумать особый язык. Причём именно особый и сложный. Так, чтобы грек понял его сразу, а «высокая культура» просто отмахнулась за ненадобностью. Так возникает птичий язык. Но про его особенности мы поговорим чуть позже.