Ментальность и государство

Стоило мне залезть в социальные сети и пройтись по ленте, как я, как это обычно бывает, опять наткнулся на совершенно примитивное объяснение устройство общества, в котором нет причинно-следственных связей. И бесполезно там что-то пытаться объяснить человеку, потому что его это объяснение устраивает. Многих в свете последних событий в мире особенно заинтересовал вопрос о том, почему в одних странах демократия, а в других диктатура. И большинство устраивает ответ объяснение из трёх слов - «Ментальность у народа такая!». Человеку, который хоть немного разбирается в истории должно быть понятно, что ныне мир разделён на национальные государства, а не на народы, то есть не на этнические группы.

К примеру в КНР живёт более сорока разных народов. Маньчжуры и китайцы, вроде бы и разные народы, но маньчжуры тоже граждане КНР, то есть, они тоже, по национальности китайцы. В Европе есть нация бельгийцев, которая состоит из валлонов и фламандцев. И есть ли у них общая ментальность? Бывает и наоборот, когда один народ разделился на много разных наций, как это произошло с арабами. Общая ли ментальность у марокканцев и ливийцев? Кому-то кажется, что общая, а кому-то кажется, что нет. Но возникает вопрос о том, почему арабы не объединяются в одно государство, если у них так много общего? А разбираться с тем, где там какой народ и где какая нация в Африке к югу от арабского мира, и какая там у кого ментальность, никто особенно не хочет. Спросишь какого-то европейца, есть ли разница в ментальности сомалийца и зулуса, и они ответят, что все они там дикари, и нет у них там ментальности вообще никакой. Но самый неприятный пример для певцов ментальности — это Корея. Этническая группа одна, но нации две, и эти нации очень разные и разделена эта этническая группа была на две нации не в средневековье, а недавно…

Не стоит упускать из виду, что до сих пор даже в весьма прогрессивных странах, человека в процессе воспитания постоянно унижают, постоянно наносят удары по его самолюбию, где-то эти удары болезненны, где-то не очень. Придя в школу каждый ученик каждый день получает оценки, кого-то хвалят, кого-то ругают. И на уроках истории не рассказывают о посредственностях, а сугубо о личностях выдающихся, даже если эта личность была в рабстве или если какая-то личность выделилась не добрыми делами, а необоримой жестокостью и неадекватностью. Таким образом большая часть людей понимают, что в учебник истории им явно не попасть, и даже если единицы из миллионов как-то выделяются из серой народной массы, то их радость постоянно отравляет то, что кто-то из этой массы выделяется в большей мере, чем он. Но больше всего страдает большинство — те кто учился посредственно, зарабатывают не многим больше минимума, не имеют никаких увлечений, в общем, только скучают, а не живут, коротают время за алкоголем, чревоугодием, сериалами по телевизору, наблюдением за тем, как другие занимаются спортом. У этого большинства возникает ощущение собственной незначительности, убогости, ненужности и это больно. Большинство понимает, что даже их близкие люди быстро забудут о них после смерти. И кто-то пытается из последних сил после работы и на последние деньги отстроить дачу, чтобы соседи завидовали, а потомки его вспоминали, когда будут отдыхать на этой даче. Но большая часть даже жилья никакого не имеет, всю жизнь арендуют комнату, у многих теперь и потомков нет, потому что это хлопотно. И как же некому Акакию Акакиевичу не исчезнуть совсем после смерти физического тела?

Надо принадлежать к какой-то группе, общности, которая делает более или менее заметные для мировой общественности дела. Надо примкнуть к какой-то общности! Вот, нечего человеку о себе лично рассказать, как и о своих предках, и тогда он говорит, что его предки и он соответственно  были сербами, к примеру. А сербы — дали миру такого гения, как Никола Тесла. Вот у моего соседа, хорвата, хоть и свой дом шикарный, но он по сравнению со мной ничтожество, потому что у него ментальность плохая, ведь Тесла был не хорватом, а сербом, так что я лучше своего соседа. И далее этот человек принимается рассказывать о том, какой Тесла был гений, так, будто рассказывает о себе, и требует к себе такого же уважения, как  к Тесле, ведь они оба сербы, у них одинаковая ментальность. Ловко же! Это, как тот студент, который на экзамене по биологии, выучил только один билет про блох, и вытянул билет про лягушек. Но он не растерялся, а бодро заявил, что у лягушек шерсти нет, но если бы у них была шерсть, то определённо и блохи бы завелись, и рассказал экзаменатору про блох. Главное в подобной стратегии — эмоции. Если этот студент будет вести себя вяло, спокойно, то экзаменатор поймёт, что его обманывают, но если говорить с напором, агрессивно, на повышенных тонах, то у экзаменатора может включиться тоннельное мышление из-за возбуждения и он не заметит подвоха. Потому те, кто присваивают себе заслуги выдающихся людей на том основании, что у них общая ментальность, потому что они принадлежат к одной нации, говорят эмоционально, скрывая свою примитивную хитрость. Особенно забавно, когда такие люди вдобавок практически ничего не знают о тех знаменитостях, достижения которых хотят себе присвоить.

Есть у этой стратегии прославиться без усилий и существенный недостаток. К любой нации или этнической группе принадлежали не только люди, которые были великими филантропами или гениями, но и злодеями. Вот начал какой-то алкоголик утверждать, что он  велик как Гёте или Вагнер, потому что он немец, а ему кто-то возьмёт и скажет, что он, скорее такая же гадина, как Геббельс или Гиммлер, да и миллионы национал-социалистов. И тут ему придётся изворачиваться, говорить, что Гитлер просто всех обманул, а он был австрийцем, но это будет звучать как-то не особо убедительно. Как же так получилось, что один иностранец стольких гениев обманул? Можно сказать, что миллионы гениев спровоцировали коварные евреи, что в СССР тоже было много злодеев и для борьбы с ними гениям пришлось стать злодеями. Но все эти извороты будут выглядеть жалко, и чтобы это не было так очевидно, нужно включать эмоции, больше крепких выражений, оскорблений, обвинений, истеричность, прямо как у известных харизматичных лидеров. Если в очной беседе или в устном выступлении эмоции действуют, то в печатном формате эмоции проявлять трудно, тогда в ход идут картинки, лозунги, угрозы. Но, опять-таки, эмоции охлаждаются, если оппонент берёт и отвечает длинным логическим текстом без эмоций и с лёгкой иронией. И тогда похитителям чужих достижений надо идти туда, где объём публикации сильно ограничен…

Но вернёмся к тому, как легко люди с умственной отсталостью и полным отсутствием воображения объясняют всё что угодно с помощью термина «ментальность»! Сказал одно слово и можно не вникать ни во что, и обвинить сразу миллиард незнакомых людей и пусть каждый из этих незнакомцев оправдывается, просит прощения. Однако, на практике подобные обвинения этим прокурорам на добровольных началах не дают ничего, кроме встречных обвинений такого же характера. Допустим взял китаец и обвинил всех индийцев и бирманцев заодно в том, что живут они хуже китайцев, революций у них не было, как и империи, а индиец ему в ответ пишет, что ментальность у китайцев неправильная, потому они создали империю, угнетали другие народы, потом ещё во время этих революций столько друг друга перебили и уморили голодом. И для того, чтобы им оправдываться и обвинять, им помимо слова «ментальность» приходится изучать другие термины, искать в истории новые факты, чтобы выстраивать новые оправдания и обвинения. И вполне возможно, если оба таких спорщика будут добросовестно и долго читать историю, то придут к выводу о том, что ментальности, как и национальности нет, да и этническая принадлежность уже невозможна в двадцать первом веке, мало кому интересны, кроме специалистов особенности этнических культур.

Трудно представить, чтобы какой-то современный популярный исполнитель начал исполнять песни, которые кто-то написал лет триста назад. Да, есть страны, в которых проводятся фестивали этнической музыки, где люди наряжаются в старинные костюмы, готовят старинные блюда, но трудно представить, чтобы кто-то всё время ходил в таком костюме, или слушал исключительно эту музыку. Нет, это только на неделю а то и меньше раз в году, а то и реже, и это интересно не такому уж и большому проценту населения. Просто эта музыку, эти песни, эти старинные легенды, эти наряды, блюда, ритуалы и традиции уже не актуальны и потому мертвы, потому для интересантов — это только игра, а окружающие смотрят на них, как на музейный экспонат.

При всём при этом трудно отрицать тот факт, что представители разных наций имеют какие-то различия, а представители одной нации имеют всё же нечто общее. Как правило, это язык и исходя из этого, они употребляли даже в интернете более или менее один и тот же контент в большинстве своём. Да, бывают в этом исключения, когда условные испанец, выучил китайский язык со всеми его диалектами, и постоянно смотрит китайские фильмы. Но основной массе всех не китайцев, даже в переводе будут не очень интересовать  китайские фильмы в интернете в силу того, что эти фильмы специфичны, пропитаны государственной идеологией, национализмом и в силу этого достаточно примитивны. Хотя, советским гражданам часто показывали индийские фильмы, и они, не смотря на то, что были наивны, плохого качества, потому что рассчитаны на неграмотных людей неплохо заходили советским гражданам. Многих, конечно, раздражали песни и танцы, но большая часть рабочих и крестьян рыдала над примитивными сюжетами, не смотря на грамотность и на то, что в школе всех советских граждан заставляли читать достаточно сложные книги.

И тут есть одно толстое обстоятельство — ещё до появления интернета образовалась некая единая мировая культура, и это было смертным приговором для локальных культур. Такие националистические государства, как СССР долго пытались сформировать единую советскую нацию и для этого нужна была изолированная, специфическая современная культура. Советские граждане, конечно, иногда читали иностранную литературу, смотрели иностранные фильмы, но эти плоды культуры тщательно отбирались идеологами, подбирали то, что вписывалось в советскую культуру. Что было общего у узбека и эстонца? Оба они праздновали новый год и смотрели фильм «Ирония судьбы или с лёгким паром». И эстонцы и узбеки воровали что-то с работы, и потом менялись этим со знакомыми, потому что был дефицит, и они не считали это воровством, они называли это «несунство». Вроде как колхозы и заводы принадлежали народу, то есть им сами, нельзя же воровать у себя самих, потому это квалифицировалось большинством, пусть и негласно, как перенесение собственности на другое место. Для норвежца — это воровство, для англичанина тоже, а вот для поляка или румына — это уже не совсем воровство, потому что они тоже пожили при социализме, когда государство было единственным собственником всего, а государство формировалось из номенклатуры, а номенклатура по большей части была вчерашними рабочими и колхозниками.

Однако вне таких государств, как СССР или КНР, в таких странах, как Франция, ещё до появления интернета можно было смотреть американские фильмы, а в Америке, стране эмигрантов можно было смотреть фильмы со всего мира, как и купить и читать книги со всего мира. Но когда появился интернет и возможность дёшево всё переводить и озвучивать в домашних условиях в области культуры началась жёсткая конкуренция. Если ранее в какой-то изолированной стране можно было снять плохой фильм и его бы всё равно все посмотрели, потому что у людей не было другого выбора, а с появлением интернета человеку стало безразлично, где снят фильм, если он высокого качества, то он его будет смотреть, а если низкого, то выключит. Некоторые национальные лидеры, могут вопить из телевизоров, что зрители обязаны посмотреть плохой фильм, потому что он снят у них на родине, но это не действует совершенно, и то же самое с литературой, музыкой и другим контентом.

С появлением интернета обострилась и конкуренция языков. Если до интернета существовали региональные языки международного общения вроде испанского, французского, португальского, арабского, русского, фламандского, немецкого, то в эпоху интернета даже на испанском что-то публиковать в интернете стало не очень выгодно, проще опубликовать всё на английском, и получишь наибольшее количество просмотров. Да, сейчас есть удобные электронные переводчики, но в интернете слишком большой выбор контента, потому мало кто будет ковыряться с переводчиком, если кто-то другой предлагает примерно то же самое, на английском. К тому же поисковые системы работают так, что если контент на французском, то его будут предлагать только франкоязычным пользователям. К примеру, если хочет молодой человек вести свой блог и что-то на этом заработать, то у него едва ли наберётся необходимое количество подписчиков и просмотров, если его контент будет на языке, у которого миллиона два или четыре носителей, особенно, если этот контент плохого качества, неактуальный, то без рекламы его вообще никто не увидит. И тут перед блогером стоит вопрос, лезть из кожи, делать перфектный контент на родном языке, делать его много, постоянно, вкладываясь в рекламу, и получать крохи, или выучить английский, делать немного контента, набирать в разы больше просмотров, не вкладываться в рекламу, и получать больше денег. И главное, выучив английский можно ещё получить доступ к большему количеству контента в интернете. Таким образом, чем больше контента на английском, тем больше блогеров хотят делать на нём контент, и все другие языки просто вытесняются из интернета.

Но вернёмся к вопросу о том, почему же в одних странах диктатура и народ необразованный и потому агрессивный, а в других демократия и народ более или менее образованный, предприимчивый? Универсального ответа на этот вопрос нет, потому что не все граждане одной страны одинаковы, и часто при беглом взгляде на какое-то общество зритель обращает внимание лишь на малую, но активную часть этого социума, а большую пассивную часть не замечает, или же судит о ней лишь по внешней оболочке, не вникая в суть.

Смотрим мы, к примеру на какую-то прогрессивную страну, и видим прежде всего выдающихся предпринимателей, учёных, с которыми у нас эта страна ассоциируется. Эти предприниматели организовали предприятия, которые производят товары, востребованные по всему миру товары, они обеспечивают население рабочими местами, на их налоги государство может обеспечить высокий уровень социальной защиты для всех граждан, дать им самое лучшее образование, финансировать науку, которая даёт предпринимателям изобретать новые продукты, создавая у человечества новые потребности и повышать производительность труда.  Но если внимательно приглядеться, то можно понять, что если из всей этой конструкции исключить предпринимателей, которых не так уж и много, как эта страна быстро начнёт деградировать.

В мировой истории множество примеров такого выдёргивания предприимчивых людей их государства, когда власть захватывают не особо компетентные люди, которые не считаются с интересами этих предпринимателей, а наоборот пытаются этих предпринимателей приспособить под свои нужды или уничтожить. И вот, предприниматели уезжают из страны, или же уходят в подполье. Вслед за этим начинает деградировать наука. Потому что рост экономики наблюдается именно при сотрудничестве предпринимателей и учёных. Если к учёному приходит предприниматель и в обмен на финансирование просит его решить технологически его проблемы, то в результате повышается производительность труда и появляются новые продукты. Если же к учёному приходит бандит из подворотни, то он потребует от него изобрести какое-то устройство для устрашения масс, оружие массового поражения, и в обмен он ему предложит не финансирование, а только возможность жить дальше, и жить взаперти, в постоянном страхе. В итоге учёные или бегут из этой страны или занимаются тем, что не приносит прибыли, а только создаёт всем лишние проблемы и может вообще уничтожить человечество.

А что же основная масса народа делает в то время, когда бандиты захватывают власть, гонят прочь предпринимателей, и учёных заставляют изобретать то, что не приносит прибыли? Основная масса народа сначала пробует власть на прочность, проверяет, насколько при ней можно обнаглеть, то есть нарушить законы, которые она установила, и если власть даёт им по мозгам достаточно сильно за нарушение своих правил, то они сидят тихо и худо-бедно, выполняют требования этой власти. Из этого многие политологи делают вывод, что диктатура является естественным состоянием человеческого социума, а демократия наоборот, чем-то неестественным, и потому надо постоянно за неё бороться. И это заблуждение происходит из-за узкой специализации учёных, которые не особо вникают в дебри экономики. Если же хоть немного вникнуть в связь политики и экономики, то станет очевидным то, что при примитивной экономике естественное состояние общества это диктатура, а если экономика сложная, то диктатура для такого социума уже неестественна, и так или иначе начинается демократизация.

Представители народа могут сколько угодно мечтать о демократии, о гласности и свободе слова, но они её не получат, если в экономике их страны только одна отрасль приносит прибыль и этой отраслью владеет организованная преступная группировка. Допустим, в стране приносит прибыль только продажа ценной древесины. Чтобы валить лес и доставить его до порта особой компетенции не нужно, с этим группа грабителей из подворотни может справиться — нанять лесорубов со своими инструментами, купить лесовозы и нанять водителей, и главное, найти покупателей на мировом рынке. Казалось бы, зачем этим бандитам захватывать власть в с стране, можно же быть просто предпринимателями и получать прибыль? Но если добывать эту древесину так просто, то государство у них этот бизнес быстро отберёт и поручит им заниматься наёмным чиновникам. Потому бандитам нужно непременно захватить власть, чтобы никто над ними не стоял и никому не платить налоги. А население? А население в данной схеме лишнее, разве что, какую-то его часть можно нанять, для своей охраны и для своего обслуживания. Можно по праздникам раздать этому нищему населению какие-то подарочки, и оно будет лояльно.

Голодное население без какой-то социальной защиты или с минимальной, иногда получающее подачки от власти, может начать думать о том, как бы заработать деньги, делая какой-то бизнес. Допустим, какой-то умелец вдруг понял, что у коз, которых там все держат, очень ценная шерсть и из неё можно делать очень долговечные и тёплые свитера. Он разрабатывает сложную технологию обработки этой шерсти, её окраски, вязки из неё этих свитеров. В иностранном банке он берёт кредит на оборудование и на рекламу этого конечного продукта на мировом рынке. Он получает прибыль, он отдаёт кредит, расширяет производство. Покупает козью шерсть у населения по хорошим ценам, нанимает на свою фабрику рабочих, образовывает их для того, чтобы они работали на сложном оборудовании. Богатеют и фермеры, которые выращивают коз. Другой предприниматель начинает делать напиток из козьего молока, тоже рекламирует его на мировом рынке, берет кредит, строит молочный комбинат. Ещё один предприниматель начинает изготавливать мебель из этой ценной древесины и потом тоже строит мебельную фабрику.

Вроде бы бандитам у власти выгодно, что им предприниматели начали платить налоги со своей прибыли. Но с управлением этими сложными предприятиями они едва ли справятся, если они их отберут у этих предпринимателей. И у основной массы населения появилось больше денег, они уже не голодные, они теперь более или менее одеты, приобрели собственное жильё, автомобили, они начали ездить в отпуск в другие страны, где всё иначе устроено, где граждане выбирают себе власть, а власть о них заботится, а не просто дерёт налоги по праву сильного и кладёт себе в карман. И главное, это население получило образование и начало слишком много думать, а потом требовать. Наконец эти предприниматели, заявили, что не хотят просто отдавать часть прибыли этим бандитам. Они начинают требовать, чтобы государство на их налоги построило дороги к их фабрикам, обеспечило медицинское обслуживание их рабочим, платило за начальное образование подрастающего поколения рабочих. Бандиты говорят, что не обязаны отчитываться каким-то дельцам, на что идут их налоги, потому что у них есть армия и полиция, а у предпринимателей нету. И тогда предприниматели собираются вместе, и задаются вопросом, зачем им это государство, какой им от него толк, не говоря уже об основной массе граждан. А не найти ли им другой государственный аппарат, который с них будет брать меньше налогов и делать для них больше полезных вещей? У многих предпринимателей есть свои охранные фирмы, которые они объединяют под одним командованием, тайно вооружают и устраивают в стране военный переворот. А потом устраивают выборы в парламент, в котором заседают их представители и приводят их нужды к общему знаменателю и устанавливают законы, которые выгодны большей части предпринимателей.

Бандиты у власти, какими бы они тупыми ни были, могут просчитать что будет, если в стране проявилось много предпринимателей, с управлением предприятиями которых они не справятся. Потому они обычно повышают налоги так, что предприниматели не могут работать, разоряются и едут делать своё дело в другую страну. Другой выгодный вариант для бандитов — дать предпринимателям раскрутиться, а потом их прибить а предприятия отдать своим доверенным лицам, и в итоге эти предприятия вскоре перестают приносить прибыль и разоряются или работают в убыток и получают дотации от государства. Казалось бы, почему бы бандитам не нанять хороших профессионалов для управления этими предприятиями? А профессионалы рано или поздно задумаются, зачем им эти бандиты. Они забирают себе всё и ничего не умеют, ничего не делают, только в роскоши купаются, значит, от них надо как-то избавиться. Потому бандиты доверяют управление тем, кто тупее, чем они, кто не задаётся никакими вопросами. И у предприятия под их руководством нет шансов на выживание.

Но тут, конечно, скажут, что есть диктатуры и в странах, которые не экспортируют какие-то ценные ресурсы, а конечные продукты производство которых очень сложное. Самым ярким примером этого является КНР, где диктатура ещё и идеологическая. Да, такое явление, как КНР после смерти Мао, при котором экономика была вообще разрушена не такое уж и редкое явление. Южная Корея тоже долгое время была диктатурой, и демократизация общества наступила не так уж легко и быстро, но можно было сказать определённо, что она там была неизбежна, по той причине, что если очень много людей постоянно думают, что-то изобретают в области техники, то они определённо задумаются, почему у них общество так примитивно и неудобно для них устроено, почему они львиную долю доходов должны отдавать какому-то глупому диктатору, который своими непредсказуемыми указами мешает им работать. В Китае это начнёт происходить, когда численность населения  начнёт сокращаться, а оставшееся население будет уже весьма образовано, а не те крестьяне, которые в конце двадцатого века приезжали из деревни в город на заработки. Только в восемьдесят первом было разрешено частное предпринимательство, и туда только начали переносить своё производство иностранные компании. В полной мере это развернулось только к двухтысячному году. То есть ещё не прошло пятидесяти лет, ещё не сменилось поколение. Те, кто приехал из деревни в начале тысячелетия ещё не вышли на пенсию. Ну и можно эту диктатуру назвать идеологической, если там всё-таки разрешили частную собственность и предпринимательство?

Интересно и то, как образуются диктатуры, как организованная преступная группировка может захватить власть. Во многих случаях, в стране из-за экономических проблем начинается гражданская война, в результате которой страна раскалывается на несколько новых государственных образований. К примеру, страна что-то экспортирует на мировой рынок, который меняется так, что спрос на её товары исчезает или существенно сокращается. Денег в общий бюджет не поступает, региональные власти не могут удовлетворить потребности населения, и не могут собрать налоги для центра. В то же время центру не хватает денег на то, чтобы заплатить армии, которая может подавить мятеж в регионах. Допустим, что в этой большой стране есть в наличии достаточно деятельные и компетентные предприниматели, но в условиях кризиса и нехватки денег, центральная власть вынуждена повысить налоги, а предпринимателю, который только начал изготавливать что-то новое нужно время на раскрутку, нужно освобождение от налогов на какое-то время, или хотя бы низкие налоги. У большого государства, большие затраты, и они мелкому предпринимателю не могут позволить дать большую скидку по налогам, потому что им надо удовлетворять нужды большой страны, содержать большую армию.

И вот, представим, что в каком-то регионе большой страны предприниматель начал выпуск некоего продукта, на который есть спрос на мировом рынке, но этот спрос ограничен, и делается этот продукт из природных ресурсов, которые есть только в этом регионе. То есть, наладить производство этого продукта по всей стране не представляется возможным. И прибыль от его производство не может спасти большую страну, но может спасти один этот регион. И тогда локальная власть принимает решение отделиться от этой большой страны, чтобы с ней не делиться прибылью от производство этого продукта. Центральная власть пытается послать в отделившийся регион свою армию, но у центра денег нет, только долги, а у того маленького региона деньги есть, и он готов этой армии заплатить, чтобы она их восстание не подавляла, а наоборот его поддержала. Конечно, для мировой общественности это отделение надо обосновать этническими особенностями жителей этого региона, их уникальной ментальностью и желанием всё это сохранить на века. И мировая общественность чинно поддерживает сепаратистов. Но основной массе мировой общественности безразличны культурные особенности сепаратистов, а серьёзных представителей этой мировой общественности интересует только выгоды, связанные с тем, что производится в этом новом государстве, и потребительский рынок этого государства, на котором в обмен на поддержку можно продавать без пошлин свои товары.

По этому принципу распадались империи и крупные национальные государства. Клеем, который скрепляет государство в единую конструкцию является прежде всего его экономика. И если в неком государственном образовании одни регионы что-то производят, и получают прибыль, а другие не производят ничего и живут на доходы других регионов, то руководство прибыльных регионов рано или поздно задумается над тем, зачем делиться прибылью. Однако, пока у центра есть деньги на содержание армии для подавления мятежей государство не распадётся и руководство прибыльных регионов может только думать о возможном отделении. Отделение станет реальностью, тогда, когда прибыли прибыльных регионов начнёт не хватать на всю страну. Конечно, в такой ситуации центр может убыточные регионы снимать с довольствия, а в прибыльных пусть живут более или менее богато на свои доходы. Но в таких случаях в стране может начаться внутренняя миграция и население богатых регионов будет недовольно тем, что к ним начали переезжать жители бедных. И тогда центральная власть может начать ограничивать передвижение граждан внутри страны.

Логично было бы со стороны центра в убыточных регионах устроить фальшивую борьбу за независимость, и эту независимость этому региону охотно предоставить, дабы сократить убытки своего государства. Но руководство стран такое практиковать боится, потому что прецедент отделения негативен для центральной власти, вслед за убыточными регионами, могут захотеть отделиться и прибыльные. На такое центр идёт только тогда, когда у него уже просто нет сил удерживать регионы с помощью своего аппарата насилия.

Но вернёмся к тому моменту, когда один из регионов обретает независимость с целью перестать делиться своими маленькими доходами с большой страной! И тут характер власти в этом новом государственном образовании напрямую зависит от того, какой продукт экспортирует на мировой рынок эта страна. Если это сырьё, то высока вероятность того, что власть захватят военные или группировка уголовников, а если это производство какого-то сложного конечного продукта, то ни военные, ни уголовники с управлением таким государством не справятся, им просто придётся считаться с интересами множества образованных людей. И тут следует упомянуть и о том, что иногда в таком государственном образовании нет каких-то полезных ископаемых, но оно находится в очень важном месте, на каком-то канале или проливе, в каком-то часовом поясе, где нет другой серьёзной биржи.

Есть ещё другая закономерность. Если некая страна в которой была разносторонне развитая экономика и достаточно много квалифицированных предпринимателей, вдруг обнаруживает в своих недрах залежи ценных ископаемых, которые востребованы на мировом рынке, то она не становится отсталой диктатурой, потому что квалифицированные предприниматели привыкли к активной деятельности, им не интересно просто сидеть на месторождении ископаемых или каких-то ресурсов и пассивно употреблять роскошь, они эти деньги принимаются инвестировать в науку, в производство каких-то сложных продуктов, в новые технологии, и когда цена на ископаемые падает, в этой стране не случается трагедии, потому что там появилось множество альтернативных доходов. Любому более или менее грамотному предпринимателю ясно, что никогда не стоит выстраивать своё дело ориентируясь только на одного поставщика сырья или комплектующих, не стоит ориентироваться только на одного приобретателя своих товаров или услуг, да и не стоит сосредотачивать все свои усилия на производстве одного продукта. Всегда должен быть какой-то запасной план, вернее несколько, потому что мир не статичен, он постоянно меняется, потому жизнь — это вечная борьба, вечная адаптация к новым условиям, и способность адаптироваться нужно тренировать постоянно.

Тем же военным и уголовникам тоже приходится подстраиваться под меняющийся мир, но их адаптивные способности ниже, чем у предпринимателей и учёных, потому что они приспосабливаются под перемены, а учёные и предприниматели приспосабливают этот мир под себя, изменяя его. Перемены легче предвидеть, если ты сам являешься их творцом. Если во главе государства становятся военные и уголовники, то государство обречено на отставания, потому что его лидеры не устраивают перемены, а лишь реагируют на перемены, которые устроили другие. По этой причине называть лидерство консерваторов, которые нехотя с опозданием приспосабливаются под перемены естественным состоянием общества я бы не стал...