Ангел по имени Смерть. Отрывок

Это абсурд, враньё:
Череп, скелет, коса.
«Смерть придёт, у неё
Будут твои глаза».

Иосиф Бродский.


Первая часть.

1 глава

Осень пахла джазом и пышками.

Пряный аромат ванили и сахарной пудры настолько плотно окутал одну из тихих узких улиц, находившуюся в самом сердце Северной столицы, что немногочисленные прохожие, крутившие головами по сторонам и не обнаруживавшие поблизости ни уличных музыкантов, ни маленьких уютных ресторанчиков, в которых обычно жарились круглые комочки мягкого липкого теста, лишь удивлённо пожимали плечами и шли дальше по своим делам.

Октябрьское небо, нависшее над самыми крышами, налилось свинцом, грозя вот-вот пролиться на город дождём, и балтийский ветер – предвестник этого самого дождя – неспешно срывал с деревьев вялые жёлтые последние листья, раскидывая их по опустевшим тротуарам.

Осень играла джаз.

Неспешно забираясь в высоченные сливные трубы, ветер для начала легонько дул в них, выбирая нужную глубину и продолжительность звука, и уже только после того, как находил полностью устраивающий его тембр, с радостью поддавал громкость.

Но вот где-то неподалёку раздался громкий хлопок оконной рамы, и вслед за ним тут же послышался тонкий серебристый звон разбитого стекла.

Любопытный ветер моментально оказался там: ворвавшись в свободное пространство между вторым и третьим этажами, он попробовал оборвать занавески и сбросил на пол цветочный горшок, разметав по истёртому мозаичному полу маленькие кусочки коричневого керамзита.

Для октябрьского джаза годилось всё, и даже старый флюгер на доме с облупленной каменной башенкой, который заржавел и давно забыл, когда крутился последний раз, всё же тихо поскрипывал, вспоминая своё славное прошлое.

Небо вдруг потемнело ещё больше, добавив в свинец чёрного цвета, и тогда ветер полоснул острым когтем ближайшее облако по самому краю, обрушив на город косые струи холодной воды.

В джазовой мелодии зазвучали новые краски: вот послышался мерный гул тамтама, задорно ударили литавры звенящих проводов, и тут же вся композиция наполнилась тяжёлыми шлепками падающих на серый асфальт дождевых капель.

Вздрогнув, Мира ускорила шаг.

До конечной цели маршрута осталось совсем немного, однако дождь всё усиливался, и тогда она раскрыла зонт, но резкий порыв налетевшего ветра тут же беспардонно вырвал его из руки. Он понёс зонт по мокрому асфальту, всё быстрее и быстрее – куда-то в сторону мрачного серого кирпичного дома с вычурными вензелями на фасаде.

Ойкнув, Мира помчалась вслед за ним.

Перевернувшись в воздухе несколько раз, зонт вдруг взмыл вверх и плавно опустился возле большого мусорного бака: присев на корточки, Мира подняла его, осмотрела со всех сторон и, обнаружив на его боку большое жирное пятно, тяжело вздохнула.

Ещё трясясь в переполненном вагоне метро, в сутолоке и толчее, зажатая со всех сторон возвращающимися с работы людьми, почти убаюканная ровным стуком колёс, она думала о том, что совершенно напрасно не поехала домой. Уже было приняла решение так и поступить, но подхваченная мощным людским потоком, была вынесена в открытые двери, а через миг поднята эскалатором на самый верх – туда, откуда желанное отступление в принципе было ещё возможным.

И именно в этот момент так некстати зазвонил телефон: это была Олеся, коллега по работе, которая и порекомендовала ей непременно посетить лучшую гадалку города.

– Ты уже там? – нервно поинтересовалась она.

– Буду через десять минут.

– Деньги взяла?

– Конечно.

– Тогда поторопись, она бывает очень сердита, когда клиенты опаздывают. Двенадцатая квартира.

– Не переживай, я помню.

В трубке послышался короткий смешок:

– Кому же ещё переживать за лучшую подругу?

– С каких это пор мы стали лучшими подругами? – поинтересовалась Мира.

– С тех самых, как ты отказалась выходить замуж за нашего шефа.

– Прости, я тебя не понимаю.

– Что же тут непонятного? До твоего появления в фирме мы с Антоном проводили довольно много времени вместе.

– Вы встречались? – Мира была искренне удивлена. – Он никогда не упоминал о вашей связи.

– Даже не сомневаюсь, – в голосе Олеси слышалась горечь, – знаешь, мужчины становятся такими скрытными, когда дело касается их прошлого и…

– Ну-ка остановись! Хочешь сказать, я перебежала тебе дорогу?

– Признаться честно, в наших отношениях я рассчитывала на нечто большее, – словно не услышав вопрос, Олеся, видимо, торопилась высказать всё, что накопилось на душе, – но некоторым мужчинам очень нравятся смазливые блондинки с большой грудью… Хотя, справедливости ради, стоит признать: в тебе есть нечто, кроме этого.

Мира вдруг почувствовала, что начинает тяготиться разговором.

– Если бы ты сразу сказала об этом, – сквозь зубы процедила она, – я бы не приняла его ухаживания. В конце концов, всё кончено, и теперь он свободен.

– Не совсем.

– Как тебя понимать? Чего ты от меня хочешь?

– Хочу, чтобы ты навсегда исчезла из его и нашей жизни.

– Вот как? И что же мне следует сделать? Может, совершить самоубийство?

– Это лишнее. Просто уволься и смени телефонный номер.

– Ты в своём уме?

Олеся долго не отвечала и, подумав, что связь прервалась, Мира собралась опустить телефон в сумку, но в этот момент услышала тихий голос коллеги:

– Насколько мне известно, женщина, к которой ты идёшь, никогда не ошибается. Попроси её узнать свою Судьбу.

– Зачем?

– Возможно, она подскажет, кто действительно тебе нужен. Поможет найти человека, с которым ты будешь счастлива.

– Буду счастлива? – усмехнулась Мира. – Так вот для чего ты так долго уговаривала меня пойти к ней? Ты делаешь это для себя, а я-то думала…

– Не важно, о чём ты думала, – перебила её Олеся, – если не умеешь любить, сделай это ради него.

– Непременно об этом подумаю, – пообещала Мира, нажимая кнопку отбоя.

Поднявшись, она ещё раз взглянула на жирное пятно, брезгливо коснулась его пальцем, покачала головой и, немного подумав, не без сожаления бросила зонт в мусорный бак.

– Не ходи к ней, – неожиданно прошептал мужской голос.

Резко обернувшись, Мира посмотрела по сторонам, но узкая улица была совершенно безлюдна.

Старый флюгер вдруг надрывно застонал.

– Иди домой, – казалось, голос шепчет в самое ухо.

По спине Миры пробежали мурашки, а сердце вдруг громко застучало. Так громко, что его стук на миг перекрыл шум дождя и поскрипывание старого флюгера на доме с облупленной каменной башенкой.

– Что ещё за шутки? – Мира сделала шаг назад, прижавшись спиной к мусорному баку и одновременно подумав, что теперь куртку точно придётся сдавать в химчистку.

– Я не шучу, – в этот раз голос прозвучал одновременно со всех сторон.

– Кто ты? – крикнула Мира, и в тот же момент ветер запустил ей в лицо охапку мокрых листьев.

– Тройка пик налево, десятка червей под неё, дама треф из колоды наверх, – сказал голос.

Мира почувствовала, как кончики пальцев начали мелко дрожать.

– Уходи, – мягко предложил голос.

– Я никуда не пойду, оставь меня в покое! – с силой оттолкнувшись от бака, она побежала через дорогу, неловко перепрыгивая трамвайные рельсы, тускло поблёскивающие в свете уличных фонарей.

Когда она поскользнулась, под правой ногой громко хрустнуло и, начав заваливаться на бок, Мира едва удержалась от падения. Осмотрев обувь, она поняла, что сломала каблук, но, не обращая на это никакого внимания, на полном ходу подскочила к входной двери невысокого серого дома, тряхнула головой, сбрасывая с волос капли дождя, и набрала номер нужной квартиры.

Ответа не было.

Тогда, сбросив код, она набрала цифры повторно. И снова ничего.

– Видишь, тебя тут не ждут, – печально произнёс голос. – Уходи.

– Отстань от меня, наконец! – Мира провела рукой по лицу, словно пытаясь избавиться от непонятно откуда звучавших слов.

– Кто там? – раздался из динамика женский голос.

Она не сразу сообразила, что вопрос задан ей.

– Ещё раз спрашиваю, кто там?

– Это Мира, я записана на восемнадцать тридцать.

– Тогда поднимайся на третий этаж.

После этих слов раздался негромкий щелчок, Мира потянула ручку, массивная дверь скрипнула и пропустила её в большую тёмную парадную с широкой лестницей посередине.

Огромный желтеющий фикус в деревянной кадке служил единственным украшением помещения, а в нос тут же ударил странный непередаваемый запах, являющийся визиткой любого старого дома: аромат когда-то приготовленной еды навсегда смешался с тяжёлым духом плесени, вольготно чувствующей себя в подвальном помещении.

Вежливо кивнув кактусу и аккуратно переставляя ноги по истёршимся от времени ступенькам, Мира медленно поднялась на пролёт между вторым и третьим этажами.

Подойдя к высокому окну, на котором отчего-то совсем по-домашнему висели белые тюлевые занавески, она отодвинула глиняный горшок с засохшим цветком, почти прилегла на подоконник и кинула взгляд на стекло, по которому сверху вниз скользили дождевые капли. Некоторые на время оставались неподвижны, но набухшие соседки быстро подбирались к ним и увлекали за собой, рисуя на стекле причудливые зигзаги.

Прижавшись лбом к холодному стеклу, Мира завороженно смотрела на проезжающий внизу трамвай. Свет в его окнах был настолько тускл, что совершенно нельзя было разобрать, есть ли в салоне пассажиры.

Проводив трамвай взглядом, Мира провела пальцами по стеклу, оставив на нём неясные водяные полоски.

– Дама треф из колоды наверх, – совершенно явственно сказал голос, – джокер на неё – и новый расклад.

– Чего ты от меня хочешь? – прошептала Мира.

– Иди домой, тебе тут нечего делать, – прошептал голос в ответ.

– Я хочу узнать свою Судьбу, – она вдруг почувствовала, что от нервного напряжения, охватившего её, сейчас упадёт.

– Думаешь, Судьбы пишутся на человеческих кухнях? – в голосе сквозила явная грусть.

– Я думаю...

– Чего ты там развалилась? – неожиданно оборвал её фразу женский голос.
Обернувшись, Мира увидела стоящую в открытых дверях женщину.

– Будешь подниматься или как?

– Конечно, извините.

В тесной прихожей, быстро сняв куртку и сапоги, она зачем-то пожаловалась:

– Вот, каблук поломала.

– У тебя тушь по щекам потекла, – словно не заметив её слов, ответила женщина.
Непроизвольным движением Мира потёрла глаза и бросила взгляд на пальцы, тут же окрасившиеся в чёрный цвет.

– Ванная направо, – женщина сделала жест рукой.

Наскоро умывшись, Мира вышла и наконец-то смогла рассмотреть хозяйку квартиры: невысокая женщина лет пятидесяти, со следами былой красоты на лице и тяжёлой грудью, едва помещавшейся в пёстрый халат с непонятными узорами, внимательно смотрела ей в глаза.

– Зачем малевать на таком красивом лице? – строго спросила она.

Не найдя, что ответить, Мира промолчала.

– Хочу сразу предупредить тебя, – хозяйка протянула руку с нанизанными на тонкие пальцы золотыми перстнями, – деньги я не возвращаю.

– Да, да, – пробормотала Мира, открыв сумочку и выудив из маленького кармашка пятитысячную купюру, она протянула её женщине, – меня предупредили.

Та небрежно сунула деньги в карман халата:

– Понравится тебе результат или нет, мне до этого нет дела. Понятно?
Мира кивнула в знак согласия.

– Тогда проходи в кухню.

– Сеанс будет проходить в кухне?

– А ты думала попасть в волшебную пещеру с белым магическим шаром и зажжёнными свечами? – усмехнулась та в ответ.

– Ну, мне казалось, это будет выглядеть как-то более таинственно, – неуверенно ответила Мира.

– Рекомендую тебе меньше смотреть всякую ерунду, которую показывают по телевизору, – отрезала хозяйка. – В предсказывании и гадании нет ничего таинственного, уж поверь мне на слово, а фокусами и спецэффектами пользуются только те, кто любит морочить людям головы.

Неопределённо пожав плечами, Мира прошла в кухню и присела на стул.

– Чай будешь?

– А я Мира. Мирослава.

– С удовольствием.

– Вот и хорошо. Меня зовут Зинаида Фёдоровна, – нажав на кнопку электрического чайника, наполнившего кухню ровным гулом, представилась хозяйка, кладя на стол сахарницу, чашку и блюдце с овсяным печеньем.

Чайник внезапно замолчал и, наполнив чашку кипятком, женщина присела напротив:

– О чём ты мечтала, глядя в окно?

– О чём мне мечтать? – передёрнула плечами Мира, отправляя в чашку кубик рафинада.

– Все люди о чём-нибудь да мечтают.

Мира с интересом наблюдала за тем, как сахар тает в кипятке.

– А Вы мечтаете?

Казалось, вопрос застал женщину врасплох и, постучав длинными острыми ногтями по сахарнице, она встала, зачем-то обошла вокруг стола и опять села на место:

– Раньше мечтала, а теперь нет.

– Почему?

– Потому что все мечты сбылись, – усмехнулась в ответ хозяйка. – Наливай заварку и бери печенье.

Послушно взяв в руку маленький фаянсовый чайник, Мира налила в чашку немного тёмной тягучей жидкости, которая тут же закрасила воду, скрыв почти истаявший кусочек сахара.

По кухне поплыл терпкий аромат.

Мира даже не успела заметить, как в руках Зинаиды Фёдоровны появилась карточная колода. Уголки карт были сильно смяты, а изображения на лицевой стороне стёрты до такой степени, что не было никакой возможности угадать их изначальный цвет.
Перемешав карты несколькими ловкими движениями, Зинаида Фёдоровна посмотрела на гостью:

– Хочу задать тебе один простой вопрос. Скажи, зачем такой красивой девушке приходить ко мне? Или ты настолько богата, что без сожаления расстаёшься с деньгами?

Мира отправила на свидание с кипятком ещё один кубик рафинада.

– Разве Вам не всё равно? – ответила она вопросом на вопрос и поняла, что со стороны это может выглядеть как бестактность.

– Извините, – поспешно добавила она, – я не хочу показаться Вам грубой, но мне кажется, что в данной ситуации это не имеет никакого значения.

– Ошибаешься, милая моя, ещё как ошибаешься!

– В чём же?

Прищурившись, хозяйка небрежно бросила колоду на стол:

– Спрошу ещё раз. Для чего ты ко мне пришла?

– Я хочу узнать свою Судьбу, – неожиданно для самой себя выпалила Мира.

Свет в кухне мигнул, и она с тревогой посмотрела по сторонам.

– Не пугайся, тут такое часто бывает, – не отрывая взгляда, пояснила Зинаида Фёдоровна, – в этом доме проводку не меняли лет сто.

– Понимаю.

– Тогда пойми и такую вещь: каждый из нас появляется на Земле не случайно, и более того, появившись, он несёт в себе элементы некой программы, которую люди называют Судьбой.

Мира понимающе кивнула.

– Эта программа, – медленно продолжила хозяйка, – не является чем-то законченным, так сказать, окончательным приговором, который обязательно должен быть приведён в исполнение. Напротив: каждый из нас по своей доброй воле может изменить практически всё.

– Типа человек– сам кузнец своего счастья?

– Вот-вот, что-то вроде этого.

– И зачем Вы мне это говорите?

– Затем, чтобы ты хорошо уяснила, что, узнав от меня то, что тебе не следует знать, ты можешь полностью перечеркнуть свою Судьбу. Изменить программу, – она взяла в руку карточную колоду. – Смотри, в данный момент карты перемешаны самым произвольным образом, и все масти находятся в покое, занимая свои места, но как только я вновь перемешаю их, они займут новое положение и, по сути, это будет уже совсем другая колода карт. Даже несмотря на то, что внешне как будто бы ничего не изменилось. То же самое и с линиями Судьбы: пока ты не трогаешь их, всё идёт своим чередом.

– Хотите сказать, я могу навредить сама себе?

– Не обязательно навредить, но, выражаясь образно, в твоей жизни может появиться новый расклад.

Новый расклад!

Мира вдруг припомнила, что совсем недавно таинственный голос упомянул точно такие слова. Голова на миг закружилась, по спине пробежал неприятный холодок, и она зябко поёжилась.

– Замёрзла? – по- своему расценив её движение, Зинаида Фёдоровна подвинула к чашке блюдце с печеньем. – Пей чай, пока он горячий.

Мира отрицательно покачала головой:

– Что-то расхотелось.

– Как знаешь, воля твоя.

– Скажите, – Мира с такой силой сцепила пальцы, что раздался громкий неприятный хруст, – каким образом то, что я узнаю, может повлиять на мою дальнейшую жизнь?

– Кто предупреждён, тот вооружён. Слышала о таком?

– Слышала.

– В твоём случае это означает, что полученное знание будет находиться в руках человека неподготовленного. Вроде как условному туземцу, охотящемуся на животных с помощью деревянного копья и совершенно не представляющему о последних достижениях науки и техники, вдруг достанется телевизор последнего поколения. Зачем ему такая вещь? Он может просто не понять, для чего предназначено подобное изобретение и, конечно, станет использовать его не по прямому назначению.

– Я Вам не какой-нибудь туземец! – с жаром возразила Мира.

Зинаида Фёдоровна рассмеялась, быстрым движением утрамбовав вылезшую из-под халата грудь:

– Это образное сравнение, я просто пытаюсь донести до тебя простую истину. Курочка клюёт по зёрнышку, а если попробует поместить в узкое горло слишком много семян, подавится и умрёт. То же самое и с человеком. Интересоваться своим предназначением может только тот, кто готов к тому, что его жизнь больше никогда не будет прежней. Ты готова?

– Странная Вы, – немного помедлив и не отвечая на поставленный вопрос, сказала Мира.

– Правда? Отчего же?

– Ведь, по сути, сейчас Вы отговариваете меня от того, зачем я, собственно, и пришла. Разрешите полюбопытствовать, Вы всем своим клиентам говорите то, что сказали мне?

Свет в кухне опять мигнул и Мира внутренне напряглась.

– Я не называю людей, приходящих ко мне клиентами, тут тебе не салон красоты и не дом быта, – строгим голосом поправила её хозяйка, но тут же, взяв себя в руки, спокойно добавила, – за каждым человеком тянется собственная история. Порой эта история очень печальна, а в чём-то даже трагична. Что касается вопроса, то отвечу так: большинство приходит ко мне из праздного любопытства, люди готовы легко расстаться с деньгами, чтобы узнать ничего не значащую чепуху. Девушки спрашивают о будущих мужьях и своём семейном положении, бизнесмены интересуются тем, в каком месяце лучше заключить контракт или начать строительство нового дома. Но откуда мне знать, сколько у кого будет детей, удачно заключённых сделок или загородных домов? Выходи замуж – и рожай, работай – и всё получится!

– Но, согласитесь, они идут к Вам, надеясь на помощь, – мягко сказала Мира.

– Вот я и помогаю, можешь не сомневаться, – хозяйка резко поднялась, – только спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Приходящие сюда люди думают, что получат рецепт мгновенного освобождения от своих проблем, но дело в том, что такого рецепта не существует.

– В чём же тогда заключается Ваша роль?

– Я всего лишь проводник, с помощью определённой методики указывающий на Путь, а вот следовать моим советам или нет, каждый решает сам для себя. И, кстати, раз уж зашёл такой разговор, открою тебе одну маленькую тайну: за все годы своей жизни и долгой работы я встречаю первого человека, решившего узнать свою Судьбу.

– Вот как? – удивлённо протянула Мира. – Я думала, всех людей интересует подобный вопрос.

– Я уже сказала тебе, чем интересуется абсолютное большинство, – отрезала хозяйка.

– А карты не могут обманывать?

– Карты не люди, врать не умеют, – назидательным тоном ответила Зинаида Фёдоровна, – и, если не будешь пить чай, я очищу стол.

Через минуту она уже сидела напротив, сосредоточенно помешивая колоду:

– Ты такая молодая, красивая, поклонники, наверное, за тобой толпами ходят. У тебя вся жизнь впереди. Ещё не поздно отказаться и узнать что-нибудь другое.

– Я уверена в своём решении.

– Тогда слушай внимательно. Сейчас я разложу все карты на столе, а ты поочерёдно, по моей команде достанешь любые три из них.

С мягким шуршанием карты легли на стол и, внимательно осмотрев их, Мира протянула руку, но тут же отдёрнула её.

– Всё-таки передумала? – Зинаида Фёдоровна кинула на неё проницательный взгляд.

В горле вдруг пересохло, и Мира пожалела, что отказалась от чая:

– Не передумала, но, идя по дороге к Вам, я услышала голос.

– Голос?

– Да.

– И что он сказал?

– Что я не должна идти сюда.

– А он не объяснил, почему?

– Нет. Просто сказал, что меня тут не ждут.

– Интересная история, – задумчиво произнесла хозяйка, – сегодня ко мне должен был прийти один человек, но в последний момент он отказался от визита, сославшись на неотложные дела, и я пригласила тебя на его время. Выходит, что в каком-то смысле тебя здесь действительно не ждали и твой внутренний голос был прав.

Мира кинула быстрый взгляд на часы, висящие на стене.

– Это был не внутренний голос, – нехотя произнесла она, – я слышала его так чётко, как будто говоривший стоял рядом со мной.

– Что ещё он тебе сказал?

– Сначала довольно настойчиво отговаривал меня от визита, а потом назвал карты, которые я вытащу из колоды.

– Ерунда, – улыбнулась Зинаида Фёдоровна, – этого не может знать никто. Даже я. Возможно, ты немного переволновалась, думая о сеансе. Впрочем, это легко проверить. Ты хорошо помнишь, какие именно карты были названы
?
– Конечно.

– Тогда тяни первую, чтобы убедиться в моей правоте.

Обведя глазами, лежащие на столе карты, Мира быстро схватила одну из них и протянула хозяйке.

– Так, посмотрим, что тут у нас пойдёт налево, – сказала та. – Тройка пик.

– Тройка пик? – взволнованным голосом переспросила Мира. – Голос назвал эту карту первой!

– Всего лишь простое совпадение, – парировала Зинаида Фёдоровна, – бывает. Тяни следующую, которая пойдёт под неё.

Осторожно поводив рукой над столом, Мира взяла карту.

– Десятка червей! – торжественно объявила хозяйка, посмотрев на гостью. – Что скажешь?

– Он назвал и эту карту, – хриплым голосом ответила Мира.

– Ты меня разыгрываешь?

– Нет, клянусь Вам! Зачем мне это?

– Хорошо, допустим. Тогда скажи, какую карту ты вытянешь в третий раз?

– Дама треф из колоды наверх, – припомнила Мира.

– Что же, тяни.

На этот раз Мира долго водила глазами по истёршимся рубашкам карт, не решаясь дотронуться ни до одной из них, однако, встретив внимательный взгляд хозяйки, потянула самую дальнюю от себя, лежащую на углу стола, но не отдала, а быстрым движением повернула лицом к себе.

– Ну, что там? – требовательным тоном поинтересовалась Зинаида Фёдоровна.

– Трефовая дама, – бросив карту на стол, Мира увидела, как лицо женщины внезапно побледнело.

– Этого не может быть, – в смятении пробормотала та.

Мира развела руки в стороны:

– Даже не знаю, что сказать.

Казалось, Зинаида Фёдоровна не слышит её, думая о чём-то своём, и несколько минут прошли в полной тишине.

– Давай сделаем так, – наконец сказала она, – я перемешаю колоду ещё раз, а ты снова вытянешь три карты.

– Конечно, – быстро согласилась Мира.

Свет мигнул опять, хозяйка тщательно перемешала колоду и, для верности срезав её в нескольких местах, разложила карты на столе.

На этот раз, нисколько не сомневаясь, Мира наугад вытащила три карты и одна за другой на стол легли тройка пик, десятка червей и дама треф.

Поражённая, Зинаида Фёдоровна молчала.

– Голос сказал, что я вытяну ещё одну карту, – тихо произнесла Мира.

– Какую именно?

– Джокер.

Облегчённо выдохнув, хозяйка вдруг улыбнулась.

– Дело в том, что это гадальные, а не игральные карты, – пояснила она, – так что джокера тут не может быть по определению. Вытяни любую карту, чтобы убедиться в этом.

Подняв одну из карт, Мира положила её перед собой: улыбающийся длинноволосый мужчина в шутовском колпаке и бубном в руках смотрел куда-то в сторону окна, за которым непрерывно лил дождь.

Резким движением Зинаида Фёдоровна смела карты со стола и, медленно кружась и переворачиваясь в воздухе, они упали на пол картинками вверх: вся колода состояла из троек пик, червовых десяток и трефовых дам.

– Что за фокусы? Кто ты такая?

Мира удивлённо смотрела на Зинаиду Фёдоровну.

– Зачем ты ко мне пришла? – последовал новый вопрос.

– Послушайте, – Мира совершенно не понимала, что происходит, – я…

– Уходи! – грубо оборвала её хозяйка, поднимаясь со стула.

Опустив руку в карман халата, она достала из него пятитысячную купюру и бросила её на стол:

– Забирай свои деньги и немедленно уходи!

– Вы не можете так поступить со мной, – глаза Миры наполнились слезами, – я не сделала ничего плохого.

На секунду отведя взгляд, Зинаида Фёдоровна тут же требовательно указала рукой на выход:

– Поднимайся и уходи! Нам больше не о чем разговаривать!

– Но Вы и так ничего не сказали, – возразила Мира, смахивая слезинки с глаз.

– И не скажу. Уходи или я вызову полицию.

– У меня сломан каблук, – Мира всё же поднялась, – разрешите хотя бы вызвать такси.

– Вызовешь на улице, адрес тебе известен.

Словно находясь в тумане, Мира оделась, вышла на общую площадку и дверь за ней с силой захлопнулась.

Спустившись на межэтажный пролёт, Мира прислонилась спиной к стене и медленно сползла по ней на пол. Дождевые капли бомбардировали стекло с такой силой, словно намеривались разбить его.

Она слышала мерное постукивание колёс трамвая, проезжающего под окном завешанного белыми тюлевыми занавесками. Трамвай громко просигналил, свет на миг погас и в неожиданно образовавшейся вдруг тишине послышались шаги: кто-то поднимался наверх.

Мира вскочила, уронив сумочку, подняла её, а когда выпрямилась, обнаружила напротив себя высокого длинноволосого мужчину. Он внимательно и даже с каким-то интересом смотрел ей прямо в глаза.

– Что Вам всем от меня надо? – выкрикнула она, выплёскивая душевное напряжение, накопившееся за весь странный неудачный вечер.

– Новый расклад, – улыбнувшись, шепнул мужчина.

Этот голос было трудно не узнать и, тихо застонав, Мира бочком протиснулась между стеной и стоящим мужчиной, бросилась к лестнице и побежала по ней вниз.

– Каблук! – предостерегающе прозвучал голос в её ушах.

Уже перепрыгивая через ступеньки, гонимая непонятным страхом, она почувствовала острую боль в ступне правой ноги и словно со стороны увидела, как летит на бетонный пол, покрытый истёртыми узорами.

Зрение вдруг стало необычайно острым, и Мира узнала в узорах изображения игральных карт. Неожиданно они стали объёмными, закружились перед глазами разноцветным весёлым хороводом, а одна из них стала увеличиваться в размере. Улыбающийся на ней человек кивнул в знак приветствия, потом хитро подмигнул и маленькие колокольчики, свисающие с шутовского колпака, мелодично зазвенели.
Человек ударил в бубен, тотчас же раздался звон разбитого стекла и ворвавшийся с улицы ветер победоносно загудел, надувая тюлевые занавески всей своей мощью, сбросил на пол глиняный цветочный горшок и разметал по сторонам маленькие кусочки коричневого керамзита.

Джазовая мелодия наконец-то наполнилась завершённостью.

Она зазвучала громко и торжественно, её темп внезапно ускорился, словно невидимый дирижёр куда-то очень спешил и непременно, сей же час, прямо вот в эту секунду хотел поскорее покончить с затянувшимся концертом.

Высокая финальная нота эхом отразилась от потолка, и Мира вдруг чётко осознала, что весь концерт был устроен только ради неё одной, и что все обстоятельства этого странного непонятного дня переплелись между собой неслучайно.

Успев выставить руки перед собой, она тут же погрузилась в темноту.

2 глава

Темнота была плотной, ощутимо вязкой на ощупь, неоднородной и, кроме того, пахла чем-то знакомым, но в то же время очень неприятным: Мире потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть в ней все оттенки и цветовые нюансы.

Серые полоски справа как будто бы прижимались к самому глазу, почти физически надавливая на зрачок, а слева, на небольшом расстоянии, угадывалось пятно темнее, состоящее из маленьких плотных шариков. Присмотревшись, Мира поняла, что шарики двигаются по чётко заданной траектории, меняясь местами, но при этом умудряясь не соприкасаться друг с другом.

Всё вместе это мешало разглядеть детали того, что находилось в глубине за ними, а что за ними что-то есть, Мира нисколько не сомневалась.

Словно подтверждая её догадку, за границей серых полосок и чёрных шариков неясно зазвучали голоса. Один из них был едва слышен, в нём угадывались вопросительные нотки, второй же, напротив, звучал громко и властно.

Каким-то шестым чувством Мира поняла, что ей просто необходимо увидеть обладателей голосов, потому что вдруг точно осознала, что беседа идёт именно о ней.

Начав быстро махать ладонями перед глазами, она вскоре убедилась в том, что на помехи это не действует никоим образом. Тогда она применила другую тактику, с силой до появления ярких искр потёрла их, но полоски с шариками даже и не подумали исчезать.

Напротив, потревоженные и недовольные грубым внешним вмешательством в свою жизнь они быстро начали перемещаться из глаза в глаз, выстреливая белёсыми острыми паутинками и, как казалось, целясь прямо в центр её зрачков. Быстро разрастаясь, паутина покрывала её голову едва видимой мягкой липкой вуалью. В какой-то момент стало трудно дышать, и Мира поняла, что, если сейчас же не совершит громадное физическое усилие, будет погребена под слоем паучьего волокна.

Откуда в её глазах взялись пауки, думать не хотелось совсем, и, опустив голову вниз, она неожиданно обнаружила, что совершенно нага.

На левой груди, прямо возле соска, сидел небольшой мохнатый паучок. Его ничего не выражающие блестящие глаза смотрели на неё: в них, как в зеркале она на миг увидела отражение своего лица, наполненное ужасом и мукой.

Паучок закачался из стороны в сторону, словно пританцовывая, его тело начало мелко дрожать и пульсировать и, протянув мохнатую лапку с острыми коготками к вдруг непонятно отчего набухшему соску, он с силой вцепился в него.

Это прикосновение причинило острую боль в правом виске, Мира качнулась, застонала, дёрнулась всем телом вперёд, прорываясь сквозь паучьи сети и одновременно стряхивая с груди причину своей боли.

Свалившись на пол, паучок рассыпался на десятки чёрных шариков, которые покатились вперёд, повторяя траекторию, ранее изученную Мирой, и в тот же момент стало светло, хотя источник света был ей не виден.

– Фи, – с укоризной произнёс мужской голос, – как это мелко и в то же время как по-человечески. Обижать маленьких так легко, а иногда и приятно, особенно, если ты уверен в своей полной безнаказанности. Верно?

В любое другое время Мира обязательно согласилась бы с таким суждением, ей и самой не очень нравились люди, бездумно обрывающие листья на деревьях или ради забавы наступающие на муравьёв, спешащих по своим муравьиным делам.

Обязательно согласились бы.

Но только не в этот раз.

Этот раз был каким-то особенным, и интуиция чётко подсказывала ей это.

Ещё ощущая неприятное покалывание в виске, Мира, сознательно не глядя на сделавшего ей колкое замечание человека, набрала в лёгкие воздух и, глядя себе под ноги, словно оправдываясь, быстро произнесла:

– Да он своими когтями вцепился мне…

Вспомнив о полном отсутствии одежды, она замолчала и, внезапно залившись краской, попыталась прикрыть грудь и треугольник внизу живота руками.

– Вцепился куда? – немедленно последовал новый вопрос.

Хорошо понимая, что скрыть тело под двумя маленькими ладошками практически нереально и, мысленно плюнув на все приличия, Мира развела руки стороны, подняв голову.

– В мою грудь! – резко ответила она, разглядывая мужчину в ослепительно белом костюме довольно странного покроя.

Он выглядел так, словно вот-вот должен был начаться знатный приём. Белый костюм дополняли белые остроносые лакированные туфли и белая бабочка, едва заметная на фоне белоснежной рубашки с небольшим стоячим воротником. Пожалуй, его можно было назвать красивым: высокий, широкоплечий, с орлиным носом и гладко зачёсанными назад длинными светлыми волосами, он стоял, опираясь на белую трость, изрезанную странными иероглифами.

Но глаза! Его глаза…

Мира могла поклясться, что в этом взгляде совершенно отсутствовала жизнь. В нём не было и тени любопытства или укора, ни одной пусть даже самой простой человеческой эмоции. Подобный взгляд можно было встретить только у манекенов, выставленных в витринах магазинов и ещё, наверное, у мёртвой рыбы, покорно лежащей в металлических лотках на искрящемся колотом льду и безропотно ожидающей своей очереди быть поджаренной в большом количестве масла.

Неожиданно перед глазами Миры возник один из таких лотков: приминая друг друга плоскими чешуйчатыми телами, на нём вперемешку лежало множество ещё живой рыбы. Одна из них, находившаяся на самом верху, сильно била хвостом и, раскрыв рот, с жадностью хватала воздух, который в отсутствии спасительной воды всего лишь продлевал её мучительную затяжную агонию. Из жабр рыбы вытекла тоненькая струйка тёмной густой жидкости, и, соприкоснувшись со льдом, тут же окрасила его в неприятный розовый цвет.

Тошнота подкатила к горлу, Мира инстинктивно глотнула воздух, подумав, что сейчас и сама похожа на рыбу, лишённую привычной среды обитания.

Блондин едва заметно повёл плечами, и видение тут же исчезло.

– Значит, в грудь? – как-то вяло и без особого интереса поинтересовался он.

Мира сочла за лучшее промолчать.

– Женская грудь всегда являлась предметом самого пристального мужского внимания, – усмехнулся блондин, – а этот паучок, насколько мне известно, принадлежит именно к мужскому полу. Так что лично я не вижу ничего странного в том, что он в числе прочих заинтересовался ей.

– Каких прочих? – для чего-то спросила Мира.

– Тебе лучше знать.

Опустив голову, Мира посмотрела на свою грудь, покрывшуюся гусиной кожей, и подумала, что совсем не ощущает холода.

– Третий размер, – продолжил мужчина тем же безразличным тоном, опять заставляя её краснеть, – отчего-то считается самым привлекательным. Стоит отметить, что при этом никто не восхищается таким же размером мужской груди, и я нахожу в подобной ситуации большую несправедливость. Впрочем, в этом мире так много несправедливости, что подобная мелочь вряд ли должна сильно удивлять индивидуума с пытливым умом. Не находишь?

– Нет, не нахожу. Вернее, не знаю. Если честно, я никогда не думала об этом в таком ракурсе, – осторожно ответила Мира.

Она понимала, что стоящий напротив мужчина, открыто и совершенно не скрывая этого, насмехается над ней, но интуиция подсказывала, что в данный момент эту насмешку стоит стерпеть.

Помолчав несколько секунд и видя, что Мира совершенно не собирается поддерживать предложенную тему, блондин мягким движением перекинул трость из одной руки в другую. Этого мгновения было достаточно для того, чтобы увидеть, что набалдашник трости был очень искусно выполнен в форме змеиной головы.

Змеиные глаза неожиданно блеснули тусклым жёлтым цветом, широко раскрыв пасть, она показала красный раздвоенный язык, а после, проведя им по крупным острым клыкам, громко зашипела.

Трость самым странным образом вдруг изогнулась, тут же превращаясь в гибкое упругое тело, но уже покрытое не иероглифами, а большими ромбовидными чешуйками, которые переливались всеми цветами радуги.

Крупная белая змея повела головой из стороны в сторону, а после упёрлась немигающим взглядом в лицо Миры.

Мужчина, держащий змею за шею, немного ослабил хватку, та, не спеша, поползла в образовавшееся из его пальцев кольцо, и через несколько секунд её глаза оказались прямо напротив глаз Миры. Раздвоенный язык начал медленно приближаться к левой груди, и, не помня себя от ужаса, Мира закричала, сделала шаг назад, тут же упёршись лопатками во что-то мягкое и пружинящее.

«Паутина!» – подумала она, ещё сильнее вжимаясь в неё спиной.

Повторно зашипев, змея широко раскрыла пасть, так, что стали видны все мелкие венки и пульсирующие сосуды, идущие куда-то в глубину её напрягшегося тела.

– Немедленно прекрати! – откуда-то прозвучал возмущённый голос. – Тебя и на минуту нельзя оставить одного! Что тут происходит?

Голос показался знакомым, и через миг Мира поняла, отчего: появившись из-за спины блондина, его обладатель оказался не кем иным, как мужчиной, которого совсем недавно она встретила на лестничной площадке.

Такой же высокий, в противоположность человеку с наводящей ужас тростью, он был одет во всё чёрное. Тёмные длинные волосы лежали на его широких плечах, а взгляд был внимательным и вполне добродушным.

С его появлением ужасная пытка прекратилась: Мира снова видела простую белую трость в руке блондина с холодными глазами.

Глубоко выдохнув, она оттолкнулась от паутины и почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

– Действительно, что тут происходит? – никак не реагируя на появление человека в чёрном костюме, спокойно переспросил блондин. – О чём же это мы тут говорили? Своим появлением ты прервал беседу на самом интересном месте.

Мира вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

– Ах, да! – словно вспомнив нечто очень важное и, делая вид, что не замечает её испуга, продолжил он. – Мы говорили о пауках. Без всяких сомнений – именно о пауках.

Черноволосый мужчина бросил быстрый взгляд в его сторону:

– Вот как? Если не возражаешь, с удовольствием послушаю. Эта информация мне вскоре может очень пригодится.

– От чего же я буду возражать? – блондин с нежностью погладил набалдашник трости указательным пальцем. – Я говорил о том, что не очень-то хорошо обижать тех, кто не может дать тебе сдачи. И, знаешь, наша гостья уже почти была готова согласиться со мной, но в последний момент отчего-то передумала. Совершенно правильно связав несколько произошедших с ней событий в одно целое, она промолчала. А если говорить проще, то просто смалодушничала.

– Я вижу, она сильно напугана, – выступил в защиту Миры мужчина в чёрном костюме.

– Не без того, коллега, – охотно согласился блондин, – подумай сам, как же тут не испугаться, когда только что, потеряв голову от страха, ты несёшься по лестнице вниз и вдруг – хлоп – оказываешься в совершенно неизвестном тебе месте? Да ещё и в таком виде! Но скажи, разве вообще кому-то стоит бегать по лестницам со сломанным каблуком? Так ведь и расшибиться недолго!

Сразу после его слов в правом виске остро заныло, и Мира на миг прикрыла глаза.
«Я, наверное, сильно ударилась головой», – подумала она, припоминая всё произошедшее с ней.

– Именно головой, – словно считывая её мысли, тут же подтвердил блондин, – и не то, чтобы очень уж сильно, но вполне достаточно для того, чтобы…

– Прошу, перестань, – мягко остановил его черноволосый.

– Как скажешь. Но моё молчание никоим образом не может повлиять на восстановление мягких тканей её головы.

– О чём это Вы сейчас говорите? – Мира с тревогой смотрела в ничего не выражающие глаза.

Блондин для чего-то поправил идеально сидящую на его шее бабочку:

– О пауках, конечно, о чём же ещё? Знаешь ли, иногда встречаются такие натуры, гм, некоторые называют их ищущими, но я бы скорее назвал их безрассудными или просто глупыми. Так вот: они всегда суют свой нос туда, где ему находиться не положено.

– Это Вы сейчас про меня? – на всякий случай уточнила Мира.

– Это я вообще о людях. Дело в том, что люди такие существа, которые в силу до конца невыясненных мною причин обязательно что-то ищут. Более того, в конце концов, они непременно что-то и находят, но, надо сказать, что в большинстве случаев находят совсем не то, что искали. И вот тут-то вырисовывается одно весьма любопытное обстоятельство. Чтобы не упасть в чужих, а главное – в своих собственных глазах, и попросту не оказаться пустыми болтунами, они на весь мир заявляют о том, что нашли именно то, что искали, начинают жить этим, со временем верить в него, а потом довольно успешно доводят собственную жизнь до полного абсурда. И всё лишь для того, чтобы хоть временно соответствовать собственным представлениям о том, что не потратили эту самую жизнь понапрасну.

– Я Вас не совсем понимаю.

– Да что же тут непонятного? Душевный вакуум необходимо чем-то заполнять. Подумай сама, кому интересен пустой кувшин, даже, если с вида он необыкновенно хорош собой? Разве что некоторым исследователям глубокой старины, называющих себя историками или археологами. Ха-ха! Ценность любого сосуда заключается исключительно в его содержимом, в напитке, которым можно утолить жажду. А жажда духовная – самая сильная из всех. Так было, так есть и так будет всегда. Голубушка, пойми одну простую вещь: человек одновременно является и кувшином, и тем, кто в него наливает. И, исходя из этого понимания, можно смело утверждать, что сегодня ты лично поступила весьма опрометчиво. Вместо того, чтобы поехать домой, как тебе неоднократно советовали, так сказать, расслабиться после напряжённого трудового дня или, в конце концов, заняться сексом с любимым человеком…

– У меня нет любимого человека, – прервала его монолог Мира, тут же осекаясь.

– Да-да, я знаю, – морщась, словно от зубной боли протянул блондин. – Красивая двадцативосьмилетняя девственница: что ещё может быть забавнее? По нынешним меркам это так не модно, так необычно, так несвоевременно, что ли.

– Мне кажется, это не Ваше дело! – вспыхнув, резко ответила Мира, во многом признавая правоту услышанных слов.

– Как знать, как знать, – он выдавил из себя подобие улыбки, – ты ведь интересовалась линиями своей Судьбы, а в них всё так переплетено, порой одно настолько неразрывно связано с другим, что голову сломаешь, а не разберёшься.

Мира начала осознавать, что он не случайно говорит о её голове, но в этот раз решила не перебивать собеседника.

– Ну, и ещё одно, так сказать, на десерт и для завершения интересующей присутствующих темы, – медленно растягивая слова, продолжил блондин. – Подобно тому, как паук плетёт свою нить, надеясь поймать в неё неосторожную муху, человек день за днём плетёт линии собственной Судьбы, непременно попадая в расставленные собственными поступками силки. Но, к счастью, всегда есть выход, ведь Судьба не является чем-то законченным, приговором, который непременно должен быть приведен в исполнение.

Непостижимо и удивительно, но то же самое, почти слово в слово, об этом ей говорила гадалка.

Мира вдруг ясно увидела её: с задумчивым видом, уперевшись взглядом в какую-то невидимую точку, женщина сидела за кухонным столом, вокруг которого так и лежали разбросанные карты. Несколько раз она порывалась встать, но тут же опускалась на стул, словно придавленная невидимым грузом.

– И что мы имеем в итоге? – спросил блондин. – Давай-ка посмотрим, к чему привело твоё праздное любопытство. Навсегда потерянный зонт – это раз.
Испачканная куртка – это два. Сломанный каблук – это три. И наконец, вот же оно, самое главное…

– Что? – выкрикнула Мира, в глубине души догадываясь о том, что сейчас услышит, и в то же время ожидая и надеясь, что её догадка окажется неверной.

Мужчина кивнул куда-то влево и, проследив за его взглядом, Мира увидела, что на месте кухни с застывшей гадалкой появился дом, в который она совсем недавно входила.

Подняв голову, она заметила разбитое окно и вывалившиеся наружу белые тюлевые занавески, которые трепал неугомонный ветер, а потом её тело осталось на месте, но взгляд словно отделился от него и, существуя сам по себе, вдруг полетел через тускло блестящие под фонарным светом трамвайные пути.

Вот он уже быстро пересёк узкую улицу, проник на межэтажную площадку, засыпанную осколками цветочного горшка и маленькими кусочками коричневого керамзита, немного заметался, но после уверенно бросился вниз, туда, где возле массивных металлических дверей второго этажа лежало что-то тёмное и бесформенное.

Мира смотрела как будто сверху и не сразу поняла, что эта бесформенность и есть она сама.

Её правая нога, согнутая в колене, была подтянута почти к самому животу, руки широко раскинуты в стороны, а из головы вытекала тонкая струйка тёмной крови. Струйка уже почти подобралась к обломанному каблуку, наконец, успешно отделившемуся от подошвы, из которой торчали погнутые сапожные гвозди.

– Что там произошло? – тихо спросила Мира, кидая непонимающий взгляд на стоящих перед ней мужчин.

– Проклятый каблук! – блондин вдруг хитро подмигнул ей, и она поняла, что однажды уже видела это лицо.

Ну, конечно, без всяких сомнений!

Он и являлся тем таинственным карточным джокером, только сейчас был одет в другую одежду.

– Так Вы заранее всё знали, да? – поинтересовалась ошарашенная Мира.

– О, нет, даю честное слово, что нет, – покачал головой мужчина в белом костюме.
– К сожалению или, если угодно – к счастью, я всегда знаю меньше всех и обычно прихожу последним. Можно сказать, моё появление происходит только после того, как ружьё, висящее на стене, уже выстрелило.

– Я умерла, – утверждающим тоном сказала Мира сама себе. – Умерла. Глупая, что же я наделала?