Бытовой нацизм в постнацистской Гааге

Преследование моей супруги и матери наших детей Абарбанель Авигель

Моя супруга в 2016 году 19 апреля заключила со мной официальный брак, получила вид на жительство в Нидерландах на 5 лет и уехала вместе со мной в Гаагу. В Гааге, с Божей помощью мы родили нашего первенца, девочку Исраеллу-Сару 01.01.2017. С большим трудом, но удачно нам получилось заменить временный Вид на жительство на «безвременный», без ограничений. В первые дни после родов имел место инцидент, который, скорее всего, нанёс супруге Авигель непоправимую психологическую травму.  После выписки из больницы, нам сообщили, что мы имеем право на т.к. “Kraamzorg”, послеродовую помощь. Мы отказались, посколько резонно полагали, что муж молодой матери, как опытный отец, достойно справится с этой задачей. В следующий день после возвращения домой в дверь позвонили. Супруга попросила не открывать, так как не хотела никаких посещений, а хотела быть лишь с мужем и ребёнком. Через некоторое время, начались сильнейшие удары в дверь и крики «Полиция! Открывайте! Сейчас выломаем дверь!» Мы были вынуждены открыть. Вошло трое полицейских в грязное обуви и начали нас развязно и нагло допрашивать и ходить по квартире, заглядывая в шкафы. Они нам злобно угрожали ещё и потому, что видели, что мы евреи и принудили принять посещения этой женщины, которая на протяжении десяти дней приходила к нам и только высиживала в кресле, переписываясь в социальных сетях со своими знакомыми. После её окончательного ухода, нам, как каким-то преступникам навязали наблюдателя-соглядатая по имени Мария. Её назначили от организации “Veiligthuis”-«Безопасный дом», предотвращающим домашнее насилие и мониторящим возможность его возникновения.
После этих случае у моей супруги начали развиваться фобии и чувство преследования. Часто вечерами её охватывала паника и она рыдающе всхлипывала: детей заберут, детей заберут. Это - нацистская страна! Только из этой проклятой Гааги увезли 80.000 евреев на заклание, на уничтожение, которые никогда не вернулись обратно. Как я боюсь, что детей заберут!
Так мы и жили перемежая скудные житейские радости со страхом антисемитизма и отчуждения детей, как это было во II Мировую войну, когда дедушки и бабушки сегодняшних чиновников вырывали из рук матерей их деток, чтобы на их глазах расстрелять этого ребёнка, проткнуть штыком винтовки или отправить в лагеря смерти, чтобы выкачивать из этих детишек кровь для немецких солдат. Моей супруге от этих мыслей и прошлых угроз было невероятно тяжело.
В “Peuterspeelzaal “ мы детей решили не отправлять, поскольку в них в подавляющем большинстве выходцы из стран мусульманского вероисповедания, которые, и, особенно здесь в Европе, к евреям относятся очень агрессивно. Моя супруга очень расстраивалась, когда я с детьми возвращался из синагоги, а они ей рассказывали, как на нас на улице вербально нападают, угрожая также расправой, выкрикивая «Free Palestina”, Vieze joden” и тому подобное.
Когда пришло время идти ребёнку в первый раз в школу, мы с супругой долго выбирали. В Гааге нет еврейских школ и мы нашли, как нам тогда казалось альтернативу «Ebenheizer”, школа с реформистским уклоном, где преподают верующие «произраильские» учителя; изучают библию. Директор школы Van der Kolk и глава Наблюдательного совета mr. Van Doorn, торжественно пообещали, что будут считаться с еврейской идентичностью наших детей и не «допекать» их христианскими догмами и излишними рассказами об Иисусе и, как его евреи распяли.
Наша девочка Исраелла пошла в школу, через некоторое время за ним в эту школу пришёл её младший брат Дон-Йицхак. Наш сын - застенчивый и скромный мальчик, не понимал незнакомого ему языка, на тот момент ему было 4 годика, учительница-воспитательница стала постоянно раздражаться его присутствием и то, что он единственным был в классе в кипе(еврейское покрытие головы для мальчиков и мужчин).
Дошло до того, что почти каждый день, через час-два  после учебного дня, эта учительница Анна-Мария звонила на мобильный номер моей супруги и в истерике кричала: «заберите вашего ребёнка из школы». Каждый день она писала о нём злобные рапорты, в которых описывала и интерпретировала его мимику и поведение, как-будто речь шла о взрослом злодее. Моя супруга спокойно и без дискуссий забирала нашего мальчика со школы, каталась с ним вдоль моря в районе Схефенинген, покупала ему круассаны, чтобы успокоить его, загладить этот стресс от беспричинной ненависти к маленькому ребёнку.
Дирекция школы не успокаивалась и наращивала свои издевательства и репрессии по отношению к нам. В один день они сообщили нам, что наш мальчик вообще в школу не «велком» и ему запрещено в неё приходить. Было установлено т.н. «Thuisonderwijs-домашнее обучения», по условиям которого мы, родители, должны были раз в неделю забирать листки с заданиями и отдавать сделанные обратно.
Дирекции школы этих унизительных меры показалось мало и они перешли к следующей стадии давления «Onderzoek- Обследование». Обследование называлось добровольным, но, если родители от него отказывались, то возникала угроза, что детей «заберут». Если ребёнок проходил это психологическое обследование, то комиссия решала, что ребёнку необходимо «Специальное образование». Если родители отказывались отдать своего ребёнка в эту школу для детей с умственными и психическими отклонениями, ребёнка также безвозвратно из семьи изымали.
Мы с супругой попытались перевести детей в другую школу; я обошёл десятки школ в округе, каждая была готова принять нас, но после контакта с директором Van der Kolk и его помощницей Van Dalen, все отказывались принять наших детей, ссылаясь на то, что прежняя школа определила, что им нужен «специальный подход», а они этого подхода предложить не могут.
Это каждодневное психологически-садистское давление стало невыносимым.
Каким-то чудом нам под условиями «Испытательного срока», обещаний и уговоров, получилось перевести наших детей в школу “Regenboog”. К счастью, там не было трений с учителями и дирекцией, не было дискуссий и замечаний о нашей еврейской национальной принадлежности.
Но уровень образования был на очень низком уровне; в эту школу я водил детей через силу против своей воли, поскольку видел, что к ним нужен другой подход и намного качественнее преподавание.
В этот момент мы получили сообщение, что, возможно, в скором времени умрёт моя мама и, чтобы она хотела в последний раз увидеться также со своими внуками.
Мы спешно собрались в дорогу. Моя супруга Авигель мужественно согласилась остаться в Нидерландах, продолжать работать в супермаркете “Jumbo” и помогать нам финансового, ежемесячно пересылая 500€ евро со своей зарплаты на обучение детей.
Мы с детьми уехали в Россию, супруга осталась одна.
В один из дней она довольно встревоженная позвонила мне и сообщила, что к ней на работу в супермаркет приходили полицейские, закрыли её в подсобном помещении, допрашивали её с пристрастием и угрозами, сообщили, что она уголовная преступница и, что на неё заведено уголовное дело и вскоре её отправят в тюрьму. На следующий день мать наших детей была а аэропорту. Она выписалась из муниципалитетного  регистра, остановила медицинскую страховку и покинула страну, уехав в Россию. В России она подала документы на развод, полностью заменила Имя и Фамилию, нотариально отказалась от наших детей и прислала свое «Свидетельство о смерти».
Теперь я один воспитываю троих малолетних детей, у которых неизгладимая психическая травма, что их лишили матери. Кто? Зная, всю подноготную они считают, что в этом виновато Нидерландское государство: службы, дирекция школы, полицейское управление, а в основе прикрытый, затаённый антисемитизм, лютая, махровая ненависть к иностранцам, особенно евреям.
Я требую возместить мне хотя бы финансовые потери одного кормильца. Дети имеют право на достойное, качественное образование, секции, кружки; посещение музыкальной школы и бассейна. Начальная зарплата моей супруги была 2500€. Она интеллигентная женщина с университетским образованием, несомненно сделала бы карьеру и стала получать намного больше. Но даже исходя из суммы этой базисной зарплаты, мы с детьми теряем из бюджеты семьи минимально 30.000€ в год. Младшему мальчику до совершеннолетия с момента бегства супруги оставалось 16 лет, - здесь речь идёт об минимальной сумме в 480.000€ плюс расходы на лечение, моральный, непоправимый психологический ущерб от потери матери, которую никто не заменит. Я предлагаю досудебное решение и компенсацию в очень скромной сумме- 1,5 миллиона евро, после суда эта сумма будет 2,5 миллиона. Хотя никакие компенсации не возместят потерю любящей ласковой мамы, её поцелуй на ночь и с утра, её объятия, её утешение.
Надеюсь на адекватную и скорую реакцию, с благодарностью за сотрудничество, Абарбанель Д.
P.S. Всем читающим, уважаемому господину Van Zaanen, bergemeester van Den Haag en aan Zijn Majesteit koning Willem-Alexander, ik vraag s.v.p. jullie bemiddeling om hulp organiseren voor degelijke school voor onze kinderen en allerlei cursus zoals muziek school, zwembad, sport.
Met hoogachtend verblijven,
Dhr. Ari;l D Abarbanel