Неполных пять дней

       Центр психоневрологии выглядел неприветливо. О том, правильным ли было решение поправить здесь здоровье, Галина усомнилась ещё до того, как попала в корпус, где находилась регистратура. Благо время на раздумья было: Галина долго не могла найти вход, бродя вдоль бесконечного высокого забора. За ним беспорядочно, на первый взгляд, нагромоздились здания разных времён постройки. Хотя среди них попадались и недавно отремонтированные, и современные, общий вид больничного городка был отталкивающим. На дворе стояла поздняя осень, и Галина, утешая себя мыслью, что в это время года любое здание кажется мрачным, решительно толкнула входную дверь.

       В регистратуре дежурила на удивление приветливая женщина, чья миловидность резко контрастировала с унылыми больничными стенами. Медсестра, внимательно изучив документы, подробно объяснила, как пройти в нужный корпус. Во время разговора улыбка не сходила с её губ.
– Вам всё понятно?
– Да, спасибо большое, надеюсь не заблужусь.
– Поверьте, чтобы у нас заблудиться, надо очень сильно постараться. Выздоравливайте.

       Внутри и снаружи корпусов висели указатели. Ориентируясь по ним, Галина, катя за собой чемодан, двинулась, как ей представлялось, в нужную сторону. Зашла в здание позднесоветской постройки и уверенно зашагала по коридору. Коридор был длинный и, по мере продвижения по нему, уверенность Галины в том, что она движется в правильном направлении, начала постепенно таять.

       Одной из причин, по которым Галина буквально настояла на госпитализации, была прогрессирующая рассеянность, сопровождающаяся паническими атаками. В первое время она сама, да и врачи тоже, считали, что это как-то связано с наступлением менопаузы. Однако симптомы с годами не только не исчезли, но и усилились. Дошло до того, что Галина начала физически ощущать, как у неё «ухает» и буквально переворачивается сердце.

       Поскольку ЭКГ не выявила нарушений, кардиолог и терапевт решили, что дело не в сердце, а в голове и направили Галину к неврологу. Тот счёл нервные расстройства незначительными, но Галина настояла на стационарном лечении, причем в конкретной клинике, по коридорам которой сейчас и блуждала. О больнице она узнала из интернета, где помимо прочего, были положительные отзывы пациентов, излечившихся от болезней с похожими симптомами.

       Окончательно убедившись, что заблудилась, Галина заглянула в первую дверь, из-за которой доносились голоса. За ней оказалась ординаторская, где пили чай три молодых специалиста – все девушки. Не обращаясь ни к кому конкретно, Галина спросила, как пройти в нужный корпус. Та, что выглядела постарше, вежливо и подробно объяснила, что Галине нужен следующий корпус. Хотя начинающий врач общалась в уже знакомой манере, она не показалась такой же милой, как женщина-регистратор на входе. А когда за закрытой дверью послышался смех, Галина вдруг поняла: именно так общаются с душевнобольными.

       Галину это открытие смутило несильно. Она и сама не считала себя абсолютно нормальной — иначе не оказалась бы здесь. К тому же ещё в детстве дальний родственник раскрыл в ней способность настраиваться самой и настраивать окружающих на психологическую волну, позволяющую абстрагироваться от внешних раздражителей ради цели.

1988 год

       Галина была поздним ребёнком. Когда ей исполнилось четырнадцать, отец уже был военным пенсионером, но подрабатывал, чтобы сохранить привычный уровень жизни семьи. Однажды отец узнал, что дальний родственник из Харькова, некий дядя Яков, время от времени приезжает в Москву практиковать гипноз. Будучи человеком хлебосольным, он предложил родственнику в следующий приезд остановиться у них. Яков согласился без раздумий.

       Но харьковчанин не просто поселился у них — он начал зазывать в квартиру незнакомых людей на так называемые гипнотические сеансы. Их суть сводилась к «излечению от алкоголизма». Дядя Яков представлялся наркологом со стажем, хотя назвать все происходящее гипнозом было сложно. Действо происходило в абсолютной тишине. Все что требовалось от алкоголика – это сидеть тихо с закрытыми глазами. Одетый в спортивные штаны и светлую рубашку с бабочкой Яков садился перед клиентом и молча время от времени нажимал пальцами на различные точки в области его головы и туловища.

       Во время одного из таких сеансов Яков попросил находившуюся в тот момент дома Галину сесть между ним и недужным.
– У меня не получается войти в контакт с Михаилом. Ты могла бы нам помочь правильно настроиться, побыть какое-то время камертоном.

       Галина занималась музыкой и знала, что такое камертон и для чего он нужен. Поэтому ей стало интересно попробовать. Она села между дядей и помятого вида мужчиной, закрыла глаза. Вся процедура заняла минут пятнадцать. Галина ничего особенного не почувствовала, тем не менее Яков похвалил её и поблагодарил за неоценимую помощь. После этого случая харьковский нарколог начал привлекать Галину к каждому сеансу изгнания зелёного змия, объясняя это желанием избежать «досадных осечек».

       Галина была не прочь помочь дальнему родственнику. Не видя в происходящем ничего зазорного, она рассказала отцу, что помогает дяде Якову лечить больных. Только вот отцовской похвалы за помощь в благом деле Галина не дождалась. Оказалось, что родители не знали, что Яков практикует в их квартире. Разрешение он не спрашивал — да и вряд ли бы получил, никто бы не позволил приводить к себе в дом незнакомцев с сомнительной репутацией. А уж тем более — вовлекать в это несовершеннолетнюю дочь. Данное обстоятельство заставило отца Галины пересмотреть свои взгляды на смыслы гостеприимства. Сразу после разговора с дочерью он попросил дальнего родственника покинуть квартиру. Родитель, хоть и вышел в отставку, оставался подтянутым крепким мужчиной. Ему не пришлось долго объяснять гостю, что злоупотреблять доверием не стоит. Трезво оценив свои шансы в противостоянии с отставным офицером, нарколог покинул квартиру быстро и без шума.

       С тех пор Галина о дяде Якове ничего не слышала. Впрочем, участие в его лечебных сеансах не прошло бесследно: она так и не перестала отождествлять себя с камертоном.

***

       Проблуждав по территории больницы первую половину дня, Галина попала на приём к врачу только после обеда. Не успела она постучать, как дверь кабинета с табличкой «Психиатр» распахнулась и из него буквально выпорхнула женщина, похожая на стрекозу. Похожей на главную героиню известной басни Крылова незнакомку делало всё: и яркий макияж, и пёстрая одежда. Широкие подплечники и развевающиеся хлястики пиджака напоминали крылышки беззаботного насекомого, а черные лосины – его лапки. Увиденное лишний раз убедило Галину в том, что она напросилась на лечение скорее в психбольницу, чем в неврологическую клинику.

       Внимательно выслушав жалобы, доктор – молодой, но уже с пролысиной мужчина с рыбьими глазами – сделал назначения и гарантировал обязательное излечение при условии выполнения всех рекомендаций. Говорил он всё тем же успокаивающе мягким тоном, который уже успел порядком надоесть Галине.

       Дежурная медсестра показала Галине палату и напомнила о необходимости подойти после ужина на пост принять лекарство.

       Кроме Галины в палате лежали ещё три женщины, одна из которых была типичной дамой без возраста очень высокого роста. «Верзила», – первое, что пришло на ум Галине. Второй было около сорока лет (позже выяснилось, что сорок два). Физическими данными она не выделялась, была типичной «серой мышью». Еще была седовласая старушка – «божий одуванчик».

       Запыхавшись после долгих хождений по больнице, Галина попыталась открыть окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. Но сделать этого не смогла – на форточках не было ручек. Заметив её попытки, Верзила как смогла объяснила, что окна открывают только медсестры и только в своём присутствии. Галина поймала себя на мысли, что эта новость её даже не удивила.

       Будучи уверенной, что выполнение рекомендаций доктора поможет справиться с недугом, после ужина Галина приняла на посту медсестры таблетку в ярко-желтой оболочке. Ещё не дойдя до палаты, почувствовала странное умиротворение, будто за стенами больницы больше не существовало никакого зла. С этим чувством и уснула «без задних ног», как говорят в таких случаях.

       Впервые за долгие месяцы Галина выспалась. Внутренний камертон оценивал состояние, как близкое к эталону, поэтому она без всяких сомнений в успехе назначенного лечения принялась выполнять рекомендации врача. И, если лечение токами по ощущениям было немного неприятной процедурой, то душ Шарко доставил огромное удовольствие. Предполагая, что терапия будет и дальше по большей части приятной, перед обедом она с энтузиазмом пристроилась в конец очереди, тянущейся от поста медицинской сестры. У каждого больного был свой стаканчик, в который медичка насыпала таблетки, а потом у каждого осматривала рот, чтобы убедиться, что лекарство проглочено.

       Галина была уверена, что ей, как и соседкам по палате, назначены обычные антидепрессанты. Поэтому её не смутило то, что другие недужные из очереди прижимают руки к туловищу и выглядят неестественно «прямоходящими». «Мало ли у кого какие болячки. У меня-то с головой всё в порядке, – подумала Галина, залпом выпила таблетки и показала медсестре открытый рот.

       После обеда обитатели палаты были предоставлены сами себе. До ужина женщины лежали на кроватях, перекидываясь односложными фразами в основном о качестве больничной еды и предполагаемых романах между врачами и медсёстрами, без которых, по их мнению, не обходится ни в одной больнице.

       Обычные в общем-то бабские сплетни, если бы не протяжное «Вооот», которым Верзила заканчивала каждую фразу. Поначалу это раздражало, но вскоре Галина перестала обращать внимание на речевую особенность соседки, резонно решив, что не стоит нервничать по мелочам, особенно на пути к выздоровлению. Старушка, по всей видимости в силу возраста, не интересовалась общими темами и разговаривала сама с собой, порой заразительно смеясь над своими же, как ей казалось, удачными остротами. На самом деле её «шутки» были просто бессвязными фразами вроде: «Вижу лягушек!»

       Не желая расстраивать старушку, остальные женщины после каждой «удачной» шутки, тоже принимались смеяться. Правда смеялись недолго и как-то натужно. Пару раз посмеялась и Галина. Просто так, за компанию.

       Будучи общительным и веселым по натуре человеком Галина, используя заложенные в неё природой актерские задатки, могла рассмешить любого собеседника. Однако, с учётом достаточно специфической атмосферы, царившей в палате, решила этого не делать. И без неё было кому веселить народ.

       После ужина Галину начало клонить в сон — сказывались и таблетки, и эмоциональная перегрузка первого дня в новом месте. Неважно, больница это или пионерский лагерь — первый день всегда выматывает.

       Уснула она так же легко, как и накануне. Тем неожиданней для Галины стало то, что буквально вырвало её из глубокого сна. Не понимая до конца, где заканчивается сон, а где начинается явь, Галина почувствовала, что с неё кто-то стягивает одеяло. Не открывая глаз, Галина вцепилась в край одеяла с синим треугольным штампом больницы, но это не помогло. Невидимый противник дёрнул так сильно, что она свалилась на пол. Ещё до того, как открыть глаза она по голосу поняла, что сделала это околосорокалетняя соседка по палате. «Серая мышка» с каким-то невероятным остервенением требовала освободить кровать.

       Нереальность происходящего лишила Галину дара речи. В этот момент она сама больше напоминала мышонка, застывшего перед удавом.
– Успокойся, дорогая. Это не твоя кровать, – тихо сказала Верзила.
Голос её звучал так, будто доносился не из-за спины буйной соседки, а из окна, от яркой луны.
– Не переживай, Галка, этого больше не повториться. Варюша всякий раз переживает, что новичок имеет виды на её кровать. Вооот.
– А тебя как зовут? – спросила всё ещё сидящая на полу Галина, не желая и дальше даже в мыслях называть спасительницу «Верзилой». – Мы толком и познакомиться даже не успели. Я помню, ты представлялась, но не запомнила имени.
– Не извиняйся. Так бывает, когда на человека сваливается сразу много информации. Я Лариса. Можно просто – Лара. Вооот.

       Галина согласно кивнула головой и попыталась снова улечься в кровать. Получилось не сразу, так как не слушалась правая нога. «Отлежала, наверное, – подумала жертва ночного покушения и рухнула на подушку.


2007 год

       Зарождавшийся в романтическом ореоле брак Галины постепенно начал приносить всё больше разочарований. Связано это было, в первую очередь, с пьянством Антона. Галина и сама была не прочь выпить и повеселиться в компании. Так что в первые годы пристрастие мужа к алкоголю не вызывало явного отторжения. Однако с годами запои супруга становились всё продолжительнее. А когда они начали сопровождаться психическим расстройством, и вовсе стало не до веселья.
Познакомились они случайно — на вечеринке, куда Галину позвала подруга, надеявшаяся на внимание Антона. Но он с первого взгляда влюбился в Галину — в её пухлые щёчки, тёмно-русые волосы и огромные голубые глаза.

       Хотя внимание Антона после расставания с последним парнем стало чем-то вроде бальзама на душу, завязывать отношения с новым воздыхателем Галина не спешила. Во-первых, не хотелось портить отношения с лучшей подругой, а во-вторых, внешностью и манерами Антон не совсем вписывался в её представления об идеальном муже.

       Но Антон не собирался так просто сдаваться. Стремясь растопить сердце возлюбленной, он буквально заваливал её цветами. Порой доходило до абсурда. Однажды мать Галины по возвращении с работы испытала благоговейный ужас от того, что вся квартира заполнена букетами. Роз, конечно, было не миллион, как пелось в одной из популярных песен, всенародно любимой певицы, но всё равно очень много.

       Когда же Антон за сумасшедшие деньги купил билеты на концерт этой самой артистки, Галина решила, что связать с этим парнем жизнь будет вполне приемлемым вариантом. К тому времени подруга нашла себе другого ухажера, поэтому обидеть её Галина не боялась. Да и замуж пришло время выходить. Из всех приятельниц она едва ли ни последней оставалась свободной. Граничащую с быдловатостью неотесанность Антона Галина надеялась исправить своим положительным примером. Впрочем, в период романтическо-страстных отношений её это не особо беспокоило. Вот только потом нашлось подтверждение поговорке о заразительности именно дурного примера.

       Антон пил, и на фоне алкоголизации его поведение становилось всё более хамски-грубоватым. Даже рождение ребёнка ничего не изменило. В отчаянии Галина начала пить вместе с ним, а потом с ужасом заметила, что сама стала похожа на него — могла нагрубить даже матери. «Хорошо, что отец этого не видит и не слышит, – вздыхала мать. – Ты же знаешь, что он души в тебе не чаял».

       Галина нередко уходила от буянившего во время очередной пьянки Антона к матери. Но всякий раз не могла решиться окончательно порвать с ним отношения, считая, что сынишке нужен отец.

       Всё изменилось в одночасье. В один из июльских вечеров 2007 года Антон пришел домой в сильном подпитии. Галина, не желая видеть пьяную физиономию мужа, легла спать с сыном, как обычно в последнее время. Антон, цепляясь остатками хмельного сознания за реальность, к нежеланию жены разделять с ним супружеское ложе в такие моменты относился с пониманием. Но не в этот раз. То ли неприятности на работе, то ли внезапный визит «белочки», заставили его совершить поступок, о котором он жалел до конца жизни. Повинуясь сумасшедшему порыву, вдрызг пьяный Антон ворвался в спальню и перевернул кровать, на которой спали супруга и сын. В тот же вечер Галина собрала вещи и уехала окончательно.

       Потом Галина время от времени привозила ему продукты и пыталась хоть как-то прибрать в квартире. Никаких чувств, кроме жалости, к мужу у неё не осталось. Все его предложения вернуться и начать новую жизнь отвергались с порога.
В отличие от Галины, продолжившей поиски «женского счастья», Антон так больше ни с кем не сошёлся. Так и жил один, пока не умер в достаточно молодым от инсульта, вызванного злоупотреблением спиртным.

***

       Утром Галина не смогла встать с кровати. Правая нога, которая с вечера лишь слегка болела, теперь жила своей жизнью — двигалась сама по себе. Глядя на это, Галина испугалась не на шутку.

       На завтрак она не пошла. Пропустила и утренний приём таблеток. Последнее, впрочем, Галину волновало меньше всего. Как завсегдатай медицинских учреждений, с годами она научилась критически относиться к назначениям врачей. Прежде чем начинать курс лечения, Галина тщательно изучала побочные эффекты препаратов, с которыми впоследствии связывала всякое изменение в состоянии здоровья, особенно его ухудшение.

       Вот и в этот раз Галина предположила, что самопроизвольное движение правой ноги напрямую связано с «побочкой» от назначенных врачом лекарств.

       Во время утреннего обхода лечащий врач с рыбьими глазами поинтересовался, почему Галина не приняла утром таблетки. Почему она пропустила завтрак его почему-то не интересовало.
– Вы на ногу мою посмотрите, доктор, тогда поймете, почему я не смогла дойти до поста.
– А что с ней не так?
– Разве вы не видите, что она двигается сама по себе?
– То есть это не вы ее двигаете?
– Нет, доктор. Она сама двигается.

       Врач внимательно осмотрел ногу, совершающую время от времени непроизвольные хаотичные движения.
– А движения другой ноги вы можете контролировать?
– Да. С левой ногой всё в порядке.
– Поднимите ногу, – попросил доктор.

       Галина молча приподняла левую ногу.
– А теперь направьте её сначала влево, а потом вправо.

       Галина повторила движением ноги все указания доктора. Правая нога при этом тоже не находилась в покое, вычерчивая под одеялом сложные геометрические фигуры.
– Вы сейчас точно не управляете правой ногой?
– Абсолютно точно.

       Психиатр задумался. Понимая, что пауза затягивается, Галина решила помочь белому халату с поисками возможных причин необычного поведения правой ноги.
– Может дело в побочных эффектах от назначенных вами лекарств?
– Может быть, – приоткрыв глаза, задумчиво произнес врач. – Хотя мне о таковых ничего не известно. Впрочем, бывает, что определенные комбинации препаратов вызывают неожиданные реакции. Попробую назначить другие. Обед и лекарства вам принесут в палату. И вот еще… Я попрошу санитарку принести судно и утку. Сами вы, похоже, в таком состоянии до туалета дойти не сможете.

       После ухода доктора в палате на некоторое время воцарилось молчание. Находясь под впечатлением, женщины тихо сидели на кроватях, исподтишка бросая взгляды на соседку, правая нога которой продолжала жить своей жизнью.

       Понимая, что причина коллективной прострации в ней, Галина попыталась разрядить обстановку: начала вспоминать смешные истории из своей жизни. И если поначалу Лара и Варя больше смотрели на ногу рассказчицы, то уже после второй байки смеялись так, что в палату заглянула дежурная медсестра, желая убедиться, что больным не нужна помощь. А окунувшуюся в родную стихию Галину уже было не остановить. Когда она перешла к жизнеописанию матери последнего сожителя, которая, как поняли Варя и Лара, была с придурью, захихикала даже старушка, сохранявшая до последнего серьёзное выражение лица.

       Артистичной манерой повествования Галина довела «серую мышку» до коликов. Не в силах больше смеяться та просто дрыгала ногами, выставляя на обозрение сомнительной чистоты пятки. Пропагандируя здоровый образ жизни во всех его, в том числе и довольных странных, проявлениях, Варя по больнице ходила босиком, не обращая внимания на замечания медперсонала. Требования надеть обувь оставляла без внимания, пытаясь донести до всех очевидную, как ей казалось, мысль: не существует иного способа быть ближе к земле, как ходить босиком. Но делала, по-видимому, это не очень аргументированно, возможно поэтому никто, кроме Вари босым не ходил.

       Замена назначенных Галине препаратов дала свой результат. Уже к вечеру правая нога успокоилась, что позволило её хозяйке войти в ставшую уже привычной колею больничной жизни.

2004 год

       После рождения сына Галина каждое лето проводила на даче, хотя деревню не любила, и в земле копаться ей не нравилось. В дачной жизни молодую мамашу притягивал покой, которого она была лишена с мужем-алкоголиком. Обретенное хоть на какое-то время спокойствие вовсе не предполагало отказа от привычной жизни. Будучи по природе экстравертом, она с легкостью заводила знакомства с соседями, часто болтала по телефону с городскими подружками.

       Поэтому звонок подруги, невольно познакомившей в свое время Галину с мужем, не стал неожиданностью. В отличие от повода для звонка – подругу интересовало, не надумала ли она поехать в Сочи. На Черноморское побережье Галину пару недель назад пригласил одноклассник Шевкун. После ссоры с мужем она сначала приняла заманчивое приглашение, но потом от поездки отказалась по «моральным соображениям». И вот вроде бы закрытый раз и навсегда вопрос снова всплыл.

       Галина и Шевкун, как им казалось, были влюблены по уши. Их отношения продолжались не один год. Дело шло к свадьбе. Но однажды проснувшись рядом с женихом и внимательно посмотрев на него, Галина поняла, что не испытывает к Шевкуну никаких чувств и даже находиться рядом с ним не в силах. Осознав это, горе-невеста просто встала и ушла. Шевкун не раз пытался выяснить, что произошло, за что ему нужно извиниться, но Галина ничего толком объяснить не могла. Да и как можно объяснить человеку, что он не соответствует эталону её внутреннего камертона. Услышав такое объяснение, Шевкун наверняка обрадовался бы расставанию.
Вспоминая о том случае, Галина не раз задавалась вопросом, а где же был её камертон, когда она выходила замуж за Антона? Неужели нынешний муж ей подходил больше, чем Шевкун?

       Понимая, что встреча с Шевкуном почти на сто процентов приведет к супружеской измене, Галина, пусть и не сразу, но отказалась от авантюры с поездкой в Сочи. Тем не менее к мысли об этом возвращалась снова и снова. Шевкун был преуспевающим бизнесменом. Всегда подтянутый и одетый с иголочки, он излучал уверенность, открыто демонстрируя, что для него нет нерешаемых проблем. Отношения с Антоном в то время были, мягко сказать, никакими и в последнее время только ухудшались. Подруги – это конечно хорошо, это важно. Но Галина была в расцвете сил, и её женское начало, помимо общения с одноклассницами и соседками по даче, требовало и мужского внимания. Запланированный на выходные приезд Антона не обещал ни мужского, никакого другого внимания, поскольку тот находился в очередном запое.

       Ещё раз взвесив все за и против, Галина, не сумевшая перед этим толком объяснить суть душевных терзаний, сама набрала номер подруги:
– Слушай, а почему Шевкун сам не позвонил? – спросила она, подсознательно ища повод отказаться от поездки.
– Говорит, что пробовал, не дозвонился. Ты же знаешь, какая связь за городом.

       Будучи не до конца уверенной в правильности принятого решения, Галина нервно меряла шагами дачный участок. Подойдя в очередной раз к калитке, она заметила стоявший у соседнего дома грузовик. Восприняв это как знак в пользу не совсем благочестивого плана, Галина спросила у водителя, сможет ли он подбросить её до ближайшей станции. Видя, что дело срочное, тот возражать не стал. Понимая, что промедление может заставить отказаться от задуманного, Галина, как была в шлепках и шортах, забралась в кабину и уехала на электричку.

       У матери оставались кое-какие её вещи. Но беглянка второпях взяла лишь пару комплектов нижнего белья и старенький купальник. Все это время родительница стояла в дверях, не решаясь спросить, что происходит.
– Я в Сочи собралась, буквально на три дня. Шевкун пригласил, – сама начала разговор Галина.
– Не пойму я тебя, дочка. То ты сбегаешь от парня перед свадьбой, то готова на край света к нему мчаться. Вообще то у тебя семья: муж, ребенок.
– Присмотри, пожалуйста, за Алешкой. А Антону скажи, что я с одноклассницей в область к гадалке поехала. Будет уточнять, куда, придумай что-нибудь.

       Перед выходом Галина позвонила Шевкуну и затаила дыхание на время пока шли гудки.
– Привет, Галчонок!
– Напомни, какой аэропорт и во сколько вылет? – сразу перешла к делу Галина, боясь дифирамбами сбить настрой на поездку.

       Похоже, Шевкун понял, в каком состоянии его бывшая невеста, и без лишних слов передал нужную информацию. Теперь оба были уверены, что у них ещё будет возможность поговорить по душам.

       До вылета оставалось не так много времени. Надевая босоножки, Галина на секунду замешкалась, прикидывая успеет или нет смыть с пяток деревенскую грязь. Решив, что это не так уж и важно, поцеловала мать, обняла сынишку и, выйдя в подъезд, решительно захлопнула дверь, словно отрезая себе путь к отступлению.

       Все три дня, проведенные на побережье Чёрного моря, Галина была окружена заботой и вниманием, от которых успела отвыкнуть за последние годы замужества. Шевкун остановился в шикарной гостинице и не жалел денег на рестораны и развлечения. Тем не менее, просыпаясь в его объятиях, Галина каждый раз задавалась вопросом: а стоило ли тогда отказаться от такой жизни? Но так и не найдя ответ, решила не ворошить прошлое попусту. Она замужем, Шевкун женат. Былые чувства так и не нахлынули.

       Позднее Шевкун продал бизнес в России и уехал с семьей за границу. Время от времени он звонил бывшей возлюбленной, но больше они не встречались.

***

       Утро принесло Галине новые тревоги: за ночь у неё раздуло щеку.
Посмотрев в зеркало, Галина не сразу поняла, что видит свое отражение: трансформации затронули не только щёку, но и глаза, которые превратились в еле различимые щёлочки, и свернувшиеся трубочкой губы.
– Что у тебя со щекой? – участливо спросила Лара.
– Опухла, – Галина еле открывала рот.
– Вооот.
– Вот.

       Не дожидаясь утреннего обхода, Галина пошла к лечащему врачу, решив, что проблема с опухолью лица требует немедленного разрешения. Ожидая пока освободится психиатр, она услышала голос медсестры, доносившийся из процедурного кабинета.
– Трусишки снимать не надо, трусишки снимать не надо!
– Что вы на меня кричите? У меня это первая процедура, и я не знаю, что снимать, а что нет.
– Не кричу. Я думала, вы плохо слышите.
– Да, и плохо слышу тоже.
– Поэтому я и говорю громко.

       Голоса затихли, и Галина не стала вслушиваться в продолжение диалога. И без этого уже было понятно, куда она попала – в настоящую психбольницу. И, самое обидное, по своей же воле. С этого момента единственным желанием было, как можно скорее покончить со всем этим кошмаром.
– Отмените, пожалуйста, лечение, и выпишите меня. Сегодня же, – начала канючить Галина. Придать голосу решительность и требовательные нотки не получилось: рот не мог раскрыться достаточно широко.
– Позвольте осмотрю вас для начала, – задумчиво произнес психиатр, обескураженный увиденным. – Я не могу так сразу принять такое решение.
– Хотя бы таблетки отмените на сегодня. Понятно же, что лицо из-за них раздуло.

       Вид лица пациентки поразил доктора настолько, что он посчитал резонным немедленно прекратить лечение назначенными накануне препаратами.
– А с ногой у вас, я вижу, всё в порядке?
– С ногой всё в порядке. Только знаете, доктор, мне почему-то от этого не легче.
– Понимаю, понимаю. Я передам на пост, что на сегодня вам таблетки отменены.
– А как насчет выписки?
– С этим не так все просто. Потребуется письменный отказ от продолжения лечения и всё такое. Вы понимаете?
 – Понимаю. Понимаю, что вы не горите желанием избавиться от меня. Только и вы войдите в моё положение.

       Видя решительный настрой Галины, врач пообещал выписать её на следующий день, если позволит состояние здоровья.
Попадавшиеся по пути в палату медики делали вид, что не смотрят на жуткое лицо Галины. Больные же, напротив, глядели с нездоровым интересом. Все это страшно раздражало. И желая спрятаться от происходящего с ней кошмара, Галина резко толкнула дверь туалета в надежде уединиться хоть ненадолго.

       Туалеты в «дурке», как она называла опостылевшую больницу, не закрывались, и понять, свободен или нет нужник было невозможно, пока не попадешь вовнутрь. На этот раз он был занят. То ли от неожиданности, то ли от вида ворвавшейся незнакомки с лицом изгнанной из ада грешницы, приходившей к сидевшей на унитазе женщине во время недавних галлюцинаций, та дико закричала, замахала руками и как-то неуклюже сползла на пол.

       На крики сбежались медсёстры и, стараясь не смотреть на Галину, попытались успокоить забившуюся в угол больную. Понимая, что спрятаться от навалившихся на неё несчастий не получится, Галина обречено дошла до палаты, легла на кровать и зарылась лицом в подушку.

Март 2018 года

       После расставания с Антоном, Галина некоторое время избегала отношений с мужчинами. Но недолго. Оставаться долго одной было не в её характере.
По причине патологического стремления к общению, она никогда не прерывала связей с одноклассниками. Одним из них был Стас. Узнав, что Галина ушла от мужа, он начал ухаживать за «девчонкой», к которой неровно дышал со школьной скамьи. Стас никогда не был симпатичен Галине. Ей не нравились его неотесанность и чрезмерная резкость. В то же время в новом ухажёре подкупала готовность продать последние штаны, чтобы удовлетворить запросы Галины, которые, к слову сказать, были немалыми, поскольку сформировались в пору безбедного детства.

       Принимая ухаживания Стаса, Галина даже не старалась прислушиваться к внутреннему голосу, воспринимая возникшую между ними близость как временное явление. Об этом свидетельствовало само содержание их отношений, очень напоминающих гостевой брак.  Оба проживали с матерями, и, по мере необходимости, проводили время то в одной, то в другой квартире. Сначала это происходило часто, но со временем, когда страсти утихли, стало реже. Галина понимала, что Стас, закрутив любовный роман, рассчитывал на его развитие, однако не дала перерасти их близости в нечто более серьёзное. Её вполне устраивало существующее положение вещей. Формально она оставалась замужем, фактически была не одна.

       По мере угасания сексуального влечения, хоть как-то поддерживавшего отношения Стаса и Галины на плаву, её начали нервировать не только чрезмерная его грубоватость, но и каждое движение, и каждое слово. Возникающие на этом фоне бесконечные ссоры и разборки привели к расставанию. При этом каждый вздохнул с облегчением: Галина устала от Стаса, а Стас – от их вконец деградировавших отношений.

       Ещё до окончания романа со Стасом, Галина обратила внимание на присоединившегося однажды к их большой компании Бориса. Компания, надо сказать, была довольно разношёрстной: бывшие одноклассники, соседи по дачам и их друзья. Чьим другом был Борис, Галина не запомнила. Пока она была увлечена Стасом, ей это было неинтересно. В полном составе тусовка собиралась не каждый раз, поэтому встречи с Борисом были нечастыми. Несмотря на это, Галина всякий раз чувствовала с его стороны интерес к своей персоне. Борис не упускал возможности пригласить новую знакомую на танец или просто поговорить с ней. Первое время всё это забавляло, не более — Борис был не во вкусе Галины. Мужчины, с которыми она встречалась до этого, внешне были самим воплощением мужественности: короткие стрижки, волевые подбородки, уверенный взгляд. Ничем из этого новоявленный ухажёр похвастаться не мог.

       Тем не менее, по мере ухудшения отношений со Стасом, возрастал интерес Галины к Борису, в первую очередь, неожиданно для неё самой.  Причём происходило это буквальной в обратной пропорции. В итоге к тому времени, как была поставлена точка в отношениях Стаса и Галины, Борис числился чуть ли не в лучших её друзьях. Неудивительно, что именно Борису позвонила Галина, когда понадобилась помощь друга.

       Галина выпила лишнего на корпоративе, и ей требовался кто-то, кто мог бы её проводить домой. Среди коллег, выпивших не меньше её, подходящей кандидатуры не нашлось. Мысль позвонить Борису пришла на ум первой. Галина, памятуя, что первая мысль обычно самая верная, быстро набрала знакомый номер, даже не взглянув на часы.

       Несмотря на поздний час, Борис сразу же согласился приехать. На улице он предложил вызвать такси. Но Галина настояла на том, чтобы они пошли пешком, объяснив, что живет совсем рядом. Борис не стал возражать, посчитав, что прогулка на свежем воздухе пойдет «звезде» корпоратива на пользу. Галина ещё в кафе, пока искала вещи, успела рассказать спасителю, что была в центре внимания на празднике. Борис не удивился, так как знал о её склонности привлекать внимание в состоянии подшофе.

       Вопреки ожиданиям Бориса путь оказался неблизким. По мере выветривания алкогольных паров начала это понимать и Галина, которой вдобавок сильно захотелось в туалет. В надежде увидеть хоть что-то напоминающее сортир, она терпела до последнего. Когда же мочевой пузырь пообещал в случае дальнейшего промедления лопнуть, шмыгнула в кусты, едва успев попросить Бориса какое-то время смотреть в другую сторону.

       Расположиться поудобнее в кустах не составило для Галины труда, поскольку еще во время зажигательного танца платье в месте разреза разошлось по шву по самое не могу и сейчас не сковывало действий. Почувствовав облегчение, она решила, что неприятности на этом закончились, но, подняв голову, нос к носу столкнулась с мордой огромного добермана. Пёс внимательно смотрел на женщину в кустах, не проявляя при этом никакой агрессии. Однако всё происходящее оказалось настолько шокирующим, что у готовой уже подняться Галины на какое-то мгновение отказали ноги и она повалилась на бок.
– Рекс, ко мне!

       Услышав голос хозяина, собака тихо исчезла в темноте.

       Борис не мог оставаться безучастным к происходящему. Услышав вскрик Галины и какую-то возню в кустах, он, посчитав, что обещание смотреть в другую сторону утратило актуальность, повернулся на шум. Первое, что бросилось в глаза провожатому – мелькающие в зарослях ягодицы неловко пытавшейся подняться Галины. Борис попал в очень затруднительное положение. Было понято, что от него требуется помощь, но как её оказать в такой деликатной ситуации? Как воспримет его участие Галина, Борис не знал, а потому не нашел ничего лучше, как спросить, чем он может помочь.
– Сама справлюсь. Отвернись лучше! – донеслось из кустов.

       Оставшуюся часть пути Галина на чем свет стоит костерила собак и, в особенности их владельцев, не скупясь на самые изощренные выражения, от которых даже у Бориса, наслушавшегося во время службы в армии немало резкостей отцов-командиров, что называется уши свернулись в трубочку. Впрочем, судить жертву собачьего беспредела Борис строго не стал. Ещё неизвестно, как бы он повел себя, окажись в такой ситуации.

       Во избежание каких-либо ещё недоразумений, Борис проводил Галину до самой двери квартиры. Перед тем как зайти, она, в знак благодарности, крепко обняла спасителя и поцеловала в щёку. Хотела было в губы, но постеснялась запаха изо рта. Иных препятствий не было, ведь только что, Борис видел её голый зад, так чего уж тут тушеваться. Будто читая её мысли, Борис не стал ускорять события, ограничившись дежурной, но в то же время многообещающей фразой: «Ещё увидимся».

***

       Прежде чем начать разговор, психиатр какое-то время пристально смотрел на Галину.
– М-да, воспаление не уменьшилось.
– Мне кажется стало только хуже.
– Может попробуем другие препараты?
– Вряд ли мне, что-то уже поможет в этой жизни. Давайте подпишем отказ от дальнейшего лечения, и я поеду домой.
– А душевное состояние у вас стабилизировалось? Это так, для выписки. Панические атаки прекратились?
– С этим всё нормально. Спала хорошо, – соврала Галина, понимая, что иначе её могут не выписать.
– Ну раз симптоматическое лечение дало положительные результаты, основания для дальнейшей терапии отпали.

       Сделав записи в карте, врач дал подписать Галине заявление об отказе от дальнейшего лечения.
– В выписном эпикризе я дал некоторые рекомендации. Постарайтесь их выполнять.
– Уж постараюсь, доктор.

       Перед тем как собрать вещи, Галина позвонила Борису и попросила забрать её из больницы. Прощание с соседками по палате оказалось неожиданно трогательным – не каждому дано столько пережить за неполных пять дней.

Июль 2018 года

– Что у тебя с лицом? – спросил Борис, встретив Галину у выхода.
– Всё нормально. Вчера хуже было. Думаю, это из-за лекарств.
– Ничего, пройдет.

       В машине Галина поймала себя на мысли, что благодарна Борису за его сдержанную реакцию на резкие изменения в её внешности. Парни, с которыми она была близка до встречи с Борисом, наверняка не удержались бы от пошлых шуток по поводу мешков под глазами. Сморозили бы, издевку типа: «С каких это пор психам назначают спиртотерапию? Тебе она явно не пошла на пользу». И сами бы поржали над «удачной» остротой, спровоцировав Галину на грубость.

       С Борисом всё было не так. Он не лез Галине под кожу, воспринимая происходящие с ней конфузы философски. Да, ни внешне, ни по поведению он не был мачо. Скорее он был идальго, что не делало его менее мужественным. Размышляя о типах мужчин и том, какой всё-таки ей ближе, Галина впервые за долгое время услышала камертон, который четко и недвусмысленно зафиксировал эталонное звучание её душевных струн. В этот момент она поняла, что за рулем сидит человек, которого она любит. «А если, он тебя не любит? Тогда что?» – зашевелился внутри червячок сомнений. «Не ссы в трусишки! – голосами своих бывших мужчин и дурдомовского контингента обрубила крамольную мысль Галина, вспомнив романтическое признание Бориса, сделанное незадолго до госпитализации. – Он всё-таки благородный рыцарь, а не какой-то базарный зазывала».
– О чём задумалась?
– Да так, о своём. Не обращай внимания. Лучше за дорогой следи.

       Придет время, и она обязательно расскажет Борису, какое откровение посетило её в машине. А пока Галина решила просто полюбоваться мелькающими за окном как в калейдоскопе домами, людьми, деревьями. «Как же кругом красиво! – подумала Галина, видевшая до этого момента мир исключительно в серых тонах, и опухшие губы невольно расползлись в чём-то напоминающем улыбку.

       Борис как опытный водитель понимал, что стоит прислушаться к совету Галины и сосредоточиться на вождении. Но как ни старался не смог этого сделать. В голову то и дело лезли мысли об испытываемых к Галине чувствах, о том, каким могло бы быть их будущее, ответь она взаимностью.


       Заур провел за рулём больше десяти часов. С утра он попал в пробку и теперь рисковал опоздать с доставкой груза. Притормозив перед перекрёстком, он устало оценил дорожную обстановку и выехал на главную дорогу, надеясь, что водитель приближающейся легковушки сбавит скорость и даст завершить манёвр.

       Но этого не произошло.

       Когда Заур осознал, что столкновение неизбежно, было уже поздно. Мощный удар отбросил тяжело гружённый прицеп в сторону. Легковая машина перевернулась дважды в воздухе и рухнула на крышу в тридцати метрах от места аварии.

       Водитель и пассажирка седана погибли мгновенно. Прибывшим на место медикам оставалось лишь констатировать смерть обоих после извлечения тел из покореженного автомобиля. Учитывая характер и количество телесных повреждений, никого не смутила неестественная одутловатость лица женщины с похожей на улыбку гримасой на лице.